Мой выбор Чередий Галина
– Тише-тише, Сон, все закончилось! Я теперь с тобой, больше не обидят они тебя. Давай, шевелись только, – забормотал Мартин, вынуждая меня идти куда-то. – Пошли-пошли!
– Куда? О чем ты? Кто они? – всполошившись, начала тормозить нас я. – Расскажи лучше, как ты?
– Успеется еще, спрятать тебя сейчас надо, – зашипел раздраженно парень. У меня от слез немного расплывалось в глазах, но, кажется, он стал если уж не еще выше, то шире в плечах однозначно.
– Зачем? – уже совсем попыталась упереться я, недоумевая, и тут сзади раздался рев Рунта.
– Сонька, риш тебя поколоти, ты где?!!
Такая мощь и гнев, что я невольно вздрогнула и Март вцепился в меня еще сильнее.
– Бегом, Сон! – дернул снова.
– Да на черта? Куда я тут побегу? С ума сошел? – стала выворачиваться, и тогда бывший попутчик буквально скрутил меня, обхватив вокруг тела, и поволок. Именно в таком состоянии нас и застали друзья-побратимы. Я с ошалевшим видом вывинчиваюсь из захвата Марта, а он силком тянет меня куда-то.
– Ах ты выкидыш орочий! – грохнул оборотень и бросился вперед с жутким «убью к хренам» взглядом.
– Нет! – завопила я, выставляя вперед ладонь, умоляя остановиться, потому что сказать большего уже отчаянно не успевала. Он несся на нас быстрее урагана.
– Отдай! – Рунт налетел на нас… и сразу же оказался летящим уже в ближайшую бревенчатую стену сопровождаемый «да пошел ты!» посылом Марта.
– Нет! Прекрати! – Это я теперь рыжему. – Сдурел? Зачем? Они тебя…
– Молчи, Сон, шевелись! – не стал он слушать меня и стараясь запихнуть себе за спину.
Рунт врезался в стену с таким ужасным звуком, что у меня сердце похолодело и волосы зашевелились. А в следующую секунду я увидела снова то самое сотканное из тумана крыло Рэя, которое с легкостью своротило крышу справа и метилось прямиком в макушку Марта. Он сто процентов его видеть не мог, а значит, был обречен. Что было сил я дернула парня вниз, валясь на землю сама и заваливая его. Крыло просвистело над нами, окатив мощным потоком воздуха, в нескольких метрах посыпались бревна и ломаная кровля. Лицо полукровки при этом страшно исказилось, глаза заполыхали мрачным голубым пламенем. Он прекрасно понял, что я видела выпад его дракона и защитила того, кто только что, возможно, угробил его побратима. Выхватив свой длинный тонкий меч, Рэй рванул к нам с Мартом. Рыжий же боролся со мной, силясь освободиться и встать. И сейчас я четко увидела и ощутила это: как оранжево-красная аура его магии свивается в один тугой жгут, превращается в готовящуюся ударить пружину. Ударить насмерть.
– Не-е-е-ет! – заорала как полоумная. – Сто-о-о-оп! Остановитесь немедленно! Я вам запрещаю!
– Какого риша? – прохрипел где-то за спиной почти налетевшего на нас блондина Рунт.
– Что за… – Это уже Март.
Рэй внезапно просто замер и замотал головой, будто получил оглушающий удар. Я же зашлась в кашле от того, что, судя по всему, сорвала горло, а еще вдруг как будто кто-то двинул кулаком в низ живота и по пояснице. А следом и колени задрожали. Очень уж знакомые мне симптомы. И пипец какие своевременные сейчас.
– Вы рехнулись все? – давясь кашлем, прокаркала я. – Март, что ты творишь?
Зыркнув на бывшего подельника, я моргнула удивленно. Яркая аура его ударной магии практически отсутствовала. Лишь малюсенькие отдельные оранжевые вихрики вертелись вокруг парня, очень медленно увеличиваясь и явно намереваясь слиться обратно и вернуть себе прежнюю силу. Глянула на абсолютно голого Рунта, что с недоумением пялился на свои руки. Крови нет, выглядит не пострадавшим, в паре метров от него валялись клочья одежды, а с золотистым свечением, что, как я уже поняла, сопровождало его переворот, творилось примерно то же самое, что и с магией Марта.
– Что ты сделала? – каким-то очень страшным голосом грохотнул Рэй. – Его нет! Убила? Ты его убила?
Одним прыжком он достиг меня, схватил за грудки и вздернул в воздух.
– Сука! – кинулся к нему Март, но полукровка, не глядя, врезал ему локтем в переносицу. Раздался отвратительный хруст, и мой друг рухнул на землю без чувств, заливаясь кровью.
– Что ты сделала с ним? – проревел мне в лицо Рэй и шарахнул лопатками в стену. – Дрянь!
Ответить я бы никак не смогла, потому как удар почти вышиб мне дух. В глазах потемнело, язык прокушен, полный рот крови.
– Рэй, что ты творишь? – На плечи побратиму напрыгнул Рунт, и тот отпустил-таки меня. Я рухнула на землю рядом с Мартом.
– Эта дрянь что-то сделала с моим драконом! Он вышел к ней, а она… что ты сделала, ришева девка? Если он не жив, и тебя убью!
– Рэй! – заламывал ему руки и оттягивал оборотень, но блондин выглядел совершенно безумным.
– Убью, поняла? Никчемная подстилка! Он тянулся к тебе, выходил для тебя! Тебя! Ничтожная человечка, только и ценная своей мано…
Удар Рунта по затылку побратиму был просто сокрушительным. И Эммирэй от него рухнул как подкошенный, присоединяясь к нам на земле. Март слабо заворочался. Жив, слава богу. Оборотень же наклонился и вздернул меня на ноги.
– Рунт…
– Заткнись! – Он просто зашвырнул меня на плечо и зашагал прочь из проулка как был обнаженным. И его огромное тело прямо-таки полыхало и вибрировало от гнева. Я это ощутила всей кожей, потому и смолчала. Пока.
На устроенный шум и погром, хоть и длилось все действо едва ли больше пары минут, начали сбегаться и высовываться из окон люди. Так что шествованию голого оборотня со мной в качестве ноши нашлось множество свидетелей. Вокруг охали, хихикали, шептались, но остановить Рунта даже вопросом никто и не попытался. И понятно, выражение физиономии у него было наверняка все еще зверское. В комнате гостевого дома я ожидала, что он швырнет меня чуть ли не на пол и начнет орать. Но он стянул меня с плеча аккуратно, хотя тянущей боли в животе, в который упиралось его твердое плечо, бережное обращение не отменило. Я поморщилась, невольно положив ладонь ниже пупка, и, плюнув на неизбежные разборки, улеглась на бок на постель.
– Ты пострадала, Соня? – против ожидания спокойно спросил оборотень. – Зелье выпьешь?
– Ерунда. Язык прикусила, и на лопатках будут синяки, наверное, – вяло отмахнулась я. Жуткая слабость и нудящая боль, как всегда при месячных, захватывали все сильнее. Судя по общему состоянию, нужно думать о местных аналогах гигиенических прокладок. Так плохо у меня бывало только после нервотрёпки, а ее внезапно и на пустом месте случилось в достатке. Но куда как острее была боль в душе. От брошенных в меня, как камни, слов Рэя. От того, как он смотрел. От того, что вдруг из защитника стал агрессором. От того, что все теперь разрушается.
– Я хочу знать, что произошло, – сел Рунт в кресло, так и не заморочившись одеждой.
– Я тоже, – почти огрызнулась. Как будто я тут та, кто все понимает.
– Соня! – требовательный окрик оборотня заглушил грохот о стену распахнувшейся двери.
В комнату ворвался Март, и я резко села на кровати.
– Да ты рехнулся, что ли? – выкрикнула ему. Лицо и одежда окровавлены, нос уже начал опухать, но глаза полыхают бешенством, и его магия опять при нем. И нисколько не угомонился, похоже, хотя чего и затеял изначально – не пойму.
– Отвали от девчонки, паскуда! – прорычал рыжий, вытянув перед собой руку, вокруг которой обвилась спиралью оранжево-красная, готовая долбануть сила, и бочком приближаясь ко мне. – Я ее забираю! Хватит вам над ней глумиться, скоты.
– Чего?!! – Да что он вбил себе в башку-то?
Рунт остался на месте, только чуть голову набок склонил и нехорошо так прищурился, отслеживая движения парня. Да еще все мускулы его мощного тела вздулись под смуглой кожей.
– Март, что ты несешь? – раздраженно спросила я, стараясь при этом не повышать голос, чтобы не спровоцировать никого на очередной виток драки.
– Вставай, Сон! – снова не пойми почему скомандовал рыжий, требовательно протягивая руку. – Уходим. Больше эти мрази тебя насиловать не смогут. Я их обоих по стенам размажу.
– Да что за чушь безумная?! – офигев от такого поворота, выкрикнула я и дернулась встать, но Рунт кратко глянул на меня предупреждающе и поднял руку в запрещающем жесте. – Кто меня насиловал, Март? Ты белены объелся? Чего несешь?
– Сон, тебе не нужно бояться, врать и защищать меня. Я могу постоять за нас, слышишь? У меня не просто мой дар вернулся, но и силища теперь бешеная стала. Идем, я забираю тебя у этих скотов, и ничего они тебе не сделают больше.
– Да они ничего мне и не делали, окстись! Это же те самые Эммирэй и Рунтарехт, о которых Адир нам говорил! Проводники лучшие, которых он велел мне дожидаться в Навиже!
– Ага, лучшие, – презрительно выплюнул парень. – Днем ведут, ночью измываются вдвоем?
– Да с чего ты взял? – ошалевая от происходящего все больше, выкрикнула я.
– Вот и мне это интересно, – невозмутимо буркнул оборотень. Выглядел он нисколько не напуганным угрозой Марта, скорее уж, любопытствующим. – А еще с чего это я был вынужден вырубить моего побратима.
– Заткнись! – ткнул в него пальцем рыжий, и его сила вырвалась тонким хлестким потоком, стрельнувшим в грудь Рунта. Оборотень ударился лопатками о спинку кресла, охнул, скрипнул зубами, но даже в лице особо не поменялся.
– Слышь, грозный сыкун, мне твоя магия – что щекотка, – ухмыльнулся он.
– А я тебя еще и щекотать всерьез не начинал, – отгавкнулся Март. – Соня!
– Март, не знаю, что ты там себе выдумал, но никто меня не насилует, не обижает.
– Я выдумал? Да мы тут только с утра, а вся эта местная пырловка гудит о том, что приехали крашеры и притащили девчонку, оборванную, замордованную, которую имеют вдвоем и ни от кого этого не скрывают даже. Сын старосты с друзьями ее выкупить хотели – не продали. Спасти скопом пытались, так они всех перебили и перевешали. А потом всю ночь на девке зло срывали, она у них плакала да стонала!
О-хре-неть! Это кто же успел таких сплетен пораспустить? Недобитые сторонники убиенного старейшины, позаныкавшиеся от народного гнева вчера?
– Господи, да все не так совсем было! Это все вранье! – не выдержав, я вскочила-таки с постели, но в живот сразу как кулаком саданули, и я зашипела и прижала к нему ладонь.
– Ага, я и вижу по тебе, что вранье! И по тому, как тот громила с тобой обходился! Попробуешь мне сказать, что тебе такое в кайф? Ты поэтому со мной из дворца золотомордых извратов ломанулась, потому что мечтала других двух трахарей-отморозков, избивающих тебя, найти? Сон, говорю, кончай их бояться. Я за тебя постоять смогу! За правду никто тебя не накажет, девочка!
Бросок Рунта ни я, ни Март и заметить не успели. Просто раз – и рыжий отлетел в угол и осел там, вяло-пьяно мотая головой. С такой же непостижимо огромной скоростью оборотень вздернул его с пола, кинул на свое место в кресло и связал руки за спинкой.
– Да кончай его бить! – топнула я ногой в отчаянии от закрутившегося кошмара. – Он же просто человек, на нем все быстро не заживает!
– Будет хорошо себя вести – зелье дам. Или удавлю, чтобы долго не мучился, – пренебрежительно фыркнул Рунт и, закончив с обездвиживанием Марта, развернулся ко мне: – А теперь поведай мне, сладкая Соня, как ты нас с побратимом как последних тупиц на жалость развела рассказом о себе такой бедной, несчастной, в чужом мире потерянной. Если ты вся из себя отчаянная одинокая беглянка, то кто это?! – под конец он уже откровенно рычал.
– Он… Март – мой друг… И такой же, как я. Украден Светилами из моего мира.
– О, да неужели? А они и по юношам, оказывается?
– Он… не совсем юноша, – пробормотала я, осознавая, как все это выглядит с точки зрения Рунта.
– Вот как? – рявкнул он и просто стал безбожно драть на парне одежду в клочья. – А кто, а? Ну-ка соври еще что нибудь, удиви… Ох ты, риш меня побей! Это как?
– Ну как-то вот так.
Глава 30
Именно момент оборотнячего офигения выбрал для своего появления Рэй. Видимо, побратим его приложил неслабо, потому что вошел он пошатываясь. Поддавшись чисто инстинктивному импульсу, я стала пятиться, обходя кровать. Вторым настигшим импульсом после инстинктивного страха стали сожаление и обида, но я их заблокировала усилием воли. Пусть сожрут меня потом.
– Рэй? – позвал его Рунт, и, забыв моментально о своем открытии по поводу отсутствия у Марта искомых половых признаков, быстро переместился, становясь между нами.
И я была этому рада, потому как блондин хоть и не пребывал в том же самом непонятном состоянии дикого бешенства, но физиономию имел крайне мрачную и пялился на меня нисколько не по-доброму.
Март тряхнул головой и поднял на нас мутный взгляд, который тоже стал быстро наливаться злобой по мере осознания им, в каком он положении и виде. И я поняла, что пора наводить порядок в этом внезапном бардаке, иначе быть новому взрыву.
– Так, послушайте, давайте-ка мы во всем спокойно разберемся, – начала я торопливо. – Это – Мартин. Мы с ним вместе сбежали от Светил, чтобы не служить им Проводницами.
– Угу, Проводницами, – ухмыльнулся Рунт, но я проигнорировала его язвительность.
– Так вышло, что его обряд подселения пошел как-то не так, как и мой, – продолжила я гнуть свое. – Киоры хотели вытащить из нашего мира его родную сестру, обладающую магией, но почему-то вытащили Марта.
– Ага, и на почве этого вы спелись, влюбились и побежали оттуда? А потом что?
– Да никто не влюблялся! – Что за нелепое предположение? И какое ему дело вообще в любом случае?
– Ну конечно! Он чисто по доброте душевной тут готов встать за тебя грудью, (ничо такая грудь причем, хоть и мелковата), – не преминул пройтись по больному насмешник, заставив Марта зашипеть от ярости, – и по стенам нас размазывать.
– Мы из одного мира. Одни тут, – я старалась из последних сил говорить спокойно, хотя уже и стоять было тяжко, не то что распинаться в объяснениях. А главное – смиряться с несправедливостью того, что я вообще должна это делать. – Что непонятного?
– Ой, вот жалобную песню про одиночество мы уже слышали. Не сработает больше, Сонька.
– Как будто я когда-то на жалость вам давить пыталась!
– Нет, ты всего лишь забыла упомянуть, что у тебя такой интересный дружок имеется. Откуда ты тут, кстати, взялся, парень с сиськами, и почему вы на побережье поврозь-то пошли?
Март вздернул голову, презрительно зыркнув на Рунта, полукровка же так и подпирал плечом дверной косяк, пристально пялясь исключительно на меня.
– Разделиться нам посоветовал Адир, я же сразу вам говорила о нем.
– Угу, что-то говорила, о чем-то умолчала, – продолжил язвить Рунт.
– Промолчала, потому что мы, вообще-то, от ищеек Светил скрывались и я вас толком не знала. Ладно себя выдала с потрохами с этой погоней, но с какой стати должна была еще и друга сдавать?
– Надо же какая преданность, и все чисто по дружбе. – Да что он ядом-то так и капает?
– Странно это слышать от тебя, Рунт. Уж тебе это понятие должно быть знакомо, – прямо глянула я на него.
– А ты меня и Рэя с собой и этим не равняй. Мы мужики. Настоящие.
Ну ясно, махровая шовинистическая скотина вернулась. Хотя о чем я? Уходила ли куда?
– Я по этому поводу оправдываться не намерена, – достало меня все. – Вопрос в другом. Мартину кто-то наболтал, что вы меня насиловали и что я с вами не по доброй воле. И он, оказавшись здесь, совершенно не представляю как, решил меня от вас спасти. Забрать. Объясниться у меня времени не было, и вы, застав нас, решили, что он меня пытался похитить. Это все недоразумение.
– То, что тебя этот амбал белобрысый удушить пытался и подстилкой назвал, – теперь недоразумение? – капнул кислотой рыжий.
Бум! Боль добралась до меня, и я уже не смогла скрыть это, чуть согнувшись и скрипнув зубами. Март, ну ты-то зачем так со мной? Не видишь, что ли, что я катастрофы избежать стараюсь. Зачем хлещешь по чувствам, существование которых я сейчас что есть сил в себе прячу.
– Мы не будем говорить об этом сейчас! – рубанула я ребром ладони по воздуху. Все, паршиво просто пипец. – А знаете что? Я больше ничего и ни с кем из вас не стану обсуждать. Я сказала все как есть: вышло недоразумение.
– Ты сама пыталась сбежать от нас, – наконец решил подать голос Эммирэй.
Неправильно себя так вести, наверное, но я отказалась ему отвечать. И смотреть на него тоже. Да, все началось как дебильное недоразумение. Да, он почему-то вышел из себя. Да, все могло обойтись простым разбирательством и объяснениями. До того, как он пнул меня в самое сердце. И сказанных им гадких слов из памяти теперь не стереть.
– Точно, – поддержал побратима Рунт, – и тут же откуда ни возьмись появился этот твой бабодружок.
Так, хватит с меня попыток объясниться, что оборачиваются сплошными оправданиями. Мне не за что оправдываться. Когда тебя слышать не хотят и все слова и обстоятельства готовы вывернуть как им хочется, то хоть разбейся. Кривясь и еле сдерживая оханье, я взяла из кучи так и валяющегося на постели нового тряпья штаны и рубаху и подошла к Мартину, забивая на предупреждающее рычание оборотня. Нарочно не глядя на его оскорбительную обнаженность, положила одежду на колени парню. Оглянувшись, прихватила со стола один из кинжалов побратимов.
– Что ты, по-твоему, делаешь? – двинулся ко мне Рунт, но я грозно ткнула в его сторону пальцем с «отвали к такой-то матери» видом.
Резанула по веревке на запястьях Марта.
– Одевайся и уходи, – приказала, не скрывая усталость в голосе.
Рыжий вскочил, со стоном повел плечами и, отвернувшись, торопливо начал скидывать лохмотья, оставленные оборотнем, и одеваться.
– А ты, Сон? Неужели после такого останешься с этими? – Нет, ну чего же ты такой упертый? – Я же сказал тебе, что теперь могу…
– Конечно останется, – желчно уронил Рэй. – У нее с нами договор. Заключенный в Пустоши и нерушимый.
– Который гласил, что вы заботитесь о моих нуждах и безопасности, – без церемоний напомнила я. – А не ты ли угрожал мне смертью? Ни за что!
– Ни за что?! – полукровка пришел в ярость мгновенно, будто только и ждал искры слова с моей стороны. – Ты сделала жуткое с моим драконом! Сначала мне почудилось, что он мертв! А сейчас я чувствую, что жив, но отвернулся от меня!
Не слишком понимаю, о чем он. Хотя вдруг и правда что-то такое сделала с перепугу? Вон аура Марта выглядела разорванной на отдельные куски, и у Рунта его золотистое свечение тоже. И учитывая, что он до сих пор щеголяет голышом, а его разодранная одежда валяется в том чертовом проулке, где мой панический приказ остановиться оборвал его обращение. Может, и дракону это нанесло какой-то удар? В любом случае я этого не хотела, вышло случайно, и такой реакции от Рэя и оскорблений я не заслужила. Впрочем… были ли это оскорбления? Констатация честная наконец, кто я для него. Для них обоих. Стоп-стоп-стоп, Соня! Не сметь самоунижаться! Вон тут достаточно желающих сделать это за тебя.
– Стало быть, твой дракон не слишком-то одобряет скотское обращение с женщинами! – выкрикнула и скривилась. – А свалите-ка вы все! Сейчас же!
– Ты не посмеешь разорвать договор с нами! – зарычал Рунт, подступая ближе, и воздух опять ощутимо наэлектризовался. – Этот недопацан не выведет тебя из Пустоши!
– А вы выводили? – влез Март, натягивая рубаху. – Поэтому и оказались здесь, в Некке? Знаешь, Сон, крашеры, ведущие наш караван, утверждали, что этот форт вообще не по дороге к Побережью.
– Вот как? Тогда почему же ты здесь? Разве ты не туда же направлялся? – нисколько не смутился оборотень.
– У нас торговый караван, и посещение максимума фортов и было заложено в маршрут. Но это никак не прямая дорога к Побережью, как в вашем договоре с Сон! – Мне чудится, или Март сейчас умолчал о чем-то?
– А когда это ты подробности нашего договора узнать-то мог, сыкун? Мы ей прямой дороги и не обещали. Только что она попадет в Радвелат.
– Что, прости?
Нет, я не опешила по-настоящему. На самом деле, нечто такое и подозревала. И теперь с полной ясностью осознала все. Зачем были все эти покупки, снаряжение меня как надолго вперед и свой ездовой транспорт. Они бы просто таскали меня за собой, сколько заблагорассудиться, пока бы до тошноты в секс втроем не наигрались, а только после этого сбагрили за ненадобностью в Радвелат. А я, идиотка, подумала… все правильно, между прочим, подумала. Что удержать хотят и расставаться не планируют, меня не спросив. Но не потому что внезапно чувства. Чувства – это когда мужчина не помышляет делиться своей женщиной. А если запросто, то это чистая животная похоть.
– Ты попадешь в Радвелат. Однажды, – без даже намека на стыд прямо ответил Рэй.
Как же он смотрит. Безжалостно. Как ледяными ножами расчленяет. И всегда ведь так смотрел. Как на жертву, которую он употребляет по мере надобности. А я как-то умудрилась убедить себя видеть что-то иное в его взгляде. Соня, блин! Не накручивай себя! Нет необходимости. И без того все плохо.
– Супер! Мелкая, и после этого ты все еще остаешься с этими лживыми пользующими тебя как последнюю шалаву скотами?
О, спасибо тебе, Март, что ты добавляешь дерьма в ту яму, куда я и так себя сейчас ощущаю заброшенной. Стою по самую шею. Давай, притопи меня еще и с головой в порыве рвения открыть мне на истину глаза и спасти.
– Останется! По крайней мере с одним из нас у нее договор все еще в силе, – тяжело уронил полукровка.
– И расторгать я его не намерен, – тут же подпел ему оборотень. – Так что топай отсюда, спаситель.
– Вон отсюда! Все! – не выдержав, потребовала я.
– Сон…
– Ты не смеешь…
– У тебя не права…
– Вон все отсюда! – зарычала, обведя всех троих яростным взглядом. – Хватит с меня! Какого черта вы, три здоровых мужика, стоите передо мной одной и издеваетесь каждый на свой лад? Кто вам право такое дал, а? Рэй, ты не утолил еще свою жажду унижать меня? Хочешь еще придушить, треснуть об стену, рассказать, что я просто набор отверстий под ваши члены со встроенным краном маны? Ты, Рунт, порвешься напополам, если прекратишь демонстрировать всячески, как удачно вы обдурили меня с побратимом, загнав в бессрочное секс-рабство? Март, а ты в своем правдолюбии и желании спасти, попутно окуная меня в дерьмо, не можешь взять перерыв? Или убирайтесь сейчас к чертовой матери и дайте мне дух перевести, или добивайте уже все разом. Но, блин, делайте это поскорее, а то быть и дальше вашей общей мишенью прямо сейчас у меня нет больше сил.
Отвернувшись от всех, я забралась в постель и свернулась клубком, укрываясь с головой. Пошли они все. Пусть делают что хотят.
Глава 31
Рунтарехт
Я чувствовал себя оглушенным и отравленным горькой желчью. Какого риша все вокруг мгновенно обратилось таким диким бардаком? Перевернулось с ног на голову, запуталось и вообще стало глухим тупиком. Вот только что у меня началось… Да жизнь началась вроде как заново. С истока, без неизбывной боли, больше не пустая. Я опять был для кого-то. Для женщины и моего потомка. Не фантазия, не сожаление-воспоминание, не дремотный призрак. Все реальное, можно потрогать, увидеть, обонять. Вернулся извечный порядок и смысл существования каждого самца ругару. И стая даже была, ведь побратим у меня есть. Спустя столько лет я начал себя ощущать больше не опустошенным, не исполовиненным. И вот вдруг такое проклятое безумие. Сонька от всех подарков наших вроде как все настороженнее становилась, вместо того чтобы как любая нормальная баба визжать и ногами топотать от радости. Нет бы ей просить: «Хочу и то, и это, и еще два вот того». Она же только «это зачем?», «куда столько?». А потом и вовсе гневом и болью от нее пахнуло, и понеслась не пойми куда! А как догнали ее с Рэем, так и вовсе дичь какая-то началась. Как увидел, что ее, зареванную, гад какой-то волочет куда-то, ослеп прямо от бешенства. Удар об стену чуть дух не вышиб, потом новый, каких сроду не испытывал, выбил меня из тела ругару, лишь только успел обернуться. А дальше уже совсем смерч идиотизма, перемолотивший мозги побратима и мои следом. Что закончился гневной речью прогоняющей нас прочь нашей женщины, от которой в тот момент пахло болью, обидой и таким беспросветным разочарованием, что у меня кишки узлами свело, будто я сдуру нажрался какой-то жуткой гадости. Сонька отвернулась, велев нам убираться к ришевой матери, под одеяло залезла, свернувшись там одна, мелкая, обездоленная какая-то, а я как уйти – не знал. Стоял и пялился, ноги в пол, как в лед речной по морозу вросли, позвоночник гнуло, как если бы передо мной сильнейший вожак-ругару был и инстинкт бы меня показать ему повиновение велел. Сердце, как кусок камня, по ребрам железякам грюкало, а в башке кипело от возмущения и отрицания. Орать было охота на нее, что не смеет гнать, на этого рыжего сыкуна с сиськами, что влез – и все наперекосяк, на Рэя, который вытворил такое, что теперь и риш не ведает, как поправить. Да, бабы прощают: задари, затрахай – и забывают обиды, хоть какой ты скот. Те бабы, с кем я дело имел до сих пор. Время опять же в борьбе с бабскими обидками – хороший союзник. Заскучает, оголодает без тепла и ласки – и сотрется из памяти, чем ты ей не угодил. Вот только отношение к подаркам Соньки мне уже понятно: видел, что не взять ее этим. Затрахать… вот чую, что быть допущенным к телу скоро не светит. А напирать на договор и что отказывать она нам… уже мне одному, она не вправе… Ну, тут и аврину безмозглому понятно, что только поганей все делать, усугублять. А вот время… Рэй же знал, что его у нас с Сонькой и так в обрез. Знал и вытворил такое… Может, и было что-то, на его драконе, психованном и капризном, завязанное, оправдывающее его, но сейчас мне плевать стало на это, и весь мой гнев на побратиме сосредоточился.
Я дернул головой, натягивая штаны и веля и Рэю, и рыжему выметаться, но кто бы меня послушался. Вывалились мы из комнаты вместе, чуть не задавив друг друга в дверях. Рыжий недопацан нагло плюхнулся на пол в коридоре, вытягивая свои длинные ноги, устраиваясь там явно надолго. Хотел я его за шиворот взять да зашвырнуть куда-нибудь аж за частокол, чтобы не бесил уже, но потом с ним разберусь. А пока и правда пусть себе посторожит Соньку.
– Сунешься к ней со своей болтовней проклятой – я тебя за ноги возьму и напополам порву, – пригрозил ему.
– Если я тебя до того по стене ровным слоем не размажу, – фыркнул презрительно он в ответ. А то я тебе возможность такую дам, огрызок рыжий.
– Поговорить надо, – буркнул я Рэю и пошел прочь.
Топал через форт к воротам, даже не оглядываясь. Знаю, что идет он позади, и к шагам прислушиваться не надо. Местные некоторые заговорить пытались, но стоило глянуть разок на кого – и сразу желание общаться с нами пропадало. И правильно.
Рэю я врезал с разворота, только мы отошли за крайние от частокола деревья. Он в долгу не остался. Засветил мне в челюсть – чуть башка не оторвалась. И эта боль спустила наконец всю бурю, что занялась у меня внутри. Давно занялась, выходит. Еще там, в забегаловке у Дишки, когда он Соньке монеты свои брякнул об стол, опередив меня на мгновение буквально.
– Я все испорчу? – ревел я, молотя его кулаками, локтями, врубая коленями и закрываясь от ответных ударов без всякой пощады. – Я? Что ты натворил, поганец?!
– Зачем ты влез?! – грохотал Рэй в ответ, отвешивая мне громадными кулачищами раз за разом и не думая прикрываться от моих выпадов. – Бабощуп гадский! Хоть ее не мог не тронуть?
– Я бы не тронул – и тебе бы не обломилось! – Я всадил ему коленом под дых, и только побратим, задохнувшись, грохнулся на колени, навалился на спину ему, заламывая руку, и захрипел в ухо: – Со мной она кончала, как помирала!
– И без тебя бы кончала! Только и мог, что лез уже на готовую! – просипел он, скалясь.
– Она мой член просила! Мой!
– Не полез, не попросила бы! Кому ты нужен!
– Ты все изгадил! Немтырь немтырем вечно, а тут понесло его! Откусил бы лучше язык свой, чем такое ей…
Сокрушительный удар затылком в переносицу заставил померкнуть на секунду свет, и я слетел на землю, сброшенный Рэем.
– Твоя вина, что она не поверила… не захотела! Какая баба поверит, если вдвоем ее…
– Да к ришу это! – едва прозрев, я крутанулся на земле, пинком в колено роняя на задницу побратима рядом с собой. – Не я ее заставил почувствовать себя дешевкой! Ничем! Подстилкой с маной, без которой она не существует для тебя.
– Нет! – замотал головой Рэй, уже и не пытаясь подняться. – Все не так!
– А сказал ты так. Убить ее грозил.
Рэй с полминуты сидел, рвано дыша, утирая кровь и бездумно пялясь перед собой.
– Грозил, – наконец признал он, опуская плечи и сгорбившись, как старик.
– Полудурок! Что в тебя вселилось?!
– Блудило вечный! – вернул он мне обзывательств. – Тебе не понять!
– Нет? А ты скажи – и поймем. – Я завалился на спину на землю и стиснул переносицу, вправляя сломанное на место и унимая кровь.
– Лучше убью, чем отпущу… – сплюнув красным, рухнул рядом Рэй. – Ничьей не будет. Или моя… наша, или… никому.
– Ты точно рехнулся, побратим. – Я даже на локте приподнялся, посмотреть этому полоумному в лицо.
– Да, – уже без тени только что бушевавшей ярости согласился он и глянул в ответ. Сквозь всю боль в побитом теле и гудение в башке меня пробрало его взглядом. Ярость и тоска. Ух ты ж, риш его побей до помрачения мозга! Это в какой момент-то случилось с ним? Как я прохлопал такое? Это же не скрыть никак!
– Ты все сделал неправильно, – пробормотал я, падая обратно.
– Да.
– Ты тупой.
– Согласен. И ришев трус. Я испугался, Рунт. Она защищала его… этого мальчишку. Уйти с ним хотела. Я так подумал.
Я тоже. И до сих пор еще полностью не уверен, что это не так. Особенно после того, что мы на пару бедной Соньке устроили.
– У меня тоже такая мыслишка была. Но проклятье, Рэй! Если у тебя появился соперник, то убить надо ЕГО. Не свою женщину, даже если тебе чудится, что она к нему хочет.
– Я понимаю. Сейчас.
– Поздновато что-то, – не удержавшись, куснул я.
– У меня не было соперников раньше, Рунт, – огрызнулся он.
У меня вообще-то тоже, но не Соньку же душить я готов был. Где логика? Другой самец дорогу к твоей бабе заступил – рви его, не ее. Иначе зачем все? Хотя далеко ли от побратима ушел? Он руками по ней прошелся, я – словами.
– И унижать и ногами топтать его же надо, а не ей орать в лицо, что она ничто и не имеет никакого значения для тебя.
Его поучаю, ага, умник я прямо многоопытный, самому бы еще все это усвоить. Я матери своего ребенка в лицо смеялся. Да, не одно и то же, но однако же. К Соньке вон тоже цеплялся, ковырялся в ней чуть не до крови.
– Я думал, мой дракон умер. Что она его… чтобы уйти с этим… И чуть сам не сдох, осознав, сколько теряю. Соню, дракона, ману… И все из-за нее. Все на ней завязано, Рунт.
Не знаю до сих пор, что такого в этой проклятущей мане, но представить, что мог бы почувствовать, подумав, что мой зверь умер и Сонька с чужаком ушла… По шкуре изморозь, и в кишках ледяное крошево. Меня ведь тоже из ругару в тот момент вышибло, но у меня-то со зверем отношения давние, крепкие, полное взаимопонимание. А у побратима… Противный драконище только и дразнит его намеками своего присутствия. Вон, то покажется, то будто и нет его годами. Тут и свихнуться недолго.
– Говно, а не оправдания, – не стал я жалеть его. Не девка, пусть терпит. – Но я мало чем лучше. Руки не распускал, но тоже кидался на нее и пытал. Не жалел, не утешал, допрашивал.
– Ты дубина. Бездушная, – тоже не стал он проявлять ко мне снисходительность. Двинуть ему, что ли, еще локтем по боку, ребра посчитать.
– Молчал бы, – отмахнулся я.
– Это точно. Но теперь мне молчание уже не поможет. Как быть, побратим? – повернув голову, он уставился на меня.
– А я знаю? Я когда-то бывал в таком троллевом дерьме по уши?
– Ты главный бабоукладчик и ублажитель от Побережья и до Талетоса, не говори мне, что не знаешь, как нам быть.
– Ты поязви еще. Одно дело – бабу на разок-другой уламывать, а другое – уговорить жить с тобой постоянно. Особенно когда рядом всякие «помощнички». Кстати, о помощничках. Что станем делать с этим рыжим не пойми чем?
Если он станет опять Соньку манить куда или против нас настраивать, пришибу. Но вдруг Сонька тогда взбесится? Другом ведь зовет. Из одного мира они, ишь ты. Вот нам надо оно, это ходячее ежедневное напоминание ей, откуда пришла и куда рвется?
– Почему «не пойми»? – нахмурился Рэй.
Я удивленно на него покосился.
– Смотрю, ты реально был не в себе и много чего мимо разума просвистело. А у нас кое-что интересное, между прочим, обнаружилось.
– Если это интересное никак не связано с нашей проблемой, мне плевать.
Побратим со стоном сел и снова сплюнул кровь. Сунул пальцы в рот и покачал передний зуб. Я тоже невольно языком пошарил во рту. Угу, шатается клык. Хорошо он мне припечатал по зубам. Ничего, заживет.
– Тут еще пойди разберись, связано или нет. Понимаешь ли в чем дело, этот рыжий вредитель вроде как парень, но в бабском теле.
– В смысле?
– Да в прямом. Говорит, пахнет, ведет себя, ощущается как парень, а между ног – щель. И сиськи. Ты не заметил разве? – Он безразлично пожал плечами. – И не слушал, что ли? Про обряд его? – Рэй дернул головой, как отмахиваясь, подтверждая, что дракон – он дракон и есть. Все, что не волнует конкретно его, мимо ушей и внимания. – Сонька сказала, что эти киоры Светил вроде как сестру его вытащить хотели, но очутился здесь он.
– Хм…
– Что «хм»?
– Мне кажется весьма маловероятным, чтобы за такой короткий срок сразу два обряда Подселения пошли наперекосяк, учитывая, что десятками лет до этого все было нормально.
– Ну, может, не знал никто, – предположил я. Вряд ли кто о таком объявлять на каждом углу стал бы. Большинству народа в Талетосе мало что известно об этой обрядовой кухне, вон как и мне до последнего времени. Вроде знать знал, что делают так с бабами для Светил что-то, а подробности… Кому оно особо надо? Вот про то, что они этих баб потом вместе имеют – да, это широкоизвестный факт. Оно же как, натура человеческая – штука такая, в чужую постель страсть как интересно нос сунуть.
– Ерунда. Вечно такое не утаишь, – отрезал побратим. – Слухи бы пошли. Или кто-то врет, или что-то с магией у Светил сильно не так стало.
– На Светил мне сразу плевать, а вот про вранье… Кто думаешь? Сонька? Рыжий? Оба?
– А мне вот как раз плевать и на то – кто. Куда как важнее – для чего. Для чего было Соньке ждать нас, если у нее был этот дружок, способный за нее постоять?
– Если не брехня, что из дворца вдвоем сбежали, то двоих их и искали. Разделиться тогда перед пограничным городом – верный прием, – предположил я.
– Но в Пустошь идти раздельно – это как-то… хм… Тем более если силы такие у парня и мог бы он защитить ее, позарься кто… – Рэй нахмурился и невесело ухмыльнулся. – Хотя ему тогда ни сна ни отдыха бы не было.
Это уж точно. Наша Сонька мужиков притягивает со страшной силой. Если бы кто из каравана сунулся, драки было бы не избежать. А потом его бы запросто из ватаги вышвырнули бы. И что тогда? Остались бы вдвоем посреди Пустоши?
– Швыряться кем попало – одно, – шипя и кривясь, я поднялся с земли и протянул побратиму руку, – дорогу через Пустошь найти – другое.
– Ну если так, то какого риша этот герой-спаситель сейчас-то вылез? Ну вот отбил он ее у нас, и куда поведет? – Мы поковыляли потихоньку обратно в форт.
– На крашеров из каравана вдруг понадеялся? – Мне вот откуда знать, что в его патлатой башке?
– А раньше чего же нет?
Читать бесплатно другие книги:
