Правила первокурсницы Сокол Аня

Правило 14. Истина обычно лежит на поверхности

В дверь постучали спустя ровно две минуты, после того, как она закрылась за вошедшим последним Мэрдоком. В главном зале оружейной было сумрачно, горел, лишь один светильник у дальней стены, шторы были опущены и еще запах… Пахло чем-то странным и одновременно знакомым. Чем-то обжигающе горячим, словно в кузнице. Пахло раскаленным металлом, хотя угли в камине едва тлели.

— Мистер Тилон… — начала торопливо что-то объяснять Гэли, тогда как Крис первым делом подскочил к окну и отодвинул тяжелую портьеру.

— Вякнешь — убью, — душевно предупредил Этьена Альберт, и из его железной руки выскочило одно из лезвий.

А ведь и вправду, почему демон не кричит? Почему не привлекает внимания? Почему он не сделал этого там, на улице?

— Мистер Тилон, мы… — Сделала вторую попытку объясниться Гэли, но так и не смогла найти слов.

— Что там? — напряженно спросила Дженнет у Кристофера и схватилась за подоконник, когда остров в очередной раз вздрогнул. Впрочем, на это уже почти никто не обращал внимания, как не обращают внимания на качку матросы судна, что по полгода проводит в море.

Рыцарь не ответил, лишь дернул уголком рта, а в следующий момент обнажил клинок, буквально за мгновение до того, как кто-то постучал в дверь.

— Кто это? — шепотом спросила подпрыгнувшая на месте Мэри.

Стоящая рядом с дверью Цецилия посмотрела на Хоторна, который все еще держался за ручку, и покачала головой. Пламя в светильнике колыхнулось, угли в камине вспыхнули чуть ярче. Моя магия была со мной, единственная постоянная вещь в нашем безумном мире.

— И ничему-то я вас не научила, — услышала я знакомый голос, от которого сразу захотелось вытянуться в струнку, проверить в порядке ли прическа и застегнуты ли пуговицы.

В зал вошла Кларисса Омули Тилон, в сером платье, которое, казалось, уже настолько срослось с ней, что и не снимешь. — Отойдите молодой человек, — она посмотрела на Мэрдока, и тот послушно отошел от двери. — А вы, уберите эту железку. Слова, да будет вам известно, куда острее клинков. — И с этим моя бывшая гувернантка приоткрыла дверь и тоном маменьки, у которой что-то не сходилось в расчетной книге, спросила:

— Чем могу помочь, молодой человек?

— Ээээ… — многообещающе протянул кто-то.

Миссис Тилон вышла на крыльцо, оставив дверь приоткрытой. Пусть всего на ладонь, но все же мы могли видеть тень визитера, могли слышать его неуверенный голос. Кто-то из рыцарей старшекурсников, явно не прошедших посвящение, ибо те ведут себя иначе, более уверенно.

— Выпрямитесь, молодой человек. И застегните пуговицы. Родериг совсем перестал следить за внешним видом своих учеников?

— Ээээ… нет, — ответил парень и видимо принялся застегивать те самый злосчастные пуговицы.

— И постригитесь.

— Да, мэм.

— А если стричься вам не позволяет вера, то хотя бы причешитесь.

— Да, мэм.

Стоящая за дверью Цецилия улыбнулась.

— Отлично. А теперь можете идти.

Я думаю, что он даже сделал шаг назад. И сделал его с облегчением. Но потом, опомнился, в замешательстве вернулся, открыл рот…

— Мэм, я…

— Слушаю вас.

Кларисса Омули наверняка подняла свои тонкие брови, глядя, как он переминается с ноги на ногу, как не решается заговорить. Потому что весь вид этой женщины ясно давал понять, чтобы ты сейчас не сказал, это будет глупость. Знаю, потому что сама не раз была на его месте.

— Мэм, обязан вас предупредить, что на острове снова видели пришельца с Тиэры.

— Неужели? — Скепсиса в голосе женщины было столько, словно он ей мифы и легенды Аэры пересказывал.

— Д-да, а еще, говорят, что он взял в плен нескольких студентов Магиуса.

— Один? Магов? Какой способный юноша.

— Н-да… — промямлил визитер.

И наверняка покраснел, потому что свои слова, услышанные из чужих уст, зачастую становятся тем, что они есть на самом деле. То есть глупостью.

— Мне нужно убедиться, что у вас… что вам ничто не грозит.

— Вы убедились.

— Но я бы хотел… — тень качнулась. Рыцарь сделал шаг к двери и попытался заглянуть в дом. Пол под ногами качнулся, и мы увидели руку в перчатке, что схватилась за косяк. Крис, неожиданно оказавшийся рядом со мной, поднял клинок.

К чести, моей бывшей гувернантки, та даже не шелохнулась.

— Сожалею, но муж запрещает мне принимать молодых людей в его отсутствие.

— Но как же… пришелец с Тиэры?

— Его я тоже не могу принять, — отрезала гувернантка. — Так ему и передайте, при случае.

— Да, но если вы его увидите…

— Без сомнения, скажу то же самое, что и вам.

— Я имел в виду, что вы должны будете сообщить дежурному рыцарю, если сможете, — в последнюю фразу он добавил трагизма. — Мэм.

Рука в перчатке исчезла.

— Если смогу? — непонятно у кого уточнила Кларисса Омули, вернувшись в зал. — Да будет вам известно, я пела в хоре прославления богинь с семи лет. И если захочу, то меня услышат даже в главной башне Академикума. Мне просто воспитание не позволяет… — не договорив, она одернула жакет, пересекла выставочный зал и зажгла одну из ламп. А я вдруг увидела, что мистер Тилон улыбается едва заметной, но такой знакомой улыбкой, какую я зачастую видела у папеньки, когда он смотрел на маменьку, а та не замечала.

— Нам повезло, что пока на поиски посылают учеников, — проговорила Дженнет, стоявшая у окна и наблюдавшая, как уходил рыцарь. — Вряд ли вы смогли бы отправить восвояси Родрига Немилосердного.

— Зря вы сомневаетесь в моей супруге, — попенял герцогине оружейник. — Но в любом случае, с Родригом Немилосердным разговаривал бы я.

— Что-то не похожи вы на пленных? — спросила учительница этикета, поднимая лампу. — Ивидель, вас взяли в плен?

— Нет, — насмешливо сказала Дженнет. — Выдали замуж. — Настолько насмешливо, что, похоже, никто не принял ее слова в серьез. Девы, я и сама не принимала их всерьез. — Хотя, по мне так это одно и то же.

— Отлично, — непонятно чему обрадовалась женщина. И потребовала: — Рассказывайте.

И вот тут я снова ощутила неуверенность. И судя по взглядам сокурсников, не только я.

— Или мне действительно кликнуть дежурного рыцаря? — спросила бывшая гувернантка, оружейник успокаивающе положил ей руку на плечо.

— Он демон! — выкрикнула Гэли и указала на Этьена. Тот саркастически улыбнулся, но вопреки ее ожиданиям подтверждать свой новый социальный статус не стал.

— Уверены? — серьезно спросил мастер-оружейник. Спросил, а не отправил нас всех к целителям головы подлечить.

— Да, — ответил Крис.

Моя бывшая гувернантка остановилась напротив рыцаря и подняла лампу повыше, словно хотела увидеть его лицо.

— Вы прибыли к нам с Тиэры, молодой человек? — спросила женщина.

— Нет, — ответил Оуэн.

— Хорошо. — Она опустила лампу.

— Лучше спросите, зачем он прибыл сюда? — вдруг заговорил Этьен. — Зачем подставил под удар пушек Академикума дирижабль банка, а сам тем временем спустился с судна Миэров?

— Ты прибыл на носороге отца? — уточнила Гэли, и голос ее показался мне слишком тонким, слишком встревоженным. — Если ты впутал его…

— Ну-ну, — попеняла подруге Кларисса. — Можете считать, что в это втянуты все. Ведь там, как я посмотрю, — она указала рукой в окно, — не одно судно зависло. Я почти уверена, что на каждом из них чьи-то родители. Даже те, у кого нет судоходной компании, как, например, у Астеров.

— Отец там? Вы уверены? — встрепенулась я, и сердце заколотилось, как сумасшедшее, а горло вдруг сдавило.

— А где же ему еще быть, Ивидель? Мое последнее письмо о ваших выходках он получил месяц назад. И с тех пор ничего, тут любой всполошится, учитывая сложившуюся ситуацию.

— Ситуацию? — спросила Мэри. — Какую еще ситуацию?

— Письмо? — одновременно с дочерью травника произнесла я. — Вы писали ему письма обо мне?

— Да. А вы, Ивидель, писали ему письма? — уточнила Кларисса Омули.

— Писала. Нет… Давно нет. — Я опустила взгляд.

— Вот именно. Лучше бы сказали спасибо, мои отчеты, единственное, что удержало вашего отца от того, чтобы немедленно забрать вас домой и перепоручить заботам матушки.

— Поверьте мне, — вдруг горько сказала Цецилия, — лучше бы он так и сделал.

— Отлично, вокруг демон знает что происходит, а они выясняют, что должен или не должен был сделать граф Астер, — парировала Дженнет задергивая штору. В оружейной стало еще темнее.

— Демоны-то точно знают, — тихо добавил Альберт, но его услышали.

Все, кто находился сейчас в едва освещенном зале, вдруг посмотрели на железнорукого.

— Так давай, расскажи им, что вы задумали. Расскажи, а потом мы вместе прогуляемся до виселицы, я со своей стороны помогу им тебя туда дотащить, — выкрикнул Этьен.

Альберт снова прижал лезвие к его шее, и одержимый рыцарь замолчал. Правда, при этом продолжал улыбаться особенно пакостной улыбкой, словно ростовщик, пришедший за процентами. Он связан, но не был испуган, скорее ему было любопытно.

— А ведь он прав, сейчас самое время, — произнес Мэрдок.

— Ну, то, что ты работаешь на пришельца с Тиэры, мы уже поняли… — начала Дженнет, остров загудел и словно подпрыгнул на месте. Я едва не прикусила кончик языка, а Гэли охнула.

— Я не работаю на пришельца с Тиэры, — отрезал кузен, глядя на герцогиню. И тон его был таков, что я ему сразу поверила. — Я работаю вместе с ним.

— Над чем вы работаете? — спросила Цецилия.

— Мы хотим… нет, — он покачал головой. — Мы должны сделать Аэру вновь целой.

— А чего так мелко? — рассмеялась Дженнет. — Лучше бы сразу пришествие дев организовали.

Но ее смех быстро затих, и повисла тишина. Тяжелая, давящая на плечи, почти невозможная тишина.

— Так ты не шутишь? — пораженно произнесла она.

— Нет, не шучу.

— Ну что, кто меня развяжет? — спросил Этьен.

Но на него никто даже не посмотрел, все глаза были прикованы к железнорукому.

— Я могу понять, зачем это нужно тиэрцу, — сказала Дженнет, — но не могу понять, зачем это нужно тебе. Кем бы ты ни был, бастардом, каторжником, беглецом, ты не можешь желать гибели Аэре.

— Если только он не сумасшедший, — прошептала Гэли, и я обернулась. Подруга стояла рядом с камином, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться.

— Я этого и не желаю. — Лицо Альберта в темноте казалось слишком белым, словно у призрака.

— Пусть так, — произнесла я, повернулась к кузену и ощутила, как стоящий рядом Крис коснулся моей руки своей. Легонько, вряд ли кто заметил в полумраке комнаты. Но заметила я, почувствовала обжигающее тепло его кожи. — Я хочу знать, не только почему этого хочешь ты, больше я хочу узнать, почему этого так не хотят демоны?

И вслед за вопросом произошли одновременно две вещи. Первое, на меня посмотрел Альберт. И не просто посмотрел, а с теплом. Наверное, так бы мы смотрели друг на друга, если бы вместе играли в Илистой норе, если бы дядя Витольд не скрывал от семьи сына, а признал его сразу. Второе, почувствовав, что хватка кузена ослабла, демон оскалился и почти со звериным рычанием вскочил на ноги.

Лезвие из кисти Альберта вспороло ткань на его плече, а в следующий миг одержимый оттолкнул от себя железнорукого всем телом, как это делают борцы на осенней ярмарке. Вот она, цена одного взгляда, цена одной секунды расслабленности.

Я думала, что демон бросится к двери, он даже сделал несколько шагов к выходу, прежде чем кто-то успел его остановить, даже прежде, чем Гэли успела закричать, а она именно это и собиралась сделать. Но потом, Этьен вдруг развернулся, каким-то странным непостижимым образом он посмотрел прямо на меня, пусть его глаза были завязаны, я все рано ощущала на себе его злой взгляд. Взгляд зверя, которому запретили охотиться на косулю, тогда как все инстинкты просто требовали ее крови.

— Надо было убрать тебя раньше и плевать, что кому-то из нас пришлось бы поплатиться за это жизнью. Змей не разводят, их уничтожают вместе с выводком.

Передо мной, загораживая от одержимого, встал Крис. Я услышала шелест оружия и увидела в руке мастера Тилона широкий и короткий клинок из чирийского металла… Но оружия не потребовалось. Не успел демон договорить, как пол снова вздрогнул, что-то мелодично звякнуло в одном из ящиков с оружием, а потом на лице Этьена появилось удивленное выражение, челюсть отвисла, и парень просто свалился к нашим ногам. Стоящая за его спиной Цецилия деловито натягивала перчатку на правую руку. Лежащий на полу рыцарь что-то промычал.

— Если я что и узнала о демонах за эти годы, то это то, что вселившись в плоть, выходцы из разлома подчиняются законам этой плоти. И пусть они успешно борются с ущербом «из вне», так сказать, заживляют раны и могут остановить кровь, но не могут противиться рефлексам тела. Если человек боится щекотки, демон, вселившийся в него, тоже будет ее бояться.

— Ты защекотала его до смерти? — с любопытством спросила Дженнет, когда Мэрдок сделал шаг вперед, склонился над неподвижным рыцарем, а потом вдруг сдернул повязку с его глаз.

— Нет, но у человека на теле тысячи чувствительных точек, нажав которые, можно причинить как боль, так и наслаждение, парализовать или добавить сил. К сожалению, к одержимым практически невозможно подойти незаметно, но сейчас он был слишком увлечен Ивидель.

— Ты мне льстишь, — прошептала я, вспоминая, как вот таким же простым прикосновением к шее магистр Виттерн лишил меня возможности двигаться.

— Я начинаю верить этой женщине, — задумчиво произнесла Мэри, правда глядела она при этом не на целительницу, а на мою бывшую гувернантку. — Есть вещи и посильнее клинков.

— Надеюсь, это подтолкнет вас к учебе, а не ко всяким безобразиям вроде этих, — Кларисса Омули посмотрела на лежащего на полу одержимого. «Безобразие» таращилось в потолок и, судя по всему, пыталось заставить свое тело двигаться. Но как сказала целительница, вселяясь в людей, создания разлома становились подвержены нашим слабостям.

Мистер Тилон проговорил что-то неразборчивое, а потом подошел к камину и взял с полки чашку. Не знаю, что он собирался сделать, налить в нее воду и выплеснуть в лицо Этьену? Или просто выпить кинилового отвара?

— Так почему они не хотят закрытия разлома? — дрожащим голосом спросила Гэли, подруга почему-то не могла оторвать глаз от неподвижного Этьена. — Если разлом схлопнется, если Тиэра раздавит Аэру будет много крови, люди погибнут! Нас всегда учили, что демоны любят кровь, любят смерти, для них это словно княжеский пир на праздник Рождения Дев, так почему эти создания против?

— А ты подумай, — хрипло предложил Альберт, потирая плечо. — Что для них разлом?

— Дверь, — неожиданно для всех ответил Мэрдок. — Дверь, через которую они приходят на Аэру и если ее не будет…

— Не будет и демонов, — тихо закончила Гэли и прижала руки к щекам, словно услышала нечто повергшее ее в изумление.

— Как вы думаете, сколько убийств совершают люди? Все эти воскресные потрошители, льежские головорезы, которыми время от времени нас пугают «Вести Эрнестали», все эти внезапно сошедшие с ума купцы, что взялись за топоры и зарубили всю семью, обозников и лошадей в придачу, все эти отравители и ненормальные, что едят ложечкой собачьи мозги, веря, что обретут новые силы… Сколько среди них людей, а сколько одержимых, которые решили устроить себе пир?

— Не… не знаю, — с трудом ответила я.

— Никто не знает, — согласился кузен, — но если их станет хотя бы вполовину меньше — это уже будет победа.

Раздался то ли сип, то ли стон, с губ неподвижного рыцаря слетела слюна. Ему очень не нравилось то, о чем мы говорили.

— Допустим, это так… — Дженнет, снова отвела штору, мельком выглянула в окно и резко замолчала, подняв руку.

Мы замерли, напряженно прислушиваясь к тому, что происходило на улице.

— Серый, — едва слышно прошептала герцогиня, отпрянула от окна и спряталась за шторой.

Мэри охнула и тут же зажала себе рот руками. Несколько минут прошли в напряженной, наполненной густым запахом раскаленного железа и нашим сиплым дыханием комнате. Не знаю, как остальные, а я перебирала в уме варианты того, что делать, если серый пес все же проявит интерес к оружейной. Прорываться с боем? А потом мрачные мысли нашей групповой казни вытеснило совершенно несвоевременное желание прижаться к Крису и хоть на миг закрыть глаза и не думать. Ни о чем.

Дженнет сноваотвела штору и с облегчением выдохнула.

— Ушел, — констатировала она.

— Это пока, — покачала головой Цецилия, и, посмотрев на Альберта, спросила: — Что вы говорили о разломе? Его можно закрыть?

— Ни за что не поверю, что никто не знал об этом, что никто и никогда не пытался его закрыть, — добавила герцогиня.

— Почему не пытался? — Альбер даже удивился. — Пытались, но у них ничего не вышло.

— Почему? — едва слышно спросила Мэри.

— Потому что сделать это можно отнюдь не в любой день, потому что требуются усилия не одного человека, желание как Аэрцев, так и Тиэрцев, а еще потому, что эти, — он пнул лежащего одержимого, — всеми силами этому мешали.

Мы услышали тихое шипение и обернулись. Мистер Тилон извиняющее улыбнулся и поставил чашку, из которой он только что выплеснул остатки какой-то жидкости на угли в камин, на полку. Запах горячего металла усилился. Мэри кашлянула.

— Назови хоть одного пытавшегося? — вернулась к разговору с кузеном Дженнет.

— Изволь. Вы все его знаете и знаете, чем он поплатился за свою попытку и связь с отступниками. Мой… — Альберт посмотрел на меня. — Наш предок — первый змей.

— Что? — чувствуя, как пересохло во рту, произнесла я.

— А как ты думаешь, за что его сослали?

— За запретную магию, — ответила я, снова почувствовала прикосновение ладони Криса и едва подавила желание схватиться за нее

— А по конкретнее? За то, что он на собаках экспериментировал? Или паре крестьян к рукам тяпки приделал? Ивидель, — кузен произнес мое имя с жалостью, — он был младшим братом правителя, да он мог хоть магических змей выводить, ничего бы ему не было. Но он… да и не он один, пытался закрыть разлом. Неудачно.

— Так за что же его ссылать, — уточнил Крис, — раз благое дело делал?

На миг в оружейной воцарилась тишина, наполненная почти осязаемым ожиданием. Пламя качнулось, стоящему у стены ящику заплясали тени. Мистер Тилон поправил плафон, пламя снова стало послушным, в основном от того, что я разжала ладони.

— А ни за что, — Альберт улыбнулся, снова становясь похожим на умалишенного. — Слухи о его ссылке сильно преувеличены. Он уехал сам, а поскольку князь никак это не прокомментировал, думаю, решили, будто его сослали неофициально, объявили персоной «нон грата».

— А как же… как же… — Мэри посмотрела на Мэрдока. — За что же тогда зашили рот его предку? Если он не доносил на змея?

— Увы, это история его рода, а не моего, — пожал плечами Альберт, а Хоторн, казалось, побледнел еще больше.

— Занятно у вас предки развлекались, — резюмировал Кристофер, и я все же схватила его за руку. Схватила, потому что мне нужно было задать кузену вопрос. Всего один, но очень важный.

— Откуда ты все это знаешь?

— Мне рассказал отец.

— Отец? Дядя Витольд?

— Да. Есть вещи, которые в роду змея передавались только от отца к старшему сыну.

— Какие вещи? — спросила я и тут же поняла, что он имел в виду.

— Илистая нора, например, а еще… история рода. История того, что случилось сразу после образования разлома.

— Но почему тебе, ты же бастард? — спросила герцогиня.

— Потому что мой отец был младшим сыном и не должен был наследовать графство. Потому что дядя собирался признать Альберта наследником, — ответила я ей. — Но не успел.

— Да, — горько подтвердил кузен. — Отец многое не успел. Его убили.

— Что?

— Крушение дирижаблей — их рук дело, — Альберт снова пнул Этьена, тот захрипел и стукнул кистью об пол. Скоро к нему вернется подвижность. — Никого из Астеров не должно было быть на той княжеской прогулке. Отец изменил решение и поехал в последнюю минуту. Иначе эти, — еще один удар мыском сапога по плечу Этьена, — не посмели бы устроить ту аварию, договор с первым змеем до сих пор действует и за его смерть один из них поплатился жизнью, но отца мне это не вернуло. Так же как и ему, — он посмотрел на Мэрдока, — не вернуло родителей. Так же не вернуло князю лицо. — Я услышала, как выдохнула Цецилия. — Так же как не вернуло барона Стентона и еще сотню людей, что погибли при столкновении гондол десять лет назад.

— Что за договор? — спросила Мэри, но ее перебил Мэрдок.

— Ты… — начал сокурсник, замолчал, а потом заставил себя продолжать: — Ты уверен, что за аварией стоят демоны?

— Нет, — нехотя ответил кузен. — Но, видишь ли, на протяжении столетий выходцы из разлома пытаются уничтожить шесть первых родов. Их наследники гибнут в боях, травятся вином, давятся воскресными куропатками, остаются лежать под завалами пещер. Ни один из родов не страдает от странных случаев смерти так, как первые шесть, ты разве не замечал? Сколько у них наследников? Раз, два и обчелся.

— Почему только эти шестеро? — спросила Гэли. — Что в них особенного?

— Фредерик Оуэн, Демиан Муньер, Арно Астер, — начал перечислять железнорукий старые, почти забытые имена, — Гийом Хоторн, Оберон Трид — все они участвовали в ритуале, они пытались…

— Закрыть разлом, — закончила я, поняв, наконец, что объединяло фамилии, которые назвал мне магистр Виттерн, фамилии, которое носили те, что нередко вместе со мной попадали в неприятности. — Змей был не один.

— Да, — согласился Альберт. — Они что-то сделали, провели какой-то ритуал. Отец не успел рассказать мне все… Они хотели убрать разлом, язву с тела нашего мира, — он говорил все быстрее и быстрее, словно боясь, не успеть, словно боясь, что ему не поверят, — но не успели. Не закончили начатое, не знаю почему. Они зарядили метатель, взвели курок, но не нажали спусковой крючок. Но я уверен этот метатель все еще там, — кузен посмотрел в окно, — и все еще заряжен. И мы с вами еще можем сделать это. Можем закрыть разлом в ночь, когда глаза Дев выстроятся в ряд.

— Не верю, что об этом никто не знает, — замотала головой Гэли. — Кто-нибудь обязательно бы проговорился. Да вспомните, сколько слухов было, когда маркиза Оберли продала фамильное колье, чтобы выкупить из долговой тюрьмы брата, а ведь это тайна за семью печатями, об этом не говорят в обществе и, тем не менее, все знают.

— А еще все знают, что Элиза Миэр сбежала от мужа с любовником, бросив свою малолетнюю дочь, — высказалась Дженнет, Гэли покраснела сжала кулаки, но не дав подруге вставить и слово, герцогиня продолжила: — Так что она права, об этом бы знали.

— Нет, если прямое наследование было прервано, — сказала я, а Альберт кивнул, — Роды уничтожались, зачастую титул переходил к побочной ветви, пусть и кровной, но все равно не основной. Иногда титул наследовался маленьким ребенком, а тому многого не расскажешь. Если историю передавали от отца к старшему сыну, то она давно уже утрачена потомками всех, кто участвовал в том ритуале.

— За исключением Астеров, — согласился Мэрдок, — Рода, который никогда не прерывался.

— Наше упущение, — раздался тихий шепот, и мы посмотрели на Этьена.

— Очухался? Ну-ка, — Железнорукий наклонился, схватил одержимого за ворот куртки, словно нашкодившего котенка и попытался поставить на ноги, но не преуспел. Этьен неловко упал обратно на пол, но на этот раз остался сидеть. Руки рыцаря все еще были стянуты ремнем за спиной. Закрывавший глаза кусок ткани висел на шее, словно своеобразная удавка.

— Он же нас видит, — всплеснула руками Гэли. — Он доложит своим, где мы и что делаем.

Крис тут же бросился к двери, а Дженнет снова выглянула в окно, но, судя по всему, дорожка перед оружейной была пуста.

— Об этом нужно было подумать несколько ранее, — высказалась Кларисса Омули, она подошла к мужу, поставила лампу на камин и приподняла одну из бутылочек, встряхнула и поставила обратно. Занятая домашними хлопотами гувернантка — непривычное зрелище, я бы даже сказала: пугающее. — Вы завязали ему глаза, но он прекрасно слышал, как вы юная леди, — она посмотрела на Гэли, — назвали моего мужа мистером Тилоном. Вряд ли он не в курсе, как зовут главного оружейника Академикума.

— Он в курсе, — презрительно прохрипел Этьен и сплюнул на пол.

— Но тогда… — Подруга в панике огляделась, да и я надо сказать тоже, удивляясь, почему зал еще не полон демонов с оружием наперевес.

— Перестань пугать детей, — попенял ей муж, провел рукой по открытому ящику с оружием, а потом повторил, словно прислушиваясь к тому, как звучит собственное имя: — Мистер Тилон. Смешно… А ведь это даже не мое имя. — Моя бывшая гувернантка тем временем, взяла следующую бутылочку, высокую, с узким горлом и деревянной пробкой. — Тилоном звали моего друга, с которым мы вместе служили у Врат Демонов.

— Чему вы удивляетесь, Ивидель, — заметив, что я хмурюсь, спросила учительница. — Все лучшие оружейники Аэры так или иначе работали у разлома, закаляя клинки.

— Я не удивляюсь, я просто… — не договорив я закусила губу, разом вспоминая все сомнения на счет оружейника, то, что он соврал мне о своей лавке Льеже, где я якобы купила свой черный клинок.

— Вы испуганы, Ивидель? — просила с недоумением Кларисса, и Крис обернулся от двери. В руках у Мэрдока появился черный чирийский нож.

— Да, — стала врать я.

— Тогда может это поможет вам обрести душевное спокойствие, — сказал мистер Тилон и нагнулся, доставая что-то из ящика. Раздалось едва слышное шипение, брызнули голубоватые искры, а мгновением позже оружейник протянул мне мою черную рапиру, ту самую, которую я якобы купила в его лавке в Льеже, лавки, которой по его словам у него никогда не было.

— Кто вы? — спросила я, не торопясь браться за эфес, хотя ладони так и чесались, а голубые искры продолжали сыпаться на подрагивающий пол, исчезая в полете. — И откуда у вас моя рапира?

— Вчера ее достали из-под развалин библиотечной башни. Не смогли вас найти и отдали мне. А что касается вашего первого вопроса, то я тот, кто вместо того, чтобы причинить вред, вооружает вас. Разве это не самая лучшая рекомендация? — улыбнулся мужчина, а в следующий миг ему в горло уперлось черное острие.

— Вы не ответили, — констатировала Дженнет, а сидящий на полу демон рассмеялся.

— Человеческое племя, — прохрипел он, — смотреть противно. А еще жалуетесь на нас. Все ваши льежские потрошители — это только вы сами и никто иной.

— Я мастер-оружейник Академикума, имевший несчастье служить у врат Демонов и видевших этих тварей в избытке. Не раз наблюдавший, как они убивают, как забирают твоего друга, выскребая его нутро, как скорняк выскребает шкуру козы, чтобы сшить себе тулуп. Я тот, кто был вынужден убивать своих товарищей только потому, что они превратились в такие тулупы. Я тот, кто однажды не смог убить своего друга Тилона, а смог взять его живым и передать серым псам в надежде, что они придумают способ изгнать из него эту тварь. Я тот, кто встретил его спустя пять лет на улице Верны. Он носил серый плащ и откликался на имя Шаддрек. — Услышав имя, Этьен вздрогнул, а мастер оружейник повысил голос: — Я тот, кто понял, что что-то неладное творится Аэре, но не смог никому сказать об этом. Я тот, кто был вынужден бежать, потому что не только я узнал тварь, но и она узнала меня. — Кларисса подошла ближе и положила одну руку на локоть мужа, во второй она продолжала сжимать бутылочку. — Я тот, кто долго скитался, пока однажды не забрел в деревню, где паренек вроде этого, — он указал рукой затянутой в черную перчатку на Этьена, — с черными, как сама тьма, глазами убил и выпотрошил с десяток жителей и как раз собрался перекусить, когда я снял с него голову. Я тот, кто понял, что все это время убивал людей, а демоны бросали свои пришедшие в негодность тулупы и уходили в поисках новых. Я тот, кто осознал, не смотря на это, нужно бороться. Я тот, кто открыл перед вами дверь своего дома сегодня. — Мужчина выдохнул, на миг закрыл глаза, а когда открыл их, в них снова было полное спокойствие, словно он и не произносил эту гневную тираду. — Это если вкратце. Могу расписать свои заслуги подробнее, но это займет время, оно у вас есть?

— Ты… ты… — Этьен вдруг подался вперед и процедил: — Ты охотник на демонов?

— Увы, нет. Будь тут настоящий охотник, из тех, что несут вахту у Врат демонов, он понял бы все гораздо быстрее. Я всего лишь скромный мастер — оружейник сего учебного заведения. Можем считать, что представление состоялось?

— Что вы желали в Льеже? — торопливо спросила я. И прежде чем он ответил, что сопровождал жену в походе по модным лавкам, как и любой другой на его месте, пояснила: — Я знаю, что вы были там во время эпидемии коросты, вы что-то заказывали у мастера Ули, его брата заразили и тот повесился, а еще у вас была там оружейная лавка… — теперь уже я говорила слишком быстро, почти проглатывая слова. Говорила и понимала, что все это звучит, как лихорадочный бред для любого, кроме, пожалуй, Криса, который был там. И еще Гэли.

— Да, у меня была там лавка, — на этот раз не стал отрицать оружейник. — Там заправлял мой компаньон. Несколько месяцев назад я получил от Гикара послание. Странное письмо, больше похожее на записки пьяницы. Он писал о заражении коростой и том, что от него требовали взамен на противоядие. Противоядие, которого давно не было на Аэре. Я поспешил в Льеж, но все равно приехал слишком поздно. Лавка сгорела вместе с Гикаром. Тогда я стал задавать вопросы, вышел на этого вашего Ули… Даже не на него, а на его брата, но так и не смог ничего узнать, Девы, я даже заказ в то кожевенной мастерской сделал в надежде, что хозяин разговорится, но…Парень повесился, унеся тайну в могилу. Разве удивительно, что я стараюсь не распространяться о той истории?

— Это вы подарили мне клинок? — спросила я и увидела удивление на лице Дженнет, впрочем, ее клинок так и остался у горла мужчины, а мой время от времени огрызался голубоватыми искрами отторжения в его руке.

— Я не настолько богат. И мой компаньон тоже, — сухо ответил мистер Тилон. — Да и вряд ли моя жена одобрит, если я буду делать такие подарки юным леди. Я бы посоветовал вам поговорить с Гикаром… Девы, я бы и сам не отказался с ним поговорить, но уверяю, он никогда не страдал излишней щедростью.

— Если вы не собираетесь сделать меня вдовой, леди Альвон Трид, я бы попросила вас убрать оружие от горла моего мужа.

— Допрос окончен или у вас есть еще вопросы? — спросил мужчина, все еще протягивая мне рапиру.

Разве демон смог бы прикоснуться к чирийскому металлу?

Я помедлила всего несколько секунд, а потом взяла оружие. Дженнет отвела клинок от его горла, но опускать оружие не спешила. Я видела, как переглянулись Гэли и Мэрдок, как в замешательстве отступила в сторону Мэри, ощутила как неоформленная магия, закрутившаяся вокруг ее пальцев, исчезла.

— Надо уходить, — напряженно сказал Альберт. — Они скоро будут здесь.

И ее слова тут же вернули нас в настоящее. На несколько минут мы словно забыли, кто мы и зачем вернулись в Академикум. Забыли куда и зачем торопимся. Забыли, чего боимся на самом деле. И это отнюдь не демон, сидящий у наших ног.