Правила первокурсницы Сокол Аня

С неба на землю падали горящие обломки, один из них вошёл в шею пилота. Бывшего пилота, а нынче просто распростёртого на земле тела.

— Северин! — снова закричала Цецилия.

Девы, это было так непривычно, почти нереально слышать, как кто-то называет князя по имени. Да все происходящее казалось частью какого-то дурного сна.

— Потом будешь оплакивать свою великую любовь. — К целительнице подбежала Дженнет. — Или кто он там тебе, а сейчас… Астер, да помоги же мне! — крикнула она. И я вскочила на ноги.

Цецилия бросилась к гондоле. Я успела перехватить ее руки и не дать коснуться дымящегося дерева. Всего в двух шагах от нас из-под обломков торчали ноги в чёрных сапогах с железными набойками.

— Северин, нет!

— Уходим, быстрее! — Я старалась перекричать рёв пламени.

— Нет!

— Радуйся, ты стала вдовой, не успев выйти замуж, — сказала Дженнет, и теперь мы уже вдвоём потащили сопротивляющуюся женщину к воротам.

— Нет, только не Северин! — продолжала причитать Цецилия.

Мы как раз обогнули дымящуюся груду обломков, когда одна нога в сапоге дрогнула. Потом вторая. Часть пассажирской гондолы вдруг качнулась, словно кто-то пытался приподнять ее.

Мне сразу вспомнился лакей с ножом в теле, который ему нисколько не мешал.

— Нет! — Целительница, оказавшаяся неожиданно сильной, вырвалась из моих рук. — Нет…

— Цецилия, — я не дала ей броситься обратно, — он жив. — И указала на ногу, которая снова пошевельнулось. — Жив, слышишь? Но если мы сейчас же не уйдём отсюда, то уже никогда не уйдём.

Не знаю, какое из моих слов возымело действие, но молодая женщина остановилась. Нам на головы с неба сыпался пепел, и казалось, что молодая женщина в одночасье поседела.

— Чемодан, — растеряно проговорила Цецилия. — Мне нужен мой чемодан.

— Вот ведь, — Дженнет оглянулась и указала на лежащий на земле саквояж. — Там он.

Целительница бросилась во двор первого форта, герцогиня закатила глаза.

Молодая женщина поняла ридикюль, кожа на боку которого скукожилась и почернела от жара, и тут же зашипела, отпуская. Ручки были горячими.

— Надеюсь, у неё там не только приворотные залье и нюхательные соли, — не удержалась от колкости Дженнет и, выбежав за ворота, с тревогой оглядела пустынную улицу.

Пока пустынную. Взрыв не могли не слышать. И пусть говорят, что жители Запретного города не суются в золотые кварталы, сегодня они вполне могли сделать исключение и осерчать, раз кто-то устроил фейерверк, а их пригласить забыл.

Цецилия наклонилась, оторвала от подола лоскут и, обмотав обожженную ладонь, снова схватилась за ручку. А через минуту она уже бежала к воротам так быстро, как могла. Тяжелый саквояж ударял ее по бедру.

Прежде чем выйти на улицу женщина всё-таки оглянулась. «Ног в сапогах» под обломками уже не было. Да и сама гондола лежала немного иначе. Но двор первого форта оставался пустынным, не было видно ни Леа, ни второго пилота. Впрочем, гадать, куда они исчезли, было некогда. Мы побежали вверх по улице, стараясь оказаться как можно дальше от первого форта.

Мы миновали три квартала, лихорадочно сворачивая то на одну, то на другую пустынные улочки, прежде чем хмурое небо над нашими головами недовольно заворчало.

— Нужно найти укрытие, — проговорила целительница, тяжело дыша.

— Нужно как можно скорее выбраться из города, — возразила я, оглянувшись. Столб серого дыма виднелся правее. — Первого форта больше нет, нам нельзя оставаться в Запретном городе на ночь. — Я посмотрела на солнце, но мутный желтый диск был едва виден из-за низких серых облаков.

— Боюсь, что уже поздно, Астер. — Дженнет нервно рассмеялась и коснулась правой стороны своего лица. — Для меня уж точно.

— Но…

— Давайте уйдем с улицы. Мне нужно сесть, а желательно лечь. Несколько минут ничего не решат, — сказала Цецилия и направилась к ближайшей кованой ограде.

— Говорят, дома золотых кварталов опасны. — Я вспомнила раскаляющиеся металлические прутья старой резиденции Астеров.

— И они правы, почти в каждой резиденции сохранился какой-нибудь охраняющий артефакт или магический рисунок на полу, что различает людей по крови. Стоит переступить порог чужаку, и мало не покажется. Именно поэтому местные селятся в более простых домах, там жили не настолько богатые люди, чтобы позволить себе магическую охрану. Но… — Она приподняла ридикюль и толкнула им металлическую калитку. Ничего не произошло, небо не рухнуло нам на головы, лишь где-то вдалеке раздался недовольный рокот грома. — Но время неумолимо, и магические ловушки выдыхаются.

— Или разряжаются на дураков, что решили пошарить в богатом особняке, — добавила Дженнет, заходя следом за молодой женщиной на территорию чужой резиденции. — Беда в том, что ты до последнего не будешь знать, активна ловушка или нет. А когда узнаешь, зачастую уже поздно.

— Мы не будем подходить к господскому дому, — Цецилия свернула вглубь заросшего диким кустарником сада. — Меня вполне устроит домик прислуги или старая конюшня.

— В этом то и разница между нами, — тихо сказала герцогиня, но вместо привычной язвительности в голосе слышалась грусть.

Но в этой резиденции нам не повезло, мы прошли сад почти насквозь и наткнулись лишь на беседку с разрушенной крышей, да на высохшие плетни одичавшей розы. Герцогиня постоянно оглядывалась, не выпуская из руки черной рапиры. Но погони пока не было. Почему-то это тревожило сильнее, чем топот за спиной, который мы каждую минуту боялись услышать.

Между владениями по старой доброй традиции, знакомой мне по первому посещению Запретного города, был вырыт ров. Здесь тоже явно готовились к осаде, правда, в отличие от старого дома Астеров, тут ров оказался засыпан камнями от разрушенной постройки, опознать которую не представлялось возможным. От нее остался только серый фундамент, заросший старой травой и молодыми, похожими на росчерки пера, деревцами. Забор в двух местах оказался повален и оплетен прошлогодним коричневым вьюном. Мы перебрались на соседний участок, как раз когда первые крупные капли дождя застучали по прошлогодним листьям и скрипящей у нас под ногами каменной крошке.

— Туда, — указала целительница, на низкую постройку, к которой вплотную рос старый дуб, и укутывал крышу ветвями, словно большими руками.

— Почему у меня такое чувство, что я здесь уже бывала? — спросила я, следуя за женщиной.

— И у меня тоже, — добавила Дженнет, а потом резко остановилась так, что я едва не налетела на девушку. — Смотри, — она подняла руку, — ставлю все свое состояние, что это Серый чертог.

Я подняла голову и разглядела за черными лишенными листьев деревьями очертания серой замковой башни.

— Резиденция Муньеров, — проговорила я, вспоминая слова милорда Виттерна.

— Мы уже были здесь, только подошли совсем с другой стороны, — герцогиня оглянулась. — Теперь понятно для чего засыпали ров, это сделали нападающие, когда брали замок штурмом, здесь погиб последний полуночный волк.

— Уже не последний, — проговорила я, вспоминая Криса и случившееся в банке. Девы, неужели это произошло только сегодня утром? А казалось, прошла целая вечность.

— Что? — переспросила сокурсница.

— Вы идете? — уточнила Цецилия, не дав мне ответить, — Или остаетесь под дождем? — И с этими словами скрылась в домике.

Над серым замком Муньеров сверкнула молния, и мы бросились следом.

— Н-да, — протянула герцогиня спустя минуту, — Не отель Льежа и даже не купеческое подворье.

— Ты права, для ночлега не годится, — согласилась с ней Цецилия, разглядывая груды мусора по углам, поросшие крапивой и старое осиное гнездо под потолком. Ни дверей, ни окон давно не было, сохранилась лишь стены и крыша, по которой застучал начавшийся дождь.

— Для ночлега? — переспросила я. — Не совсем понимаю. С минуты на минуту по нашим следам пойдут, а вы предлагает заночевать тут, а не бежать, куда глаза глядят или еще дальше?

— Во-первых, не предлагаю, — ответила Цецилия, задумчиво рассматривая груду камней у северной стены, а потом, словно что-то для себя решив, просто села на обломки, нисколько не заботясь о чистоте платья. — Нужно найти что-то получше, и желательно пока не кончился дождь, он смоет все следы.

— Напоминаю, первый форт разрушен, сгорел, моими стараниями, если быть точной. И вряд ли после этого защита князя на нас распространяется, так что ночь нам лучше провести вне этой земли… — Я говорила и видела, как они переглядываются, Сидящая на земле целительница и вставшая у окна герцогиня. Совсем как маменька со старой нянькой Туймой, когда я уверяла обоих, что не покидала комнаты, тогда как на самом деле слезала по плющу. В их взглядах было что-то раздражающее и знакомое одновременно. Это было знание. Они знали что-то недоступное мне, и это знание объединяло их. Неприятное чувство на самом деле. А ведь совсем недавно Дженнет говорила о степнячке исключительно в пренебрежительном ключе. Когда все успело так поменяться? — Хотя бы попытаться… Не верю, что вы сдались, — тихо закончила я.

— А во-вторых, — продолжала молодая женщина, словно я ее и не прерывала, — первый форт стоит целехонький.

— Так что, если хочешь, можешь вернуться и вымолить прощение. — Герцогиня отвернулась к окну.

— Но…

— Первый форт — это не деревянный амбар, в котором мы имели несчастье жить, — сказала сокурсница.

— Настоящий первый форт находится под землей, — со вздохом пояснила Цецилия. — И он куда больше того, что ты видела. Намного больше, — она подтянула к себе чемоданчик и щелкнула замками.

— Вы меня не разыгрываете? — спросила я.

— Вспомни Мэрдока, — продолжая смотреть на струи дождя сказала Дженнет, — вспомни, как Крис и Этьен притащили его в Первый форт. Хоторн же…

— Маг земли, — пораженно закончила я, вспоминая испуг Хоторна и его попытку применить магию, которую пресек князь. — Он мог…

— Да, он мог, — согласилась целительница, доставая из чемоданчика склянку из зеленого стекла. — Возможно, он даже успел что-то почувствовать, хотя бы пустоту у нас под ногами. Но я разубедила его говорить об этом, иначе все труды по его излечению пошли бы прахом. — Она стала разматывать тряпку со своей ладони.

— Но зачем… К чему это все князю? Многие роптали, что он живет в какой-то лачуге, пренебрегая дворцами… — Я переводила взгляд с герцогини на целительницу, чувствуя, что это не все, что они собирались мне сказать. И это далеко не самое важное.

— А ты не поняла? Это ширма. Случись кому напасть на первый род в первом форте, их ждал бы очень неприятный сюрприз. Да и потом, тому, что сейчас смотрит на мир глазами Северина, нравится подобное. Оно любит плохо слепленные фасады и бутафорию, за которыми скрывается нечто иное. — Я увидела, как слезинка скатилась по щеке молодой женщины.

Да, она была права, я вспомнила нерасторопную горничную и таз белья в ее руках, вспомнила лакея в банке — все это было похоже на поставленный неумелым режиссером спектакль, бесталанные актеры, неправильно подобранный реквизит, нехарактерные героям реплики.

— Вы там были? — спросила я.

— Да, — ответила Цецелия, нанося на ладонь мазь. — Один раз.

— Нет, — одновременно с ней ответила Дженнет, повернулась, — лицом не вышла, — и снова коснулась правой стороны лица.

Да, она изменилась. Ветреная короста уже заявила на герцогиню свои права, разукрасив лицо девушки рисунком, так похожим на рыбью чешую и кору дерева одновременно. Болезнь словно разделила девушку пополам, слева обычная ровная кожа, а справа смертельный узор, словно кошка, у которой одна половина морды белая, а вторая черная.

— Мне очень жаль, — прошептала я, чувствуя, как дрожит голос, — так жаль, так…

— Я не нуждаюсь ни в чьей жалости, Астер, а особенно в твоей! — Герцогиня снова отвернулась к окну.

— А вот я бы не отказалась от малой толики, — прошептала я, ощущая слабость в коленях, и оперлась рукой о стену. Произошедшее на дирижабле вдруг настигло меня во всей своей неприглядности. Раньше у меня не было ни минуты, чтобы все обдумать, а сейчас, глядя на сокурсницу, я вдруг ясно увидела свое будущее. Рисунок на коже, страх и смерть. — Девы! — Я все же опустилась на пол.

— Вижу, ты уже больше никуда не торопишься, — я поймала на себе внимательный взгляд Цецилии. — Хочешь нам что-то рассказать?

— Не знаю… Хотя, вряд ли это уже имеет значение. Я ненамного переживу тебя, Альвон Трид. Там на этом дирижабле тварь… Нет демон, он влез… проник… — Я всхлипнула.

— Он взял тебя? — бесстрастно переспросила целительница, убирая склянку обратно в чемодан.

— Да, — ответила я, а герцогиня снова повернулась к нам, в глазах девушки была тревога, рапира в ладони качнулась. — Это было ужасно, я… не могла этого выносить и… выпила яд… то есть настойку из коры лысого дерева, чтобы только… чтобы только демон ушел. С ними так боролись до изобретения черных клинков, и пусть я не была уверена, но… Демон и ушел, а я сбежала. Дальше вы видели.

— Откуда у тебя эта настойка? — резким голосом спросила Цецилия.

— Нашла у себя в комнате, — растерянно ответила я. — Кто-то подбросил целый пузырек…

— Хорошо. Это очень хорошо, — молодая женщина вдруг улыбнулась.

— Ну ты даешь, Астер, — герцогиня покачала головой, — По мне так пить заведомый яд для изгнания демона — это то же самое, что лечить головную боль повешением. И что в этом хорошего? — обратилась она к целительнице.

— А то, что раз у кого-то на Аэре есть яд, то значит, у него же есть и противоядие. Нам остается лишь…

— Найти этого «кого-то» вместе с противоядием, — закончила Джженнет.

— И не умереть раньше времени, — добавила я.

— А вот с этим я вам помогу, — сказали Цецилия и стала, что-то искать в сумке.

— Демоны, — задумчиво повторила, Дженнет, — словно пробуя слово на вкус. — До сих пор с трудом верится. Если бы сама не видела, если бы меня не привезли в первый форт, если бы князь счел нужным притворяться человеком… — Она поежилась, а мне оставалось только гадать, что она пережила за эти дни в резиденции первого рода, в резиденции демона разлома, которому надоело изображать человека.

— Если уж ты сомневаешься, — целительница достала один пузырек, затем второй, а потом убрала оба обратно, — представь, что скажут на это люди?

— Да они нас казнят за хулу и ересь, — фыркнула герцогиня. — Слава девам, Астер устроила пожар на дирижабле, переполошила этот гадюшник, и мы смогли бежать, — впервые в ее голосе я услышала немного теплоты. — Кстати, что насчет тебя, Оройе?

— А что насчет меня? — поинтересовалась та, вытащив на свет нужные пузырьки, и теперь энергично их трясла.

— Ты прожила с этими тварями столько лет, только не ври, что они не пытались взять тебя, не удивлюсь, если твои глаза сейчас почернеют… Ох, прошу прощения, они и так черные.

— Не слишком ли поздно беспокоиться об этом? — Цецилия снова улыбнулась и протянула один пузырек Дженнет, а второй мне. — Но чтобы не было недопонимания, скажу, демоны не любят переболевших коростой, точно так же как болеющих. Мы для них яд. Да, я сказала «мы». Я уже болела коростой.

— Правда? — с надеждой вырвалось у меня.

— Да, еще в детстве в степи. Мой отец даже вздохнул с облегчением, что заболела я а не брат. Но все же он отдал меня шаману и велел выторговать жизнь у духов.

— Слушай, а может, пригласим этого шамана к нам, пусть тут поторгуется, гарантирую ему райскую жизнь до конца дней, — задумчиво произнесла сокурсница.

— Пригласи, если хочешь. Правда, не знаю, жив ли он, я давно не была в степи. Да и потом, как бы хорошо он не торговался с духами, спасла меня его жена, сперва сварив эту настойку, — она снова протянула нам пузырьки, и, видя, что Дженнет взяла один, я тоже обхватила пальцами пузырек из темного стекла. — А потом напоив вытяжкой из семян лысого дерева. Правда, ее было мало, очень мало и она сама не знала, подействует ли.

— А… — начала герцогиня.

— Эта настойка хранилась у нее в семье много лет, она берегла ее для своих детей, но они так и не родились, хранить больше было не для кого и некому, и тогда она потратила ее на меня, взяв с меня слово, что буду молчать.

— Вечно все самое хорошее достается непонятно кому, — проворчала сокурсница.

— Мое выздоровление объявили чудом и милостью духов, но при первом же случае отправили с глаз долой. Так я и оказалась в Льеже в школе целителей.

— Почему он терпел тебя? — спросила я. — Он не мог… — Я замялась пытаясь подобрать слово, которое не вызывало бы во мне ужас, но так и не смогла.

— Пользоваться мной? — спокойно спросила женщина. — Моим телом? Да, не мог. Мало того, он собирался убить меня, но… Меня спас Северин, каким-то непостижимым образом он вернул себе тело и не дал демону причинить мне вред. Так я и поняла, что мой князь, мой Северин еще жив. А тварь поняла, что не всесильна, а еще она поняла, что может управлять нами, используя чувства, угрожая причинить боль то мне, то Северину. Демон любит боль, она его развлекает. — Целительница отвернулась, и я видела, как она смахнула слезы с глаз, а потом скомандовала: — Пейте! Это не вылечит вас от коросты, но отсрочит конец.

— До дна, — герцогиня откупорила пузырек и приподняла его в шутливом жесте, а, потом, не дожидаясь ответного с моей стороны, залпом выпила. — Похоже на свиной жир, пакость страшная.

Я осторожно вытащила пробку и понюхала, пахло и в самом деле не очень.

— Погоди, — Цецилия остановила мою руку, не дав поднести пузырек к губам. — Дженнет я уже предупредила, теперь должна сказать тебе. Да, эта настойка отсрочит болезнь, но чем более долгий срок она оттянет неизбежное, тем больнее будет исход. Один их наших погонщиков, которому настойка подарила два месяца жизни, умирал двое суток от страшной боли. И ни одно средство не могло приглушить эту боль, — горько сказала женщина. — Я считаю, ты должна знать.

С минуту я смотрела в глаза целительнице, а потом залпом, совсем как герцогиня опустошила пузырек и закашлялась. Вкус и вправду был отвратительный.

— Молодец, Астер. Не струсила. Тем более у нас с тобой есть универсальное средство от любой боли, — герцогиня отсалютовала мне рапирой, — И если твой срок придет раньше, даю словно, что два дня мучиться ты не будешь. Окажешь мне ответную любезность?

— Конечно, герцогиня Трид, вы всегда можете рассчитывать на меня, — ответила я ей в тон.

Дженнет отвернулась к окну, но я откуда-то знала, что она улыбается.

— Отлично, раз с этим закончили, то предлагаю… — начала Цецилия, но ее перебила сокурсница.

— Тихо, — скомандовала она, отпрянула от окна и едва слышным шепотом закончила: — Там кто-то есть.

— Кто? — одними губами спросила Цецилия, перебираясь ближе к окну.

— Он не представился, — так же тихо ответила Дженнет, когда я совсем неэлегантно устроилась на куче мусора под подоконником и выглянула наружу. Ничего кроме стены дождя не увидела.

Несколько минут мы вместе смотрели на струи воды, а потом…

— Вот, вы видели? — напряженно спросила герцогиня, и я кивнула, продолжая всматриваться в черные стволы старого сада.

Да, я видела пусть и мельком. Успела рассмотреть что-то размытое, очень похожее на человеческую фигуру и вместе с тем яркое, словно огненный всполох. Но первая странность заключалась в том, что никакого огня поблизости не ощущалось. Вторая — в том, что вряд ли какое пламя сможет гореть под этим проливным дождем.

Мы продолжали смотреть в окно еще несколько минут, но огненный всполох исчез и больше не появлялся, лишь снова пророкотал гром, на этот раз в отдалении.

— Что дальше? — спросила я. — Будем уходить из города?

— Дальше ищем место для ночлега. — Цецилия вернулась к чемодану и щелкнула замками. — И лучше прямо сейчас, пока идет дождь, так нас будет труднее найти.

— Вымокнем до нитки, — констатировала Дженнет, но все же отошла от окна и остановилась у дверного проема.

— Либо мокрое платье, либо сухая комната в первом форте, — предложила целительница. — Я думала, ты уже сыта по горло гостеприимством первого рода, но если это не так…

— Идем, — прервала ее сокурсница и первой оказалась под дождем.

За ней под холодные струи выскочила целительница, таща громоздкий саквояж. Я покинула наше временное укрытие последней, лишь раз оглянувшись. На полу рядом с кучей битых камней остались стоять два пузырька, содержимое которых, мы с Дженнет выпили, надеясь, что это продлит нам жизнь. Девы, как же страшно!

Одежда промокла через пять шагов. Вода стекала с волос на лицо и глаза, делая мир размытым, словно отражение в водной глади реки. Сокурсница шла первой, Цецилия о чем-то сосредоточенно размышляя, двигалась следом, я замыкала нашу тройку, и постоянно оборачивалась. Почему-то казалось, что кто-то смотрит в спину, но разглядеть чтобы то ни было, не представлялось возможным. Обувь промокла насквозь шагов через двадцать, когда полуразрушенная башня Серого чертога оказалась по правую руку. В стене была пробита дыра и провал, казался большим черным ртом, готовящимся проглотить путников.

Это случилось, когда мы обогнули остов башни и даже почти миновали защитную стену, наверняка когда-то надежно защищавшую двор серого чертога от внешнего мира, а сейчас лежащую в руинах. Я даже разглядела круглое кольцо колодца сразу за большим проломом и очередную безголовую статую.

Дженнет что-то выкрикнула, но из-за шума дождя я не расслышала что, зато успела заметить мужскую фигуру в темно зеленом плаще и фуражке, что стояла чуть в стороне от старого замка. Девы, в такую погоду хороший хозяин и слугу за элем не пошлет, а этому-то что здесь понадобилось?

С минуту незнакомец и герцогиня рассматривали друг друга, а потом мужчина пригнулся, но не так как пригибаются, когда хотят выказать уважение или подобрать монетку. Он наклонил голову, как зверь учуявший добычу, как зверь, готовый атаковать. Я вскрикнула, собирая в ладонь зерна изменений. Не огонь, от которого под таким дождем мало толку, я собрала лед. Понизила температуру льющейся с неба воды, превращая струи в острые ледяные сосульки… И едва не полетела в грязь от толчка в спину. Смахнула влагу с глаз, обернулась и увидела еще одного мужчину в старой перепачканной углем куртке. Но не это было его самой примечательной чертой, а его полные тьмы глаза. Демоны!

— Ты разозлила меня, девочка, — произнес он, и хоть голос был другой, более низкий и хриплый, я вдруг отчетливо поняла, кто передо мной.

— Арирх!

— И не только меня. — В пальцах мужчины появился нож, он затанцевал между пальцами, словно серебристая лента. — Поэтому мой тебе совет, прекрати брыкаться, пока мы не решили, что пристрелить породистую кобылку проще, чем пытаться объездить.

Я ощутила, как Дженнет применила магию, как ее зерна изменений ринулись к первому мужчине, услышала, как закричала целительница, но мой взгляд, словно привязанный возвращался к пальцам демона, к ластившейся к ним стали, к струям дождя стекавшим по лезвию.

Возможно, именно это стало толчком к пониманию происходящего, стало его отправной точкой. Я уже не раз видела, как демоны играют с оружием, как они демонстрируют свое умение. Демонстрируют, но не применяет. Почему?

— Ты не можешь меня убить, — сказала я, с горькой иронией понимая, что повторяю слова Альберта, сказанные им на Круглой площади, сказанные тому же демону, что стоял сейчас передо мной. Я вообще по странному капризу богинь повторяла путь кузена. Ох, девы, только бы обошлось без железной руки, прошу! — А иначе…Иначе тебя покарает тень демона. — Я нашла в себе силы улыбнуться. — Тебя покарают свои же, не так ли? Тебя покарают демоны, — закончила я с торжеством.

Между тем, магия герцогини иссякла, и на смену магии, судя по звуку, пришла черная рапира.

— Знала бы ты, как я ненавижу это соглашение, — со вздохом признался Арирх. — Где был наш разум, когда мы пошли на такое? Не убивать тех, в ком течет змеиная кровь, мало того, быть обязанными мстить за их смерть! Нужно было не заключать пакты, а раздавить людей, как вшей…

— Так это правда? — выдохнула я и выпрямилась. — Змей…

— Змей был хитрой тварью, предавшей всех, кто ему верил и обратившей это предательство себе на пользу. Тебе до него, как мне до глаз Дев[1], — Демон вдруг сделал стремительное движение и оказался прямо напротив меня. Знакомые черные глаза смотрели с незнакомого лица, а лезвие, что танцевало между пальцами, вдруг оказалось у самого лица настолько быстро, что я просто ничего не успела сделать, даже когда сталь легонько чиркнула по подбородку. — Не обольщайся. Я не могу убить тебя, но я могу сделать тебе очень и очень больно, тут главное не переусердствовать. — Демон улыбнулся страшной улыбкой, в которой не хватало половины зубов. — Да и потом, защита Змея распространяется только на его потомков, они, — он бросил взгляд куда-то мне за спину, где сражались Дженнет и Цецилия, — такой привилегии лишены.

— Ты не можешь меня убить, — четко проговорила я, делая шаг назад и собирая в ладонь магию.

— Повтори это еще раз, и я, возможно, решу, что расплата за твою смерть не так уж и велика. — Демон по-звериному оскалился. — Ты лишила меня тела с магией и, так или иначе, пожалеешь об этом!

Лезвие со свистом рассекло воздух. Моя магия превратила струи воды между нами в лед. Тонкие сосульки, которые разбил стальной клинок, вряд ли могли служить защитой, но… Обычно мы посылали в полет зерна изменений по очереди, сперва огонь, потом, вода или воздух. Но сегодня я вдруг обнаружила, что на это просто нет времени. Бой не оставляет ни одной лишней секунды, ни одной возможности передумать или прикинуть варианты. Лед был у меня в одной руке, а во вторую я собрала воздух. Всего лишь воздух, который может быть не менее разрушительным. Я швырнула их почти одновременно, и в тот миг, когда сталь разбила ледяные струи, порыв ветра краткий и резкий швырнул осколки прямо в лицо демону. Стой он чуть дальше, силы бы не хватило, только не под таким проливным дождем. Но Арирх сам старался сократить дистанцию, а потому, ледяные осколки полетели ему прямо в лицо, впиваясь в кожу. Один вошел в верхнее веко, второй в уголок рта. Но крови не было. Демон лишь взмахнул руками, словно отгоняя назойливых мух. Он сделал шаг назад, нога в грубом покореженном от влаги ботинке попала в яму, и демон упал в грязь. Да, он был страшным существом из разлома, но вселившись в тело человека, обычного не очень ловкого углежога, который вполне мог упасть на улице.

Впрочем, я не обольщалась. Все, что мне удалось, это выиграть несколько секунд, не больше. Я оглянулась и увидела, как Дженнет вгоняет свой черный клинок в грудь мужчине в куртке, а тот кричит, но его голос едва слышен сквозь шум дождя. Один демон упал, а второй поднялся на ноги.

— Назад! — выкрикнула Цецилия и выпрямилась, у ее ног стоял раскрытый чемоданчик, а в руке женщина держала стеклянный пузырек. — Назад! — повторила она, выставляя склянку вперед, словно перепутав со скальпелем. — Ты знаешь, что там у меня, — уже тише произнесла целительница, когда Арирх сделал шаг вперед. Я отступила к Дженнет, которая рывком вытащила рапиру из груди человека. Человека, который больше не кричал.

— Знаю. — Демон сплюнул, осколок сосульки, что попал ему в глаз, почти растаял, однако веко больше не открывалось. — Тебе было многое позволено, но пора положить этому конец.

Он сделал еще шаг, но Цецилия осталась стоять на месте, хотя мы с Дженнет, не сговариваясь, отступили к развалинам Серого чертога.

— Воздушный кулак? — тяжело дыша, предложила сокурсница. — Как тогда…

Ей не нужно было пояснять «когда», я прекрасно помнила, как мы раздавили железных тварей, что гнались за ним по улицам запретного города. Но то были животные, пусть и закованные в броню, а сейчас перед нами стоял человек и то, что с ним сделает это заклинание… по мне так клинок намного чище. Девы, о чем я думаю?

— Не время для сантиментов, — правильно уловила мои колебания сокурсница, и я была вынуждена с ней согласиться.

— Только не задень Цецелию, — пробормотала я, поднимая руки и собирая в ладонь зерна изменений.

— Коэффициент десятка, — с какой-то обреченной решимостью добавила сокурсница.

Магия, почти сорвалась с наших рук. Почти, потому что в самый последний момент, что-то изменилось. Я ощутила чужую силу, острые словно жала зерна изменений были слишком стремительны, и все же, они заставили меня вздрогнуть и смазать десятку, выпустить ее из ладони. Кто-то вмешался в нашу магию, изменив ее, заставив ее рухнуть, как рушится стопка книг, заботливо расставленная дворецким, если вытащить самую нижнюю. Так и из нашего заклинания кто-то вытащил вектор направления. Он не стал глушить магию, он просто обратил ее против нас…

Удар был оглушающий, ноги оторвались от земли, а в следующий миг меня с силой ударило о землю и даже протащило почти к самой стене замка Муньеров, прямо по грязи и обломкам камней. В голове гудело, а легкие казалось, выпрыгнули наружу и теперь отказывались сделать вздох.

Я закашлялась, гул в ушах постепенно стихал и ушей коснулся тихий стон. Раза с третьего я смогла, наконец, приподняться, невзирая на боль в спине. Дженнет сидела на земле и очумело трясла головой. Ее приложило о край полуразрушенной оборонительной стены. Черная рапира лежала у ног сокурсницы, но герцогине было не до оружия.

— Наконец-то, — проговорил Арирх, делая шаг вперед. Цецилия стала отступать назад, склянка все еще была в ее руке, но пальцы дрожали, и жест перестал выглядеть угрожающим. — Вечно тебя приходится ждать…

Внутри все горело, воздух казался наполненным осколками стекла, которые немилосердно кололись. И все же я смогла разглядеть того, к кому обращался демон. Она стояла чуть вдалеке с вытянутой рукой, в мокром белом платье, облепившем фигуру так, что оставалось мало простора для фантазии. Но женщину это не заботило. Женщину, из глазниц которой на нас смотрела тьма. Рыжие пряди прилипли к шее, и даже дождь не смог хоть сколько-нибудь приглушить их яркий огненный цвет. Вот, какой огонь мы видели сквозь пелену дождя.

— Как хорошо, что я не сдюжила десятку, — простонала Дженнет, подхватила рапиру и вдруг стала подниматься.

Да, именно это нас и спасло. Кто-то из демонов владел магией воздуха куда лучше учеников первого потока и смог обратить зерна изменений против нас. Если бы мы все же успели задать коэффициент, на этом бы все и закончилось, во всяком случае, для меня.

— Не подходи, — выкрикнула Цецилия.

Отступая, девушка поравнялась с оборонительной стеной. Герцогиня уже была на ногах, но то тому, как ее качало из стороны в сторону, словно пьяницу в пятничный вечер, я понимала, что она сейчас не боец. Все это не больше чем попытка сохранить лицо… Нет, не так, это попытка умереть с достоинством. Знаменитая гордость Тридов, вот, что держало ее на ногах. Гордость, которую почти все именовали спесью.

Все так же стеной лил дождь, но я уже почти не ощущала сырости.

А рыжая женщина неторопливо стягивала зерна изменений. Они слетались к ее рукам, словно светлячки на огонь. Она нарочито неторопливо сжала свои белые ладони, покачивая ими, демонстративно наращивая силу. Семерка, восьмерка, девятка… Она собиралась продемонстрировать нам, как нужно наносить воздушный удар. Преподать урок. Последний урок в нашей жизни.

Дженнет даже попыталась создать ответную воздушную волну, без особого толка. На это ушли все ее силы, и девушка стала падать. На самом деле она почти провалилась внутрь двора, даже не попытавшись ухватиться за край. Но тогда все это показалось мне таким медленным.

Мой огонь успел зашипеть, столкнувшись с дождем.

Цецилия успела отступить еще на три шага, оказавшись почти рядом с герцогиней.

И рыжая ударила.

Я зажмурилась, о чем впоследствии очень сожалела, говорят, зрелище было столь же впечатляющим, как и отвратительным. Воздушный кулак обрушился на нас сверху такой же неотвратимый, как и возмездие богинь. Магия просто смяла углежога, в котором сидел Арирх в лепешку, превратив в неаппетитное месиво. Рыжему демону не было дела до очередного человеческого костюма соратника. А потом магия столкнулась со стеной Серого чертога. С тем, что от нее осталось. Камни за моей спиной загудели, задрожали и вдруг нагрелись, словно целый день пролежали на солнце. Воздушный кулак распался и осыпался на землю, подобно кому земли налетевшему на плуг.

— Мой чемодан! — выкрикнула Цецилия, глядя на то, что осталось от целительского саквояжа. Ничего в сущности, ни одна банка просто не могла уцелеть после такого удара.

— Забудь, — проговорила Дженнет и, встав на четвереньки, стала быстро расчищать землю, где когда-то была возведена оборонительная стена замка. В какой-то момент сокурсница, вдруг отдернула руки и стала дуть на ладони, совсем как наша кухарка, после того, как хваталась за ручку сковороды. — Защитная магия, — прошептала она.

— Но эта магия пропустила нас? — не поверила Цецилия.

— Не нас, а только Астер, — ответила герцогиня, глядя, как я касаюсь камней стены, который отнюдь не казались мне горячими, а скорее приятно теплыми, согревающими. — А мы скорее попали за компанию, и поскольку не пытались причинить ей вред… — Дженнет выразительно посмотрела на меня. — Рассказывай Астер, с чего это замок Муньеров признал тебя хозяйкой?

— Почему бы тебе не спросить у него самого, — устало предложила я, дыхание все еще было очень болезненным и шумным. — Мне не то, что говорить, мне двигаться не хочется. Это был самый длинный день.

— И он еще не кончился, — констатировала целительница, указываю куда-то вверх.

День уже почти поблек, но я оказалась не готовой к резкой тьме, что внезапно упала на нас откуда-то сверху, даже дождь затих на несколько минут.

— Академикум, — воскликнула я, задирая голову. — Магистры привели остров.

— Если это сделали магистры, — скептически добавила Дженнет. — Одно хорошо, место для ночлега мы, кажется, нашли.

[1] До глаз Дев — до лун Аэры.

От автора: если кто-то заметил ляпы или логические несостыковки, обязательно пишите мне в личку, буду исправлять. Помощь читателя, особенно в финале книги просто неоценима, а я порой могу чего-то не увидеть, забыть или пропустить. Заранее благодарю.

Правило 11. Разговоры в темноте пугают куда больше, чем тишина

— Астер только с виду худосочная, а как решишь оттащить в чулан за волосы, силенок не хватит, — выговаривала мне Дженнет.

Она говорила что-то подобное уже минут десять, но я не отвечала, сосредоточившись на том, чтобы дышать. И переставлять ноги. Не упасть и не повалить целительницу и герцогини, которые практически втащили меня внутрь Серого чертога.

— Надеюсь, этот замок не сочтет, что мы на тебя напали, — добавила сокурсница, — Кто знает, что на уме у этих замков.

Я едва не фыркнула. Едва, потому что это было бы больно. Легкие по-прежнему горели огнем, и каждый вдох давался с трудом.

— Сильно же тебя приложило… Далеко еще? — спросила она у Цецилии. — Что мы ищем? Опочивальню хозяина?

— Почти, — отдуваясь, ответила целительница. — Подойдет любая комната с целым камином. Например, эта.

Мы остановились у каменной стены и огляделись. Да, камин тут действительно был и даже не особо заваленный мусором. Мозаичный пол под ногами, высокий сводчатый потолок над головой, окна похожие на бойницы. Это была не комната, а скорее малый зал для приемов, у противоположной стены виднелось возвышение для музыкантов. Гобелены на стенах давно сгнили, превратившись в тонкие лохмотья, коснешься и рассыплются. А еще… А еще в одном из углов стояла статуя женщины с головой волчицы. Надеюсь, она не решит познакомиться поближе, потому что мне сейчас просто не до этого.

С облегчением выдохнув и едва не застонав от боли, я опустилась прямо на пол.

— Разожги огонь, — сказала Цецилия, и я, стиснув зубы, приподнялась.

— Расслабься Астер, это она мне. Не хватало, чтобы ты тут еще хлопнулась в обморок. — Дженнет повернулась к камину, собирая зерна изменений. Я почти физически чувствовала ее напряжение, видела бисеринки пота, выступившие на висках, а потом, теплые язычки пламени, словно нехотя затанцевали на груде мусора, что была свалена в камин вместо дров.

— Сейчас станет теплее, — словно маленькой сказа мне Цецилия. — Просушим одежду, и я тебя осмотрю. Жаль, что у меня ничего не осталось, — она явно вспоминала безвинно погибший чемоданчик.

— У меня есть целительский набор.

Герцогиня скинула куртку, а потом все же добавила:

— И у меня.

— Да уж, — протянула молодая женщина, разглядывая мешочек, что я сняла с пояса и протянула ей. — Великое богатство.

— Я просто немного отдохну, — прошептала я. — И пойдем.

— Куда? — уточнила целительница.

— Куда угодно, — ответила я, расстегивая мокрую куртку. — Хотя бы к местным, купить еды и чистую одежду

— Она до сих пор не поняла, — констатировала герцогиня, расстилая одежду прямо на полу.

Они опять переглянулись, снова этот многозначительный взгляд.

— Хватит нагнетать, — попросила я. — Расскажите уже все. Меня тошнит от тайн.

Честно говоря, меня действительно замутило, в основном от того, что я попыталась стащить мокрую куртку. Шляпка, уже валялась на полу, похожая на чернильную кляксу.

— Ты так до сих пор так и не поняла, что это за место? — со странной несвойственной горечью спросила сокурсница. — Видела то же что и мы и не поняла?

— Они видела не все, — мягко перебила ее Цецилия, тоже избавляясь от промокшего насквозь плаща. — Ивидель, мы не можем пойти к местным. Потому, как стоит нам к ним обратиться…

— Их глаза могут изменить цвет. — Сокурсница села поближе к камину, подхватила с пола какой-то обломок, при ближайшем рассмотрении оказавшимся ножкой от стула, и бросила в огонь. Магически ей было тяжело его поддерживать, но старое рассохшееся дерево справлялось с этим ничуть не хуже.

— Ты хочешь сказать… — Я не закончила, предположение было настолько ужасным, что произнести вслух не хватило духу. И воздуха тоже не хватило, грудь кололо иголочками.

— Да, — целительница отжала юбку. — Каждый, кто живет в этом городе, каждый, кто провел здесь хоть на одну ночь, становится их игрушкой. Запретный город — это их охотничье угодье и каждый кто остался тут после захода солнца обречен. Они что-то делают с людьми, изменяют их. Сперва кажется, что человек остался прежним, что он ходит, говорит, живет — одним словом. Одна странность — он больше не хочет возвращаться к родным, они словно стираются из его памяти, стираются все узы, что связывали человека с миром.

Страницы: «« « ... 7891011121314 » ... »»