Мой выбор Чередий Галина

Глава 14

Жарко. Просто ужас как. Будто я в парилке задрыхла. И голова раскалывается. Мы с Леркой чего утворили опять? Залились по самые брови, заглушая ее тоску по Диме? Она-то ладно, повод есть, а я чего? За компанию? Я же обычно бдю и не пущаю. И отчего болит все так, особенно в определенных, очень специфических местах? И лежать неудобно. Воняет чем-то. И мокро между… Мама дорогая, Соня!

Я перевернулась со стоном на спину и замерла, пережидая, когда в голове перестанет плескаться острая боль. Только когда она чуть попустила, я начала чувствовать и тянущий дискомфорт в низу живота. И мышцы во всем теле, особенно ниже пояса, ломило, будто я вчера адски перестаралась на каких-нибудь тренажерах.

Ну да, еще как перестаралась. А тренажеры эти сидят в двух шагах у костра, уставившись на меня так, что мне нормально открывать глаза страшно. Так страшно, что еще пока и не стыдно. Сквозь частокол опущенных ресниц я осторожно рассматривала двух здоровых, обнаженных по пояс мужиков, с которыми умудрилась переспать вчера.

Не-е-ет. Какой там умудрилась. Там мудростью и не пахло. Как и сном. Я четко помню, как все началось, а вот как дальше шло – уже весьма смутно, и как и чем закончилось… тут совсем провал. Разум предложил впасть немножечко в истерику и осознать всю бездну жопы, куда встряла, и глубину своего морального моментального падения, но мочевой пузырь послал его на хрен. Прижав обе ладони к вискам, я села, сопровождая это новым стоном, и прохрипела:

– Что было в твоей чертовой фляжке? Что за адское зелье? – Все еще сильно щурясь от яркого солнца, я оглядела поляну и речку рядом, поле, так сказать, сражения, за которое я загрызу себя виной когда-нибудь потом, когда хоть голову отпустит. Или хотя бы опорожнится мой мочевой пузырь.

– Ты взяла у нас деньги, – ответил, как мне кажется, не совсем по теме, но, очевидно, по сути и на упреждение брюнет. Рунт. Волосы – растрепанные кое-как короткие пряди, смуглая, как у все лето жарившегося на солнце южанина, кожа и при этом очень светлые, желто-золотистые радужки глаз. Нос с отчетливой горбинкой и даже с еле заметной кривизной, как будто был ломан бог знает сколько раз и срастался уж как придется. Нахальная ухмылка, словно приросшая к его губам, вон и морщинки у рта явно на это указывают. Широк в плечах, грудная клетка такая, что мне при всем старании не обхватить, высокий. Я… то есть кио Хитоми, роста не карликового, где-то под метр восемьдесят, но он будет почти на голову выше. Но, однако же, чуток помельче весь, чем второй блондинистый персонаж. Рэй. Вот уж где громадина. Смотрю вот теперь, и оторопь берет – как же это я… то есть она, она, конечно, потянула и его-то одного, не говоря уже об обоих. Волосы у Рэя ниже лопаток, русые в серебро, богатые, густые, хоть бери и косы ему плети. Кожа тоже загорелая, но в разы светлее, чем у его друга. Черты… ну, мне почему-то на ум пришло – скандинавские. Глаза ярко-ярко голубые. Это я еще у Дишки заметила. Такой поразительно насыщенный оттенок, будто неестественный даже, вроде нарочно подсвеченной из глубины воды.

– Взяла, – вынуждена была согласиться я, – но собиралась вернуть.

Завернувшись в одеяло, я поднялась, кривясь, на ноги, и Рэй мгновенно вскочил и шагнул ко мне, но Рунт на него… зарычал? Реально, звук, который он издал, именно глухим ворчанием и был. Но не на этом сосредоточилось мое внимание в этот момент.

– У вас тут о необходимости какого-либо предохранения и заболеваниях, передающихся половым путем, не слышали, что ли? – мигом пришла в ярость я, ощутив поток понятно чего на внутренней стороне бедер. Этот гад Рунт так-то поимел, как я понимаю, Рентэ, что прыгала с члена на член в таверне, а потом и меня без всякой защиты! Я, конечно, все понимаю, что по самому оптимистичному сценарию проблема болячек или залета окажется совсем не моей уже проблемой, если у нас с Мартом все выгорит и островные кудесники таки вернут нас как-нибудь домой. А ну как нет, и что тогда?

– О чем? – Рунт тоже уже поднялся на ноги, и перестал ухмыляться, нахмурившись.

– О детях, что случаются от… – я махнула в сторону реки и поджала одну ногу, как цапля, чувствуя что вот-вот лопну. Что опять же настроения не повышало. – Такого незащищенного секса и… дурных болезнях? И, вообще-то, когда подсовываешь кому-либо странное питье, оно же афродизиак, неплохо бы поинтересоваться, нет ли у человека на его компоненты аллергии!

– Чтобы не случались дети, девки, пускающие себе между ног мужиков за звонкие монеты, должны переживать сами и вовремя нужный настой пить! – огрызнулся брюнет. – А об остальном сроду не слыхал. И прежде чем рот на меня разевать, отвечай, чего ты такого сперла у Светил, что за тобой их канияры и в Пустоши не побоялись сгинуть!

– О, ну конечно, чисто кобелиный подход, – рыкнула я на Рунта и пошла к краю поляны, приподняв концы очень тонкого, но необычайно жаркого одеяла, чтобы не волочились по траве. – Когда нечем крыть, то всегда можно начать орать «это не мои проблемы» или нападать в ответ. Мужики везде одинаковы.

– Я на тебя нападал? И куда тебя понесло?

– Мне нужно по нужде! Ой! – Я зыркнула через плечо на Рунта и обнаружила Рэя прямо у себя за плечом. Он нависал надо мной и за малым не прилепился сзади. Я мигом развернулась, испуганная абсолютно хищным выражением его лица. И да, теперь я знаю, что это такое. Хищное выражение, в смысле. Это только в романах сия расхожая характеристика персонажа вроде как добавляла ему брутальности и привлекательности. В реале это плотоядное неотрывное отслеживание немигающим взглядом отдавало жутью. Сразу приходило в голову, что лучше замереть и не моргать, не дышать даже, потому как такое впечатление, что мужик готов броситься на меня и сделать… да понятно, что и уже делал, но как-то это… Жутко, говорю же. Но так как замереть мне было сейчас никак не возможно, или опозорюсь, пришлось сразу переходить к попытке выяснить все и сразу: – Так, минуточку, давайте уточним! То, что случилось вчера между нами, было потому, что я взяла у Дишки ваши деньги, так?

– Да, – Рэй ответил, как камень уронил.

– Не то чтобы для меня случившееся в порядке вещей, и я считаю нормальным то, что вы меня… после того, как я четко сказала, что не хочу и верну вам деньги… – Сонь, ты сейчас еще выступать начни, и тебя запросто бросят как есть в этой кошмарной пустоши! Вспоминаем – мир не твой, законы под себя не перепишешь, тело опять же не твое, так что улыбаемся и машем, то есть выдыхаем и идем дальше. – Короче, хочу уточнить: мы в расчете по этому эпизоду?

– По чему? – теперь рядом с Рэем встал еще и Рунт, и это двойное нависание огромных типов с мрачными физиономиями очень уж давило на психику, скажу я вам. – И ты хотела.

– Я не должна больше с вами спать? И нет, не хотела!

– А с кем еще ты намерена тут спать? – недобро ухмыльнулся брюнет. – Тебе и двоих маловато показалось? Похоже, побратим, напрасно я переживал и останавливал тебя вчера. Ишь, у нас тут ненасытная какая девка выискалась.

Ой, все, не могу я больше вот это все!

– Отвернитесь! А лучше отойдите!

– А больше ничего не изволите приказать, лучезарная кио? – язвительно уточнил Рунт, и я оторопела. Догадались? – Чего вытаращилась? Ты выперлась за пределы полога, бестолочь, и тебе тут без нас в секунду могут башку твою, набитую странностями и чудными словесами, отхватить. Садись и делай свои дела скорее, и обратно пошли!

Пописать, когда над тобой нависают, сканируя окрестности, два бугая, – то еще «легкое» занятие. А когда у одного еще и арбалет наготове, а у второго – тот самый длинный тонкий меч – вообще веселуха. Суровые будни Пустоши, мама дорогая.

Зато воду обмыться мне предложили тепленькую, нагретую у костра в ведре, коего я, кстати, не наблюдала среди притороченных к седлам вещей. Как, к слову, и приличных, должно быть, по объему тюков со шкурами, на которых мы кувыркались. И кто-нибудь тут озадачивается удалением… эм-м-м… биологических следов с них после таких кувырканий? Или это примерно как с посудой у Дишки? Просушат, встряхнут и нормально? Соня, вот знаешь, как называется то, что ты сейчас пытаешься мысленно сделать? Точного термина не припоминаю, но это вроде как замещение и вытеснение всякой фигней более глобальных вопросов. Например, тех, что смотрят на меня оба вполне себе однозначно и неотрывно, а от ответа насчет того, должна ли я им еще платить самым древним в мире способом, технично ушли.

Только закончив с самым насущным, я обратила внимание на то, что моя одежда без всяких следов вчерашней мерзкой слизи Удильщиков лежит сложенная стопкой на краю шкур. Они ее сами постирали и высушили? Неожиданно.

Одевшись, я уставилась на своих проводников, нервно перетаптываясь. Что дальше?

Рэй молча протянул мне плошку с каким-то варевом. Вроде каши с мясом. Обычное здесь блюдо, сытное и вполне вкусное. Не в пример той пакости, что мне случилось попробовать во дворце Светил. Я присела так, чтобы меня от них отделял костер, и решила настаивать на своем. Понятное дело, что реши эти двое, что хотят меня пользовать до конца пути, и что я смогу им сказать или сделать поперек? Придется смиряться и терпеть, но нужно иметь ясность в подобных вопросах.

– Так что насчет моего вопроса?

Ох, Соня, могла бы ты подумать еще недавно, что окажешься в таком положении и с подобным сексуальным опытом? Из-под одних выскочила, да с ходу под других залетела. Но справедливости ради стоит заметить, что того дикого отторжения, как Светила золотомордые, Рунт с Рэем у меня не вызывали. Ну, как ни крути, они самцы – глаз радуется, как только перестает ошеломлять, какие же пугающие. И употреблять в отношении секса с ними глагол «терпеть» не совсем верно. Конечно, случившееся вчера для меня было диковато и жестковато, под конец чудилось, что не выживу уже от такой интенсивности, но плохо не было. Было хорошо. Да еще так, что ничего похожего со мной по мощи ощущений не случалось. Так что…

– Вообще-то, я спросил тебя первым о том, что ты такого натворила, раз за тобой гонялись так и через Пустошь бежать приперл… – указал в мою сторону ложкой Рунт, но его друг перебил:

– В расчете.

– Да?! – ляпнула, и вот тут щеки мои запылали и захотелось сквозь землю провалиться. Потому что даже самой было слышно, насколько разочарованно я прозвучала. Да с чего бы, Соня? Ты чокнулась?

– Да, – буркнул брюнет недовольно и зыркнул на товарища. – Но боюсь, что стоимость наших услуг проводников с учетом твоих преследователей и того, что нам в Навиже еще до-о-олго не судьба показаться, возросла.

– Рунт… – начал блондин, но тот на него внезапно совсем не по-людски оскалился.

– Я сказал – очень-очень сильно возросла! – отрезал он. – И вот беда для тебя, я деньгами брать не хочу! И скажи уже наконец свое ришево имя!

Я вскипела на миг и уже набрала воздуха в легкие проорать этому козлу похотливому, что это бесчестно – менять условия на ходу. И подпаивать всякой гадостью тоже не супермужской поступок. И женщин сначала спрашивают, а потом… но сразу выдохнула. Во-первых, не стоит забывать, что как раз Рунт отказался наотрез быть моим проводником и чисто поддался давлению Рэя. Денег-то они моих как раз не брали, и по рукам, образно говоря, мы не ударяли. Они по факту не официально нанятые мною проводники, а… да хрен пойми теперь кто. И правда то, что я их, по сути, подставила. Так что с чего бы им со мной по-честному, если я первая… И насильно в горло мне не заливал никто. С первого глотка же почуяла, что в кровь как кто чистого возбуждения плеснул. И как ни бесись, отчасти прав он. Я их хотела. Понятия не имею, как так вышло. Но вот увидела эти два голых тела – и захотела. Я похотливое животное? Да и пофиг! Эта дорога через Пустошь… ну как бы чертов сон, будем считать, или вроде того. Нереально. А во сне делай что хочешь, можно все. Как там? Все, что произойдет в Пустоши, в ней же и останется.

– А ты? – посмотрела я на блондина. – Тоже желаешь взымать с меня такую же плату?

– Я желаю тебя, – ответил Рэй. Кратко и по делу.

Ну что тут скажешь? Разве что…

– Мое имя – Соня.

Глава 15

– Очень странное имя, – прищурился с «не-брешешь-ли-ты-мне» видом любитель опаивать девушек в беде. – И я так понимаю, что правды ты нам не скажешь.

Любопытный, да? Ну так удовлетворить его – не бесплатно.

– Можем поторговаться, – выдвинула я предложение. – Правду в обмен… э-э-э… на скидки.

– Чего? – опешил Рунт.

– А того. Что было вчера – для меня… – Уф, что-то только заговорила – и в жар кинуло. – Ну чересчур уж активно и много.

– Ты ночью не жаловалась, – ехидно заметил брюнет, в то время как его побратим продолжал на меня просто смотреть. Ну как просто. Ни черта оно не просто, когда ты не только уже поставлена в известность, что у него на уме и во взгляде. Он этого не стремится скрыть. Ожидания.

– Ой ли? – огрызнулась я. – Не помню, чтобы ты слушал мои жалобы.

– Потому что знаю, что скулеж бабы в постели – то еще притворство. И понимать его чаще всего нужно с точностью до наоборот.

Циничная лохматая скотина!

– Вот уж не всегда. И не в моем случае, к примеру. Ночами я предпочитаю все же спать. И понятия не имею, как я смогу сесть в седло сегодня.

– Ну и прекрасно! – невозмутимо фыркнул Рунт. – Можем запросто оставаться тут день-другой. И как раз ночью ты будешь спать. Скидывай одежки, и приступим к оплате вперед. Мы с побратимом только за. – Очевидно, выражение моего лица было слишком говорящим, потому как засранец пожал плечами и продолжил: – Ну или могу предложить тебе укрепляющее зелье, и через час будешь как новенькая.

– Зелье из твоих рук? Серьезно? – Я аж подавилась возмущением.

– О, не начинай, женщина! – отмахнулся наглец. – Я могу отдать его Рэю, он – тебе. В чем проблема?

Ладно, упреками и намеками на то, что совесть надо хоть немного иметь, его не проймешь, уже поняла. Пойдем другим путем.

– То есть узнать обо мне правду ты не сильно-то и хочешь? – напомнила я ему, с чего мы начали.

– Что?

– Ну, в смысле… трах для тебя приоритетнее любопытства?

– Да, – отрезал вдруг Рэй. Впрочем, не так уж и вдруг, если лицо его видеть.

– Нет, – ответил одновременно с ним Рунт.

– Хм… Прям конфликт интересов тут у нас, – фыркнула я, переводя взгляд с одного на другого. Все же они поразительно разные. И не только внешне. У блондина явно лишнего слова не выпросишь, а брюнет – любитель потрепаться.

– Риш тебя забери, но почему ты все время говоришь так странно, Соня?

Могу я им вывалить всю правду? А чего уже нет-то? Ну не потащат же они меня обратно. Хотя лучше быть уверенной.

– Ты сказал, что мы можем остаться здесь на день или два, – зашла я издалека. – Разве нас не могут найти тут?

– Кто? Удильщики подобрали всех. Без истинного света с ними сладу нет. Вернуться и клич кинуть некому. Да и кто пойдет? Пока до столицы дойдет, что эти посланцы с киором вместе сгинули, пока новых соберут, пока доедут, мы уже и на побережье давно будем.

То есть погоня вотпрямсчаз нам не угрожает, даже несмотря на то, что мы в эту Пустошь только вошли, считай. Прощай, киор Вайс, скучать по тебе не стану. Как и оплакивать тебя.

– Хорошо, – кивнула я и прикусила губу, размышляя, какую инфу им выложить и в насколько полном объеме.

– Не хорошокай, – угрожающе пристукнул ложкой о край плошки Рунт. – Говори, что украла у Светил!

– Себя.

– М? Это в каком смысле? – недоуменно уставился брюнет, а в интенсивно голубых зенках Рэя сверкнуло нечто, опознанное мною как понимание.

– В прямом. Я сбежала из дворца Светил, где мне была уготована участь Проводницы, – раскололась я.

– Проводницы? – нахмурившись, почесал висок Рунт. – Это те самые бабенки, которых содержат в роскоши и чьим капризам потакают только за то, что они развлекают самих Светил? О, видно, тяжкая доля. Ешь вкусно, спишь сладко, носишь одежки роскошные и никакой тебе заботы-работы. От такой каторги действительно стоило податься через Пустошь. Кому ты лжешь?

– Не лжет, – неожиданно вместо меня ответил Рэй. – Теперь я понимаю. Как давно ты прошла обряд Подселения?

– Четвертая неделя пош… – я осеклась, заметив мимолетную гримасу отчаянной алчности, что скользнула по его красивому лицу.

– Зачем тебе на Побережье?

Вы посмотрите, молчун разговорился, и теперь Рунт был тем, кто сидел молча и только слушал.

– Мне необходимо отплыть к островам.

– В Радвелат? Зачем? – продолжил отрывисто расстреливать меня вопросами Рэй.

– За тем, что нужно! Это информация, уже выходящая за пределы времени нашего взаимодействия, и я так-то еще не услышала, какую пользу для себя извлекаю, откровенничая с вами, господа нехорошие.

Блондин прищурился.

– А ты хоть в курсе, в какую сумму тебе может встать любая услуга радвелатских магов? Даже ерундовая. А ты ведь к ним собираешься обратиться, – утверждение, не вопрос.

Догадливый какой.

– Еще не знаю. Но выясню.

– Боюсь, в твоей котомке просто не унести столько монет, Соня, – продолжил он.

– И?

– И сколько лихих людей может подстерегать одинокую и весьма привлекательную девицу по пути туда. Уже за пределами Пустоши. На побережье такую, как ты, мигом заприметят, похитят и продадут в покои утех какому-нибудь богатею. И это в лучшем случае. Могут просто ограбить и уволочь в логово морских контрабандистов, и ты там сгинешь. Но до этого тебе действительно покажут, что такое слишком много мужского внимания.

– Запугиваешь меня? – начала заводиться я.

– Всего лишь говорю все, как есть. Если у тебя на Побережье нет защиты мужчины-покровителя или твоей семьи, то могут случиться очень дурные вещи. Гораздо более дурные, чем то, что тебе не достанет денег на услуги магов.

– Переходи уже к тому, ради чего начал этот разговор.

– Я тебе предлагаю защиту и сопровождение на всем пути и доплатить сколько бы тебе ни потребовалось для обращения к радвелатцам, – отчеканил Рэй, и у его побратима на мгновение взлетели брови, но он мигом взял себя в руки.

– И вся эта щедрость в обмен на что?

– На право обладать тобой все это время. – Ожидаемо, однако, но подозрительно.

– И чем это отличается от того, о чем мы вроде бы договорились?

– Продолжительностью и невозможностью для тебя отказаться от моего покровительства, едва мы перейдем Пустошь или даже до этого момента.

– Нашего покровительства, – встрял наконец Рунт, и Рэй коротко резанул по нему глазами.

– А что, если маги с меня запросят слишком уж высокую цену?

– Не твоя забота.

– Что-то уж больно мутная сделка, с моей точки зрения, выходит. А ну как ты садист и начнешь надо мной издеваться? Или… – меня вдруг осенило: – Почему я? Дело ведь во мне?

– В тебе, но не совсем. А в той мане, которой ты обладаешь. Я хочу доступ к ней, – честно сознался блондин. Вот, Соня, никакой романтики.

– То есть ты из таких же? Как эти Светила? Будешь подсасывать из меня силу, как вампир энергетический? Думаешь, я дура на такое соглашаться? Или не знаю, чем это может для меня кончиться, если вдвоем начнете из меня тянуть? Я от такого и сбежала! Ни за что!

– Не знаю, кто такие вампиры, но основную мысль уловил. И нет. Я не буду брать что-то у тебя. Я хочу брать тебя. Обладать телом, ничего сверх этого. И мана нужна мне. Рунт… он…

– Я просто любитель знатно перепихнуться, и мне все понравилось. Так что иду вместе с Рэем, дорогая.

Пару секунд мне чудилось, что блондинистый здоровяк откажется и потребует меня исключительно себе. Но нет, сверкнувшее в его зенках голубое пламя исчезло, и он кивнул. Ну да, я и моя – как там? – мана не повод портить отношения с лучшим друганом. Чего бодаться, если нет проблемы поделиться. Я ведь однажды уже не отказала.

Что там принято говорить о том, что, согласившись раз, дальше уже не откажешь? Конечно, для меня это дичайшая вещь – вот так деловито договариваться о том, чтобы предоставить свое… да не свое, не свое, Соня, но не суть – тело в долгосрочное пользование двум мужчинам. Но по здравому размышлению у нас как-то все изначально с этой стороны закрутилось. Взяла деньги – оказалась в речке и на шкурах. Поставил Рунт условие, что не деньгами возьмет за проход по Пустоши – поежилась, но согласилась. Решил Рэй сразу же расширить, так сказать, рамки договора – ну и что, откажусь? А смысл? Если все сказанное про Побережье и расценки в Радвелате правда, то мне без предложения Рэя никак не выплыть. Ведь в нашем с Мартом плане мы как-то дальше перехода через Пустошь не заглядывали. В Радвелат попасть через море и договориться там было задачей на потом и в стиле «уж как-нибудь справимся». Блин, Март, как ты там? Жив ли? Цел?

– Твой ответ, Соня, – нетерпеливо потребовал Рэй.

– А каким он еще может быть, кроме как положительный? – усмехнулась своим мыслям. Забиваем на моральные аспекты, Соня, это просто дорога к цели, которую нужно пройти, помнишь? И пройти ее куда как удобнее и с большим шансом на успех в компании двух циничных здоровенных мужиков, одному из которых вообще, походу, пофиг, кого трахать, было бы живым и теплым, а второму нужен в качестве приправы к сексу этот мой говнодар. Ну и что? Я от них любви, что ли, до гроба могла ожидать? Или сама планирую чувствами проникнуться? Пф-ф-ф-ф! Я вас умоляю!

– Так, давайте уточним на берегу, – решила подвести итог я. – Я получаю защиту, сопровождение отсюда и до самого Радвелата, а также финансовую помощь в случае необходимости за то, что сплю с вами на протяжении всего пути и не думаю о смене покровителей. Все верно?

– Да, – кивнул Рэй.

– И что надо сделать для заключения договора? Расписаться кровью?

– Пустошь – особенное место, наполненное магией. Достаточно попросить ее засвидетельствовать наши обязательства, – на полном серьезе сказал блондин. – Я, Эммирэй Отверженный, призываю Пустошь в свидетели, что вместе с моим побратимом Рунтарехтом Двуруким, обязуюсь хранить жизнь этой женщины, заботиться обо всех ее нуждах и заплатить любую цену, что затребуют за желаемое ею маги Радвелата в обмен на ее согласие принимать нас в своем теле, делясь маной, сколько бы ни продлился наш путь.

Так, вот что-то последнее прозвучало как-то не очень. Ну да ладно.

– Эм-м… Ладно. Пустошь, будь свидетелем того, что я обязуюсь … – Божечки ну какая же похабщина, если подумать… – спать… не отказывать в близости этим мужчинам и делиться маной, чем бы она ни была, в обмен на защиту и финансовую помощь. Срок сделки от этой минуты и до… до логического завершения и получения мною желаемого от магов. Так нормально?

– Отлично! – ухмыльнулся Рунт, и они обменялись с Рэем взглядами. Вот чую же, что поимеют тут меня, в смысле обдурят в чем-то.

Молния не сверкнула, глас с небес не прозвучал. Короче, никаких знамений, что сделка заключена.

– Но у меня условие, – вспомнила я о том, что вообще-то хотела выторговать к себе более бережное обращение. – Вы ни черта не станете забывать, что вас двое, а я одна, и выматывать так, чтобы каждое утро приходилось зелья пить, ясно? И если я от чего-то категорически отказываюсь, то вы меня не принуждаете. Я не поклонница боли, унижений, всяких там «на колени рабыня» и «твоя обязанность каждое утро будить меня минетом». – Мама дорогая, вот это я ляпнула! И, судя по выражению физиономии Рунта, идею ему прям подкинула.

Смешно, само собой, учитывая, до какого состояния меня довели прошлой ночью. От чего я там могла бы отказаться?

– Вот это ты понахваталась в покоях у Светил, – фыркнул ехидно брюнет и протянул мне все же еще одну фляжку.

– Ничего я там… Не было такого… – все же покраснела я. Соня, ну ты даешь. Уж после того, что было ночью…

– А что было? Расскажешь как-нибудь? – пошевелил он бровью. – Страсть как интересно.

– Обойдешься. Это точно зелье для укрепления сил? – пытливо посмотрела я на Рэя, и он кивнул.

– Пей смело. И мы обещаем беречь тебя и не забываться.

По ощущениям было как подсолнечное масло глотать. Аромат похож и консистенция. Приятного мало. Однако работало, да еще как! Пока мужчины сворачивали лагерь, не требуя никакой помощи, меня посетил реальный такой прилив сил. Все, что болело и ломило, прошло, появилось желание жить и действовать, причиняя окружающим добро прям. Хорошее зелье. И, между прочим, от него аура волшебства исходила, а вот от возбуждающего пойла ночью – нет. А еще такая же аура окружала небольшие торбы проводников, в которые под моим офигевшим взглядом отправились котелок, ведро, столбики полуметровой длины с камнями набалдашниками, что, видимо, и создавали наш защитный полог, шкуры на которых спали, одеяла, которыми укрывались, и еще куча всего по мелочи.

– Что? – спросил Рунт, поймав меня на изумлении. – Чего ты так уставилась?

– Ничего, – поспешила я отвернуться. Провоцировать новые вопросы не хотелось. Похоже, эти безразмерные котомк тут обычная вещь.

Рэй опять сам усадил меня в седло своего здоровенного забози и некоторое время возился, регулируя ремни стремян под длину моих ног, не глядя мне в лицо. Его собственное при этом носило очень напряженное выражение, ноздри ходили ходуном, и желваки то и дело выпирали.

– Рунт едет впереди, ты за ним, я сзади, – сказал он, отходя на шаг и придирчиво оглядывая мою посадку. – Не сжимай так поводья и спину в пояснице расслабь или быстро устанешь.

– Угу, – понятия не имею, как ее расслабить. Несмотря на то что я уже достаточно в этом мире поездила верхом, у меня с этим делом как-то не ладилось. Само понимание, что сидишь так высоко на живом существе в сто раз сильнее тебя напрягало адски.

– В пути не болтай! – отвесил свою порцию наставлений Рунт. – Что бы ни случилось – слушай, что прикажем, и делай точно так без раздумий и возражений.

Мы тронулись. Ехали долго. Ехали, и ехали, и ехали. Причем по какому признаку проводники понимали куда, я не знала. Ничего похожего на дорогу или хоть заросшую тропинку не наблюдалось. Один лес вокруг. Местами странный, потому что кое-где деревья напоминали обугленных калек с переломанными под причудливыми углами ветвями и чем-то вроде серой густой поросли волос вместо листьев. И уже через сотню метров они резко сменялись на стволы будто бы высеченные из белого льда с багрово-фиолетовой листвой. И те, и другие лучились неприятной аурой волшебства. А несколько раз попались неволшебные, но от того не менее противные деревья. Напоминали они сильно раскидистые дубы из нашего мира, накрывавшие большую площадь почвы очень густой тенью от своей кроны. Вот только вся поверхность земли с ярко изумрудной травкой у их стволов была густо усыпана останками разной степени разложения. И человеческие среди них тоже были. Жуть какая. Впечатлений добавляли и звуки. Местная живность ухала, свистела, порыкивала, иногда истошно визжала, потому как кто-то кого-то, видимо, жрал. Но разглядеть мне пока никого не удавалось. Так, то там мелькнет, то тут. А спустя несколько часов бодрой, но монотонной езды легкой рысью я уже дико устала, как и предсказывал Рэй, и смотреть по сторонам перестала. Тупила, глядя исключительно на мохнатый затылок моего «коня», и ерзая в попытках переносить вес с одной отсиженной ягодицы на другую и молясь дотерпеть до остановки, что должна же уже когда-нибудь случиться. Ныть и требовать ее самой мне не хотелось. Меньше остановок – быстрее доедем же. Поэтому я и не заметила, что вокруг уже давно как-то очень тихо и никто больше не ухает и не визжит, как повымирали все. А Рунт и Рэй очутились с обеих сторон от меня тоже неожиданно. Я даже не засекла, когда они перестроились. Поэтому, удивившись, заозиралась. И вздрогнула. Мы уже вообще из леса, оказывается, выехали. На какое-то открытое пространство с хаотично разбросанными по нему серыми каменюками размером с быка. Поверхность каждого излучала магическую ауру, из-под которой на нас пырилось по две пары оранжевых страходюдных глазищ.

– Прошу прощения, – хрипло из-за долгого молчания пробормотала я, – но это нормально, что у камней есть гла…

Договорить я не успела.

– На землю и не шевелись! – рявкнул Рэй сквозь раздавшийся со всех сторон громкий треск и сам дернул меня за руку, сдергивая из седла.

Глава 16

Эммирэй

Конечно, побратим почти сразу просек, к чему я подводил Соню. Я видел по его взгляду, что он совершенно не имеет понятия о всей закулисной кухне, которая касалась Проводниц и обрядов Подселения. Я и сам был с этим знаком лишь в общих чертах. Но понял самое основное: Соня лишь недавно прошла обряд подселения магической сущности из другого мира, а значит, та мана, что я ощущаю от нее сейчас, будет только возрастать и усиливаться. Судя по времени, она едва начала в ней проявляться. Ее будет больше! Так что плевать на причины того, зачем она стремится в Радвелат. В моих интересах, чтобы она туда двигалась как можно дольше. И, как обычно, Рунт был априори за все, что бы я ни затевал, пусть именно я затевал что-либо крайне редко. Да и сам он едва скрывал торжество от предвкушения, когда девушка еще преодолевала свои последние колебания. Но мы ведь оба уже знали, каков будет ее ответ. Никакого смысла отказываться от моего предложения, если она в своем уме, у Сони не было. Однако, когда имеешь дело с женщиной, ни в чем нельзя быть уверенным. И да, если бы она наотрез отказалась и от сделки, и даже от того, чтобы еще раз подпустить меня… нас даже за деньги, это не заставило бы бросить ее. Возможно, она не совсем понимала, но я и так дал ей слово перевести через Пустошь, причем не уговариваясь о цене, еще тогда у Дишки. А это значило, что поведу и плату не буду в праве стребовать, ибо об этом ничего не было озвучено. И не ради денег бы повел. Даже после отказа в близости бы повел. Как бы мучительно ни ощущалось столь близкое присутствие носительницы маны без доступа к ее телу, но перспектива лишиться даже этого была несоизмеримо болезненнее. К тому же время рядом – это всегда возможность очаровать и соблазнить. И может, мои навыки в обольщении поутратились за годы без использования, но вспомнить, каково это – обхаживать женщину в попытке уложить под себя при таком невыносимом желании сделать это труда не составит. Тем более Пустошь тут уже стала один раз мне союзницей. Нам. И зная это место, я был уверен, что поможет еще не раз.

Но Соня согласилась. На все. Не понимая еще на что. Не вслушавшись в саму формулировку. Сама зашла в западню. Она дала клятву быть со мной… с нами все время, пока не достигнет Радвелата, и отказалась от права сменить покровителя. Но ведь ничего не было произнесено ни о том, сколько продлится наш путь, ни о том, как она попадет в Радвелат. Море пешком не перейти, а о переправе речь не шла. Не говоря уже о том, что идти через Пустошь можно пару недель, а можно и месяц. А за это время точно закроется морской путь на острова до весны. А после… Кто знает, может, мне… да, именно мне на этот раз удастся настолько вскружить этой женщине голову, что она отложит то, чего бы там ни собиралась добиться в Радвелате, еще на год, два, пять… Или еще больше. И мне не придется маяться без маны, пока не достигнет своего расцвета Амитеш. Учитывая, отсутствие полной уверенности, что она та самая, что избавит меня наконец от мучений с проклятьем Лалинон. И тогда почему бы не приложить все усилия, чтобы оставить себе Соню насовсем и утереть нос наказавшей меня гордой наследной принцессе. Жить себе не тужить, не обделенным больше ничем. Тем более, зная Рунта, я могу быть уверен, что ему прискучат игры с ней еще до того, как мы пересечем Пустошь и замаячит любая смазливая новая девка. И тогда она будет только моей. Но даже если не так, и он не угомонится… что же, делить женщину мне случалось. Сейчас я еще зверски изголодался и вряд ли скоро загашу жрущее изнутри пламя, но так ему не все время же пылать. День за днем Соня будет рядом, лишь руку протяни и возьми, впитай желанные эманации. И мой голод уймется. Он, может, сойдет вообще на нет. Я больше не буду таким ошалевшим, как прошлой ночью. Месяц-другой, и останется лишь ленивое насыщение. Торжествующее предвкушение этого разлилось по телу как успокаивающее сиюминутную похоть зелье, и большую часть пути я ловил себя на том, что рот так и кривит в уже забытой за это время улыбке. Смотрел в спину Соне, впитывал исходящий от нее шлейф маны, вдыхал аромат и чувствовал себя как пусть еще и голодный зверь, но точно уверенный, что в конце пути его щедро накормят. Наверное, я такой был не один, иначе как объяснить то, что мы оба, и я, и Рунт, не почуяли вовремя опасности. Ведь Пустошь давно нас научила, что расслабиться тут можно, лишь отгородившись от всего магическим непроницаемым пологом. Поэтому когда мы обратили все же внимание на необычайную тишину и отсутствие хоть каких-либо признаков местной обычно кишащей вокруг живности, было уже поздно. Все, что оставалось, – перестроиться и ждать нападения, ведь в том, что оно будет, сомнений не было. Не бывает такой тишины и безжизненности в хороших местах. А Пустошь и так-то таким местом не назвать. Она изменчива, непредсказуема, коварна. Тут нет настоящих дорог, и нужно обладать гениальным чутьем на направление, как у Рунта, чтобы не блуждать, а идти в точно намеченное место. Но и он иногда терялся, потому что здесь можно совершенно не узнать мест, по которым проходил всего неделю назад. Вот и теперь, по дороге в Некку мы обнаружили странную равнину с огромными валунами на месте леса деревьев жятым, что был тут еще месяц назад. Достаточно было только мимолетного обмена взглядами с Рунтом, и он без слов повел нас именно в Некку. Во-первых, этот большой и довольно богатый людской форт располагался совсем не на прямом пути к побережью, а очень даже в сторону. Во-вторых, нас там все же вроде как ждали для избавления от непонятной напасти, с которой сами жители не могли справиться.

Поле это мне совершенно не нравилось, как и Рунту, судя по тому, как он на меня предупреждающе зыркнул над головой еще ничего не подозревающей Сони. Ей дорога явно давалась трудно, и вид у нее к концу дня был вымотанный и бледный. Мне это не понравилось. Ведь усталая женщина равно голодный мужчина. Два голодных и ненасытных мужчины. И если у Рунта был вариант кем-то перебиться в Некке, то у меня – нет. В моем седле ей наверняка ужасно неудобно, сколько ремни со стременами под ее рост ни подгоняй. Мое жесткое, широкое, и сама посадка не та. Нужно будет в Некке купить ей новое седло. Там есть один мастер. Я видел мельком у него одно, еще тогда подумал, что в этой глуши ему такое сроду не продать. Не седло, а натуральное роскошное кресло, с высокой опорой для спины и такой же высокой передней лукой, явно мягкое, из идеально выделанной кожи вхана и богато украшенное. Да, я хочу его для Сони…

Ришев идиот, отвлекшись на это, я пропустил начало неприятностей. Соня уставилась странно на один из камней и спросила о том, должны ли быть у них глаза. Но она еще и договорить не успела, как укрывающее монстров заклятье начало спадать. Камни, все одновременно, пошли трещинами с оглушительным грохотом, и из-под твердой корки полезли тролли. Мелкие, размером чуть больше моего Фалата, судя по всему, еще молодняк, но числом аж в двенадцать голов. И что хуже всего, где молодняк, там наверняка должны быть и родители. Думать о том, что прежде нам не случалось сталкиваться с тем, чтобы такие примитивные твари могли прикрываться подобным заклятьем, было некогда, как и о том, как это Соня смогла видеть сквозь него.

Я сдернул ее из седла, слетая на землю сам, и практически отшвырнул в крайнему дереву.

– Замри за стволом и не шевелись! – велел ей и отдал приказ уже бешено косящему глазами и взвивающемуся на дыбы Фалату уводить за собой всех забози, и он сорвался в яростный галоп, догоняя обезумевших от страха вьючных собратьев. Он быстро сам успокоится и не даст им разбежаться в панике, собьет в кучу и пригонит обратно, как позову.

Будь мы только вдвоем с побратимом, для начала попытались бы уйти от не слишком шустрых троллей верхом, потому как запросто справились бы с буйством забози, в которое они неизбежно впадают рядом с этими разящими трупной вонью тварями. Но с уже и так явно еле держащейся в седле Соней такого нам не провернуть. Да и по всему выходит, что эти тролли и есть та самая жрущая все подряд напасть, с которой не могли совладать жители Некки. А все их поиски и облавы ничего не давали как раз из-за этого прежде невиданного фокуса с обращением в камни. Тролли не то чтобы часто попадались в Пустоши, но особой диковиной не были, и таких хитростей за ними не водилось. Тролль – создание тупое. Напал, убил, сожрал, тут же и спать завалился с сытым брюхом. И охота на них проста. Выследил, башку отсек – и вся недолга. Хуже когда они парами или с выводком мелких ублюдков. Больше возни и вероятность нападения со спины. Но на то мы друг у друга с побратимом и есть.

Рунт тоже сразу спешился, отпуская забози, который только может помешать в схватке, выпустил первый арбалетный болт прямо в лоб ближайшего тролля, что уже почти полностью сбросил каменную корку, начиная двигаться все быстрее. Болт глухо звякнул и упал на землю, не нанеся никакого вреда страхолюдине.

– Ах ты ришевы вонючие яйца! – выругался побратим. – Не берет пока! Ждать надо, пока совсем оживут.

– Соня, ты поняла? – обратился я к девушке, доставая Разящее Перо и проверив на всякий случай свободный ход метательных ножей в ножнах. – Не двигайся и лишний раз не моргай и не вдыхай. Что бы ни происходило. Даже если один из них пройдет мимо тебя. – Чего я допускать не намерен. – Тролли видят только движение. Ты поняла?

Она молча кивнула, сжимаясь в комок у подножья ствола и глядя ошалело и без того всегда огромными глазищами.

Крайний справа тролленыш закончил оживление и оглушительно заревел, широко распахивая здоровенную пасть с тремя рядами кривых коричневых зубов.

– Ой, заткнись, вонища с ног сбивает! – ухмыльнулся мой побратим и всадил следующий болт прямо ему в пасть.

Монстр захрипел и завалился на спину, пуская зеленоватые пузыри.

– Отмерзли. Можно рубить, побратим, – констатировал Рунт и отправил в глаз еще одному троллю доброе железо, валя того, кинул арбалет и выхватил свои парные мечи, Синиш и Ронам, которых величал еще и Любовничками, и закрутил их с огромной скоростью, разминая кисти. Или же рисуясь перед Соней. Вот и откуда проблеск такой мысли в подобный момент, да еще и раздражение следом. – Ну давайте, шевелитесь побыстрее, я хочу сегодня заночевать в настоящей постели, так что не задерживайте нас, ришевы вонючки!

Воняло уже действительно изрядно. Для троллей дохлятина и ее аромат – что для баб пахучие цветочные масла и пудры, они в таком с удовольствием вываляются при возможности. Вот, кстати, под каменным заклятьем вони, что запросто выдавала близость тварей, тоже не ощущалось.

Я не бросился вперед на троллей, чтобы не отходить далеко от Сони и не оставлять ее без защиты, сделал лишь несколько шагов вперед и рубанул Разящим Пером, разваливая башку первого врага на две части, и замер, спокойно дожидаясь, пока на меня сами налетят еще двое. Полоснул одного поперек бочкообразного тела, отступил в сторону, позволив пронестись мимо прямо по собственным вывалившимся кишкам, срубил башку второму и, крутанувшись, добил первого.

– Эй, а ну стоять! – рявкнул справа Рунт, перепрыгивая через три поваленных туши и устремляясь за кинувшимися в бегство остальными верещащими тварями.

Тролли, конечно, были туповатыми, но не настолько, чтобы не понять: в этот раз они нарвались не на простых местных поселенцев и эта закуска им не по зубам.

– Рунт! – окликнул я впавшего в охотничий азарт побратима, как только в два прыжка догнал одного из беглецов и проткнул его в спину. Надрывный визг пронзенного заглушил мой крик. – Рунт! Соня! Потом вернемся.

Побратим успел-таки настигнуть еще парочку зеленокожих, прежде чем остановился. Он скалился, и его глаза буквально горели желтым пламенем, как будто он был на краю обращения. Прекращение погони – для его зверя тяжкая задача. И я уже был готов к тому, что он все же не сможет остановится. И придется мне тогда выбирать: нестись за ним, прикрывая на случай появления взрослых тварей, или же остаться защищать женщину. Но все решил за нас истошный вопль Сони, сопровождаемый громким треском ломаемого древесного ствола.

Явилась-таки троллева мамаша и совсем не оттуда, откуда мы ждали. Громадина двинула плечом по очередному стволу, за который метнулась тонкая девичья фигурка, переломила его и сцапала завопившую опять Соню поперек тела.

Черной молнией рванулся вперед Рунт рядом со мной, все еще в золотом мареве взрывного обращения, но я уже видел, что мы не успеваем.

Глава 17

В первый момент я не слишком-то и испугалась. Не за себя уж точно. Просто у моего дурацкого дара был один приятный бонус – никто из невидимых и просто магических созданий не мог нанести мне вред. Информация не стопроцентная, просто вывод на основе неоднократных наблюдений. Даже при прямых столкновениях, как тогда с лярвой или когда я жестко гоняла безымянных для меня сущностей, что перли через стенку из давно стоявшей пустой квартиры Леркиных соседей, короче, ни разу они ничего мне и не пытались сделать. Кроме как оглушить не слышными никому визгами и сбежать, вырваться.

Так вот, до тех пор, пока с чудищ, полезших из валунов, не облетела вся их верхняя каменная скорлупа, ярко фонившая магией, мне было страшно только за моих проводников. Алле, два здоровенных, но все же не исполинского размера мужика против дюжины, по-моему, голов чудищ размером с хорошего призового быка. Целое разъяренное стадо страшилищ. Серо-грязно-зеленые, все в каких-то шишках или бородавках, лысые, как приплюснутые сверху черепа, где мозгу поместиться негде, и зубов немеряно. Воняют и ревут пипец как! Да они их попросту растопчут. А я? Со мной тогда что? Прогноз мне виделся весьма неблагоприятным, ведь как только с монстров пропала скорлупа, всякое магическое излучение от них исчезло. А что это значит? Что они вполне себе легко могут взяться за мое тщедушное тельце. Точнее, Хитоми. Сожрут физически ее, а помирать обеим?

Развить сию паническо-эгоистическую мысль я не успела. Потому что сначала, реально раскрыв рот, наблюдала, как в течение, наверное, буквально минуты-полутора лавина бешено нападающих превратилась в жиденький ручеек отчаянно удирающих. Кто, на хрен, такие эти мужчины, что с легкостью, как за нефиг делать, укокошили девять из двенадцати бородавочников-переростков или троллей, как их назвал Рэй. Блондин с брюнетом не то, что не вспотели или не запыхались, а, п ходу, еще и не разогрелись даже. Серьезно, в фэнтезийном кино сцены такого рода длятся раз в десять дольше! Где все эти вопли, гримасы предельного напряжения, эффектные позы и пафосные фразы? Знаете что? Кажись, впервые в жизни мне повезло с мужчин…нами. И пусть это временно, жутко странно, с толстым налетом откровенной порочности и явным амбрэ взаимного использования. До этого у меня тоже настоящих влюбленностей и отношений на их основе не случалось. Так что…

Эту мысль я тоже додумать не успела. Рэй нагнал одного из троллей и проткнул его своим длинным тонким мечом, и тот заверещал просто оглушительно. Толстый древесный ствол справа от меня дрогнул, затрещал, с него пластами стала опадать кора с яркой аурой той же магии, что и в каменной корке троллей.

– Вот же, бля! – вырвалось у меня, когда дерево стало с адской стремительностью втягивать ветки, точно улитка, до усиков которой дотронулись.

Одновременно ствол начал оседать или, скорее уж, оплывать, становясь ниже, но в разы шире, и приобретать тот же самый грязно-болотный цвет и кожу с бородавками, что и уже почти перебитые тролли. Вот только этот был куда как больше первых. Эта.

Существо походило на монструазную свиноматку, научившуюся прямохождению. С поправкой на размер в два бегемота. У нее было бочкообразное туловище, где-то шесть пар обвислых грудей и… ну… не наблюдалось пениса. Из чего я и сделала вывод, что это самка. Я открыла рот закричать и предупредить моих проводников, но тут же вспомнила строгий наказ Рэя не двигаться ни при каких обстоятельствах. Повторенный дважды. Знаете, мужики, само собой, те еще трепачи. Но это не случай Рэя. И если он сказал не двигаться… Я и не двинулась и не пикнула. Но случилось нечто непредвиденное, подстава со стороны организма. Троллева мамаша отряхнулась, сбрасывая остатки магической коры, и меня буквально утопило в исходящей от нее трупной вони. Я постаралась не дышать, как и велел Рэй, но уже, к сожалению, успела хапнуть этого обонятельного трындеца, и мой желудок среагировал мгновенно. Сжался, желая исторгнуть то, что еще там осталось после завтрака.

Подавить сам рвотный позыв мне удалось, но вот не шелохнуться при этом совсем – нет, судя по реакции великанши. Четыре оранжевых глаза троллематки впились в меня, и она молниеносно выкинула вперед когтистую лапищу, размером со стрелу башенного крана, и попыталась меня сцапать. Эх, пропала вся моя конспирация, так что я, не поднимаясь, с воплем перекатилась, уклоняясь. Вскочила на ноги и ломанулась прочь. Но успела сделать едва ли пять шагов. Сзади раздался громкий треск, вокруг моей талии сомкнулись гигантские бородавчатые пальцы, сжали так, что клянусь, теперь я услышала треск уже моих ребер. Я взлетела в воздух, чуть не переломившись пополам, вопя на выжимаемом из меня последнем воздухе. Перед глазами потемнело, но не настолько, чтобы ничего не видеть, к сожалению. Ведь видела я, ну точно как в замедленной пресловутой съемке в кино, как тварь разевает яму-пасть и подносит меня к ней. Намереваясь откусить голову, а то и забросить в нее целиком, потому как войду аж бегом. Никакая там жизнь перед глазами не пронеслась, вообще не успело посетить чувство торжественности, сука, момента. Только мелькнуло «надо было Марту адрес все же дать. Леркин хоть. Март, выживи же хоть ты!» Краем глаза я успела заметить нечто. Это было… как громадное крыло, состоящее из тумана. Правда, эту характеристику я дала уже позже. В тот момент нечто оно нечто и было, и имело значение лишь то, что оно врезалось прямехонько в район башки троллематки, где у людей висок. Сила удара была такой, что тварь, ростом с прямоходящего слона, сорвало с места и закрутило волчком. Захват на моем теле разжался, и я отправилась в свободный полет, что с большой вероятностью должен был завершиться жесткой стыковкой с ближайшим стволом. Но не закончился.

Я влетела во что-то живое, упругое и мохнатое. И оно как-то исхитрилось погасить силу моего движения, врезаясь в дерево вместо меня. И только я очутилась лежащей на земле, это черное, мохнатое, громадное, белоклыкастое и окруженное золотистой аурой магии нависло надо мной, оказываясь здоровеннейшим типа волком. Ближайший аналог. Он сверкнул на меня глазищами такого знакомого желто-золотистого цвета, мимолетно лизнул в лицо и рванул прочь, перепрыгнув через мое распростертое тело.

Я проводила его теряющим фокус взглядом и наткнулась на Рэя, что как раз вступил в схватку с вонючей громадиной. И на ее фоне этот мужчина-гора, каким мне показался при первой встрече, выглядел едва ли не изящным балетным танцором. Поразившись дебильному сравнению, родившемся в моем мозгу, я фыркнула и тут же охнула, скрипнув зубами. В ребрах минимум трещины, судя по ощущениям. Боль острая, в голове темнеет. Однако Рэй сейчас действительно напоминал танцора. Он прямо-таки порхал вокруг троллематки, то и дело тыкая в нее своим мечом, и с виртуозной легкостью уклонялся от всех ее попыток загрести его, пристукнуть кулачищем или пнуть. При этом мамаша чудищ то и дело попадала по деревьям, и они ломались, как спички. Рэй же, как ни в чем не бывало, скакал кузнечиком вокруг да еще и умудрялся поглядывать на меня. Наши взгляды на долю мгновения пересеклись. У меня почему-то вдруг заслезились глаза, дышать стало еще больнее, хотя куда уж. Красивый он ведь все-таки мужик. В прошлой жизни в мою сторону такие и не смотрели. Да и он… Мана же ему нужна, а не я и не Хитоми с ее красотой неземной. Ладно, тогда вроде справедливо отчасти. Было бы обиднее, если бы влюбился он в нее, а в ней я и совсем не такая. Божечки, Соня, это прям сейчас пипец какие уместные мысли. Помирать собралась, что ли?

Я проморгалась, прогоняя слезы и норовящую застить мозг темноту, приказывая себе собраться и выяснить, насколько все со мной плохо. Со стороны драки усилились вопли мамонтихи, переходя уже больше в визги. Я увидела, что тот самый, спасший меня от удара, черный зверь присоединился к процессу угомонения твари. Теперь порхающих и прыгающих было двое и мамаше приходил, судя по всему, конец. Волк подскакивал и своими жуткими зубищами вырывал куски плоти из мышц ее ног и уворачивался от пинков, а Рэй тыкал в нее мечом. Грязно-зеленая кровь уже лилась потоками, и монстриху штормило как пьяную. Волк снова кинулся вперед и на этот раз впился в ногу-колонну намертво, повисая и оттягивая на себя все внимание громадины. Блондин же вытворил какую-то невероятную штуку, прыгнув к ближайшему стволу, оттолкнулся от него ногой и практически взлетел, очутившись вдруг сидящим верхом на плечах чудовища. Взметнулись вверх его сомкнутые руки с мечом, и Рэй вогнал тот в череп противницы по самую рукоять. Троллематка больше без единого звука стала валиться вперед, а ловкач Рэй кувыркнулся назад, оказавшись на ногах.

– Позер! – рыкнул невесть откуда взявшийся абсолютно голый Рунт, окруженный все тем же золотистым облаком магии, что, впрочем, быстро развеивалось.

– Не я это начал, – ответил ему Рэй и, выдернув клинок из башки троллихи, быстро пошел в мою сторону. – Соня, как ты?

– Он – волк, – я пялилась на Рунта, не в состоянии пока уложить увиденное в голове. Даже боль отошла на второй план. – Я спала с волком. Потрясающий прогресс. От групповухи до зоофилии. Что, блин, следующее?

– Что она бормочет? – спросил Рунт, присаживаясь рядом так, что все его хозяйство было в прямой моей видимости. И я уставилась. Отличия искала, не замеченные изначально, не иначе.

– Надо предупреждать о таком! – Я дернулась и снова застонала. Чертова троллематка всю меня переломала, что ли? – Надо говорить, что ты превращаешься в волка, до того как! Надеюсь, ты такое в постели не провернешь? Для меня это уж слишком! Я дома никогда даже такую порнуху не смотрела и не собиралась!

– Что опять за ахинею ты бормочешь, Соня? – нахмурился брюнет и подсунул под меня руки, собираясь поднять. Стало так больно, что я заорала. Он отступил, лицо его стало встревоженным. – Рэй, зови своего Фалата, пусть гонит остальных забози. Нужно дать ей зелье, эта погань здоровая ее отравила или покалечила.

Блондин, который успел опуститься около меня на колени, вскочил и несколько раз гаркнул молодецким ревом что-то непонятное. Вот это мощь легких – у меня его крик во всех костях отозвался.

– При чем тут «отравила»! Ты превращался! В волка! И не пытайся мне тут туфту лепить, что мне это якобы приглючилось! – Я таки подняла руку, дабы ткнуть в его бессовестно голую грудь обвиняющим перстом. Кожа была у меня почему-то противно синюшной. Блин. Походу, и правда что-то со мной. Болевой шок? Задыхаюсь из-за травмы легкого, вот и синею?

– Из всего этого я уловил лишь то, что тебя отчего-то возмущает моя способность обращаться в ругару, – хмурился все больше брюнет, шаря по мне глазами.

– Вот именно! О таких вещах нужно предупреждать!

– То, что я оборотень-ругару, – общеизвестный факт.

– А мне он не был известен. Оборотней вообще не бывает. – Язык стал неметь, и сознание путалось. – Как и драконов. Хотя… троллей, в принципе, тоже. И деревьев со щупальцами. Ой, меня тошнит что-то. Я домой хочу. И если меня сейчас вырвет, я просто сдохну от боли в ребрах!

– Рэй, что там? – вскинулся Рунт, и его рот искривился в оскале.