Навеки твой. Прощай Резник Юлия
- Я догадывалась, что тебе несладко жилось. Но ты никогда не рассказывала мне о том времени.
- Я не люблю к нему возвращаться.
Ложь… В своих мыслях она часто возвращался в детство. Перебирала, как сокровища, воспоминания, надежно спрятанные в лабиринтах памяти. В то время ей казалось, словно время стоит на месте. И хоть рядом с Таиром она провел всего шесть лет, а без нее гораздо, гораздо больше, ей все равно казалось, будто он был в её жизни всегда. Что он и есть сама её жизнь. А все, что случилось позже, уже когда Таир уехал, было вроде с кем-то другим. Не с нею. Может, поэтому она так долго терпела Исаева? Какая разница, что он делал… не с ней? Без Таира она никогда уже не ощущала себя прежней. И жизнь, которую она проживала, была чужой. Лера и вспомнить ничего не могла из этой жизни... Как если бы ей нечего было запоминать. Разве что рождение сына.
- Неужели все было так плохо?
- Дмитриевна, прекрати! Новый год, а ты заставляешь меня начинать его, копаясь в дремучем безрадостном прошлом.
- Значит, все же я угадала.
- Что?
- Ты говоришь – безрадостном.
Лера задумалась. Растерла лицо.
- В моей жизни всякого хватало. И хорошего было много… До поры до времени.
Пока не уехал Таир. Она отчетливо помнила тот день. Их история осенью началась и осенью же закончилась. Это был тот редкий случай, когда они всей семьей собрались за завтраком. Лера возила ложкой в тарелке, старательно делая вид, что не замечает напряженного молчания, повисшего над столом.
- Сегодня тебя отвезет Степанович. Артур взял выходной. Поэтому Виктора я у тебя забираю.
Лере было все равно, кто отвезет ее в школу.
- Выходной? Это на него не похоже, - размешивая в чашке сахар, заметила мать.
- Его пацана призвали. Там то ли поезд, то ли присяга… Я так и не понял. - Отец бросил короткий взгляд на часы, а потом на Леру, которая сидела ни жива ни мертва, вцепившись пальцами в ложку с такой силой, что еще чуть-чуть, и металл просто вспорол бы ей кожу.
Как поезд? Как присяга?!
Нет, она знала, что Таир собрался служить, но… Почему он с ней не попрощался? Даже словом не обмолвился ведь? Почему? Она не понимала. И ругала! Так ругала себя. Ведь если бы не тот поцелуй, после которого он вообще перестал с ней общаться, все бы было не так...
Понимая, что отец только и ждет, когда она проколется, Лера схватила графин апельсинового сока. Плеснула в стакан, будто ей до тех новостей дела не было, и жадно выпила.
- Ну, я поеду. Время. И ты поторопись, не то опоздаешь в школу.
Лера кивнула. Каким-то чудом выбралась из-за стола. Прошла к рюкзаку, который валялся здесь же на полу. Почему-то тот был открыт, и из него выглядывали учебники. Алгебра – девятый класс. Химия. И новенький, еще пахнущий типографской краской томик «Гарри Поттер и тайная комната».
- Лера, малыш… ты в порядке?
- Да. Почему мне быть не в порядке? – Лера резко затянула шнур и встала.
- Ну-ка, посмотри на меня! Посмотри, слышишь?
- Мам, я опаздываю!
- Ты не станешь делать глупостей. Все. Если этот… мальчик решил тебе ничего не говорить, значит, ты ему не нужна. Не унижайся! Не рви себе душу. У тебя впереди вся жизнь, Лера. Это сейчас кажется, что его отъезд - конец света… А потом будешь вспоминать себя и думать, господи, да неужели я так по нему убивалась? Слышишь? Все будет хорошо!
- Мам, я просто в школу еду.
- Вот и поезжай, - облегченно выдохнула женщина.
И она поехала… Но при первом же удобном случае, когда водитель притормозил на светофоре, выскочила из салона и юркнула в метро. До вокзала было ехать всего ничего. Но она не знала, ни какой поезд ей искать, ни тем более какую платформу. Так и носилась от одной к другой и зло утирала слезы, не уверенная даже, что это нужный ей вокзал. Почему-то в тот день она совершенно его не чувствовала. Будто он уже… уже оборвал их связь. Тупым лезвием отчекрыжил ее от себя и бросил на землю истекать кровью. Лера сердцем чувствовала – это конец, но все равно зачем-то его искала. Наверное, хотела увидеть глаза. Маниакально хотела.
- Таир! Таир… подожди!
- Не надо, Лера. Не сбивай его с толку, – вышел вперед Артур Сергеевич, ухватил ее за руку, но она вырвалась. Как в кино с дерьмовым сценарием, поезд набирал ход. Она успела буквально в последний момент, но теперь ей приходилось бежать за вагоном.
- Таир, я буду ждать! Я буду ждать, слышишь? И писать! Хочешь, я буду тебе писать?
Он высунулся в окно. Бритый почти под ноль. Такой новый… Холодный и даже незнакомый как будто. Стиснул челюсти. И отрицательно мотнул головой.
- Эй! Ты что, вообще меня не слышишь?
Лера моргнула, стряхивая с себя мишуру воспоминаний. Медленно повернулась к Дмитриевне.
- Спрашиваю, ты уверена, что едем ко мне? Исаев тебя у меня в два счета вычислит.
- Не уверена, что он посмеет выступить против отца. Он же не дурак… я надеюсь.
- Дурак – не дурак, свободы он тебе не давал. По крайней мере, по доброй воле. – Дмитриевна постучала пальцами по рулю, - а знаешь, черт с ним! Едем! На всякий случай я всегда могу достать из сейфа свое ружье.
- Может, позвонить ему? Прозондировать почву? Как-то неспокойно мне. Когда он названивает, угрожает – все понятно и ожидаемо. Хуже, когда молчит… Я будто под прицелом снайпера. Знаю, что смерть близка, но понятия не имею, откуда она придет.
- Может, еще не знает?
- О чем? О разводе? Вряд ли. Хотя… Новый год. Может, ему не до того? Или он специально затаился, зная, что этим только сильнее меня нервирует.
- Или нажрался до поросячьего визга с горя.
- Да… - Лера отвела от лица волосы, - может быть и такое. Неужели я буду теперь всегда оглядываться на него, а? Это же невыносимо.
- Ты можешь вернуться под защиту отца, - напомнила Дмитриевна. - Раньше ты на это не могла даже рассчитывать.
- Господи, мы, что, в средневековье?! Под защиту мужа, под защиту отца… И это мне говоришь ты! Современная эмансипированная женщина!
- К сожалению, во многих вещах мы не слишком отошли от средневековья. Слушай, ну, а Уваров?
Лера насторожилась:
- Что?
- Как я понимаю, он предложил тебе помощь. А судя по тому, как он облизывал тебя взглядом…
- Дмитриевна!
- Ну, что? Еще скажи, что у вас ничего не было. Вот чего я от тебя не ожидала, так именно этого! Умеешь ты меня удивить. Ну, что смотришь?
- Не знаю, что сказать.
- Как он?
- Что как?
- Стоит того, чтобы с ним… чтобы ему, - Элеонора покосилась на глядящего в окно Тёмку, - вручить мандат?
Лера нервно рассмеялась, пряча лицо и свою истерику в ладонях.
- Так что? Наверное, он какой-то сверхчеловек, раз ты сразу… Твою ж мать. Ты только посмотри, что у нас за гости.
Лера завертела головой по сторонам и неожиданно наткнулась на невысокую, но каким-то непостижимым образом внушительную фигуру отца.
- Может, проедем мимо?
- Нет! Остановись. Нужно выяснить, чего он хочет.
Нужно… Хотя, что тут непонятного? Наверняка машину Элеоноры засекли и проводили. А значит, отцу известно, где она провела эту ночь. И с кем. Неприятное, знакомое еще с детства чувство ужаса скрутило живот. Она пыталась себя убедить, что выросла, что отец больше не имеет над ней власти… Что он может засунуть свои претензии, если они есть, и катиться куда подальше, потому что теперь ей вполне по силам указать ему верный путь. А вот ведь как. Все равно триггерило. Даже в пот бросило. Долбаные рефлексы.
- Деда! Мам, ты видела? Там дед! – Тёмка завозился в кресле, дернул, отстегивая ремень. Он улыбался во весь рот, и был, кажется, действительно счастлив, впервые с тех пор, как они выехали за пределы участка Уварова.
Лера довольно часто задавалась вопросом, почему она до сих пор не порвала все связи со стариком. В детстве ей казалось, что она сделает это первым делом, как только станет более-менее самостоятельной. И вот прошло столько лет, а она все еще оглядывается на папу. Может, правду говорят, что кровь не водица? Что-то же держит её!
Тёмка выскочил из машины первым. Повис на деде, как обезьяна на пальме, и, даже если бы за Дмитриевной никто не следил, отец все равно узнал бы, где они были, потому что Артём принялся тут же в красках рассказывать о своих приключениях. Он говорил и говорил, не замечая, как дед мрачнеет. А у того разве что пар из ушей не валил – такой он был красный.
- Выдыхай, президент, не то ж Кондратий хватит. Или ты во фридайвинг подался?
- Какой, к черту, фридайвинг? Что ты, карга, несешь?
- Известно, какой. Там, где дыхание надо под водой задерживать. Нет? Ну, тогда дыши, говорю ж.
Эта перепалка могла продолжаться до бесконечности. У Дмитриевны был удивительный талант выводить людей из себя. Если бы в этом виде спорта устраивали олимпиаду, она бы гнулась под весом медалей.
Заталкивая поглубже страх, Лера спокойным голосом поинтересовалась:
- Чего ты хотел, пап?
- В машину. Быстро.
- И не подумаю. Хочешь поговорить – пожалуйста. Но только на моей территории.
- В ее конуре, что ли? – злой кивок в сторону Элеоноры.
- Эй! Попрошу. Не нравится – морозь свою задницу и дальше. А Лера ясно дала понять – с тобой не ступит ни шагу.
Взгляд отца потемнел, сделался совсем черным. Но Лера с честью выдержала его. И он уступил. Впервые в жизни он уступил ей…
Они прошли в тесную квартирку, толкаясь локтями, сняли верхнюю одежду и прошли в кухню, с большим трудом убедив Тёму поиграть с Дмитриевной в гостиной. Лера отвернулась, чтобы набрать воды в чайник, и, понимая, что как-то надо начать, тихо заметила:
- Спасибо, что помог с разводом.
- Если бы я знал, для чего он тебе нужен – и пальцем бы не пошевелил. И кстати, еще не поздно отыграть все назад. Пока решение не вступило в силу.
- Ты не сделаешь этого! – ахнула Лера.
- Еще как сделаю. Если мне придется выбирать между Исаевым и Уваровым, угадай, кого я выберу?
18.
Холодок прокатился по загривку, заставляя ее поежиться, и скатился за воротник. Нет, она знала, что так будет. Знала… Еще на улице все поняла, а ведь все равно будто что-то душит.
- Ну, есть еще вопросы?! – давил все сильней отец. И словами давил, и видом… Сделал шаг, но в тесноте кухоньки это выглядело так, будто он намеренно припер ее к стенке.
- Да… - Лера облизала губы. - Да, будут… Почему ты каждый раз выбираешь не меня?
Она ненавидела себя за это, может, даже больше, чем за все остальное, но… в последний момент дала слабину. Всхлипнула. С ужасом отвернулась к окну и не заметила, как расширились глаза отца. И как для того, чтобы продолжить, он несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот.
- Я только о тебе и думаю!
- Тогда лучше бы ты вообще обо мне забыл, чем так.
- Ты несешь…
- Какую-то чушь. Я знаю. Можешь не продолжать.
- Лер-р-р-ра.
- Не надо, папа. Правда. Ты свои угрозы озвучил. Я, - сглотнула, - их услышала. Не беспокойся, Таир ничем тебе не угрожает. Он просто помог мне. Сам понимаешь, ему это выгодно. Я приняла его помощь – потому что это выгодно мне. Кстати, может, тебе интересно, это его люди вернули мне сына.
- И что прикажешь? Поцеловать эту дворнягу в зад в качестве благодарности?
Отчего-то отец все сильнее злился.
- Когда-то ты мне говорил, что породу формируют обстоятельства, папа. Теперь ты считаешь иначе?
- К чему это ты клонишь?
- К тому, что в Уварове больше класса, чем во всех твоих прихлебателях, вместе взятых. Впрочем, речь сейчас не о нем.
Лера обернулся. Отец стоял с нечитаемым выражением на лице. И только яростно вздымающаяся грудь выдавала то ли злость, то ли волнение.
- Я всегда хотел тебе лучшего.
Наверное. Просто понятия «лучшего» у них с отцом сильно разнились.
- Не беспокойся. Тебе не придется выбирать между Исаевым и Уваровом. Вопрос так не стоит. И никогда не стоял. Сейчас меня интересует только один мужчина. Мой сын. Его благополучие.
- Вот и хорошо! Тогда собирайся. Поедем домой.
- Нет. Ты меня не понял. Я хочу пожить одна.
- Здесь? – сощурился отец.
- Нет. Нет, вообще-то... У меня есть квартира бабушки, помнишь? Если Исаев… возьмет себя в руки, и мы цивилизованно решим вопросы, касающиеся воспитания сына, то я хотела бы жить там.
- Ты никогда не жила одна. А деньги? Где ты собираешься брать деньги?
Какой же ничтожной, ни на что не годной он ее считает! Тем смешнее выглядят ее глупые попытки снискать его одобрение.
- Как директор фонда я получаю зарплату, папа.
- И как? Много дают? – хмыкнул он.
- На жизнь хватит. Если у тебя все – я, пожалуй, прилягу. Мне уже несколько дней нехорошо.
Было ужасно стыдно выгонять Дмитриевну из ее же спальни, но ей нужно было где-то уединиться. Чтобы обдумать все и отпустить обиду. Отец задержался дольше, чем можно было представить. Поиграл с Тёмой. Она слышала их голоса. Перекинулся с Дмитриевной очередной порцией колкостей. И уехал, когда Леру одолел сон. И в этом снежном январе снилась ей золотая осень… Снилось, как она шла через вокзальную площадь, ничего перед собой не видя, как плакала. Наверное, по наводке Артура Сергеевича, ее и нашел отцовский водитель. Молча проводил до машины. И так же молча отвез к гимназии. В которой все было, как всегда - те же стены, те же идиотские шуточки одноклассников, и строгий взгляд физички из-под очков. Все, как обычно, да. И в этой неизменности никто не заметил даже, как изменилась она сама. Был человек – и вот человека не стало. Лишь оболочка. Голограмма за партой. Ей даже не с кем было поделиться своей бедой. Подруг у Леры не было, а мать… та свято верила, что все у них несерьезно. С трудом досидела уроки, нырнула в уже поджидающую машину… Прошелестела:
- Домой.
А есть ли у нее теперь дом?
- Обязательно. Только Нюру подхватим у рынка.
Ах да. Сегодня же пятница…
Остановились. Лера с отсутствующим видом смотрела в окно. Наблюдала, как водитель с экономкой сгружают в багажник полные пакеты снеди. И в следующую пятницу тоже будет так. И еще через неделю. Все по-прежнему, но никогда уже так, как было.
- Эй! Ну, что ты повесила нос, а? – спросила Нюра, когда забралась на сиденье. - Ты из-за Таира раскисла? Вот еще… Время быстро пролетит – не заметишь. Всего-то полтора года. А сейчас-то и звонить можно! У каждого, считай, мобильник. Ну?
Впервые Лера встрепенулась. Искорка надежды затеплилась в сердце и так же быстро погасла.
- У него нет.
- Нет? Странно. Ну, тогда пиши!
- Он даже адреса мне не оставил.
- Так у Артура Сергеича узнаешь! Тоже мне, нашла проблему. Мы из него все вытрясем. Выложит, как на духу!
И правда. Это был выход! Лера взбодрилась, распрямила плечи и даже села ровней. Вот только больше Артура Сергеевича она никогда не видела. Он исчез из их жизни, будто его и не было. Когда они с Нюрой вернулись домой, тот дрожал от криков. Нюра выпучила глаза:
- Никого ж не должно быть. Это что… твой отец вернулся?!
Вернулся. А его, что называется, «не ждали». Лера не знала подробностей – застал ли отец мать с Уваровым-старшим в процессе, или догадался по их виноватым лицам. А может, они, эти лица, и не были виноватыми… Она вообще слабо помнила, что происходило. Только как пыталась защитить мать от кулаков отца, а тот схватил ее и, встряхнув так, что зубы клацнули, проорал:
- А ты куда лезешь?! Знаешь, кого защищаешь?! А впрочем, яблоня от яблони, да, Лер-р-ра?! Потаскуха! Все вы такие, бабы. Кошки блудливые. Убью…
- Оставь ее! – кричала мать.
- А ты что здесь забыла? Вон! Вслед за этим… во-о-он! – оттолкнул. Мать упала на пол. И нет бы уйти, как Лера молила, но…
- Не пойду! Никогда…
И так ведь и не ушла. В ногах у него валялась. Все стерпела. Впрочем, ей недолго осталось… терпеть. Рак сожрал за какую-то пару месяцев. Может быть, в эти последние дни она, наконец, обрела счастье. Отец от её постели, считай, не отходил. Лера и сейчас не могла понять, что у них были за отношения?
Проснулась – душа не на месте. Нащупала телефон. Пятый час. Вот это да! Куча не отвеченных сообщений. От Исаева – «надо поговорить», и от Уварова – «как добрались?». Интересно, у него защищенный канал связи? В любом случае Лера не собиралась ему отвечать. Потому что все может быть использовано против неё. Все абсолютно. К тому же отец ясно дал ей понять, насколько нежелательны любые контакты с Таиром. Столько лет прошло, а ничего не меняется. Ни с реакцией отца на Уварова, ни с ее собственными реакциями. Стоило увидеть сообщение, как сердце буквально зашлось. Кровь вскипела и прилила к прохладным со сна щекам.
Господи, как ей удалось себя обмануть, что случившееся той ночью ничего не будет значить? Почему она так охотно поверила этому чудовищному обману? Ведь очевидно было, что все намного сложней. Правда всегда сложнее… Не оттого ли так охотно мы верим в ложь?
- Эй, спящая красавица, ну, это уже не смешно! Проспать первое января! Я на такое не подписывалась.
Лера перевернулась на бок.
- Я уже проснулась. Извини, если нарушила твои планы.
- Пустяки, – отмахнулась Дмитриевна. – Умывайся, и пойдем за стол доедать салаты.
- Я помог бабе накрыть! – сообщил, вбегая в комнату, Тёмка.
- Это я – его баба. Представляешь?
Лера хохотнула:
- Что ж. У моего сына хороший вкус.
Зазвонил телефон. Уваров… Лера сбросила. Дмитриевна вздернула бровь:
- Кто звонит?
- Да так. Это подождет. Ну, где твои салаты? Я жутко голодна…
Стол был накрыт в гостиной. В углу – нарядная пихта. По телевизору - дурацкий концерт.
- Нет, ну, куда? Куда он напялил эти… что это?
- Кажется, лосины… - засомневалась Лера, разглядывая в телевизоре очередную «звезду» и одновременно с этим разливая вино по бокалам. В доме Таира она была так напряжена, что только-только пригубила шампанского. И сейчас бы с радостью выпила еще, чтобы расслабиться.
- Они так обтянули его драгоценное, что, клянусь, я вижу, к какой религии это чудо принадлежит.
Шампанское пошло носом. Лера промокнула капли салфеткой, хохоча, как ненормальная. Боже, ей не хватало Дмитриевны. Ей не хватало легкости…
«Лер… Пожалуйста, не молчи».
Лера отложила телефон, так и не ответив.
- Я тут кое-что услышала из вашего разговора с отцом…
- Ну, начинается!
- Нет, интересно же! Выходит, вы с Таиром знакомы тысячу лет…
- Да. С детства. Он был…
Запнулась. Не нашла слов. Он был всем. Но это прозвучало бы слишком претенциозно и затасканно.
- Извини, Дмитриевна, я правда не хочу копаться в прошлом. Давай лучше о будущем поговорим.
- А давай! О самом, что ни есть, ближайшем. Завтра у нас утренник в онкоцентре. Помнишь?
- Господи, нет… Совсем забыла!
- А ты вообще как, собиралась идти? Или в этом году пропустишь?
- Нет… Я не стану прятаться. К черту! Нужно возвращаться к привычной жизни.
- Отличный тост! Тёмик, тебя не посыплет от мандаринов? Ты уже сколько их съел, а, дружочек?
Дмитриевна отвлеклась на Тёмку, а Лера задумалась, что для нее теперь эта «привычная жизнь» значит? Ведь по факту от её привычного существования мало что осталось. Работа. Сын. И больше ничего, пожалуй… Страшно. Аж дух захватывает. Будто она стоит над пропастью. Вроде свободна, и за спиной – крылья. А прыгнуть трусишь, потому что непонятно, что там – внизу.
Впрочем, после того, как они с Дмитриевной на пару прикончили две бутылочки, жизнь вроде бы наладилась. И болезнь отступила, если она была. Лера даже уснула без проблем, хотя вроде днем и выспалась.
А почти с самого утра – утренник. На который Лера действительно решила пойти. Дмитриевна вилась вокруг неё коршуном.
- Ну, что ты ходишь? Поезжай в офис. До онкоцентра я сама доберусь. Ничего мне не будет. Только найду что надеть. Выбор-то небогат.
Лера растерянно осмотрела свои нехитрые пожитки.
- Тебе, что, этот козел и одежду не дал забрать?
- Да я и не просила.
- Значит, надо попросить. А пока, может, чего-нибудь из моего примерь.
Лера бросила наполненный ужасом взгляд в сторону шкафа помощницы, и что есть силы затрясла головой:
- Ну, уж нет. Вот это платье вроде бы ничего, – схватила то, в котором встречала с Таиром новый год. Оделась. Успели выпить по чашке кофе. Горького, просто до ужаса. Тёма слопал еще и бутерброд. Не совсем подходящий для детей завтрак, но крупы на кашу у Дмитриевны не нашлось. А вот бастурма и сыр с благородной плесенью – это вам, пожалуйста.
- Жорик балует, – пояснила Элеонора. Кто такой Жорик – Лера не знала. Наверное, кто-то из богатеньких приятелей Дмитриевны. С той же скоростью, что Элеонора наживала врагов, обзаводилась она и друзьями. Удивительной женщиной была Элеонора.
А дальше собрались на удивление быстро. Тёмку закинули в офис, где как раз дежурила его любовь – двадцатилетняя Рита Сафонова. И к онкоцентру приехали даже немного раньше. Успели переговорить с нанятыми актерами. С теми их фонд сотрудничал уже не первый год. Но Лера еще раз напомнила о мерах предосторожности.
- Валерия Николаевна! Как я рада снова вас видеть! – навстречу им шла хрупкая женщина приятной наружности. Заведующая центром.
- И мы снова рады быть здесь. Как поживают наши подопечные?
- Князьков – ничего. Бог даст, вытащим. Рита Самойлова держится молодцом.
- А Витя Маринин?
- Ох… Там все сложно. Германия дает прогноз пятьдесят на пятьдесят. У них там какой-то экспериментальный метод. А все равно ведь деньги на лечение давай! Вот… как раз выклянчиваю. – Татьяна Владимировна понизила голос до шепота и кивнула в сторону своей приемной. – Сейчас время для этого, знаете ли, ой какое хорошее. Выборы.
- Будущим депутатам нужно похвастаться в соцсетях добрыми делами? – улыбнулась Лера.
- Ой! – наверное, вспомнив, кем были ее отец и теперь уже бывший муж, опомнилась Нина Юрьевна. – Что вы… Этот не такой. Он нам частенько помогает. И не просто деньгами. Через бюджет выбивает финансирование. Пойдемте, познакомлю…
Лера с сомнением покосилась на часы. Но прикинув, что пара минут у нее еще есть, все же шагнула вслед за заведующей. А уж в ее кабинете Леру ждал настоящий сюрприз.
- Таир Артурович, не знаю, знакомы ли вы… Но вот, Валерия Николаевна Исаева – наш ангел-хранитель, считай.
19.
Ч-черт. Оказалось, он совершенно не был готов снова её увидеть. Еще и в этом платье, которое однажды с неё снял… Обычном трикотажном платье. Так, ладно. Сейчас лучше об этом было не вспоминать. Чтобы не дай бог не шокировать своим видом присутствующих. Но избавиться от наваждения было не так уж просто. Картинки того вечера беспорядочно пронеслись перед глазами. Как в сломанном калейдоскопе... Она была безупречно красива. И от этой красоты его, как тогда, в юности, колотило. И не было никаких сил сдержать эту дрожь, что выдавала его с головой. Рябью на коже. Легким тремором рук, когда он ее касался. По-всякому касался… а она позволяла. С каким-то тихим отчаянием. Или же от понимания того, что ему не нужно себя сдерживать и останавливаться.
- Таир Артурович, не знаю, знакомы ли вы… Но вот, Валерия Николаевна Исаева – наш ангел-хранитель, считай.
Таир кивнул, давай возможность Лере самой решать, как себя вести. Выдавать их знакомство, или сохранить его в тайне.
- Ну, что вы. Какой я ангел! Скажете тоже. А с Таиром Артуровичем мы давно знакомы.
- Я так и подумала, – улыбнулась заведующая и, повернувшись к Таиру, пояснила: - Фонд Валерии Николаевны вот уже много лет организует в нашем центре благотворительные новогодние мероприятия. И, конечно, раздачу подарков. Детишки в таком восторге! Сами увидите…
- Могу себе представить.
Сам Таир хоть и помогал больнице, поездок туда всячески избегал. Ну, не мог он смотреть на этих несчастных детей… Это было за гранью его понимания – чем они заслужили выпавшие на их век испытания. Он старался не вникать. Отделывался деньгами. Ну и в бюджетном комитете интересы больниц всегда отстаивал рьяно.
А она? Как она выдерживала? Такая хрупкая, но такая сильная…
Пока он рассматривал Леру, а та отводила взгляд, в приемную открылась дверь:
- Мы уже готовы начать. В актовом зале жду только вас.
- Что ж! Тогда нам надо поторопиться… - улыбнулась Нина Юрьевна и, чуть запнувшись, перевела взгляд на Уварова: - Таир Артурович, присоединяйтесь к нам! Посмотрите, что да как. Детишек увидите… Ну? Соглашайтесь!
Таир поколебался секунду-другую, но все же кивнул. Открыл дверь, пропуская женщин. Первой – заведующая, второй, заговорщицки ему подмигнув, выплыла Элеонора Дмитриевна. Последней – Лера. Так близко, но не касаясь. Хотя хотелось… очень. Он уже принял эту потребность как данность. Что толку бежать от себя?
В актовом зале было достаточно многолюдно. Ко второму числу даже те, кто мог по показаниям встретить Новый год дома, начали возвращаться. Кто-то шел сам, кого-то привезли в инвалидном кресле, кто-то с баллоном кислорода. Мальчики и девочки. Маленькие и большие. Дети…
Расселись. Без пафоса, в углу. Предоставив лучшие места маленьким пациентам. По правую руку – заведующая и Элеонора. По левую у стены - напряженная, как пружина, Лера.
- Выдохни, я не кусаюсь, – шепнул Таир, пока Нина Юрьевна с Дмитриевной спорили на тему госзакупок.
- Зачем ты здесь?
- Это случайность. Правда.
Лера промолчала. Только голову опустила и с силой сжала пальцы. Таир залип на тонкой полоске белой кожи, оставленной кольцом. Интересно, если бы он тогда не оборвал их отношения, что бы было? Возможно, они бы давно уже были женаты, а может, до этого и не дошло. И разошлись бы они, попробовав, как в море корабли. Теперь он уже не узнает, как бы у них сложилось… А может, и к лучшему, что была эта пауза? Теперь-то он точно ее не упустит. В молодости – не факт.
Таир осторожно пошевелил пальцами. Медленно-медленно продвигаясь к ее. И снова дежавю. Как будто ему снова семнадцать. Кино… Она. Его рука, небрежно закинутая на спинку кресла, якобы для удобства. Так и не опустившаяся ей на плечи рука… А еще ее запах… нежный, неповторимый. Который он то ли вдыхал, то ли пил. Он и сейчас не изменился. Ничего вообще не изменилось. Или вернулось все… Только смелости больше. Потому что на этот раз он все-таки накрыл ее пальцы своими, удивляясь их хрупкости.
Читать бесплатно другие книги:
