Навеки твой. Прощай Резник Юлия

11.

За окном, куда она пялилась, чтобы не смотреть на Таира, было темным-темно. Окна в доме напротив давно погасли, и казалось, будто откуда-то сверху кто-то пролил чернила. Только если посмотреть вниз – картинка менялась. Земля была сплошь покрыта белым. И это белое проступало даже сквозь вязкую черноту. Тьма и свет слились. Все как в жизни.

- Уже поздно, Лея, иди спать. Если будет какая-то информация, я тебя разбужу.

Лера медленно повернулась на звук его голоса. Посмотрела в глаза. В голове кружили миллионы вопросов. И все они требовали настолько сложных ответов, что ей было гораздо проще вообще о них не думать. Хотя бы пока. Чтобы в порыве слабости опять себе не придумать то, чего нет и близко.

Лера послушно встала, не анализируя, как будет спать он сам и где… Прошла в свою спальню и, в чем была, упала на кровать. Нет, она даже не надеялась, что уснет – эта ночь будет бесконечной, она знала – просто не хотела спорить. И сидеть там, в кухне, рядом с ним, тоже не хотела. Почти что сломленная.

В бок что-то впилось. Оказалось – книга. Собрание сказок в красивом твердом переплете, которые Лера читала сыну. Она читала сказки Тёмке каждый раз, когда тот ложился спать. Хоть сама их и ненавидела за лживость. Нет, ну, а что? Разве вы сами не замечали, что сказки врут? Они учат нас, будто добро всегда защищается, а зло атакует. Мы принимаем это за аксиому, а потому далеко не сразу понимаем, что зло гораздо коварней. Оно… соблазняет. Оно обхаживает тебя. Зло притупляет все твои страхи. Чтобы потом, когда ты расслабишься, ударить в самое уязвимое место.

Сейчас Лера была уязвлена, как никогда. И если она была готова к тому, что могут предпринять Павел и отец, то Уваров… для нее оставался темной лошадкой. Соблазн ухватиться за его предложение помощи был так велик! Ведь когда тебе больше не за что держаться – ты начинаешь машинально хвататься за все, что под рукой. За стакан ли, за другого ли человека – неважно. Это все об одном. Человеку нужны якоря…

Тёмка, где же ты? Все ли с тобой хорошо?

Она поежилась. Нащупала за спиной одеяло и накрылась с головой, в отчаянной попытке согреться. Поплакать бы… выпустить напряжение хоть немного. Но слез не было. Они заледенели в слезных каналах, так и не пролившись. Леру охватило странного рода онемение. Она прижала книжку к животу и надрывно застонала.

Где-то вне кокона ее одеяла послышался легкий шорох.

- Ты спишь?

- Нет.

- Мне прислали несколько фото, я подумал, что ты можешь захотеть их увидеть.

Лера резко села, выбралась из-под одеяла и выхватила из рук Таира телефон. Фото были нечеткими, снятыми с приближением. Но Тёмку и Исаева она узнала. Её малыш улыбался…

- Спасибо, – прошептала она, возвращая трубку в руки Уварова.

- Я могу тебе переслать, если хочешь.

Лера кивнула.

- А что с Важаевым?

- Жду, когда он выйдет на связь. Все остальные уже поставлены на уши.

- Постой… - вдруг сообразила она. - А как ты им объяснил свой интерес?

- А я ничего и не объяснял, Лера. Я поставил их перед фактом. Или он отдает тебе ребенка, или…

- Или что?

- Или я сделаю все, чтобы с ним разделаться. Если эти ребята, конечно, не сольют его раньше. Ты же знаешь, как это работает. Сейчас он для них - как чирей на заднице. Уверен, Важаев уже сам не рад, что на него поставили. – Таир качнулся с пяток на носки, сунул руки в карманы и тихо добавил: - Ну, я пойду. Спи…

Она была благодарна Таиру за то, что он так и не посмел спросить, как она вляпалась в Павла. О том, что именно вляпалась, до того, как она подала на развод, знали немногие. В основном, слуги. И отец…

На мнение слуг ей было плевать. А вот папе… Лера долгое время пыталась угодить. Заслужить любовь того, чья любовь ей должна была принадлежать безусловно, по праву рождения. Даже ненавидя его всем сердцем, она все равно искала в нем одобрения. А не находя – пыталась заслужить одобрение мужа. Такие вот парадоксы.

Отец был не всегда плохим. Люди вообще не бывают абсолютно плохими. Да, он обращался с матерью, как с грязью, ему были присущи вспышки злобы и неконтролируемой агрессии. Но когда он хотел, когда дела шли в гору, и у него было хорошее настроение, он умел произвести впечатление. Он в себя буквально влюблял… Редко, но точно в цель, он будто приоткрывал занавес и демонстрировал эту лучшую часть себя. И только ради того, чтобы снова ее увидеть, чтобы еще хоть раз почувствовать исходящее от него тепло… они с мамой на многое закрывали глаза.

- Жаль, что я не могу с тобой пойти, – насупил Таир темные брови и еще раз с сомнением посмотрел на завернутого в его куртку щенка. Кроме его отца, никто им этого не озвучивал, но он сам понимал, и понимала Лея, что взрослым не нужно знать об их дружбе.

Как будто это можно было скрыть…

- Может быть, его нет дома, - Лея закусила губу.

- И что?

- Я его спрячу!

- Не самая лучшая идея.

- Ты прав, - согласилась Лея со вздохом и подняла решительный взгляд к светящимся окнам. – Ну, я тогда пойду. Уже поздно. Папа будет ругаться… А нам это сейчас меньше всего надо, правда, Тай?

Лера забрала из рук Таира щенка и медленно поднялась по ступенькам крыльца. Было страшно. У нее даже в животе крутило. Ладошки вспотели. Она остановилась у двери и, помедлив, по очереди отерла их о джинсы. Прежде чем решительно толкнуть дверь. И тут же удивленно распахнула глаза – смех в их доме звучал нечасто. А уж мамин… Лера ускорила шаг. Переступила порог гостиной, чтобы пораженно замереть у стены от удивительной, открывшейся ее глазам картины. Мама с папой танцевали. Играла музыка. Он что-то шептал ей на ухо, наклонив голову, и улыбался. Лера не слышала, что… Да и вообще это было неважно. Главное, что именно эти слова делали ее маму счастливой. А не таблетки… Лера сглотнула ставшую вязкой слюну. Неосознанно крепче сжала руки на груди. Тайсон возмущенно взвыл, отец резко обернулся.

- Лера? А это кто?

Ей было почти до слез обидно, что она им помешала. Но в то же время… господи, как она хотела быть с ними там. В этом танце.

- Это – Тайсон.

- Я же говорила тебе – никаких собак, милая! – мягко заметила мама. - Папе это не понравится. Ты же знаешь!

Ну, вот! Она все испортила. Когда все только-только начало налаживаться… Лера разрывалась между желанием угодить родителям и своими чувствами к псу. Он смотрел на нее влюбленными шоколадными глазами, и не было в них ничего, кроме щенячьей преданности.

- Я знаю… он непородистый, но можно… можно я его оставлю? Пожалуйста, папочка! Я буду с ним гулять. И за ним присматривать… Я все что угодно буду. Пожалуйста, можно?

Её голос становился все тише, и в конце от слез уже было не разобрать слов.

- Ну-ка, дай я на него посмотрю! – неожиданно потребовал отец. Оставил маму, напоследок жарко поцеловав ей руку, подошел к дочери. Не решаясь поднять взгляд, Лера уставилась на носки туфель отца. Ее руки так и норовили сжать щенка сильней, будто защищая. И от этого ей приходилось то и дело себя одергивать. Когда отец протянул руки, чтобы забрать Тая, Лера едва заставила себя разжать пальцы.

- Не породистый, говоришь? Ну, и черт с ним! Знаешь, что породу формирует? Нет? Обстоятельства. А гены тут ни при чем.

- Так я могу его оставить? – не веря своим ушам, переспросила Лера. Вскинула на отца потрясенный взгляд. Ей как будто прямо сейчас вручили ключи от рая. Так неожиданно, что от облегчения у нее подкосились ноги.

- Оставляй!

- Спасибо! Спасибо! Спасибо! Ты лучший папа на свете!

Лера бросилась в объятья к отцу, бедняга Тайсон вновь заскулил. Отец поставил его на пол и чуть хлопнул под зад ладонью, подбадривая. А потом подхватил Лею на руки и подбросил к потолку. Она восторженно заверещала. Совсем как маленькая, хотя уже была большой. А потом они танцевали… все вместе. Как она и мечтала, стоя одна в дверном проеме. Это был, наверное, самый счастливый день её детства. Такая красивая мама смеялась, отец сыпал шутками и то и дело останавливался, чтобы ее коснуться или поцеловать. Лере хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался, но всему хорошему приходит конец. Ее отправили спать… И мама даже прочитала ей сказку, хотя Лера и не помнила, чтобы она когда-нибудь это делала. А потом, когда все уснули, из спальни родителей еще долго доносились странные звуки. И даже они были новыми и счастливыми. Смех. Их тихий шёпот. Вздохи, странный стук, будто они посреди ночи взялись переставлять мебель, и стоны. Из-за чего Лера решила, что мама заболела. Недаром ее щеки начали гореть еще в гостиной.

Удивительно, с какой легкостью дети отпускают прошлое. Как легко крохотная искорка разжигает пожар надежды в их маленьких сердцах. Тогда она решила, что все плохое осталось позади.

Она жестоко ошиблась.

Ну, вот и зачем она об этом вспомнила? Лера села на постели. Надавила пальцами на глазницы и держала, пока картинки прошлого не отступили. Прислушалась к тишине, которая не была абсолютной. Где-то в глубине квартиры с кем-то говорил Таир. А совсем рядом, под подушкой, гудел телефон. Снова звонил отец… Она не брала трубку. Теперь уж было плевать, что он скажет. На все плевать. Лера больше не хотела жечь себя, в попытке растопить чье-то сердце. Это путь в никуда. Идиотская модель поведения, которую она переняла в детстве. И от которой ради сына пыталась избавиться сейчас. Сломав себе хребет. Ничего – как-то справится. Ввинтит шурупы в позвоночник, заштопает нитками дыры, зацементирует бреши… и пойдет дальше.

Лера хихикнула, представив, в какой шок привели отца ее последние слова. Она всегда была такой покладистой…

А потом ей послышалось, что хлопнула дверь. И сквозняком повеяло. Она медленно встала. Может быть, показалось? Тихо, на пальцах, прошла через коридор.

- Таир…

Произносить его имя вслух было так странно. И так… привычно одновременно.

Лера заглянула в кухню – никого. Бросила взгляд на часы – куда он делся? Решил вернуться домой? Тогда почему ее не предупредил? В конце концов, на этот раз она бы не умоляла ее не бросать. Она бы не унижалась… Не зная, что ей делать дальше, Лера скатилась по стене на пол. Ей оставалось только ждать, но как раз это и было самым сложным. А потом на площадке послышался какой-то шум. Голоса… Лера вскочила и замерла, широко распахнув глаза. Дверь открылась. Первым в квартиру вошел Тёмка, следом – Таир.

- Артем!

Она опять упала на пол, на колени… Не хотела того, не хотела его напугать, но, не сумев сдержаться, что есть силы сжала его в руках.

- Ну, мам! Мне же больно! И я поел… сейчас лопну весь.

- Прости, - засмеялась Лера, всхлипнула…

Держись, держись, твою мать, держись! Но как? Когда от облегчения рвет на ошметки. И чувство такое, что ее простреливает током. Разряд – и сердце снова бьется.

- Он всю дорогу спал, заявил парням, что хочет есть, - Таир выглядел как будто сбитым с толку. Впрочем, Лера была так счастлива видеть сына, что этого не заметила. Она вообще ничего не видела. Только его мордашку. Без тени беспокойства на лице.

Трясущимися руками, так и не встав с колен, Лера помогла сыну снять куртку. Стащила его ботинки, шапку и размотала шарф. А потом провела пальцами по голове, ероша взмокшие волосы.

- Лер, на пару слов…

Лера подняла голову и непонимающе уставилась на Таира. Она была ему ужасно признательна за все. И плевать на то, какую за это придется заплатить цену. Но сейчас она не могла оторваться от Тёмки. Зачем он ее отрывал?

- Давай не сейчас?

- Это важно.

Лера покосилась на сына. Это она за такую длинную ночь чуть было с ума не сошла, а Тёма… он же не знал ничего. А потому, пройдя через комнату, щелкнул пультом от телевизора, будто ничего не случилось, и только тогда начал снимать штаны.

- Лер, Исаев не отдавал сына… Мои люди… как бы сказать? Забрали его, когда Павел уже под утро вышел в бар.

- То есть ничего не решено?

- Пока… не решено, – подчеркнул Таир.

Лера растерла виски. Если так, то ее кошмар не закончился… И что же делать?

- Здесь оставаться небезопасно.

- Понимаю… Что ж… Похоже, нам придётся съехать.

- Я хотел тебе предложить пожить у меня. Это за городом. В глуши. Да и никто не подумает тебя искать в моем доме.

12.

В приоткрытую форточку прокрались звуки приближающегося внедорожника. Сначала робко. Так, что он, может, и не услышал бы их, если бы всю ночь не вслушивался в тишину. Артур сжал руки на подлокотниках своего кресла и медленно-медленно встал. Позвоночник прострелило. Занемевшие ноги не слушались. Ему потребовалось несколько секунд, пара глубоких вдохов, чтобы, совладав с болью, сделать шаг к окну. Из кресла ни черта не было видно.

Первым из машины вышел его сын. Его гордость. Все, что у него осталось. Он обошел внедорожник, открыл пассажирскую дверь, помешкал. Что-то сказал и протянул руку, помогая выбраться женщине.

- Твою ж мать, - выругался Артур. Жадно уставился на спутницу сына. Уварову-старшему было чуть за шестьдесят. Но после определенных событий здоровье его пошатнулось. И подводило все сильней с каждым годом. Только зрение оставалось острым, как в юности. Даже с такого расстояния он мог рассмотреть Леру в деталях. И в очередной раз поразиться тем, как она похожа на мать: та же кукольная хрупкость, тот же рост… Поворот головы, высокая линия скул, походка.

Он покачнулся, сраженный этой невозможной схожестью. Одно дело - видеть Леру по телевизору, и совсем другое - вот так, живьем. Запись не передавала всей картинки полностью. А сейчас… сейчас он будто вновь перед собой видел ту, которую теперь мог встретить лишь на небесах.

Артур вжался ладонями в подоконник. Перенес вес тела с ног на руки, потому как стоять с каждой секундой становилось все сложнее. Тряхнул головой, но было поздно. Воспоминания, которые он отгонял, как лев шакалов, вырвались из-под узды. Он был слишком старым львом. Гиены побеждали…

Ирину Калинину он впервые увидел где-то через неделю после того, как возглавил охрану ее мужа. Невысокая. Худенькая. Тихая, словно привидение. Она не была ему представлена, но, встретив в коридоре, не испугалась и, кажется, не удивилась даже. Скользнула по нему расфокусированным взглядом, будто он был пустым местом, и, покачиваясь, пошла дальше. Благодаря рассказам своих новых подчиненных Артур уже знал, с чем имеет дело. Да только одно дело знать, и совсем другое - увидеть это собственными глазами. Теперь поставленная перед ним задача – не допускать к Ирине посторонних, которые запросто могли пронести дурь в дом, казалась Артуру вполне оправданной.

У Ирины существовал один единственный легальный дилер. Ее психотерапевт. Он следил и за ее душевным состоянием, и за тем, чтобы та не превышала положенную ей дозу антидепрессантов.

- Что ее так подорвало? – спросил он как-то у бывшего альфача, который работал в семье уже несколько лет.

- Подорвало? Да я тебя умоляю! С жиру баба бесится. Ведь ни дня в своей жизни не работала. Ребенка - и того бросила на нянек. Хозяйство – на слуг. А потом пошло-поехало.

Но ведь у медали всегда две стороны. Артур понимал, что у Ирины была своя правда. Он сам не понял, когда стал к ней приглядываться в попытке ее узнать. И зачем ему вообще это было нужно? Что на него нашло? Как он - взрослый, битый мужик, вдовец… потерял голову?

Колени подкосились, возвращая Артура в реальность. Но прежде чем упасть в кресло, он успел заметить, что из машины вышел еще и маленький мальчик. Спустя пару минут дом наполнился голосами. Артур выехал в коридор. Когда Таир купил эту дачу, его отец уже не мог обходиться без коляски, и все здесь было сделано так, чтобы он мог без проблем передвигаться на ней по дому. Недостижимым для Артура оставался лишь второй этаж. Там располагались спальня Таира и гостевые.

- А здесь живут привидения? – спросил светловолосый мальчонка, задрав голову, оглядываясь по сторонам.

- Конечно, нет. Здесь живу я с отцом. А вот и он – знакомьтесь. Артур Сергеевич. Мой папа. А это – Артем. Леру ты знаешь.

Он знал. А теперь, вот, не мог отвести от нее взгляда. Ну, ведь совсем, как мать. Он ее любил. Он ее ненавидел.

- Здравствуйте, Артур Сергеевич. Надеюсь, мы вас не сильно потревожим.

А вот это как сказать. Они уже потревожили! Да так, что он теперь не скоро успокоится и обуздает ожившие чувства.

- Никаких тревог, Лея. Будь, как дома… - вместо Артура ответил Таир и предостерегающе сжал руку отца. Так он ясно давал понять, что не потерпит его вмешательства. Его взрослый… маленький сын. Он был ослеплен. Он совершенно не понимал, куда вляпался. И как рискует, отдавая сердце в руки чужой женщины.

Лера, как и сын, задрала голову и осмотрелась. Недоверчиво покачала головой. Провела ладонями по лицу…

Артур долго отговаривал сына от покупки этой развалюхи. Он не мог понять, зачем ему нужна эта полуразрушенная дача, которая к тому же находилась так близко к старому дому Калининых. Да только Таир все равно поступил по своему, и лишь теперь, глядя на странную реакцию Леры на этот дом, понял, что тот был частью их общего прошлого. А может, чего-то большего…

- Хочешь здесь все посмотреть? – небрежно поинтересовался Таир. Лера вздрогнула. Отрицательно мотнула головой:

- Потом. Если можно, я бы хотела поспать. Тёме тоже пора отдохнуть, так что он вам не помешает.

-  Тогда поднимайся в спальню в башне. А я за вещами схожу.

Смущенным движением Лера растерла бедра.

- В башне? Мы будем спать в башне? – изумленно распахнул глаза ее сын.

- Угу, – кивнул Таир. - Лера, дорогу помнишь?

Артур слишком хорошо знал своего сына, чтобы не заметить его легкого замешательства. Казалось, будто он только теперь сообразил, что Лера бывала здесь не единожды.

Лера кивнула. Взяла в руку ладошку мальчишки и пошла в сторону лестницы. Артур дождался, пока она исчезнет из вида, прежде чем обратиться к сыну:

- Что это все означает?

Тот беспечно повел плечами:

- Лера поживет у нас. Исаев совсем спятил. Пытался отобрать малого. Так что ей нужно где-то пересидеть, пока ему не вправят мозги. Важаева нет в стране, так что… все усложнилось.

- Я против этого, Таир.

- Ну, что ж… Тогда ты можешь пожить в городской квартире, – ответил тот жестко и пошел к двери. Артур стиснул челюсти. Желание заорать было почти непреодолимым. Глупый! Хотя и взрослый. Да только что он знает о жизни? О женщинах? Он думает, будто понял, что им, проклятым, нужно? Или действительно не понимает, что так и не слез с крючка?

Словно почувствовав его немой крик, Таир обернулся. Растер покрытую щетиной щеку. Обычно он не позволял себе такую небрежность. А тут, понятно, ему не до бритья было. Он Лею из дерьма вытаскивал. Он повторял ошибки отца…

- Послушай… Я знаю, смерть мамы тебя сильно подкосила. Ты отгородился от чувств, опасаясь новой боли, но… Господи, пап, сейчас ведь речь не об этом. У меня самый что ни есть шкурный интерес.

Все оно так… Только один нюанс. Не в его матери было дело. Не в умершей дочке. Их смерть только надломила Артура. А хребет (и в прямом, и в переносном смысле) ему сломала любовь совсем к другой женщине. Чужой… слабой… зависимой женщине. Той женщине, чья дочь повторяет ее судьбу. А Таир, стало быть, его. Отцовскую. Наступает на те же грабли.

Рассуждая о чувствах, Таир не понимал, насколько разными они бывают. О чем говорить, если он пока их в упор не замечал? А между тем ему уже нужно было бежать без оглядки. Пока это болото не засосало его с головой. Пока он не захлебнулся зловонной болотной жижей. Пока еще можно спастись и не потерять себя в этой не имеющей дна трясине.

Он сам, вот, не спасся… Его никто не предупредил. Возможно, если бы кто-то умный рассказал ему о психологии женщины-жертвы, предостерег, он бы, скорее всего, прислушался. А тут ведь как вышло? Он погружался в Ирину, в бушующий мир ее страстей постепенно. Просто однажды отметил, какие у нее красивые ноги, потом перекинулся парой ничего не значащих на первый взгляд слов. И вдруг понял, что она гораздо глубже, чем о ней принято думать, и гораздо-гораздо несчастней. Анализируя потом все, что тогда случилось, Артур пришел к выводу, что в силу своего идиотского характера не мог не клюнуть на возможность её спасти. От мужа. От самой себя… Рядом с ней включались все его механизмы защитника. К тому же Ирина намеренно его провоцировала. Провоцировала именно мужское. Каким-то шестым чувством уловив его интерес, она стала поощрять его. Долгим взглядом из-под ресниц. Касанием, заставляющим его, взрослого умного мужика, краснеть от подступающего к горлу удушья. Ирина стала его наваждением. Он до сих пор не мог понять – это была игра? Она искала острых ощущений? Или действительно что-то к нему испытывала, хоть больная тяга к мужу и оказалась сильней? Артур даже не знал, хотела ли она, чтобы Калинин догадался об их связи. Понимала ли она вообще, чем это для него может закончиться? Или ее желание пробудить в муже хоть какие-то чувства (ревность ли, злость ли, хоть что-то) было таким сильным, что ни на что другое ее не хватало?

Господи, да ей даже на себя было плевать! Она ни о ком не думала…

У Ирины были типичная психология жертвы, да. Но в то время об этом еще не кричали из каждого утюга. Откуда ему было знать, с чем он имеет дело? Он утопал в её нежности. Он терял голову. Он совершал одну ошибку за другой.

Чтобы сблизиться, им понадобилась пара лет. Но что за человек её муж, Артур понял практически сразу…

Дело было под Новый год. Его первый новый год в новой должности. Они уже расслабились – хозяин вернулся домой, поездок больше не планировалось, как вдруг разъяренный Калинин влетел в отведенный под охрану флигель.

- Надо в офис! Быстро! – рявкнул он и выскочил за порог. Утвержденного маршрута на сегодня не было, путь не проверили. Артур нервничал, потому что так дела не делались, но видя состояние шефа, решил, что возражать ему будет себе дороже. Быстро собрал ребят и выскочил, чтобы лично еще раз проверить машину. Калинин как раз тоже вышел из дома. Следом за ним, весело тявкая, мчался пес. Забавный смешной щенок. Быстро вытянувшийся и еще, кажется, сам не привыкший к своим размерам. И потому неуклюжий до невозможности. Высунув язык от счастья, тот скакал у ног хозяина и совсем не обижался на его злые окрики. А потом как-то так все неудачно сложилось. Калинин поскользнулся на ступеньке, щенок с испугу ринулся куда глаза глядят, а получилось – прямо ему под ноги. И вот тут уже ничто не смогло бы предотвратить падание. Будущий, мать его, президент кубарем слетел с лестницы. К нему подбежал охранник, хотел помочь встать, но тот резко выдернул руку. Стоя на коленях, опустил голову. Так, не разгибаясь, вздохнул несколько раз. Виноватый пес подскочил к нему, лизнул… И уж этого Калинин не выдержал. Даже тренированные охранники не успели сориентироваться, когда он, подхлестываемый яростью, выхватил у одного из парней пистолет, снял с предохранителя и выстрелил.

Как раз на глазах у выбежавшей проводить отца Леры.

- Ну, что встали? Едем! – рявкнул Калинин.

Почему он не уволился уже тогда?

- А чудовища здесь есть?

Артур вздрогнул и посмотрел на маленького мальчика.

- Нет.

Нет… милый мальчик. Здесь чудовищ нет. Но они к тебе гораздо ближе, чем кажется. Или ты уже знаешь об этом и потому боишься?

- Почему ты ездишь на этой штуке?

Потому что одно чудовище до меня добралось.

- Потому что я уже слишком старый.

- И ноги не ходят?

- Нет, – чуть более грубо, чем следовало, ответил Артур и тут же, сам себя застыдившись, устало добавил: - Почему ты не спишь?

- Не хочу.

Прежде чем Артур сообразил поинтересоваться, чего же мальчишка хочет, открылась дверь. Волоча за собой чемодан, вернулся Таир. Судя по виду, тот тоже не ожидал увидеть в холле мальчишку.

- Мама сказала, тебе пора спать.

- Не хочу.

- Почему? Ты не устал?

- Нет. И там чудовища. Я точно знаю. Хотя дед, - мальчик покосился на Артура, - говорит, что их нет.

Артура резануло это мальчишеское «дед». Он едва сдержался, чтобы снова не поправить парня. Потому что за ним внимательно наблюдал Таир. Тоже, видимо, не совсем понимающий, как вести себя с чужим ребенком.

- Чудовища? Хм… Знаешь, я в ту комнату давно не заглядывал. Может, и правда там поселились какие-то монстры. Пойду их погоняю. Хочешь со мной?

13.

Она проснулась, когда за окном стемнело. Потянулась, коснувшись пальцами ног кованой спинки кровати. Улыбнулась, еще не до конца придя в себя. Наслаждаясь теплом, которое дарило ей одеяло, и прохладой, проникающей в приоткрытую форточку.

Стоп!

Лера резко села. Перед глазами поплыло. Она диковато осмотрелась, не в силах поверить, что это правда. Та самая дача, тот самый абажур с бахромой. И кровать почти та же самая, только перина лучше.

- Тёмка! Сынок…

Никого. Лишь в тусклом свете ночника по комнате скользили тени. Точь-в-точь, как в детстве.

Лера сползла с кровати. Бросилась к двери. Со старого бархатного гобелена на неё глядел олень. Она замедлилась, коснулась пальцами ткани. Все, как тогда. Знакомое, просто до дрожи. Если только себе позволить, можно запросто представить, что прошедших лет не было. Что все еще впереди. Любовь, счастье, радость…

Тряхнув головой, Лера все же вышла из комнаты и пошла по лестнице вниз. Прошлое настигало ее, лезло из каждой щели, смотрело ей вслед… Зря она согласилась поехать с Таиром. Если бы не тот ужас, что ей довелось пережить, Лера бы сразу сообразила, что этого не стоило делать. Но в тот момент ей неважно было, куда бежать. И с кем. Главное, от кого.

Внизу свет был еще более тусклым. Из гостиной доносились звуки работающего телевизора. Чтобы туда попасть, ей нужно было пройти через крытую веранду, которая теперь, примыкая к дому, была переоборудована в столовую. Хорошее решение. Значит, кое-что Таир все-таки изменил… Но еще больше сохранил неизменным. Зачем? Ответ был на поверхности. Такой невероятный и несбыточный.

Лера остановилась, чтобы перевести дух. Отдышаться, решить, что делать дальше. В ее жизни все настолько стремительно менялось, что кругом шла голова. Она готовила себя, что так будет. Она настраивалась… но даже в самых смелых мечтах не могла представить, что в этот сложный период в её жизнь вернется Уваров.

Она давным-давно перестала ждать его возвращения… И что он ее спасет, как всегда спасал, перестала ждать.

После того, как отец пристрелил у нее на глазах Тайсона, Лера заболела. Просто вернулась к себе в комнату, легла в кровать и не вставала с неё целые две недели. Оказалось, это отличный способ привлечь к себе внимание. О Лере, наконец, вспомнили. У ее постели дежурила мать, и по несколько раз в день заходил отец, Нюра готовила ее самые любимые блюда, к которым, впрочем, она даже не прикасалась. К дому потянулась череда врачей. Да только никто из них не мог сказать, что же с Лерой случилось. Она просто таяла на глазах.

Не помогло даже появление другого щенка, которого по поручению отца привезли ей из какого-то модного питомника. Отец был не всегда плохим, да… Но на щенка она даже не взглянула, а на следующий день его вернули заводчикам.

Из черного марева небытия Леру смог вытащить лишь Таир. Он пробирался к ней в комнату под покровом ночи и сидел у кровати преданным псом. Отгоняя ее кошмары и страхи. Вырывал ее из их цепких лап. Сейчас даже странно, почему никто из взрослых не понял, что хуже всего ей приходилось ночью? Почему никто не додумался хотя бы оставить включенным свет? Не потому ли, что те были заняты лишь собой? Очередным выяснением отношений… Кто виноват в том, что случилось, больше, кто из них двоих худший родитель и больший псих.

Более-менее Лера оклемалась лишь к весне... К тринадцатому дню рождения Таира.

Доносящиеся из гостиной звуки резко стали громче. Будто кто-то нечаянно сел на пульт. Лера поймала себя на том, что, погрузившись в воспоминания, замерла у окна, ничего, впрочем, перед собою не видя. А там за окном луна… Серебрит скованные льдом деревья, отчего те кажутся припорошёнными звездной пылью.