Компас сердца. История о том, как обычный мальчик стал великим хирургом, разгадав тайны мозга и секреты сердца Доти Джеймс

5

Три желания

Лето заканчивалось, и Рут пообещала научить меня величайшему, самому эффектному и самому секретному фокусу на свете, который должен был изменить мою жизнь. Я не знал, в чем он будет заключаться, но уже представлял, как стану величайшим волшебником, которого видела сцена. У большинства фокусников из шарфов вылетают голуби, из цилиндра выпрыгивает кролик и, словно из воздуха, в руке возникает веер игральных карт. А искуснейшие иллюзионисты способны и сами появляться из ниоткуда прямо посреди сцены. В начале лета я ни на что не надеялся, тем более на чудо. Но подобно джинну из бутылки, исполняющему три желания, появилась Рут, и вот-вот она расскажет мне, как получить все, чего я захочу.

Через несколько дней Рут планировала уехать, и мне казалось, что шесть недель одновременно и длились целую вечность, и пронеслись в мгновение ока. Я считал, что этого времени должно хватить для того, чтобы научиться четырем фокусам, но Рут сказала, что у многих уходят годы на то, чтобы овладеть подобной магией, и что мне придется регулярно тренироваться и совершенствоваться. Я приходил в лавку чудес так часто, как мог, и Рут отрабатывала со мной каждый трюк до тех пор, пока я не осваивал его полностью. Лишь после этого она соглашалась перейти к следующему.

Я старался не думать о том, чем займусь, когда она уедет, и как проведу остававшиеся дни лета. Мысли о школе беспокоили меня. Но каждый раз, когда в душе зарождалась тревога, я начинал глубоко дышать и расслаблять тело. Рут объяснила, что любые волнения – пустая трата времени, однако я не мог не волноваться. О школе, о маме и папе, о том, не выселят ли нас первого сентября (в этот день нужно было внести арендную плату). Обстановка дома была не из лучших. Мама все глубже погружалась в депрессию. С последнего места работы отца уволили из-за того, что он ушел в запой и перестал там показываться. Теперь он сутками сидел перед телевизором и курил. Он пообещал, что деньги найдутся, и без конца повторял, что беспокоиться не о чем. Но я знал, что это пустые обещания. И я беспокоился. Я боялся, что нас выселят. Что мама опять наглотается таблеток. Что отец снова начнет пить и потратит последние деньги. Я беспокоился за старшего брата, который плакал, закрывшись в нашей комнате. Я не мог позволить себе плакать: кто-то же должен был за всем присматривать. Это я выслеживал отца по барам, чтобы забрать у него еще не пропитые деньги. Это я ездил в больницу, когда «Скорая» забирала маму после очередной попытки покончить с собой. Это я защищал брата от хулиганов.

Магия не обман. Настоящий фокусник переносит зрителей в мир, где все возможно, где невозможное может стать возможным.

Распахнув дверь лавки чудес, я почувствовал себя так, будто вернулся домой. Нил помахал рукой из-за прилавка. Накануне он рассказал мне о тайном сообществе фокусников. Чтобы в него вступить, нужно получить приглашение и пообещать, что никогда не раскроешь секреты своих фокусов обычным людям.

– Но с тобой я поделюсь одним из самых важных секретов, – продолжил он. – Ты должен сам верить в свое волшебство. Только так можно стать великим фокусником. Он верит в историю, которую рассказывает зрителям, он верит в себя. Дело не в иллюзиях, не в аплодисментах и не в ловкости рук. Важно, чтобы фокусник верил в себя и заставил зрителей поверить в него. Фокус получается не за счет невнимательности зрителей. Магия не махинация и не обман. Настоящий фокусник переносит зрителей в мир, где все возможно, где невероятное может стать реальным.

Я спросил Нила, зачем он рассказывает мне об этом, ведь я не состою в тайном сообществе фокусников. Пока еще не состою.

– Ты научишься великому волшебству, Джим. Я это знаю. И мама это знает. Осталось тебе самому это узнать. Ты должен поверить в себя по-настоящему. Это важнее всего, и в этом как раз и заключается величайший из всех секретов волшебства. Вспомни об этом завтра, когда начнешь учиться последнему трюку, и не забывай после того, как мама уедет.

* * *

Рут зажгла свечу и поставила ее на небольшой стол посреди подсобки (впрочем, он скорее напоминал складной столик, за которым едят перед телевизором, чем настоящий рабочий стол). Я раньше не видел этой свечи. Она стояла в высоком красном стеклянном цилиндре, покрытом снаружи коричневыми и оранжевыми завитушками. Сама свеча была на треть ниже подсвечника, и благодаря разноцветным завиткам казалось, будто ее пламя движется и танцует. Рут выключила свет, и в комнате воцарился полумрак, а атмосфера сделалась еще загадочней, чем обычно.

– Чем это пахнет? – спросил я.

– Сандаловым деревом. Оно помогает разбудить воображение.

Мне оставалось только гадать, начнется ли сейчас наше обычное занятие или на сей раз Рут достанет спиритическую доску для общения с духами. Я нервничал так же, как и в самый первый день.

– Присядь. – Рут улыбнулась и положила руку мне на плечо. Она знала, как я ждал этого трюка.

Она села напротив меня и несколько минут молча смотрела мне в глаза.

– Джим, скажи, чего ты хочешь от жизни больше всего на свете.

Я не знал, что сказать. Я знал, что хочу денег. Столько денег, чтобы мне больше никогда не нужно было ни о чем беспокоиться. Столько, чтобы я мог купить все, что и когда захочу. Столько, чтобы люди впечатлились моим успехом и начали воспринимать меня серьезно, относиться ко мне с уважением. Столько, чтобы я чувствовал себя счастливым, чтобы мама вышла из депрессии, а отец перестал напиваться.

– Сформулируй желание как можно точнее.

Мне было немного неловко произносить это вслух, но я все равно сказал:

– Хочу много денег.

Рут улыбнулась.

– Сколько именно денег ты хочешь? Назови конкретную сумму.

Я никогда не задумывался о том, сколько денег понадобится, чтобы исполнить мои желания.

– Столько денег, чтобы их было достаточно, – сказал я.

Рут рассмеялась.

– Джим, ты должен сказать вслух, сколько денег для тебя будет достаточно.

Я знал, что хочу денег. Столько, чтобы я мог купить все, что захочу, и чтобы никогда не надо было ни о чем беспокоиться.

Я поразмыслил над этим. Я частенько видел, как мимо школы проезжал мужчина на серебристом «Порше Тарга». Должно быть, он жил или работал поблизости. Он выглядел по-настоящему крутым! Я поклялся, что однажды стану таким же. Я вспомнил одноклассника, который как-то пригласил меня к себе домой поиграть. Его отец владел строительной фирмой, и дом у них был огромный, словно особняк: с большим двором, гигантским бассейном и даже теннисным кортом. Я собирался когда-нибудь жить в доме, похожем на этот. Я вспомнил отца моего друга, лежавшего на шезлонге рядом с бассейном; золотые часы «Ролекс», усыпанные бриллиантами, он снял и положил на столик. Заметив, как я смотрю на них, он разрешил мне их подержать. Часы оказались неожиданно тяжелыми. Он сказал, что это чистое золото. Я спросил, сколько они стоят, еще не зная, что подобные вопросы задавать невежливо. Не моргнув глазом, он ответил: шесть тысяч долларов. Целое состояние для 1968 года. Я и вообразить не мог, что такие деньжищи можно потратить на часы. Я пообещал себе, что однажды обзаведусь точно такими же часами. Я вспомнил, как позднее смотрел «Остров фантазий» и мечтал о собственном острове. Я бы исполнил все свои желания. Я хотел, чтобы мой кривой зуб стал нормальным и люди перестали бы над ним смеяться, а я перестал его стыдиться. Я хотел пообедать в дорогом ресторане из тех, что показывают по телевизору. Еще я хотел стать настолько богатым, чтобы в честь меня называли улицы и скверы. Исполнив эти желания, я наконец почувствовал бы, что у меня все хорошо. А этого я и хотел сильнее всего на свете – чтобы у меня все было хорошо.

– Много, – наконец сказал я. – Столько, чтобы хватило на все, чего я хочу.

Рут, не задумавшись ни на секунду, спросила:

– Сколько именно тебе будет достаточно?

Я чуть не ответил, что два миллиона долларов, но побоялся, что она сочтет меня жадным.

– Один миллион долларов. Этих денег будет достаточно.

Рут попросила меня закрыть глаза, расслабить тело, очистить разум от мыслей и распахнуть сердце. Я все еще не был уверен, что трюк с сердцем работает, но выполнял все, что она говорила.

– Теперь, Джим, представь, что у тебя достаточно денег. Что у тебя есть миллион долларов.

Сперва я представил комнату, заваленную деньгами. Стопки купюр от пола до потолка. Рут спросила, что я вижу, и я рассказал.

– Джим, я не хочу, чтобы ты представлял сами деньги. Я хочу, чтобы ты увидел себя таким, словно у тебя есть эти деньги. Понимаешь, о чем я?

– Не совсем, – признался я.

– Есть два способа, позволяющих создать свой мысленный образ. Первый заключается в том, чтобы смотреть что-то вроде фильма с самим собой в главной роли. Суть второго в том, чтобы взглянуть на окружающий мир собственными глазами. Я хочу, чтобы ты представил, на что похож мир, когда у тебя есть миллион долларов. Попробуй увидеть мир глазами себя-миллионера. Вообрази, что у тебя уже есть деньги, о которых ты мечтаешь. Что ты видишь?

Я закрыл глаза и постарался представить свое будущее. Я увидел «Порше-911 Тарга». Серебристый. Но я видел его не изнутри, а со стороны, будто смотрел телевизор. Я видел, как сижу за рулем машины. Я видел, как ем в дорогом ресторане. Я видел большой особняк, почти замок. Но когда я пытался смотреть на все эти вещи так, словно они были частью моей жизни, ничего не выходило. Максимум, на что меня хватало, – это фильм, да и то длившийся всего несколько секунд.

– Ничего не получается. Я думал, будет проще.

Я рассказал Рут о «Порше-911» и о том, что видел себя со стороны, словно в фильме.

– Понадобятся время и тренировки – много тренировок. В конечном счете ты научишься видеть «Порше» так, будто ведешь его. Постарайся представить, как твои руки касаются кожаного руля. Как пахнет в салоне. Какие звуки издает машина. Посмотри на спидометр и скажи, с какой скоростью ты едешь. Что ты видишь за окном? Сейчас день или ночь? Что чувствует твое тело, когда ты едешь в этой машине?

– Мне нужно представить все это?

Как правило, все происходит не так, как мы ожидаем, а так, как этому суждено произойти.

– Придется потрудиться, но в этом и фокус. Ты сможешь получить все, что пожелаешь, если представишь, что все это у тебя уже есть. Вот так вот просто – и в то же время сложно… Я представила, как приезжаю в Ланкастер этим летом. Я видела, как сижу в магазинчике вместе с сыном. Я ощущала, как солнце светит в лицо через стеклянную витрину. Я видела, как держу Нила за руку. И я видела, как со мной разговаривает мальчик. Эту картину я нарисовала в своем воображении задолго до того, как запланировала поездку. Я не знала, как именно доберусь сюда, но верила, что этим летом окажусь в Ланкастере. Мысленно я уже была здесь.

– Вы видели меня? – спросил я.

– Я видела, как провожу время с мальчиком. Тогда я думала, что это будет мой внук, но все обернулось иначе. Оказалось, именно тебе я должна была уделить время. Видишь ли, Джим, я раскрыла сердце, прежде чем начала представлять себе эту поездку. Я раскрыла его и пожелала очутиться там, где во мне нуждаются, и рядом с человеком, который во мне нуждается. Затем я поверила, что это случится. Все происходит не совсем так, как мы ожидаем, но в точности так, как этому суждено произойти. Не знаю, почему мне было предначертано провести это время с тобой. Но знаю, что всегда есть веская причина. И знаю, что, если бы мне суждено было провести лето с внуком, это непременно случилось бы. Джим, есть такая старая поговорка: «Когда ученик готов, приходит учитель». Ты оказался тем учеником, который был готов.

Я мало что знал о жизни Рут, и лишь спустя сорок пять лет после того разговора мне довелось узнать, что лето следующего, 1969 года она провела вместе со своим внуком Кертисом на озере Изабелла – милях в ста от Ланкастера. С помощью волшебства она добилась своего. А возможно, как и в случае со мной, Кертис оказался готов к этому.

В тот день Рут отправила меня домой, велев отработать первые три трюка и уделить особое внимание тому, чтобы раскрыть сердце, а затем составить список всего, чего я хотел бы добиться в жизни.

– Перечисли десять своих желаний. Подумай, чего бы тебе хотелось добиться. Запиши, кем бы ты хотел стать. И завтра принеси список с собой.

– Я думал, у меня будет три желания, а не десять.

– Джим, у тебя может быть столько желаний, сколько звезд на небе. Но мы начнем с десяти.

До сих пор Рут не давала мне письменных домашних заданий, но я сделал в точности так, как она просила.

1. Добиться, чтобы нас не выселили.

2. Сходить на свидание с Крис.

3. Поступить в колледж.

4. Стать врачом.

5. Заработать миллион долларов.

6. «Ролекс».

7. «Порше».

8. Особняк.

9. Остров.

10. Успех.

На следующий день я протянул список Рут. Она пробежалась по нему глазами. «Хммм» было единственной ее реакцией.

– Что не так? – спросил я.

– Джим, ты раскрыл сердце, перед тем как составить список?

Я утвердительно кивнул. Впервые я соврал Рут, но лишь потому, что не совсем понял, как раскрывать сердце. Я чувствовал, что не до конца освоил этот прием, но желание научиться последнему трюку было настолько сильным, что я не хотел задавать Рут дополнительных вопросов или возвращаться к пройденному материалу. У меня оставалось всего шесть дней, чтобы выяснить, как воплотить в жизнь все, перечисленное в списке.

– Не знала, что ты мечтаешь стать врачом.

Дело было, когда я учился в четвертом классе. Как раз проходил День профессий, во время которого представители различных профессий рассказывали детям о своей работе. Мы уже выслушали пожарного, бухгалтера и страхового агента – ни один из них меня не заинтересовал. Разве что пожарный… но он сказал, что его работа главным образом заключается в том, чтобы сидеть и ждать, пока не случится что-нибудь плохое. Следующий человек оказался совершенно другим. Он улыбнулся каждому из нас. Это был врач-педиатр – тот, кто лечит детей.

– Для меня большая честь и привилегия заботиться о людях, которым нездоровится, особенно о детях. Не каждый справится с такой работой, – произнес он. – В детстве у меня была сильная астма, и я чуть не умер. Мама отвела меня к врачу, и я на всю жизнь запомнил его улыбку. Едва я увидел его, как сразу понял, что не умру. И в ту же секунду я решил тоже стать врачом.

Стоя перед классом, он увлеченно рассказывал о своей работе.

– Впрочем, это не совсем работа. Это призвание. Призвание, которое дано не каждому. Призвание, ради которого человек готов трудиться больше, чем требует работа со стандартным пятидневным графиком. Приходится работать сверхурочно, потому что от тебя зависят жизнь и здоровье людей: если ты их подведешь, они могут умереть.

Я огляделся по сторонам, чтобы понять, очарован ли кто-нибудь из одноклассников так же, как я. Должно быть, врач заметил, как завороженно я смотрю на него, потому что на перемене после выступления подошел ко мне и спросил, как меня зовут.

Хотя я отлично читал и неплохо успевал по некоторым предметам, в целом ученик из меня был неважный. Я не понимал, в чем смысл учебы. Родители твердили, что учиться надо, но у меня не было для этого ни подходящего места, ни человека, который при необходимости помог бы. Сложно сосредоточиться, когда в доме орет телевизор или родители опять ссорятся. Учительница уделяла внимание в основном лучшим ученикам или тем, кто всегда приходил на уроки подготовленным. Не помню, чтобы меня хоть раз спросили, почему я опоздал или не сделал домашнее задание. Обычно я открывал рот, только чтобы ввернуть очередную шутку (из-за них у меня частенько бывали неприятности), в остальное же время я чувствовал себя невидимкой.

Однако к этому человеку у меня был миллион вопросов: «А на ваших глазах кто-нибудь умирал?», «Может быть, рождался?», «Вы делаете уколы?», «Что вы делаете, когда дети плачут на приеме?»

Я задал ему дюжину несвязанных вопросов о том, каково это – быть педиатром, и он ответил на каждый, а перед уходом пожал мне руку, как взрослому.

– Возможно, и ты когда-нибудь станешь врачом.

Я и представить не мог, что пойду в колледж или стану врачом. Это казалось столь же невероятным, как полет на Луну, но он вроде бы не шутил. Он посмотрел мне в глаза и произнес:

– Я вижу, что тебе не все равно, и могу сказать, что из тебя вышел бы отменный врач. Не стоит себя недооценивать.

Он снова улыбнулся и вышел из класса.

«Не стоит себя недооценивать», – его слова эхом отозвались у меня в голове. Не то чтобы я себя недооценивал – скорее мне казалось, что и оценивать-то особо нечего.

Тем не менее в ту самую секунду, несмотря на то что никто из моей семьи не учился в колледже, я решил, что именно этим и займусь – стану врачом. Я живо представил, как в больнице меня вызывают по громкой связи, – точно так же, как в сериале «Бен Кэйси». До сих пор помню, что главный герой был нейрохирургом. Совпадение? Кто знает. Скажу лишь, что и по сей день ясно вижу его в своем воображении и слышу, как его вызывают по громкой связи.

Я сказал Рут:

– Да, я хочу стать врачом, – но затем поправил себя: – Я знаю, что стану врачом.

Я не имел ни малейшего представления о том, как добьюсь своего (я даже и не мечтал поступить в колледж, не говоря уже о медицинском факультете), но в тот миг отчетливо знал, что это произойдет.

Рут хлопнула в ладоши, словно я сделал что-то поразительное.

– Вот именно, – воскликнула она. – Это именно то, о чем я тебе говорила.

– Что «это»?

– Вот эта уверенность. Ты должен быть уверен, что станешь врачом. А затем следует мысленно нарисовать картину того, что ты уже стал врачом. Взгляни на мир глазами состоявшегося врача.

Я закрыл глаза и попробовал. Было сложно. Мне с трудом удалось увидеть себя врачом, который смотрит на свой белый халат. Но картинка была мутной, словно в тумане.

– Слишком сложно.

– Вот почему первым делом необходимо расслабиться и очистить разум от всех мыслей, – объяснила Рут. Она снова помогла мне выполнить самое первое упражнение. – Теперь, когда я завладела твоим вниманием, настало время обозначить твои намерения.

– Обозначить что? – Я открыл глаза.

– Твои намерения. Если ты расслабишь тело, очистишь разум и откроешь сердце, тебе не составит труда четко обозначить свои намерения. Ты намереваешься стать врачом. Это ты знаешь наверняка.

Я закрыл глаза и подумал: «Я намереваюсь стать врачом. Я определенно намереваюсь стать врачом. Мои намерения в том, чтобы стать врачом, определенно». Я не был уверен, какая формулировка лучше, так что мысленно проговорил все три.

– Теперь, Джим, представь, что смотришь в окно. В сильно запотевшее окно. Как, например, в машине, когда снаружи холодно. Представь, что твои намерения – это решетка обдува стекла. Снова и снова повторяй свои намерения, чтобы видеть в окне все более и более четкую картину. Окно становится все менее и менее запотевшим. По другую сторону стекла ты, ставший врачом. Чем отчетливее ты будешь видеть себя через окно, тем с большей вероятностью этот образ воплотится в реальность.

Я пробовал и пробовал и в конце концов отчетливо разглядел себя в белом халате, стоявшего по ту сторону воображаемого окна.

– Продолжай так делать, – сказала Рут. – День за днем. Неделю за неделей. Месяц за месяцем. Год за годом. Все, что тебе удастся отчетливо разглядеть через окно в своем воображении, станет явью. И чем лучше ты представишь, будто у тебя уже есть то, что виднеется в этом окне, или будто ты уже стал человеком, которого там видишь, тем быстрее это произойдет на самом деле.

– Это правда возможно? – спросил я. – Обещаете, что этот трюк сработает?

– Обещаю, – ответила Рут. – Я никогда тебе не врала, Джим. И сейчас не собираюсь. Но придется приложить немало усилий, и для одних желаний может понадобиться больше времени, чем для других. А иногда желания будут исполняться не совсем так, как ты представлял. Но я тебе обещаю: все перечисленное в твоем списке, все, чего ты искренне желаешь, все, о чем ты подумаешь и что отчетливо представишь, обязательно станет реальностью. Только надо по-настоящему в это верить и стараться изо всех сил. Ты должен сначала представить то, чего желаешь, а затем настойчиво этого добиваться. Нельзя просто сидеть в комнате и ждать. Ты должен получить хорошие оценки в школе, поступить на медицинский факультет и выучиться на врача. Вместе с тем каким-то волшебным образом твоя мечта сама будет притягиваться к тебе, и в конце концов ты станешь таким, каким себя представлял. Если будешь правильно использовать разум и сердце, это непременно произойдет. Даю слово.

Вернувшись домой тем вечером, я решил, что не помешает законспектировать все уроки Рут, чтобы никогда их не забыть. Я достал блокнот из коробки со своими самыми ценными вещами, нашел пустую страницу и вверху вывел: «Магия Рут». Перевернув страницу, я записал все, что узнал: как расслаблять тело, успокаивать разум, раскрывать сердце и формировать намерения. Я записал все, что смог припомнить, даже если не до конца понимал, что значат те или иные фразы. Я сделал пометки на полях. Я не хотел упустить ни единой мелочи. В тот же блокнот я скопировал список из десяти желаний.

Я прочел первый пункт списка: «Добиться, чтобы нас не выселили». Я перечитал все, что Рут говорила о последнем трюке. Надо было подумать о том, чего я хочу, много раз мысленно повторить свое намерение, а затем вообразить, будто оно уже исполнилось. Я не должен был думать о том, чего не хочу. Но я не знал, как представить, что нас не выселяют.

Нас уже выселяли раньше. Приходил полицейский и вручал маме уведомление о выселении, а следом шли нанятые домовладельцем люди, чтобы вышвырнуть наши вещи на улицу… Я не хотел представлять это снова и снова, но как представить, что этого не происходит, если отчетливо видишь всю сцену в своем воображении? Если видишь, как все наши соседи, все мои друзья наблюдают за нашим выселением: как нам некуда податься, как нас устраивают в приют для бездомных, а наши пожитки отвозят на свалку. Я больше не хотел прокручивать в голове эту картину. Она причиняла слишком много боли.

Я подумал о словах Рут и решил представить противоположную картину. Всю оставшуюся неделю я часами рисовал в своем воображении образ, в котором нашу семью не выселяют из дома. Я представлял, как мы платим за аренду. Я представлял нас счастливыми. С помощью разума я начисто вытер запотевшее окно.

Временами я все еще ловил себя на том, что слышу, будто в дверь стучит шериф. Это ужасающий стук. Громкий и резкий – его невозможно игнорировать. Я знал, что означает этот стук. И я помнил, что первое число приближается с неумолимой скоростью. Рут уедет, а я останусь без дома. Оба образа – плохой и хороший – сражались между собой у меня в голове, но с каждым днем я все больше и больше расчищал запотевшее окно. Я видел, как мама вносит арендную плату, как мы остаемся в нашей квартире. Мысленно я без конца повторял: «Мы заплатим за квартиру. Нас не выселят».

Вплоть до последней встречи мы с Рут занимались каждый день. Она помогала мне представить себя врачом, а возвращаясь домой, я концентрировался на другом образе – на том, в котором мы платим за квартиру. Отец говорил, что ему вот-вот заплатят за давно сделанную работу, но я ему не верил. Я слышал подобные истории раньше. На горизонте маячило выселение, и я боролся с ним единственным известным мне способом – с помощью магии Рут.

Мы с Рут попрощались субботним утром. Она обняла меня и долго не отпускала.

– Я горжусь тобой, Джим.

– Спасибо, Рут. Спасибо за все, чему ты меня научила.

В конверте лежали деньги. Много-много денег.

Я испытывал странную неловкость. Казалось, все должно было пройти менее буднично. Но Нил обслуживал покупателя и просто помахал мне рукой. А Рут сказала, что пробудет в магазине до закрытия, после чего Нил отвезет ее в аэропорт. На этом все. Я вскочил на велосипед и поехал домой.

Я сидел в своей комнате, размышляя об отъезде Рут, когда в дверь постучали. Я аж вздрогнул. Стук повторился. Он звучал агрессивно и настойчиво. У меня скрутило желудок, а в груди заколотилось сердце. Ноги словно приросли к полу. В дверь постучали еще раз. Я знал, что мама в кровати, а брата и отца нет дома. Ничего не оставалось, кроме как пойти и открыть дверь. Больше это сделать было некому.

Я выглянул в кухонное окно, ожидая увидеть полицейскую машину возле дома и самого полицейского у двери, но там стоял незнакомый мужчина в костюме. Я открыл дверь, и он попросил позвать отца.

– Его нет дома, – ответил я.

– Будь добр, передай своему папе: я сожалею, что не смог заплатить раньше. Отдай ему, пожалуйста, этот конверт и передай мои благодарности за терпение.

Протянув мне конверт, он ушел. Я захлопнул дверь и посмотрел на конверт. На нем были написаны имя и адрес. Я перевернул его. Конверт не был запечатан, так что я заглянул внутрь. В нем лежали деньги. Много-много денег.

Я вбежал в спальню и отдал конверт маме. Она открыла его и медленно пересчитала деньги. Их оказалось достаточно не только для того, чтобы заплатить за аренду квартиры на три месяца вперед, но и чтобы оплатить кое-какие счета и купить еды.

Невероятно: магия сделала свое дело! Все сработало!

– Мне нужно бежать! – крикнул я маме.

Я сел на велосипед и сломя голову понесся к лавке чудес. Рут вместе с Нилом как раз вышла на улицу.

– Рут! Рут! – закричал я.

Они остановились на тротуаре.

– Здорово, что ты вернулся, – сказал Нил. – Я собирался отдать тебе это раньше. – Он протянул мне пакет. – Ты по-прежнему можешь заходить в гости, даже когда мама уедет. В любое время.

Я поблагодарил его, и он пошел к машине, чтобы дождаться там Рут.

Я посмотрел ей в глаза.