Навеки твой. Прощай Резник Юлия
Тряхнув волосами, Лера бросила сухо:
- Господин Уваров… Спасибо, что нашли время в вашем плотном графике, чтобы быть здесь.
Дежурные слова, которые она говорила каждому присутствующему в этом зале, на этот раз дались ей с большим трудом.
- Мне это в радость.
Сердце подпрыгнуло и что есть силы ударило по ребрам. Вышибая дух… и пару-тройку рвущихся изнутри вопросов. Например, какого черта он пришел. И связан ли его приход с ее разводом? Но задав их, она бы выставила себя полной дурой! Поэтому сдержалась.
- Паша! Как хорошо, что ты нашел время к нам заглянуть.
- Ты же знаешь, что я ни за что бы это не пропустил, дорогая.
Прежде чем она успела отстраниться, Павел оттеснил Таира и со значением коснулся ее щеки. Скользнул ладонью дальше, по шее. И крепко, до боли сжал, впиваясь ногтями в кожу. Наполненный бешенством взгляд обжигал.
Никто не мог видеть того, что Исаев делает. Спадающие на спину волосы скрывали все. Но Таир, будто что-то почувствовав, напрягся.
- Убери от нее свои поганые руки, - тихо заметил он, растянув губы в холодной улыбке.
К их тройке были прикованы сотни заинтересованных взглядов. Ей нужно было держать лицо… Всем им нужно. И Лера честно пыталась, но в этот раз у нее не выходило. Широко распахнув глаза, она смотрела на Таира и не понимала… Что вообще сейчас происходит? Что он имел в виду, когда сказал это странное «убери от нее свои поганые руки»…
Она пыталась объяснить его слова тем, что Уваров просто не понимал, чем рискует. Откуда ему было знать, что ее муж имеет проблемы с контролем и может взорваться в любой момент, устроив безобразный скандал, который в преддверие выборов абсолютно никому из них не был нужен? Но все же кое-что она ну никак не могла понять… Какого черта он влез в это в принципе? Зачем? Какие цели преследовал?
Уж не специально ли он провоцировал Павла, чтобы выставить его в некрасивом свете?
- Боже мой, какие люди! Неужто ты нашел, наконец, время посетить этот балаган? – сквозь звон в ушах донесся прокуренный голос. Дмитриевна задрала вверх тощие с обвисшей старческой кожей руки и, будто делала это тысячу раз, обняла послушно наклонившегося Таира за шею.
- Я не мог отказаться от вашего приглашения.
- Чушь собачья. Ты только и делал, что отказывался, мой мальчик. Впрочем, сейчас кое-что изменилось, не так ли?
Дмитриевна смерила Исаева брезгливым взглядом. Отчего Лера, которая было решила, что та к ним подошла, чтобы как-то разрядить накалившуюся до предела атмосферу, испуганно замерла. Теперь она бы и под страхом смерти не смогла ответить, как ей вообще взбрело в голову, что невыносимая старуха на это пойдет. Ведь раньше она не упускала случая вывести Павла из себя. Сколько раз они ругались по этому поводу – не сосчитать.
- Извините, кажется, я вижу… я вижу… кое-кого вижу, – пролепетала Лера, чувствуя, что еще чуть-чуть, и ее просто вырвет от напряжения. Один бог знает, чего ей стоило это все выдержать. Когда она шла мимо сбившихся в стайки пираний, которые только и ждали крови, когда она улыбалась им, казалось, ее ноги засасывает в пол. Словно там, под ними, был не натертый до блеска паркет, а вязкие зыбучие пески.
Перед глазами плыли яркие круги. И дело было вовсе не в елочных гирляндах, которые весело подмигивали с огромной установленной в центре зала ели. Дурманящий аромат хвои, который у Леры всегда ассоциировался с праздником, теперь вызывал тошноту.
- Ничего-ничего… Ничего ведь не случилось, – бубнила себе под нос, оставшись одна в гулких коридорах театра. Постепенно стихли все звуки. Музыка, смех, голоса… Она забрела куда-то, где никогда прежде не была. Коридор оказался тупиковым. Лера отвернулась к узкому вытянутому окну. Коснулась лбом блаженно-прохладного стекла. И на секунду зажмурилась. А потом почувствовала это… И недоверчиво обернулась.
Таир стоял, загораживая проход, свет...
Когда они расстались (если это можно так назвать), Лера еще росла. Да и он, видимо, тоже. Теперь он стал выше, мощнее. Совсем не таким, как она его помнила. Черты его лица обострились, обозначились четче. Ничего детского в нем не осталось и в помине. Никакой мягкости. Он весь был будто высечен из камня, да так и не отшлифован. Нос, скулы, брови и силуэт подбородка… Резкие контуры лацканов смокинга и острые стрелки на брюках. Сплошные линии. Ломаные и прямые. Углы… А волосы с возрастом, как это ни странно, стали светлее.
За время, проведенное в детстве рядом, они столько сказали друг другу… А сейчас она не находила слов. И Таир не спешил прийти ей на помощь, будто его целиком и полностью устраивала эта душная, отбирающая кислород тишина.
- Как ты меня здесь нашел?
Его широкие плечи медленно поднялись вверх и опустились.
- Сам не знаю. Очевидно, как делал это всегда.
В детстве их сонастройка воспринималась как должное. А сейчас… осознание того, что с тех пор ничего не изменилось, было слишком… Чересчур. Больше, чем она могла вынести, убедив себя, что между ними ничего не осталось. Ведь так было безопасней. Для сердца, которое по какой-то нелепой причине продолжало биться, даже разбившись вдребезги.
А его голос? Живьем он цеплял Леру гораздо больше, чем по телевизору. Или все дело было не в том, как он теперь говорил, а что?
- Не знала, что вы так хорошо знакомы с Элеонорой Дмитриевной.
- Она – фантастическая.
Вот именно. Только это мало кто понимал. Леру охватило чувство странной ревности. Она злилась, как если бы Уваров тайком выведал одной ей известный секрет. Так глупо.
- Как твой отец? – резко сменила тему.
- Ничего. Стареет. А твой?
- Без понятия. Сейчас он то ли в Замбии, то ли в Замбези. В общем, в какой-то глуши, где нет связи и интернета. К старости в нем проснулась непреодолимая страсть к путешествиям в дикой природе.
- Ты решилась на развод, потому что он далеко?
Что? Какого черта?! Что он себе позволяет?
Лера отошла от окна, мужественно пересекла разделяющее их пространство и хотела, обойдя Уварова по дуге, вернуться в зал, но тот не позволил. Небрежным жестом вытянув руку, он уперся в стену, преграждая ей путь. Со стороны это выглядело так, будто он так встал для удобства, но она-то все понимала. И в то же время нет…
- Чего ты от меня хочешь? – спросила непривычно зло.
- От тебя? Ничего. Скорее это я хочу тебе кое-что дать.
- Ты? Мне? Дать? Это что же? Очередное обещание, которое не собираешься выполнить?
Господи… Господи! Прошло столько лет, а у нее до сих пор звенит голос. Потому что нет никаких сил справиться со слезами в нем. Смешно.
- Нет. Свою руку.
И он действительно протянул ей ладонь. Медленно, как той ощенившейся собаке, приручая. Давая привыкнуть. Лера удивленно уставилась на длинные смуглые пальцы.
- Это что, такая шутка? Думаешь, я не понимаю, как тебе на руку мой развод с мужем? Или что я поверю, будто ты действуешь от души?
К счастью, на этот раз ее голос звучал спокойно. И за это Лера была благодарна всем богам.
- Я не настолько наивен.
Таир мягко улыбнулся. Вот правда! Растянул губы в широкой белозубой, обаятельной до невозможности улыбке. Заставляя ее кипеть…
- Тогда что? Полагаешь, я настолько слаба, что сама не справлюсь со своими проблемами?
- А что, если я просто не хочу, чтобы ты справлялась сама?
Лера растерянно коснулась лица. Потрогала лоб – ну, мало ли? Вдруг у нее жар, и все это только чудится. Но кожа была прохладной. Покрытой тонкой пленкой холодного пота. Тогда она сместила руки дальше. Ощупала голову, то и дело натыкаясь на острые, поддерживающие волосы шпильки. Ну, надо же… Вроде бы никаких травм. Значит, ей не послышалось? Или…
- Ты принимаешь наркотики?
- Что? Нет… - тихо захохотал Уваров и тут же резко оборвал себя: - Я действительно предлагаю тебе свою помощь. И нет, я не буду отрицать, что мне это выгодно. Но и тебе это выгодно тоже.
9.
Лера заставляла себя шагать медленно. Чтобы ее уход не выглядел побегом, хотя им он и был, говоря откровенно. Она контролировала каждый свой шаг, приподняв подол платья повыше. Но пески затягивали… затягивали её ноги все глубже. Так глупо. Может, просто в какой-то момент она незаметно для себя дошла до предела? Сил… Терпения. Выдержки. Ведь раньше она как-то справлялась и с гораздо более сложными ситуациями! Всегда держала лицо, и спину прямо. Как ей полагалось по статусу. А тут просто конец света какой-то.
Дойдя до туалета, Лера плотно прикрыла за собой дверь и подошла к зеркалу. С трудом разобравшись, как включить кран, подставила под холодную воду запястья. Было даже удивительно, как обычно она выглядела. Разве что чуть более бледной, чем всегда.
Она почувствовала тот момент, когда Таир, убедившись, что все еще имеет над ней власть, решил выкрутить ситуацию в свою пользу. И это стало последней каплей. Впрочем, надо отдать ему должное, юлить он не стал. Выложил все как есть. Думая, что она клюнет на эти последние его слова:
- Но и тебе это выгодно тоже.
А ей, может, и стоило его выслушать. Враги ее мужа – ее союзники. Разве не так? Но она не смогла действовать так расчётливо. Наверное, этим ей удалось его удивить. Еще бы. Столько лет прошло, наверняка Таир решил, будто и для нее все осталось в прошлом. Убедил себя, что после того, как он ее бросил, она просто вернулась к себе и зажила так, будто в её жизни его и не было…
Может, так бы все и случилось. Но ей некуда было возвращаться. Не было жизни, которая бы принадлежала лишь ей. И которую бы она с ним не делила. Когда Таир ушел, ее самой просто не осталось. Вся она превратилась в пустоту, обтянутую оболочкой. Ей потребовались годы, чтобы хоть чем-то ту заполнить.
Лера встряхнулась, заставляя себя собраться. У нее были обязанности на этот вечер, к которым нужно было вернуться. И без того слишком долго она ими пренебрегала.
Улыбнулась себе. Вытерла руки и пошла прочь. А на выходе случайно столкнулась с…
- Паша? Ты что здесь…
Договорить не успела. Отлетела к стене, со всей силы приложившись об неё затылком. Боль взорвалась в голове снопом блестящих искр. А потом перед глазами потемнело. И последовал новый удар.
Каждый раз, умоляя его простить, Исаев пытался убедить жену, что не хотел… Что он себя не помнил в тот момент, когда это все происходило. Но, если принять его слова на веру, то как в этом случае он мог контролировать каждый удар так расчетливо? Делать так, чтобы тот причинял как можно больше боли, но не оставлял следов?
- Прекрати! Прекрати, слышишь?!
Он сжал руки у нее на плечах и, брызжа слюной в лицо, выплюнул:
- Я знал, что без черномазого не обошлось! Знал, что ты с ним снюхалась. Решила выставить меня идиотом, да?
- Ты несешь бред!
- Притащила его сюда… Перед всеми с ним…
Павел сплюнул на пол и еще раз приложил Леру затылком.
- А ну-ка, убери от нее свои мерзкие лапы!
Исаев на секунду потерял бдительность, обернувшись на голос Дмитриевны. Шагнул уже к ней, будто желая напасть на ту, кто посмел вмешаться.
- Элеонора Дмитриевна, - залепетала Лера, не на шутку испугавшись за помощницу, - ты иди, пожалуйста. Мы тут разберемся… сами.
Она даже кивнула для уверенности. И от этого резкого движения в голове закружилось. Лера чуть сместилась, вжалась пальцами в край раковины, чувствуя, что еще немного, и просто упадет. Абсолютно дезориентированной, ей даже в голову не пришло воспользоваться случаем и убежать.
- Ага. Вижу я, как вы разбираетесь. Ты… - длинный палец ткнул в Леру, - идешь со мной. А ты… - презрительный взгляд скользнул по Исаеву, - идешь к черту. И тогда я, может быть, промолчу о том, что увидела.
Первым из туалета выбежал Павел…
Лера тяжело вздохнула. Наверное, все же, правда, это – предел. Даже страха не осталось. Только дикая отупляющая усталость.
- Знаешь, мне всегда было интересно, как ты вляпалась в такое ничтожество?
Лера перевела дыхание и неловко пожала плечами.
Замуж она вышла рано. В девятнадцать. Убегая от отца к мужу. Надеясь этим как-то разбавить свое одиночество. И опять же заполнить чертову пустоту. Паша был старше. Внимательный, интересный. Амбициозный, что не могло не нравиться ее отцу. Они-то и познакомились благодаря ему. Исаев возглавлял молодежную ячейку отцовской партии, зарекомендовав себя там с самой лучшей стороны.
- Главное, что теперь я от него избавлюсь, – устало усмехнулась Лера, отлепляясь от раковины.
- И то так.
- Как я выгляжу? Нужно возвращаться к гостям…
Женщины вышли в коридор.
- Шутишь?
- Нет. Абсолютно.
- Большая часть вечера уже позади. Поезжай домой. Выдохни. На тебе лица нет. А я тебя прикрою.
- Ну, не знаю…
- Давай-давай! – взмахнула руками Дмитриевна. – Забирай Тёмку и дуй!
- Тёмка… - повторила за помощницей Лера, - Тёмка! – и рванула со всех ног к гардеробной, где оставила сына под присмотром одной милой женщины, служащей в театре.
Тут уж было плевать, если кто-нибудь её такую увидит! Лера чувствовала, знала… что сейчас может случиться непоправимое. Не сумев на ней отыграться, Исаев не успокоился. Напротив, он завелся еще сильней. У него оставалось не так много способов её приструнить. Заставить плясать под свою дудку. Указать на место.
По факту только один.
Лере стало страшно так, что кровь отхлынула от головы. Она уже почти ненавидела Дмитриевну за то, что та вмешалась, хотя еще доподлинно не знала, чем все закончилось. В любом случае, лучше бы Исаев выпустил пар на неё. Подумаешь! Ничего нового. Он не смог бы придумать чего-то такого, чего бы она уже не пережила. Но сын… Тёмка! Господи…
Её маленький сын.
Она остановилась почти у самого гардероба, погружаясь в какое-то странное душевное оцепенение, и, едва передвигая ноги, пошла к двери.
Бабушка, божий одуванчик, сидела за стойкой. В ее старческих руках мелькали спицы…
- А где Артём?
- Ох, Лерочка, а его папа забрал. Время-то уже позднее.
Натянутые до предела душевные струны стали лопаться внутри одна за другой со страшным свистом. Лера пошевелила губами, но не смогла ничего сказать. Попятилась. Ей хотелось орать. На чертову вахтершу… Исаева и Уварова. На Дмитриевну, которая влезла, куда ее не просили. Но главное, на себя! Ведь она действительно поверила в то, что уход от мужа сойдет ей с рук.
На негнущихся ногах, то и дело наталкиваясь на знакомые лица, сбежала вниз по ступенькам. Было скользко и ужасно холодно в босоножках из тоненьких ремешков. Рев никогда не спящего города доносился до нее, как сквозь вату: шелест ветра в голых кронах, плач солирующей скрипки, гул машин… Звуки будто отдалялись от нее. Лера присела на корточки, сжала голову в ладонях. Холодный пот покрыл голую спину. Еще немного, и ее бы вырвало. Сердцем…
Совсем близко взвизгнули шины. Хлопнули дверцы. Послышались голоса. И ей, наверное, нужно было встать. Стряхнуть с себя оцепенение. Продолжать отыгрывать роль, во что бы то ни стало.
- Лера! Посмотри на меня!
Осторожным, но настойчивым движением Таир заставил ее подняться. Легонько встряхнул. А потом отстранился ненадолго. Чтобы только накинуть на ее голые плечи что-то… теплое, мягкое и пахнущее им.
- Уйди! Оставь меня…
Но он не слушал. Он настойчиво подталкивал ее к кое-как припаркованной машине. Заботливо открыл дверь.
- Я никуда с тобой не поеду! Что ты делаешь?! Мне нужен телефон. Позвонить… мне нужно позвонить. Он забрал моего сына!
- Я знаю, слышишь? Я знаю! Это ненадолго. Я тебе обещаю. За ним следят мои люди. А теперь, пожалуйста, сядь в машину. Мне нужно сделать пару звонков, чтобы поскорее с этим покончить.
Как марионетка, Лера забралась в салон. Непослушными озябшими пальцами открыла крохотную сумочку и достала свой айфон. Но Исаев ей не ответил ни на первый звонок, ни на десятый. Рядом Таир разговаривал с кем-то по телефону. То он кому-то звонил, то ему. Лера особо не вслушивалась. Привыкнув рассчитывать лишь на себя, она всеми силами гнала от себя панику и думала… думала. Прикидывала, кто бы ей мог помочь.
- Лера!
Она не понимала… Это он ей? Тогда Таир коснулся ее локтя:
- Послушай, мои люди ведут его машину. Все в порядке, слышишь?
Лера судорожно кивнула.
- Мне нужно знать… может ли он причинить вред ребенку, если придется вступить с ним в открытое противостояние?
Лера потрясенно распахнула глаза. Отвернулась. Дрожащей рукой отвела от лица пряди, чувствуя, как, только-только согревшись, вновь начинает мерзнуть.
- Послушай меня. Нет так нет. Его можно прижать по-другому. Ничем не рискуя. Но это займет больше времени. Так что?
- Я не понимаю… - прошелестела Лера. Действительно ничего не понимая. Ни того, как Уваров оказался на той стоянке, ни его желания помочь. Дикий страх путал её мысли.
- Мы можем отнять мальчика прямо сейчас. Или можем сделать так, что этот му… урод сам его тебе вернет. Во втором случае мне понадобится больше времени.
- Сколько? – Лера облизала губы.
- Думаю, за ночь все решится. Мне просто нужно связаться с теми людьми, которые смогут его заставить быть благоразумным. Сейчас никому не нужен скандал. Это понятно всем, кроме… - нерв на щеке Таира дернулся, и он не договорил.
Лера растерла виски. Собраться… Ей нужно было собраться.
- Зачем тебе это?
- Я же сказал. Просто хочу помочь.
- Просто так ничего в этой жизни не делается. К тому же, господи, если бы не ты… мне бы не пришлось помогать! Ничего бы не случилось…
Истерика подступала все ближе. Лера всхлипнула. Обняла руками колени и спрятала в них лицо.
- Я же ничего такого не сделал… - в твердом голосе Таира скользнули нотки растерянности.
- А тебе и не нужно ничего делать. – Лера вновь на него посмотрела. – Достаточно просто быть.
В тусклом свете горящей в салоне лампочки их взгляды встретились и переплелись. Первой не выдержала Лера. Отвернулась.
- Что ж, тогда тем более сам бог велел исправить то, чему невольно поспособствовал.
- И, конечно, ты не станешь на этом пиариться, – саркастически бросила Лера.
- Намеренно не стану, – на полном серьезе ответил Таир. А потом у него снова зазвонил телефон. На этот раз Лера внимательно вслушивалась в разговор. Осознав это, Таир скосил на нее взгляд. Постучал по рулю длинными пальцами и… перевел вызов на громкую связь.
- … он двигается за город.
- У них там дом.
- Нет. Они едут в западном направлении.
- Не знаешь, куда он направляется?
Лера отрицательно покачала головой. Оцепенение возвращалось. И холод, и тревога за сына. Что ему сказал Исаев, когда забрал с собой?
- Лера, в западном направлении расположен аэропорт. Вы уже подали в миграционную службу бумажку о запрете выезда сына с отцом?
Могла ли она себе позволить делиться с кем-то такими подробностями?
- Да. Юля посоветовала мне это сделать первым делом.
- Хорошо. Значит, одной проблемой меньше.
Всего одной… А сколько их еще? Сколько?
Лера сжала кулаки, так что острые ногти едва не вспороли кожу. Физическая боль немного притупила душевную. Отрезвила, вернула способность мыслить. Но обуздать скачущие, как блохи, мысли, порывы… было не так уж просто. Присутствие Таира усиливало тревогу в сотни раз. Ей бы избавиться от его общества, но каким-то непостижимым образом рядом с ним ей было не так страшно. Страх притуплялся, по крайней мере, давая дышать.
- Куда мы едем?
- К тебе. Ты выглядишь измученной. Тебе не мешало бы отдохнуть.
Лера огляделась и поняла, что они действительно едут в нужном направлении. И тут ее озарило.
- Так, значит, это твои люди за мной следили?
Таир переключил скорость и искоса на нее взглянул.
- Не следили. Приглядывали.
По мнению Леры это было одно и то же. Но она не стала зацикливаться на его словах. Ей было о чем переживать и без этого. Главное – Тёма. А с остальным она разберется потом.
10.
- Я сам тут со всем справлюсь. Иди… переоденься.
Таир настойчиво оттеснил Леру к двери и забрал из ее рук упаковку чая. Сам он давно уже избавился от пиджака, бабочки и, вынув запонки, закатал до локтей рукава рубашки.
Лера растерянно опустила взгляд, кажется, даже не понимая, чего он от нее хочет. На столе рядом мигнул телефон. Она встряхнулась и схватила трубку. Из разговора стало понятно, что опять звонит её адвокат. Вот уже во второй раз, с тех пор как они пересекли порог дома. Таир так и не понял, согласилась ли она принять его помощь. Или решила действовать сама? По факту ему было на руку, то что Исаев начал действовать резко. Но… почему-то сейчас он думал совсем не об этом.
- Ну, что? – уточнил он.
- Пока ничего, - Лера отвернулась. - Пойду и правда переоденусь.
Он поймал Леру за руку, когда та проходила мимо, и задержал её ладонь в своей.
- Я не из праздного интереса спрашиваю. Мне нужно понимать, что вы собираетесь предпринять. Чтобы действовать сообща. Раз уж ты решила тоже включиться.
- Господи, Таир… Ты себя слышишь? Это мой сын! Ты же не думаешь, что я буду сидеть сложа руки, пока чужой мне человек что-то пытается сделать?
«И пытается ли?» – этот вопрос не прозвучал. Он безмолвно повис между ними в воздухе, делая его морозным и колючим.
Она ему не верила. И это было оправдано. Умом он понимал, почему так случилось. Пришел через столько лет, в самый тяжелый момент, протянул руку помощи… В ситуации, которая – она права – была ему более чем выгодна. Если бы Таир решил как-то ее использовать. Другой разговор, что чем дальше, тем сильней сомневался в том, что ему это нужно. И эти непонятные чувства путали ему все карты. Он как будто сам уже не понимал, зачем здесь. А еще эти ее:
- А тебе и не нужно ничего делать. Достаточно просто быть.
Что она хотела этим сказать?
Он разжал пальцы. Лея тут же вышла. Провожая ее взглядом, Таир достал телефон. Уговор был, что ему позвонят, как только появятся какие-то новости. И смысла дергать людей самому не было никакого. Но неизвестность нервировала. А еще вид ее совершенно больных глаз. Таир вдруг вспомнил, как однажды поклялся, что сделает всё, от него зависящее, чтобы никогда больше не видеть их такими.
Как-то в октябре они, по уже сложившейся традиции, пошли с Леей проведать своих собак. Из-за занятий в школе им не так уж часто приходилось делать это в будни, но на выходных они пропадали на старой даче дни напролет. Играли со щенками под ленивым взглядом их сытой мамаши, исследовали дом, гадали, кем были люди, которые жили в нем в старину, а однажды даже вскарабкались по водостоку на второй этаж. Конечно же, на спор. От страха кружилась голова. Таир сложил руки лодочкой и заглянул в окно. А то под его весом вдруг поддалось и открылось.
- Пойдем? – от предвкушения его темные глаза сверкали.
- Не хочу! Вдруг там приведения… - шепнула Лера, с опаской косясь то вниз, то в окно. Деревянный карниз был древним и шатался при каждом крошечном шаге. Но дерево вроде бы оставалось прочным.
- Тогда жди меня здесь, трусишка.
Таир пролез в окно, и, конечно, Лея, подхлестнутая его словами, потащилась следом. Оглянувшись, Таир хмыкнул. Он знал, что так будет.
Было непонятно, как так вышло, что до той старой дачи не добрались мародеры. Стекла в окнах и те были целыми, хоть и покрытыми грязью. Впрочем, грязи хватало везде. Внутри было ужасно пыльно, по углам гирляндами свисала паутина. Но опять же, эти детали вспомнились, лишь когда он повзрослел, а тогда он видел что-то совсем другое. Необычную круглую спальню, расположенную в башенке. Окна – куда ни посмотри. На противоположной стене у двери – бархатный гобелен с оленями. Кровать – с железными пружинами и кованым изголовьем, куча расшитых вручную пожелтевших от времени подушек… Небольшой дубовый секретер с кучей ящичков и люстра с бахромой. Что за дача без такой люстры?
- Ух ты!
- Красиво…
Только холодно очень. На улице было намного теплей. Уходили, как и зашли – через второй этаж. Нехотя. То и дело оглядываясь.
И вот, спустя три недели, когда они пришли на дачу в следующий раз, все изменилось. Стекла на шикарной опоясывающей дом веранде были разбиты. А входная дверь обуглена снизу, будто кто-то ее пытался поджечь.
Таир оглянулся. Лера попятилась. Он чертыхнулся под нос, совсем как взрослый. И тихонько позвал:
- Белка! Кефир…
Он звал их и звал, но никто из собак не выбежал им навстречу. В какой-то момент к нему присоединилась Лера. Её голос звенел. Как хрусталь, который так любила мама. Таир безошибочно определил, что она едва сдерживает слезы. И читающиеся в глазах вопросы. Будто боится услышать ответ. Или не хочет…
- Белка! Кефир! Жанка… Тайсон! Да где же вы?
Когда на пожелтевшей траве Таир увидел бурые пятна, то сразу понял, что это. Хотел Леру увести. Не дать ей увидеть, но было поздно.
Она закрыла ладошкой рот. Да так и стояла, глядя на землю, а из ее синих, как летнее небо, глаз катились огромные-огромные слезы. И скатываясь по подбородку, падали в сырую после очередного дождя порыжевшую за лето траву. Ветер играл в ее волосах и бросал откуда-то сверху бурые цвета запекшейся крови листья.
- Это люди?
- Да нет же! Ты что? Звери! Тут лес на многие километры… Я буквально вчера слышал, как выли волки. А ты?
Лера слизала слезы с губ. Изящным жестом вытерла нос. Скосила взгляд на битое стекло, усыпавшее все кругом. Все она понимала. И то, что он пытался ее обмануть, и то, от чего этой ложью хотел ее уберечь… Каким-то образом понимала, но сделала вид, что поверила. Как… откуда в восьмилетней девочке была такая необычная мудрость? Он не знал. Но понимал, какая она особенная. И сердце замирало.
Вдруг Лера оживилась. Нахмурила брови.
- Ты слышишь это?
- Нет…
- Т-ш-ш-ш… Да вот же! Ну?
- Кто-то скулит!
Но Лера его уже не слушала. Она бежала на звук, не разбирая дороги. С трудом пробираясь через заросли разросшегося малинника.
- Тайсон! Тайсон, мой хороший… Мой здоровяк… - упала перед ним на колени. - Кажется, у него что-то с лапой.
Лера подхватила самого маленького и слабого из выводка щенка на руки. Тот радостно завилял хвостом и лизнул ее нос. Девочка рассмеялась сквозь слезы. Прижала палевый комочек к себе.
- Мы не можем его здесь оставить, – решительно заявила она.
- Твой отец не обрадуется, если мы его притащим.
- Мы не можем его оставить на растерзание диким зверям! – повторила Лея. Тогда она еще не знала, что самый дикий зверь – её отец.
Выходит, он не справился с тем давним обещанием? Нарушая невеселый ход его мыслей, у Таира зазвонил телефон.
- Да?
- Он остановился в одном из коттеджных поселков. Мальчик с ним. Выглядит спокойно. Смеется. Ждем отмашку.
- Я сам ее жду. Хотелось прежде поговорить с Важаевым. Но тот на яхте где-то посреди Эгейского моря. Черт…
- А остальные?
- А остальные там ничего не решают.
- Не беспокойтесь. Мы приглянем за мальчиком, пока все не решится.
Дверь в кухню открылась. Вернулась Лея. Теплый вязаный свитер от высокого горла и почти до колен. Джинсы. Теплые носки… Она мерзла. А он, погрузившись в воспоминания, даже не приготовил чай.
Читать бесплатно другие книги:
