Компас сердца. История о том, как обычный мальчик стал великим хирургом, разгадав тайны мозга и секреты сердца Доти Джеймс
У каждого из нас есть этот дар – устанавливать связь с окружающими. С помощью музыки, живописи, поэзии или просто благодаря тому, что мы слушаем другого человека. Сердца способны общаться между собой миллионами способов, и пение было способом, которым Джун достучалась до моего сердца.
От музыки у меня заныло сердце. Голос Джун был таким красивым! Я позволил разуму задуматься о том, что могло случиться, пройди операция неудачно, и на глаза у меня навернулись слезы. Я ощутил прилив благодарности за то, что Джун сможет и дальше делиться своим даром с людьми, и это чувство вызвало новые слезы. Я не мог похвастать оперным голосом, но это не мешало мне чувствовать, насколько пение важно для Джун. В ту секунду больше всего на свете мне захотелось очутиться дома и обнять тех, кого я люблю. Благодарность переполняла меня. Благодарность за то, что мне удалось спасти Джун. Благодарность за то, что я могу быть врачом.
* * *
Идти по жизни с открытым сердцем может быть больно, хотя и не настолько, как с наглухо закрытым. Мне никак не удавалось найти компромисс между необходимостью быть бесстрастным нейрохирургом и желанием устанавливать с окружающими, в первую очередь с пациентами, эмоциональную связь.
Я без конца думал о Рут, сожалея, что не могу сейчас, будучи взрослым, задать ей тот же вопрос, что в детстве: «Почему?» Что подтолкнуло Рут протянуть мне руку помощи, в то время как остальным было на меня наплевать? Рут не была богатой, у нее хватало проблем, но ее сердце было открытым, и, увидев человека, нуждающегося в помощи, она не могла пройти мимо. Тогда почему те, у кого всего в избытке, делают так мало, чтобы помочь нуждающимся? И почему те, у кого мало материальных благ, все равно готовы поделиться с теми, кому в жизни повезло еще меньше? Почему одни люди, такие как Рут, изо всех сил пытаются помочь, а другие поворачиваются спиной к тем, кому помощь необходима?
Это не были досужие размышления. Я с головой погрузился в научные исследования и начал общаться со специалистами, изучавшими схожие темы. Я уже постиг секреты мозга – настало время с таким же усердием посвятить себя тайнам, которые таит сердце.
С тех пор мне удалось установить, что сострадание – это инстинкт, причем, вероятно, один из древнейших. Последние исследования показали, что даже животные способны пожертвовать многим, чтобы помочь представителю своего вида – а то и другого! – попавшему в беду. У людей инстинкт сострадания развит еще сильнее: в нашем мозге зашито желание помогать друг другу. Его можно обнаружить уже в двухлетних детях.
В человеческом мозге выделяют так называемое центральное (или периакведуктальное) серое вещество, и его связи с орбитофронтальной корой головного мозга во многом отвечают за проявление заботы. Этот участок мозга активируется, когда мы видим, как другие испытывают душевные или физические страдания. Выходит, в нас от природы заложено стремление заботиться о тех, кто в этом нуждается, помогать им. Делая что-нибудь для других, мы стимулируем центр удовольствия в мозге, причем сильнее, чем когда сами что-то получаем. А если мы становимся свидетелями того, как кто-то другой помогает людям, это побуждает и нас проявлять больше сострадания.
Обезьяны заботятся о больных и раненых сородичах, совята делятся пищей с менее удачливыми соседями по гнезду, а один дельфин помог спасти выброшенного на берег горбатого кита.
Все мы слыхали неточный перевод знаменитой фразы Дарвина «survival of the fittest» – «выживание сильнейших», в то время как точный перевод – «выживание наиболее приспособленных» – гораздо лучше отражает суть естественного отбора. В сущности, только выживание самых добрых и отзывчивых способно гарантировать долгосрочное благополучие вида. В ходе эволюции мы научились действовать сообща, вместе вскармливать и воспитывать детей, совместно добиваясь процветания каждому во благо.
В тот день я плакал из-за Джун, как с тех пор плакал из-за каждого пациента, хотя никогда больше не позволял эмоциям мешать проведению операции. Нет ничего постыдного в том, чтобы чувствовать чужую боль. Напротив, это прекрасно, и мне кажется, именно благодаря данной способности мы все оказались рядом друг с другом в этом мире.
* * *
Работая над этой книгой, я узнал, что Рут умерла в 1979 году от рака груди. Но я все же верю (хоть и не могу утверждать наверняка), что она гордилась бы тем, какой путь я проделал, чтобы научиться, в конце концов, раскрывать свое сердце, равно как и сердца других людей. И думаю, она поддержала бы мое желание найти научное доказательство того, что ее интуитивно созданная методика реально работает. Когда мозг и сердце действуют сообща, мы становимся счастливее и здоровее, начинаем делиться с окружающими любовью и добротой, заботиться друг о друге. Душой я чувствовал, что это правда, однако хотелось получить весомые доказательства. Движимый этой идеей, я начал серьезное научное исследование сострадания и альтруизма. Я хотел не только прояснить механизмы их возникновения в ходе эволюции, но и понять, как альтруистичное поведение отражается на нашем мозге и здоровье. Предварительные данные демонстрировали явное положительное влияние. И я решил присоединиться к группе ученых, активно занимавшихся этим вопросом. На личном опыте я узнал о наличии позитивного эффекта, но хотел отыскать способ улучшать жизни других людей с помощью этого знания. Мог ли я внести свой вклад?
Я затеял кое-какие предварительные исследования вместе с коллегами – неврологами и физиологами. Результаты оказались многообещающими. Мы стали собираться каждые несколько недель, чтобы обсудить новейшие достижения, а также потенциальные направления научно-исследовательской работы. Своему неофициальному проекту мы дали название «Проект Сострадание». Поначалу я финансировал его из собственного кармана. На одном из собраний всплыло имя далай-ламы: именно он подал идею начать исследование воздействия медитации и чувства сострадания на мозг, чем занялся один из ведущих научных центров. Спустя несколько дней, когда я шел по студенческому городку Стенфорда, у меня в голове всплыл образ далай-ламы. Я подумал, что неплохо бы ему приехать в Стенфорд, встретиться со мной и моими коллегами и пообщаться на интересующую всех нас тему. Любопытная мысль, поскольку буддистом я не был, а мои знания о далай-ламе ограничивались тем фактом, что в 2005 году он приезжал в Стенфорд, чтобы обсудить наркозависимость, вредные пристрастия и страдания. Тем не менее я не мог выкинуть из головы идею о его повторном визите к нам. Я узнал, что в 2005-м к приезду далай-ламы приложила руку жена декана медицинского факультета. Она рассказала, что встречу организовал один из преподавателей, участвующий в стенфордской программе изучения Тибета. Я связался с ним, и он дал контактную информацию Туптен Джинпа – бывшего монаха, почти четверть века работавшего переводчиком у его святейшества. Мы с Туптен Джинпой поговорили по телефону, и мне удалось договориться о встрече с далай-ламой во время его визита в Сиэтл в 2008 году.
Вот так я взял и воплотил встречу с далай-ламой в реальность.
Вместе со мной в Сиэтл поехало еще несколько сотрудников Стенфорда: представитель медицинского факультета, руководитель института неврологии, профессор тибетологии, который помог выйти на далай-ламу, а также наш потенциальный спонсор. Внушительная свита. Изначально я и не предполагал, что соберется такая делегация.
Мы встретились в гостиничном номере далай-ламы. Нас представили, после чего я рассказал его святейшеству о том, что заинтересован в изучении сострадания, о своем опыте работы нейрохирургом, о предварительных результатах недавно начатого нами исследования, а также попросил его выступить в Стенфорде. Он задал несколько проницательных вопросов, касающихся нашей исследовательской работы, и, выслушав мои ответы, улыбнулся:
– Конечно, я принимаю ваше приглашение.
Беседа с далай-ламой произвела на меня неизгладимое впечатление. Он излучает такую абсолютную и безусловную любовь, что рядом с ним чувствуешь себя, будто глубоко вдохнул, после того как надолго задержал дыхание. Не нужно притворяться и изображать то, чем не являешься, – достаточно быть собой, ведь далай-лама признает тебя таким, какой ты есть, он полностью принимает тебя. Это чувство невозможно описать словами.
Вскоре монах достал огромный журнал с графиком запланированных встреч далай-ламы, чтобы выкроить время для посещения Стенфорда. После того как дату выбрали, далай-лама вдруг начал что-то оживленно обсуждать по-тибетски с переводчиком. Так продолжалось несколько минут, на протяжении которых моя «свита» не проронила ни слова. Неужели я чем-то огорчил далай-ламу? Или непреднамеренно разозлил? Что он говорит?
Меня прошибло потом.
Разговор резко прекратился. Переводчик Джинпа повернулся ко мне и сказал:
– Джим, его святейшество чрезвычайно впечатлен вашей целеустремленностью и начатым вами проектом, в связи с чем он выразил желание внести личный вклад в ваше дело.
Цифры, которые он озвучил, ошеломили меня. У далай-ламы действительно есть фонд, пополняемый за счет продажи его книг. Деньги из этого фонда обычно жертвуются на различные программы, напрямую касающиеся Тибета. Иногда деньги направлялись и на другие цели, непосредственно не связанные с Тибетом, но никогда раньше речь не шла о такой большой сумме.
После этой беседы мы все чувствовали себя так, словно плывем на облаке. Его святейшество не только согласился выступить в Стенфорде, но и стал нашим спонсором! Поразительно. Чуть позже один из участников встречи сказал, что он тоже считает себя обязанным пожертвовать деньги на мои исследования, раз уж я убедил далай-ламу. Спустя еще неделю позвонил знакомый инженер из «Гугл», заинтересованный в моей работе; он узнал о встрече с далай-ламой и о пожертвовании и теперь тоже хотел внести свою лепту. Так постепенно неофициальный научный проект превратился в Научно-образовательный центр исследований сострадания и альтруизма – CCARE (Center for Compassion and Altruism Research and Education). Не менее поразительным было то, что Джинпа, который в свое время успел получить ученую степень в Кембридже, стал моим близким другом и следующие три года каждый месяц приезжал на неделю, чтобы помочь с созданием CCARE. Одновременно вместе с коллегами-психологами он помог разработать обучающую программу, способствующую развитию сострадания, которую прошли уже тысячи человек и которую мы продолжаем совершенствовать по сей день. Мы также подготовили инструкторов, которые помогают успешному распространению этой удивительной программы по всему миру.
С момента своего основания CCARE был признан ведущим научным учреждением в области изучения сострадания и альтруизма. Благодаря работе центра удалось доказать, что они оказывают сильное положительное влияние на жизни отдельных людей, на образование, предпринимательскую деятельность, здравоохранение, уровень социальной справедливости и т. д.
Мы с коллегами надеемся, что CCARE станет маяком, который покажет, что каждый человек способен изменить жизнь окружающих к лучшему, а также продолжит наглядно демонстрировать, что альтруизм и доброта положительно влияют на здоровье, самочувствие и продолжительность жизни.
Я на личном опыте убедился, что одному человеку под силу изменить жизнь другого. И я рассчитываю, что наш центр еще многих вдохновит на то, чтобы открыть в себе подобную силу. CCARE – один из способов исполнения обещания, данного мною Рут: с помощью центра я учу людей магии. Еще один способ заключается в том, чтобы направлять и вдохновлять других врачей.
13
Лик божий
Более двух с половиной тысяч лет назад Гиппократ, которого в западной культуре называют отцом медицины, требовал от своих учеников, собирающихся стать медиками, чтобы они давали клятву в том, что всегда будут придерживаться высочайших этических стандартов. Многие помнят первую часть клятвы – «Primum non nocere» («Не навреди») – как ключевой принцип медицины. Эти слова приписываются Гиппократу, однако в действительности они принадлежат Томасу Сиденгаму – английскому врачу, жившему в XVII веке. Он написал учебник по медицине, которым пользовались на протяжении двухсот лет, из-за чего Сиденгама прозвали английским Гиппократом.
За последние два десятилетия в США, как и во многих других странах, традиция студентов-медиков читать клятву Гиппократа перед началом обучения переросла в официальную процедуру посвящения под названием «церемония белых халатов». В ходе нее будущие врачи получают белые халаты и зачитывают клятву, после чего люди, олицетворяющие собой высшие идеалы медицины, произносят вдохновляющую речь, поздравляя студентов.
Спустя тридцать лет после того, как я окончил медицинский факультет Тулейнского университета в Новом Орлеане, декан факультета, который принял меня, несмотря на отсутствие диплома колледжа и самый низкий среди абитуриентов средний балл, позвонил с просьбой выступить на такой церемонии. Вы и представить не можете, что я испытал, услышав эти слова. Меня, Джима Доти – непутевого студента, которому сказали, что он попусту тратит свое и чужое время, подавая документы на медицинский факультет, – попросили выступить на церемонии белых халатов в родной альма-матер, чтобы стать образцом для целого курса молодых людей, мечтающих быть врачами!
Не устаю поражаться поворотам на моем жизненном пути.
Когда оглядываешься назад, легко связать воедино все события своей жизни. Но гораздо сложнее поверить, что они непременно сложатся в прекрасную картину, когда находишься в самой кутерьме жизненных обстоятельств. Я никогда не мог предсказать ни своих успехов, ни своих неудач, однако благодаря и тем и другим я стал лучше – как муж, как отец, как врач и как человек.
Я всегда серьезно относился к своей роли – роли целителя. Уроки Рут помогли мне раскрыть сердце и разбавить эту серьезность добротой и состраданием. Ее магия не только позволила мне поверить, что я могу поступить в колледж, а затем и на медицинский факультет, но также дала все необходимое, чтобы стать нейрохирургом – а стажировка по этой специальности одна из самых сложных и трудоемких в медицине – и в конечном итоге профессором самого престижного медицинского учебного заведения в стране.
Магия Рут наделила меня храбростью, необходимой, чтобы рисковать и при этом быть уверенным, что независимо от результата со мной все будет в порядке. Рисковать, беря на себя руководство прогоревшей компанией по производству медицинского оборудования, ставя на кон все и руководствуясь исключительно своей верой в то, что новая технология сможет спасти множество жизней. Рисковать, отдавая то, чего, как мне казалось, я хотел больше всего на свете, – деньги, а ведь я был твердо убежден, что они сделают меня счастливым и помогут обрести контроль над собственной жизнью. Магия позволила мне осознать, что я могу позволить себе быть собой (неважно, с деньгами я или без) и что на деле никто из нас ничего не контролирует. Я гонялся за химерами и, отказавшись от этой погони, получил самые ценные в жизни дары: ясность, целеустремленность и свободу.
Я не устаю поражаться поворотам в моей судьбе: меня, Джима Доти – нерадивого студента, которому когда-то сказали, что он тратит впустую свое и чужое время, подавая документы на медицинский факультет, – попросили выступить на церемонии белых халатов перед будущими врачами!
Как и у далай-ламы, моя религия – доброта. В этой религии нет бога, который всех осуждает, и длинных текстов, которые нельзя оспаривать. Эта религия никому не позволяет считать себя выше других – она требует принять тот факт, что все мы равны между собой. Эта религия вдохновила меня на исследование вопроса о том, как сострадание и доброта влияют на физическое и психическое здоровье человека и на продолжительность его жизни.
Готовясь к выступлению, я думал и об этом, и о многом другом. Что могу я предложить студентам, стоящим в самом начале тяжелейшего пути? Могу ли я дать им нечто по-настоящему важное – то, что они пронесут с собой на протяжении всей профессиональной карьеры? Я подумал о Рут, об уроках, которые она мне преподала и которые я вспоминаю теперь каждый день. Я подумал о своем мнемоническом правиле, оказавшемся невероятно действенным; его я тоже повторяю каждое утро, а зачастую и по нескольку раз в течение дня. Я подумал обо всех пациентах, которых мне довелось встретить и которые научили меня заботиться и любить. А еще я подумал о смерти и о том, как мало времени нам уготовано в этом мире.
Я научился расслаблять тело, успокаивать разум и мысленно представлять то, о чем мечтаю. Я понял, что сильнее всего мечтаю о мире, в котором люди не только не вредят друг другу, но, напротив, стремятся друг другу помочь. Я усвоил, что, по сути, у всех у нас один и тот же мозг и одно и то же сердце и что каждый способен изменить их и использовать на благо всего мира. Я научился не судить о людях по тому, где они родились, чем они занимаются или сколько у них денег. И научился не судить по этим критериям самого себя. Когда-то я считал себя ни на что не годным из-за моего происхождения. Я был убежден, что без денег ничего не стою, но постепенно осознал, что не виноват в обстоятельствах своего рождения и что они не предопределяют мою личность. Каждый чего-то стоит, и каждый заслуживает, чтобы к нему относились достойно и с уважением. Каждый заслуживает любви. И наконец, каждый заслуживает, чтобы ему дали шанс, а потом еще один.
У каждого из нас своя история, и в каждой истории есть эпизоды, которые вызывают боль и печаль. В любой момент мы можем решить, что хотим видеть людей и такими, какие они есть, и такими, какими они могут быть. Рут увидела во мне напуганного и одинокого мальчика, но также увидела сердце, терзаемое болью. У каждого из нас свои раны. И каждый наделен способностью их исцелять. Рут помогла исцелить мои. И вы можете сделать точно так же. Ничто не мешает вам делиться любовью. Любая улыбка может стать подарком для незнакомца. Любой миг, когда вы не осуждаете другого человека, – это подарок. Любой миг, когда вы прощаете кого-нибудь (в том числе самого себя), – это подарок. Любое проявление сострадания, желание помочь, быть полезным – это подарок миру и себе.
Я научился следовать за компасом своего сердца и верить, что, куда бы я ни пришел, именно туда мне и суждено было прийти.
Наступает эра сострадания. Люди жаждут узнать, какое место отводится им в этом мире, как достичь успеха и счастья, и поэтому активно ищут пути, которые помогли бы им измениться. Метод Рут оказался для меня эффективным – вероятно, именно благодаря ее проницательности и мастерству. Другие находят собственные методы успокоения разума и раскрытия сердца. В данный момент это лишь рябь на поверхности человеческого сознания, движимая ветром сочувствия, однако эта рябь способна обернуться сокрушительным цунами.
Наш жизненный путь предполагает взаимодействие с окружающими. На этом пути каждому из нас суждено раскрыть сердце перед остальными жителями планеты и осознать, что все они наши братья и сестры. Осознать, что одно доброе дело влечет за собой другое – и так далее по всему земному шару. Именно от нашей любви друг к другу и от заботы друг о друге будет зависеть выживание планеты и человечества. Далай-лама сказал: «Любовь и сострадание необходимы человечеству – без них ему не выжить». Я узнал, что это утверждение истинно в отношении не только медицины, но и остальных сфер жизни. Как донести эти мысли до юных студентов, которым вскоре предстоит стать врачами?
Я поднялся на сцену актового зала Тулейнского университета и окинул взглядом тысячу двести студентов, а также их родственников и преподавателей. Я увидел надежду на лицах молодых людей. Я вспомнил, как много лет назад сидел в этом же зале во время собственной церемонии белых халатов, но, к сожалению, так и не смог вспомнить ни того, кто выступал тогда, ни того, что он говорил. Все, что осталось в памяти, – произнесение клятвы и получение белого халата.
Не успел я начать выступление, как меня захлестнула мощная волна эмоций. Я поделился со слушателями историей своей жизни – рассказал о враче, вдохновившем меня в четвертом классе, и о женщине, поверившей в меня, – Рут. Каждый из присутствующих здесь, сказал я, наделен способностью изменять к лучшему жизнь других людей, причем не только пациентов, но и всех окружающих. Порой достаточно улыбки или доброго слова. Я сказал, что пусть медицина изменилась, она по-прежнему остается благородной профессией. Затем я познакомил аудиторию со своей азбукой сердца и прошелся по каждой букве, разъясняя ее значение. Когда я добрался до буквы «Л» (любовь), у меня перехватило дыхание и я почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы.
– Не существует идеальной жизни, и невозможно убежать от горькой реальности, полной страданий. Но точно так же нельзя убежать от великолепной синхронности человеческого сердца.
Я сделал паузу, готовясь закончить речь. Взгляд мой упал на одного юношу, и я увидел в нем себя – такого, каким был много лет назад.
– Сегодня, в самом начале долгого пути, вы дали клятву. Этот путь заведет вас в отдаленнейшие и мрачнейшие уголки жизни: вы увидите, как травмы и болезни рушат судьбы, увидите, сколько несчастий один человек может причинить другим и, что еще печальнее, себе. Вместе с тем, следуя этим путем, вы достигнете и высочайших вершин, откуда увидите, как слабые на первый взгляд люди демонстрируют силу, которая казалась вам невозможной, вы станете свидетелями чудесных исцелений, которым не сможете найти объяснения, и постигнете, насколько велика роль сострадания и доброты в исцелении больных. И когда это случится, вы узрите лик Божий.
Я настолько сосредоточился на заключительных словах, что перестал вглядываться в аудиторию. А закончив, увидел, что многие плачут. Я оглянулся на коллег: кое-кто тоже смахивал слезы. Лишь тогда я осознал, что и у меня по щекам катятся слезы. Внезапно зрители разом встали и разразились аплодисментами. Они аплодировали не мне или моей истории – они аплодировали нашему совместному пути, ведущему к величайшему состраданию и еще более великой человечности.
Возле сцены собралась целая толпа. Зрители благодарили меня, плакали и говорили, что моя речь помогла их сердцам раскрыться.
Я подумал о своей жизни, подумал о Рут. В очередной раз я ощутил силу ее слов и силу ее магии. Силу, что живет в каждом из нас и ждет, когда ее выпустят. Дар, которым мы можем поделиться друг с другом.
Я вышел из здания и почувствовал теплое прикосновение солнца на лице. Остановившись, я закрыл глаза и позволил себе быть собой.
Все было в порядке.
Со мной все было хорошо.
В лавке чудес я начал длинный путь, который привел меня к разгадке тайн мозга и секретов сердца. Но правда в том, что не нужно заходить ни в какую лавку чудес, чтобы узнать их. Нужно лишь заглянуть в собственный разум и в собственное сердце.
А теперь вам предстоит отыскать свою магию. И научить ей других. Сердце и мозг, работая сообща, способны создать сильнейшую магию в мире. Магию, которая не имеет ничего общего с иллюзиями или ловкостью рук.
Настоящую магию.
Самую могущественную из всего, что могла предложить мне Рут, и из всего, что могу предложить вам я.
Благодарности
Как основатель и директор Научно-образовательного центра исследований сострадания и альтруизма (CCARE) при медицинском факультете Стендфордского университета, я многократно делился историей своего детства и рассказывал о том, что побуждало меня посвящать изрядную долю времени и сил изучению чувства сострадания и его способности менять жизнь к лучшему. Мои рассказы находили глубочайший отклик у слушателей, и меня часто спрашивали, когда же я соберусь написать книгу. По ряду причин я оставлял подобные вопросы без внимания. Отчасти из-за того, что это потребовало бы много времени и сил, но главным образом, пожалуй, из-за того, что мне не хотелось заново погружаться в тяжелые и болезненные воспоминания.
Передумал я после встречи с Дагом Абрамсом из Idea Architects. Честь познакомиться с ним выпала мне в Кейптауне во время празднования восьмидесятилетнего юбилея архиепископа Десмонда Туту. Я не знал тогда, что Даг является литературным агентом архиепископа, и не подозревал, что он посетил множество мероприятий, проводимых CCARE. Он рассказал, какими вдохновляющими мои истории оказались для него самого и его отца, а также заметил, что книга сможет вдохновить еще больше людей. Даг признался, что преследует две цели. Как литературный агент он, конечно, стремится нести в мир вдохновляющие истории, но главное – это возможность подарить отцу мой рассказ в виде книги. Мог ли я отказать?
Как и во многих других случаях, я работал над книгой не в одиночку. Даг не только помог оформить заявку, но и, что еще важнее, познакомил меня с невероятной Кэролин Сьюттон из Avery. Благодаря ее поддержке и активной помощи история моей жизни увидела свет в виде книги.
Заключив контракт с издательством, я тут же осознал, сколь тяжкое бремя взвалил на себя. К счастью, со мной начала работать Лара Лав – шеф-редактор из Idea Architects. Не могу припомнить более усердного, вдумчивого и внимательного человека, чем Лара: она помогала на всех этапах написания книги, направляя и поправляя меня. Ее ненавязчивый интерес помог мне погрузиться в самые болезненные и неприятные воспоминания, а ее удивительная способность находить нужные формулировки и подчеркивать самые важные детали сыграла решающую роль в потенциальном успехе книги. На протяжении почти двух лет мы с Ларой встречались дважды в неделю перед рассветом и за это время успели крепко подружиться, чему я рад даже больше, чем опубликованной книге.
Также хочу поблагодарить свою потрясающую жену Машу, чью поддержку я ценю в полной мере. Жене нейрохирурга приходится мириться с тем, что муж пропускает многие важные мероприятия, может уйти посреди ночи и вернуться домой совершенно измотанным. Несмотря на это, Маша всеми силами поддержала мое стремление рассказать миру о том, как сострадание способно менять человеческие жизни. И за это я буду вечно благодарен ей.
Наконец, я хотел бы выразить благодарность всем, кто на протяжении моей жизни помогал мне двигаться дальше, а зачастую и вовсе указывал дорогу.
Читать бесплатно другие книги:
