Навеки твой. Прощай Резник Юлия
- Я сам.
- Да он отключается!
Не отключился. Дошел. А уже лежа в своей койке, распорядился:
- Нам одну на двоих палату.
- Одну на двоих им. Ишь, ты!
И уж совсем сквозь туман забытья:
- Ты вообще слышала, что о них в новостях говорят? Санта-Барбара, блин.
А что говорят? Черт! Он ведь даже не знал. Мамаев пытался до него добраться, они даже говорили, но Таир тогда еще не до конца пришел в себя и ничего не запомнил. Впрочем, о том, какая поднялась волна, догадаться было не трудно. Таир еще подумал о том, что нельзя, чтобы эти сплетни дошли до Леры. Но пока не придумал, как заставить журналистов оставить их в покое. И провалился. Теперь уж точно провалился в забытье.
Проснулся от того, что сильно пересохло в горле. Пошевелился. Приподнялся на локтях. Тем не менее, сразу поняв, и где он, и что случилось. В изголовье у его койки в своем кресле сидел отец.
- Как ты?
- Жить буду. О Лере нет новостей? – медленно сел, спустил ноги с кровати.
- Ты чуть не умер, у тебя полон рот проблем, а это все, что тебя волнует?
- А тебя… удивляет… что? - жадно отпил прямо из бутылки, заботливо оставленной на тумбочке кем-то из персонала. - Ты же любил. И мою мать, и Лерину.
- И вот, чем это для меня обернулось. И для тебя.
- Со мной просто случился несчастный случай, папа. А у тебя, насколько я знаю, совсем другая история. В которую я не лезу. Вы уж с Калининым сами разбирайтесь. Взрослые люди.
- И с чем же, по-твоему, я должен разобраться?
- Ты правда считаешь, что сейчас самое время для этого разговора? – Тиар взял костыль и выдохнул через зубы. Отец молчал. – Что ж, ладно. Тогда я отвечу. Чтобы уж закрыть эту тему раз и навсегда. Ты тоже был не прав, отец. Я тебя не сужу. Но и не понимаю.
- И чего же ты не поймешь?
- Почему, если ты так любил ее – не вытащил из того ада?
- Я пытался! Я столько раз это ей предлагал! Но она все равно к нему возвращалась, черт его подери!
- Что ж. Мне жаль, что так вышло. И что ты не сумел оставить за плечами эту историю. Но я ни капли не жалею о том, что мы с Лерой вместе. Мне плевать на то, чья она дочь. То была ваша история, папа. А это – наша. Мы сами напишем её. Поверь, мне хватит на это смелости и решимости.
- А ей?
- А ей тем более.
Таир сделал два осторожных шага. Он пока плохо управлялся с костылями, и те здорово врезались в подмышки, но это был такой незначительный дискомфорт на фоне всего остального, что он того даже не замечал.
- Ты всегда был упрямым, как осел.
Костыль чуть соскользнул. Таир покачнулся.
- Ты прав. Очень хорошо, что ты это помнишь, папа. А еще я не прощаю предательства.
Их взгляды со стариком снова встретились. Самообладание подвело. Уваров-старший первый отвел глаза. Прекрасно понимая, на что его сын намекает. Чудом было уже то, что тот не вытолкал его взашей.
- Позвони Мамаеву! Весь штаб на ушах. Пресса требует комментариев, а мы даже не знаем, что говорить.
- Я позвоню. Только узнаю, как там Лера.
- Она в порядке. Уже пришла в себя, - вздохнул Артур.
- И ты молчал?! – Таир дернул головой. Переложил костыли в одну руку и открыл дверь. Как шел по коридору, не помнил. Остановился у Лериной палаты и замер, прислушиваясь к голосам.
- Вам нежелательно вставать.
- Мне нужно кое-кого проведать! К тому же доктор сказал, что мне ничего не угрожает. Разве не так?!
- Мы еще до конца не уверены, что с вами было, Валерия Николаевна, лучше вам вернуться в постель.
- Да! Тебе лучше вернуться! – просипел Таир, протискиваясь в дверь.
- Таир! – Лера застыла в нелепой позе, занеся руку, чтобы поправить волосы над головой, да так и оставшись. – Таир… Господи, – потрясенно осела. – С тобой правда все хорошо. Я думала, они меня успокаивают…
По разбитому, посиневшему лицу градом катились слезы. А он не видел женщины прекраснее.
- Прости меня! Пожалуйста, прости…
- Да за что, господи?!
Палата была не слишком большой. Но путь к Лее Таиру казался вечным. Может, потому, что он измерялся вовсе не шагами по комнате.
Выпрямил сломанную ногу. Неловко сел. Скорей, повалился даже. Плевать. Проводил взглядом тактично удалившуюся медсестру. О которой Лера, кажется, вообще забыла.
- За все! За то, что подгоняла. Это я во всем виновата. Господи… - Лера спрятала разбитое лицо у него на груди и осторожно прошла пальцами по ребрам. Таир напрягся в ожидании новой вспышки боли, но ее касания были легкими… почти невесомыми. Исцеляющими.
- Нет, Лера! Нет… Стоп. Виноват только тот, кто на светофоре вылетел на красный.
- Но если бы я не велела тебе гнать, нас бы не оказалось на том перекрестке! Если бы не отец…
- К черту твоего старика! К черту вообще всех. Понимаешь? Я больше никогда тебя не отпущу.
- Да! К черту! – сверкая глазами, заявила Лера. - Я ему сказала, что он может… может идти со своими угрозами…
- К черту? – мягко, чувствуя, как от нежности чуть дрожат пальцы, предположил Таир.
- Нет! Я сказала гораздо хуже. Почему ты смеешься?! Я не шучу! Я правда его послала. И мне… мне плевать, если он теперь от меня откажется. И если внучку не захочет увидеть – что ж. Так тому и быть. Ей, может, только лучше будет без такого деда.
Голос Леры дрожал. Она была полна решимости и отчаяния. И он знал… Он был уверен, что она выберет его всегда. Но в то же время… люди не бывают абсолютно плохими, правда? Так, может, этим людям просто нужно дать второй шанс? Отпустив детские обиды, хотя бы попробовать начать заново?
- Да почему ты все время смеешься?
- Просто не могу представить тебя ругающейся. Тем более матом.
Лера опустила взгляд вниз. Вздохнула. А потом снова подняла на него заплывшие глаза:
- Я не такая хрупкая и нежная, как ты думаешь. Я могу тебя защитить!
Она была нежной и хрупкой. За это Таир ее и любил. А защитить… он себя и сам мог прекрасно. Но от того, как она это сказала, у него напрочь перехватило дыхание. Спазм опоясал широкую грудь обручем и сдавил.
- Что такое? Тебе нехорошо? Таир!
- Нет… - просипел Уваров. - Нет, я в порядке. Я, кажется, вообще в абсолютном порядке впервые за много лет.
Лера всхлипнула. Осторожно прижалась к его лбу своим. Вздохнула.
- Я люблю тебя, Лея.
- Я люблю тебя, Таир.
А где-то за пределами этой комнаты один большой и вместе с тем маленький человек давал интервью.
- Ну, конечно, я знал, что Лера с Таиром вместе. Что значит, зачем они держали свои отношения в тайне? В семье эта новость ни для кого не стала секретом. А больше она никого не касается.
- И для Павла Исаева эта новость не стала секретом? – язвительно поинтересовалась одна из журналисток.
- Особенно для него. Моя дочь с моим будущим затем как раз возвращались от Павла, когда случилась та авария.
Эта новость спутала журналюгам все карты и перечеркнула половину вопросов, которые те наверняка хотели задать. На то Калинин и рассчитывал.
- Ходят слухи, что господин Исаев находится на лечении в психдиспансере.
- Павлу сейчас не позавидуешь, – ушел от прямого ответа Калинин, - болезнь заставила его совершить ряд необдуманных действий, но, я уверен, что вскоре он поправится. И в этом он может полностью рассчитывать на нашу поддержку.
- А ваша дочь…
- А моей дочерью я горжусь. На этом у меня все. Больше никаких комментариев.
Дипломат – он и в Африке дипломат. Никто бы не смог с большим изяществом выйти из их ситуации. Лера следила за репортажем с открытым ртом. Она не могла поверить, просто не могла уложить в голове, что он сказал это. Она плакала от облегчения и любви, которая ее разрывала на части.
Эпилог
- Цветы, цветы… коробки, и снова цветы!
Лера обернулась на голос мужа.
- Не крутись! Иначе я тебе петухов наделаю! – шикнула Дмитриевна и даже легонько потянула её за волосы, чтобы вернуть в нужное положение. Лера быстренько выпрямилась. Вроде как – а что я? Я ничего! Но потом шкодливо улыбнулась и скосила взгляд на застывшего в дверях с открытым ртом мужа. Ну, еще бы… Ее тоже накрыло. Ощущение дежавю было таким сильным, что по телу побежали мурашки, и даже тонкие волоски на руках немного приподнялись. Это было все равно, что вернуться на долгие-долгие годы назад. Когда ей только исполнилось восемь, и она увидела Таира в первый раз. Только кухня другая, и вместо старой экономки Нюры – еще более старая Элеонора плела ей волосы. И руки больше не были пусты… В них жадно причмокивала губками дочка. У Эльки резались зубки, и она капризничала целыми днями, успокаиваясь лишь у материнской груди. Собственно, потому что ее руки были постоянно заняты, Лера и попросила Дмитриевну помочь ей с прической.
- Посмотришь, от кого на этот раз?
- Цветы? – уточнил Таир, отмирая и подходя ближе.
- Угу.
- Ждешь от кого-то конкретного? – спросил будто вскользь, а в глазах все равно тревога читалась.
- Да нет. Все, что ждала, мне уже подарили.
Элеонора – похабного вида белье, которое, кажется, понравилось лишь самой Элеоноре и… Ладно, Уварову, говоря откровенно, тоже. По крайней мере, об этом свидетельствовала его широкая улыбка и тлеющий в глазах огонь. Язычки пламени вырывались, плетьми обжигая Лерину кожу. Та мило краснела и отворачивалась. И если не знать, какие планы она строила на ночь и мужа, можно было подумать, что Лера – ну просто вылитая скромница. Если не знать, да.
Так вот. О подарках… Таир недавно презентовал Лере новенькую машину, и поэтому она больше ничего от него не ждала. Но тот все равно поздравил ее огромным букетом цветов, срезанных с клумбы за домом. А совсем взрослый Тёмка нарисовал открытку. За последние два года из его рисунков исчезли темные тона и мрачные мотивы, которые когда-то не на шутку беспокоили и саму Леру, и детсадовских психологов. Открытка вышла яркой, сочной и праздничной. В центре – сама Лера. В кривобокой желтой короне и дерзком мини. Слева, очевидно, Темка, справа – Таир с ежиком торчащих черных волос и маленькая Элька. Сестру Тёма пока еще изображал чуть в стороне от всех. Но это было нормально. Так он будто замыкал их семью на себе, немного ревнуя родителей к появившемуся на свет конкуренту. А в правом верхнем углу – одинокая серая фигура Исаева. Лера не спрашивала у Артема, кого он изобразил, но в том, что это его отец, была абсолютно уверена.
Поначалу ее немного беспокоило то, что Павел практически полностью отстранился от сына, а потом поняла – так ему легче. Не видеть их – значит, не вспоминать о своих неудачах. Может, он просто не мог иначе. Лера его не винила. За все время, прошедшее после развода, они виделись от силы два раза. И примерно раз в месяц Павел звонил. Вот и все.
- Так от кого цветы?
- Так… Эти от сотрудников фонда, что-то они припозднились в этом году. Эти – от Григоровых, Власовых…
Таир достал следующий конверт. Открыл… Закусил щеку.
- Что? Ну, что там? Дай посмотреть!
- Да не крутись ты! – вновь шикнула Элеонора и на этот раз дернула чуть сильней.
- Ай!
- Дмитриевна! Оставь моей жене волосы. Я их очень люблю.
- Тогда не отвлекай ее. А то получится прическа, знаешь, как у масаи? Лобная часть лысая, а на затылке – косы. Твой отец в прошлый свой визит доказывал мне… мне, представляешь, что масаи бреются наголо! Не знаю, кого он там видел, может, какой-то костюмированный балаган для таких идиотов-туристов, как твой непутевый папенька, но в девяносто втором я провела в племени масаи почти четыре месяца. Так что я знаю, о чем говорю! Можешь мне поверить.
Не верить Дмитриевне посмел бы только дурак, ну, или Лерин отец. Как, впрочем, и спорить. Этих двух хлебом не корми – дай только ввязаться в какую-то перепалку. У самой Леры от их ругани поднималось кровяное давление. А вот Таира это все лишь веселило.
- Ну, так что там? От кого букет?
- От отца, - поморщился Таир. Лера вскинула брови.
- Ничего себе. Очень неожиданно.
Элька особенно громко причмокнула губами и, наконец, выпустила материнскую грудь. Таир тут же потянул к дочери руки.
- А что здесь неожиданного? – удивилась Элеонора. - Старый хрыч наконец понял, что на носу старость, вот и суетится! Цветочки там, подарочки.
- Дмитриевна!
- А что? Что я не права, скажешь? А ты что молчишь, Таир? Скажи ей! Ты лучше своего отца знаешь.
Таир осторожно прижал Элькину головку к плечу, чтобы та поскорее срыгнула. Скользнул незаметно носом по темным волосикам, даже у него волосы были светлей! А он так хотел, чтобы у Эльки были льняные – Лерины… Но его гены оказались сильней. И, сам себе противореча, Таир испытывал от этого странное удовольствие.
- Моего отца никто не отталкивал. Он сам отстранился. Так что если теперь хочет как-то изменить ситуацию - пусть сам этим и занимается.
Так-то оно так. Но… Они такие гордые – её мужчины. Даже просто этот букет – уже огромная уступка. Таир должен был это понимать, но ему застлала глаза обида. Он так и не смог примириться с тем, что отец не одобрил его выбор сразу. Поэтому первым делом, как только Таир зачем-то вышел во двор, а Дмитриевна закончила с прической, Лера схватилась за телефон. Не свой – у нее не было номера свекра. Мужа…
- Да!
- Здравствуйте, Артур Сергеевич. Это Лера. Я получила ваши поздравления. Очень красивый букет. Звоню, вот, сказать спасибо…
Элеонора на заднем плане в ужасе выпучила глаза. Схватилась двумя ладонями за шею и вывалила язык. Вроде как умирая. Сия пантомима наверняка означала, что та не одобряет действий подруги. Но Лера давно уж привыкла делать так, как считает нужным, без оглядки на чье-то мнение. Поначалу было трудно, но теперь она уж привыкла.
- Угу. Рад, что цветы понравились.
- Очень! Знаете, мы тут собираемся по-свойски. Никаких гостей, так… только мы с детьми, да кое-кто из друзей. Будет весело. Может, присоединитесь к нам?
Не разжимая рук, Дмитриевна повалилась на диван. Лера закатила глаза и замерла в напряжении. А на том конце связи затягивалось молчание.
- Я подумала, может, вы все-таки захотите увидеть Элю… - прошептала Лера. Дмитриевна все же подняла руку, чтобы покрутить у виска. Ну, и ладно… У нее своя философия жизни. А у Леры - своя. Она была так счастлива, что хотела одарить этим счастьем всех на свете. И то, что для этого ей пришлось сделать первый шаг – это ничего, это такая мелочь…
- Кхм… Кхм… Да, я… бы не отказался.
- Отлично! Вы знаете, где нас искать. Прислать за вами машину?
- Кхм… Нет. Я… справлюсь сам.
- И знаете, вы не волнуйтесь. Отца не будет. Он… - он толком и не помнил, когда Лера родилась. И не считал этот день таким уж праздником. Но этого она вслух не сказала. – Он где-то в заграницах.
На том и распрощались. Стоило ей отложить телефон, как в кухню ворвался Тёмка, за ним ползком Эля, а замыкал процессию Таир, с огромной коробкой в руках.
- Мама-мама! Смотри, опять подарок! Ты не представляешь, что там. Никогда не догадаешься! – Глаза Тёмки лихорадочно блестели. На его загоревшей за лето мордашке в обрамлении практически белых локонов они казались яркими, как звезды. И такими счастливыми…
- Правда? И от кого же он?
- От нас! – гордо выпятил грудь Тёмка и первый подбежал к коробке. – Эй! Мама! Скажи ей, чтобы она выплюнула бант!
- Эля, выплюни! – улыбнулась Лера, усаживаясь на корточки. Но дочь, проявляя недюжее упрямство, принялась лишь сильнее вгрызаться в ленту. А потом вдруг шлепнулась на попку, с изумлением открыв рот. Из коробки показалась сначала золотистая голова с карими глазками, потом лапа, а потом и весь щенок – неуклюжий и такой… упитанный. Лера ахнула. Подняла на мужа глаза и чуть не расплакалась. От счастья… В последнее время она этим грешила частенько, но списывала все на гормоны.
- Ну, как? Тебе нравится? Правда, класс?! А можно мне тоже собаку?
- А чем тебя эта не устраивает? – с трудом заставила себя улыбнуться сыну. Тот озадаченно нахмурился:
- Но это же твоя собака. А я хочу свою собственную. Так ты подаришь мне, мам? Я буду с ней гулять. Я вообще все буду!
- Давайте пока освоимся с одной.
- Ага. Она-то, вон, похоже, уже освоилась, - засмеялся Таир, наблюдая, как пес подскочил к Эльке и шустро облизал ей лицо. Та замерла, потом капризно скривила губки, а когда он было решил, что сейчас грянет гром, заразительно рассмеялась. А пес, породистый золотистый ретривер, окончательно осмелев, побежал осматривать дом. Дети ринулись за ним следом наперегонки. Элька ползала едва ли не быстрей, чем ее старший брат бегал.
Лера улыбнулась, глядя им вслед. Поднялась с колен, подошла к мужу:
- Спасибо. Это самый лучший подарок.
- Что, правда? А как же Элька?
- Элька – это мой подарок тебе, – задрала нос.
Пока они любезничали и целовались, входная дверь снова открылась.
- Кх… Кх…
- Папа?! – Лера уставилась на отца, открыв рот. – Как ты тут оказался? Я думала, ты в Сингапуре.
- Ну, уже, как видишь, здесь. С днем рождения! У меня, вот, тут для тебя подарок…
Лера беспомощно уставилась на мужа. Сказать ничего не могла… Ни спасибо, ни вообще хоть что-то. Её душили эмоции. И, наверное, с точки зрения Элеоноры, она выглядела полной дурой. Но сейчас, глядя на здорово постаревшего отца, она не вспоминала о своих обидах, забытых праздниках, о той боли, что он ей когда-то давно причинил. Лера думала о том, что он все же что-то понял… А это – главное.
- Ну, так ты посмотришь подарок?
- Да, конечно, папа…
К удивлению, отец опустил коробку на пол, и Лера снова присела, чтобы…
- О, господи… Таир, посмотри!
«Просто посмотри, потому что у меня все внутри переворачивается! И, кажется, все… предел. Зареву точно!» – это уже не вслух, но ему и без того понятно.
- Еще одна собака, - покачал головой Таир.
- Что значит - еще одна?! – озадачился Калинин. И как раз в этот момент вслед за золотистым ретривером – точной копией того, что пока не выбрался из коробки, в комнату вбежали дети. Николай Викторович хмыкнул. Растер каким-то странным, совершенно ему не свойственным жестом макушку и буркнул:
- Вот же черт!
Лера рассмеялась сквозь слезы. Поднялась, подошла к отцу и, совершенно уж его удивив, обняла:
- Спасибо, пап. Это все еще самый лучший подарок.
А потом ее все же накрыло. Да так, что вообще с головой. Лера что-то пробормотала домашним и, не в силах справиться с эмоциями, выскочила за дверь. Не помня себя от счастья (от счастья себя тоже можно не помнить!), сама не заметила, как дошла до реки. И стояла так долго-долго, пока ей на талию не легли сильные руки мужа.
- Ну что? Ты поплакала?
- Угу, - шмыгнула носом Лера.
- Тогда давай возвращаться, потому что там приехал мой отец…
- О, господи! И как они с моим?! Я ведь и не думала, что он явится!
- Да ничего. Пока все живы. И, думаю, больше чем друг друга, они хотят укокошить Дмитриевну.
Лера рассмеялась. Откинулась в Таировых руках:
- Неужели она успела достать их обоих?
- А то! У нее истинный дар.
- Значит, на двоих детей у нас образовалось аж целых три няньки?
- Угу… - Таир поцеловал жену за ухом и зажмурился. Она пахла летом и счастьем.
- Тогда, может, не будем спешить?
- Что ты предлагаешь?
- Давай здесь посидим…
Ага! Посидим… Как же! Таир оглянулся на рощу, перевел взгляд на жену и повалил ее в высокую потемневшую к осени траву.
Конец
Читать бесплатно другие книги:
