Лисий капкан Попова Елена

– Поговори с ним! Пожалуйста! – неожиданно попросил мужчина. – Когда он пришел в себя, то первым делом назвал твое имя. Он хочет видеть тебя!

Я смотрела на него как на говорящее дерево. С открытым ртом и круглыми глазами. Он не хочет придушить меня за то, что я сделала с его сыном? Серьезно? Он почти умоляет меня, чтобы я съездила к Егору? Я ничего не путаю?..

– Прямо сейчас сможешь? Я отвезу тебя к нему в больницу. Он очень просил…

– Мне нужно быть в следственном отделе через пятнадцать минут.

– Да не надо уже. Егор сам всё рассказал. Вот только почему ты молчала? Вы ж там были вместе. – Он сердито взглянул и покачал головой. – Испугалась, что ли?

– Угу… – кивнула, не понимая о чем он.

– Вот и Егор так сказал, – вздохнул мужчина. – Давай в машину. Поехали. Он ждет! – Мужчина развернулся и спустился вниз.

В полном недоумении я заперла дверь и, пока спускалась с пятого этажа, размышляла, что именно подразумевалось под «Егор сам всё рассказал»? Какую версию? Он выгородил меня? А может, он не помнит, что случилось? Может, как раз и хочет меня видеть, чтобы спросить, что произошло на озере?

Я села в черный «Рено».

– Да, Денис! – приложив телефон к уху, сказал мужчина и одной рукой вывернул руль и выехал из моего двора. – Дозвонился? Ну, не переживай, езжай спокойно. Егорка оклемался, и всё будет хорошо! Слышишь? И как в Питер приедешь, сразу позвони.

Он убрал телефон в карман куртки и, остановившись на светофоре, громко выдохнул.

– Не одно, так другое!

– Что-то случилось?

– У Ольги приступ случился. Ее в Ярославскую больницу увезли на операцию. По знакомству, что ли. Я так и не понял. Сегодня у нее операция. Денис с самого утра весь как на иголках. Хотел остаться в Вологде, но раз уж Егор пришел в себя, поехал сдавать дипломную. Сколько всего навалилось за последние дни! Чем мы так провинились перед Богом?

– Денис учится в Питере?

– Да. Оканчивает университет МВД.

– А сюда как часто приезжает?

– Бывает иногда. На день рождения к матери приезжает. На их с Егором день рождения он тоже обычно сюда ездит.

– А как давно он там живет?

И в этот момент ему кто-то позвонил, судя по разговору, с работы.

Я заготовила еще парочку вопросов, чтобы докопаться до правды, плавно перейти к августу две тысячи пятнадцатого и узнать, был ли это Денис тогда в Вологде.

Он только успел скинуть, как раздался еще один звонок.

– Ёшкин кот! Никакого покоя! Третий день как Смольный! – проворчал он и ответил на звонок.

Он разговаривал до самой больницы. Давал разные указания, ругал какого-то капитана Орлова. Я так и не смогла его ни о чем расспросить. Он высадил меня на стоянке возле больницы, прервав разговор буквально на несколько секунд, сказав:

– С врачом договорился. Назовешь свое имя, и тебя пропустят к Егору. А я чуть позже приеду.

И уехал.

Я поднималась по лестнице на третий этаж. И чем ближе подходила к отделению реанимации, тем сильнее дрожали коленки. Не знаю, что за состояние. Наверное, неизвестности. К кому я иду? К чудовищу, зверю, насильнику? Или к парню, который любил меня? Дышал мной, как он говорил.

Нажала на звонок двери в ПИТ. Раздался щелчок, и мне открыла молоденькая медсестра с длинными каштановыми косами.

– Я Эля Коваленко. Мне нужно к Его…

– Проходи. – Она уступила мне дорогу. – Он как раз только что проснулся.

Я шагнула в коридор и набрала полные легкие воздуха. Коленки еще больше задрожали.

– Знаешь куда идти?

Я кивнула и медленно поплелась по темному коридору. Притормозила возле палаты. Еще два глубоких вдоха. Сжала кулаки так сильно, что ногти оставили отпечатки на ладонях. Шагнула в палату.

Егор лежал под капельницей, повернувшись лицом к окну. В палате были еще двое мужчин: или спали, или находились без сознания. Я шла к его кровати как на казнь, едва переставляя ватные ноги. В моей руке завибрировал телефон, от неожиданности я вздрогнула и выронила его на пол. Подняла его, выпрямилась и встретилась с его взглядом.

Пятисекундная пауза показалась мне целой вечностью. В его взгляде отразилась такая боль, что я готова была развернуться, выскочить из этой больницы и бежать куда-нибудь подальше. Только бы не смотреть ему в глаза. Надежда на то, что он не помнит тот вечер, превратилась в прах. Он всё прекрасно помнил…

– Лиса… – На его лице появилась легкая ироничная улыбка. – Пришла…

Я медленно подошла к его кровати, села на стул. Он продолжал сверлить меня взглядом. Взглядом, в котором был один вопрос: «За что?»

– Как ты? – вымолвила я.

Он не ответил. Молча смотрел на меня. На волосы, на плечи, на руки, задержал взгляд на губах. Усмехнулся, словно в чем-то убедившись, и резко заглянул в мои глаза. Наверное, невидимый луч, который шел от его зрачков к моим, искрил и щелкал. Таким взглядом можно убивать целые войска.

Господи, я готова была провалиться сквозь землю!

– Подушка неудобная, а в целом норм! – улыбнулся он, но его глаза продолжали меня ненавидеть. – А ты что такая бледная, Лиса? Похудела. Плохо ешь? Спишь мало? Приболела?

Он говорил не тем заботливым тоном, что раньше. В голосе, который словно не принадлежал ему, было нечто совсем другое.

– Смотри! – Сокол кивнул на кровати напротив. – Они в отключке. Медсестра вышла. – Он приподнял забинтованную голову. – Бери подушку. Есть хорошая возможность придушить меня. Можешь заодно и тех парней.

По моим щекам потекли слезы.

– Что такое? Не нравится предложение, а, собирательница душ?

Кажется, мое тело окаменело. Мозги тоже. В горле словно колючая проволока. Я сидела молча и неподвижно, смотрела на него стеклянными глазами. Внешне я казалась спокойной и даже равнодушной ко всему происходящему. И только одному Богу известно, что творилось внутри. Как билась моя душа, до сих пор не понимая, кто передо мной? Тот, который сломал, или тот, который любил? Или… и тот, и другой?

– А я, дурак, думал, что ты умеешь управлять машиной, – усмехнулся он. – Что молчишь-то? Давай, расскажи мне, за что ты так со мной? Ты не думай, я отлично помню тот вечер. Даже после такой травмы я помню всё! Ты же нарочно меня сбила, не так ли? Тебе крупно повезло, что я очухался. Иначе ты бы здесь не сидела, а отвечала на вопросы следователя. Ведь именно от тебя были последние звонки с Ватсапа. А потом по камерам вычислили твою тачку, которая ехала по трассе «Медвежьегорск». Ты бы не отделалась, поверь. У моего отца везде связи, он поднял на уши всю полицию и сделал детализацию моих звонков, в том числе и с мессенджеров.

В моих глазах появился вопрос «Как? Это же невозможно сделать!», и Егор этот вопрос прочел.

– Да-да, мой отец многое может, когда сильно приспичит. Сегодня утром я успел выгородить твою задницу, сказал ему, что мы вместе ехали на озеро отметить твой день рождения. Кстати, он добавил кое-что, что поставило меня в тупик: «Но по камерам видно, что она в машине одна». Ты же нарочно попросила достать воду из-под сиденья именно в тот момент, когда мы проезжали камеру, не так ли? Что молчишь-то? Браво! Извини, похлопать не могу! – Он кивнул на иглу в вене. – Тут даже врать не пришлось, так отцу и сказал. Мы благополучно добрались до озера, сели праздновать твой праздник, и тут я нечаянно назвал тебя Оксаной. Этого тебе было достаточно, чтобы серьезно обидеться и уехать в город, оставив меня там. Я шел к трассе, чтобы поймать тачку. Последнее, что я помню, как на меня мчалась какая-то белая машина. Как тебе байка? Сойдет? Небось, сейчас ангела во мне увидела? Ты не думай, Лиса, я не всепрощающий кретин. Но прежде чем расскажу отцу, как всё было на самом деле… – Он замолчал, несколько секунд смотрел на меня пронзительно и горько, а затем тихо добавил: – Хочу послушать тебя.

Настал момент, которого я так долго ждала. Вот только эмоции теперь совсем не те. И черти давно меня оставили. Вместо уверенной девицы, которая должна сунуть ему в лицо фото Миры со словами: «Ну что, не ожидал, что она – это я?», дрожащей рукой отыскала в телефоне сохраненное фото, развернула ему экран с девочкой в брекетах и задала вопрос, который съедал меня изнутри на протяжении нескольких дней:

– Ты знал ее?

Держа телефон на вытянутой руке, отслеживала его реакцию. Он долго смотрел на экран. В его взгляде не было ни удивления, ни испуга, ни чего-то вроде «где-то я ее видел». Там была пустота и полное равнодушие. Затем, нахмурив брови, перевел взгляд на меня.

– Кто это?

– Ответь на мой вопрос: Ты. Ее. Знал?

Мой голос задрожал. Что-то мне подсказывало, что я едва не убила парня, который души во мне не чаял. Парень, который увидел фото изнасилованной им девушки, повел бы себя совсем иначе. Должно было что-то щелкнуть внутри, его выдал бы взгляд, голос…

– Впервые вижу, – спокойно ответил Егор.

Слышите этот звук? Это моя измученная душа упала на пол и разбилась на тысячи осколков. Я уронила голову в ладони и дала волю слезам. Боже… что я натворила. Он мог не выбраться из комы. Он мог умереть по МОЕЙ вине! И именно в этот момент картинки из нашей жизни яркими вспышками появились перед глазами: как я выхожу из супермаркета и вижу большого медведя, который машет мне лапой, как беру на руки маленького щенка и читаю на медальоне «Фараон», как Егор лежит в луже крови, а я достаю из его кармана бархатистую коробочку с серьгами. Я завыла на всю палату – еще чуть-чуть, и мог бы случиться приступ истерики.

– Эй, эй… – Он осторожно убрал руки с моего лица. Я смотрела на него сквозь слезы. – Эля, кто она? Кто эта девочка на фото?

Я не знала как начать. Слезы душили, ком в горле не давал вымолвить ни слова. Егор провел ладонью по моим щекам, вытер слезы.

– Лиса, успокойся, т-ш-ш, т-ш-ш… – Он заботливо убрал волосы, прилипшие к мокрому лицу, и покосился на дверь. – Иначе медсестра тебя выведет из отделения.

Мне понадобилось еще несколько минут, чтобы выровнять дыхание, но слезы так и продолжали литься по щекам.

– Ее зовут Эльмира, – шмыгнула носом я. И, глядя на фото, добавила: – Коваленко! – Егор нахмурился, услышав мою фамилию. – Девочка, которая в жизни мухи бы не обидела. Отличница, у которой были светлые мечты и добрая душа. Девочка, не знающая таких понятий, как боль, унижение, месть. Она жила в Ярославле со своей прекрасной семьей. Готовилась окончить школу и поступить в мед. Летом две тысячи пятнадцатого она приехала в Вологду погостить у любимой бабули и, сама того не желая, попала в компанию отморозков, которые много выпили и накурились травки. А потом один из них ее изнасиловал. – Я замолчала, сделала глубокий вдох. Егор поджал губы от злости и сжал кулаки так сильно, что на руках проступили вены. – Друзья называли его Соколом… – Из моих глаз вырвались слезы, губы задрожали, но я продолжила: – Домой она вернулась совсем другой Эльмирой. Сломанной. Уничтоженной. Растоптанной. Связанной по рукам и ногам. Потому что пригрозили, что сожгут квартиру ее бабушки, если кому-нибудь расскажет про тот вечер. И начался ад. Длиной в три года.

Я плакала и рассказывала ему о том, как выживала после случившегося, как просыпалась в холодном поту после кошмаров, как похудела, как впала в депрессию, как шарахалась от парней, как умерла бабушка, как во мне зародилось новое чувство – отомстить насильнику… чего бы мне это ни стоило. Как искала его в соцсетях, как начала меняться, чтобы никто не узнал во мне Миру, как приехала в этот город с целью влюбить в себя Сокола. Влюбить и убить.

– Я думала, что это ты… – глотая слезы, прошептала я. – Я не знала, что есть еще один Сокол. Подумать не могла…

Его реакция была непонятной. Стеклянными глазами Егор смотрел в потолок. Не моргая. Руки сжали в кулаках простыню.

– Теперь только один Сокол, – сказал он. – У меня больше нет брата. Он перестал существовать с этого дня.

Я пересела на кровать, взяла его за руку.

– Егор… прости меня, пожалуйста, прости! – По моим щекам снова хлынули слезы. – За всё прости! Ты любил меня, а я…

Я положила голову ему на грудь. Его пальцы тут же скользнули под мои волосы. И от этого прикосновения по моему телу побежали мурашки. Он перебирал прядки волос, шептал, что не держит на меня зла и всё понимает.

– Теперь у нас будет всё по-другому, слышишь? – Я подняла голову и заглянула в его карие глаза. – Никому тебя не отдам! Ты только мой.

Я двинулась выше, и моя голова оказалась на одном уровне с его головой. Он медленно повернулся ко мне. Его губы прошептали в сантиметре от моих:

– Лиса… я давно твой, я… – И не дослушав, я закрыла его рот поцелуем.

Он ответил: жадно, страстно, так, словно этот поцелуй для нас последний, словно у него больше не будет возможности поцеловать меня. Мои губы вписались в его шею, подбородок, целовали каждую царапинку на лице. Я проводила пальцами по кровавому бинту на голове, по груди, а слезы текли и текли, ведь он в таком состоянии из-за меня!

– Моя Лисичка… Моя девочка… Если бы я знал, то поубивал бы каждого. Цыпу, Каштана, Капусту. Но первому досталось бы брату.

– Капустин здесь ни при чем. Он был с Кристиной. Они не знали, что задумали их пьяные дружки.

– Но Цыпа и Каштан… – Он помотал головой. – Уроды! Как они могли? Как только я на ноги встану, то…

– Егор! – перебила я. – Пожалуйста, не нужно никому мстить. Знаешь, я поняла, месть – это опасная игра. Лучше отпустить и радоваться тому, что имеем сейчас. Как поступить с братом – это твое дело. Но пообещай, что ты никому из своих друзей не расскажешь, что я – та самая девочка, над которой они измывались на озере. Я не хочу, чтобы они знали.

– Но…

– Подожди! – Я резко соскочила на кровати и заговорила очень убедительно: – Все вокруг узнают, что меня когда-то изнасиловали. Твои друзья, Ритка, одногруппники. Будут поднимать эту тему, задавать вопросы, которые я слышать не хочу. Начнут ворошить прошлое. Коситься на меня в универе. А если слух дойдет до моей семьи? Егор, тебе это надо? Мне это надо? Нам с тобой это надо?

– Всё равно я не смогу общаться с этими тварями.

– Не общайся! Но, пожалуйста, найди другую причину. Ради меня.

– Будет очень сложно, но я попробую…

– Знаешь, кажется, я знаю, как мы поступим с твоим братом. Я перешлю тебе то фото. А ты отправь ему. Передай от меня привет пламенный. Напиши: «Бог ему судья» – и отпусти. Больше никакой мести.

Егор притянул меня к себе. Мои ноги свисали с кровати, а голова лежала на его груди. Он накрыл нас одеялом. Его пальцы снова скользнули под мои волосы, и легкие массирующие движения успокаивали и собирали душу по кусочкам, возвращая обратно в тело.

– Твои родители в разводе?

– Да.

– Я не знала… Давно?

– Слушай, давай я тебе как-нибудь расскажу во всех красках о том, как рушилась моя семья. Но только не сейчас, ладно?

– Конечно.

– Кстати, а где моя мобила?

– Лежит на дне водоема, – вздохнула я.

– М-м… Купается, значит?.. Ладно, отец пообещал сегодня принести другую. У тебя остался номер моей матери?

– Да, есть.

– Набери ее, пожалуйста. Не могу понять, почему она не приходит? И отец ничего не говорит… И медсестра позвонить не дает…

– С твоей мамой всё… – И в этот момент в моей руке завибрировал телефон. Увидев на дисплее «папа», я поторопилась ответить.

– Пап?

– Привет, милая!

– Как всё прошло?

– Одну секунду. С тобой кое-кто хочет поговорить.

В трубке раздался тихий женский голос.

– Элечка? Это тетя Оля. – И по моим щекам снова хлынули слезы. Но на этот раз слезы радости.

– Как вы? Как прошла операция?

Я словно видела знак вопроса в глазах Егора.

– Твой папа волшебник. Нет, он послан самим Господом на этот свет, чтобы спасать жизни! – Тетя Оля тоже всхлипнула. – Я не знаю, как вас отблагодарить! Эдуард Сергеевич отказывается от денег!

– И правильно делает, – улыбнулась я.

– Вы сотворили чудо! Подарили мне жизнь! – Она еще раз всхлипнула.

– Сейчас я передам кое-кому трубку. А вы только не волнуйтесь, ладно?

– Что случилось? – встревожилась женщина.

– Это твоя мама, – шепнула я Егору и подала ему телефон. Он, ничего не понимая, прислонил трубку к уху.

– Мам? – неуверенно спросил он.

На том конце провода воцарилась тишина, и только спустя несколько секунд она заговорила:

– Е… Егор?

– Мам! Это я, мам!

– Сынок, милый мой, господи! – послышались ее рыдания, а затем строгий голос отца: «Та-а-ак, никаких слез и переживаний!»

Тетя Оля успокоилась и принялась рассказывать Егору, как попала в больницу. Благодарила моего папу, меня и всех святых. А Егор сомкнул наши пальцы в замок и, едва сдерживая подкатывающиеся слезы, смотрел на меня с такой благодарностью, словно я сама лично починила сердце его маме.

Когда он положил трубку, то вместо слов прижал меня к своей груди и обнял крепко-крепко.

– Простите, – раздался тихий голос медсестры. – На сегодня посещение окончено. Егору нужен отдых.

– Можно она останется здесь на ночь? Постелите на соседней кровати, – улыбнулся Егор медсестре.

– О, на эти кровати лучше не попадать! – мило ответила девушка и кивнула мне в сторону выхода, шепнув: «Сейчас сюда придет доктор осматривать больных».

– Я приду завтра после учебы, – пообещала я и потянулась поцеловать его в щеку. Он повернулся и подставил губы.

Медсестра кашлянула. Пришлось прервать поцелуй, отпустить его руку и проследовать за ней.

Знаете, когда я считала его чудовищем, когда ненавидела, презирала его, ко мне всё равно умудрялась подкрасться симпатия к нему. Признаюсь, я думала: «А что, если бы он не был тем, кем является?» И тогда мои фантазии могли унести меня далеко-далеко в открытый океан. Я представляла, как мы целуемся, как едем в машине, держась за руки, как весело проводим время. Егор видный парень, многие девчонки хотели бы себе такого. Просто я знала, точнее думала, что знала его другую сторону. Но всё же умудрялась представлять нас вместе и даже жалеть, что этого никогда не будет. «Почему же ты, Сокол, был таким моральным уродом тогда? Ведь сейчас из нас могла бы получиться отличная пара!» Я часто так думала. А теперь знаю, что он был, есть и будет человеком, который любит меня всем сердцем, всей душой.

Я ехала домой в такси. Откинула голову на спинку сидения и снова плакала. Нет, на этот раз не от горя – чтоб его! – забыть бы напрочь это слово. От облегчения, от счастья, от любви, можно перечислять до бесконечности все приятные чувства, которые я испытывала. Открыла нараспашку окно, высунула лицо на улицу. Ветер колыхал мои волосы, водители других машин и прохожие то странно смотрели, то улыбались в ответ на мою широкую и полусумасшедшую улыбку. Таксист спросил, всё ли у меня в порядке. Я промолчала. Засунула голову обратно в машину, с улыбкой выдохнула и закрыла глаза, мысленно отвечая на его вопрос. А как вы думаете? Когда человек вытряхивает из себя всю черноту, обиду, злость, одержимость мстить и впервые в жизни влюбляется, когда он снова смотрит на город из детства счастливыми сияющими глазами, всё ли у него в порядке?

Вы знаете, от ненависти до любви действительно один шаг. Шажок. Стоит только посмотреть на человека по-новому. Судьба… Хм… Кланяюсь перед твоим умением мастерски играть на моих нервишках. Четыре года назад ты подбросила мне одного Сокола, чтобы теперь свести с другим. Заставила его ненавидеть, почти убить, а потом: «Ну что, подруга, вот тебе от меня бо-о-ольшой бонус – забирай его целиком и полностью и люби так, как умеешь».

Появилось дикое желание наверстать упущенное. Быть с Егором каждую свободную минуту. Из омута, который начал обрастать душистыми цветами, лилось счастье. Хочу в нем тонуть, увязнуть с головой и не высовываться.

Прежде я никого не любила, кроме моей семьи. Не знала, как это – любить парня? Ждать звонка, сходить с ума от разлуки, целоваться с желанием, страстью, заботиться о ком-то, кроме собаки. В этот день я выпорхнула, как бабочка из кокона. Свободная, наполненная желанием жить и любить.

Крылья за моей спиной, держите, не отпускайте, поднимайте ввысь над городом, которого я боялась. Больше не хочу ходить по земле, одержимая местью, проворная, хитрая, выстраивающая планы. Я хочу парить в небе.

Глава 43

Я готовилась к сессии, а после пар ездила в больницу к Егору.

Ритка постоянно куда-то звала: потусить на даче, сходить в кино, по магазинам прогуляться, но я искала любые причины, чтобы убежать из универа сразу в больницу. Пока не рассказывала ей о нас. Никому не рассказывала. Мне казалось, что счастье легко спугнуть пустой болтовней и хвастовством.

В среду Егора перевели из реанимации в травматологию. В палате лежали шесть человек: он, три молодых парня и два мужчины. Ему теперь не скучно: у одного из парней были и карты, и шахматы, и Alias.

Ох, как тяжело нам было сдерживаться! Хотелось сбежать куда-нибудь в укромное местечко, но Егор не то что бегать не мог, он ходил с трудом. Голова кружилась, болели ребра, иногда так сильно, что даже мощные болеутоляющие не справлялись. Мы разговаривали обо всем подряд, держась за ручки, пока медсестра в пятый раз не напоминала, что посещение окончено. На прощание целовались, но коротко, старались сдерживать страсть. Егор дал слово, что больше никогда не заведет разговор о том страшном дне на озере и что никогда не расскажет участникам тех событий, что это была я.

Я рассказывала ему всё о себе: об учебе в школе, о родителях, о брате. Знакомилась с ним заново. А он очень захотел познакомиться с моей семьей, особенно с Максом. Я уверена, что им, двум парням, которые проводят время на ринге, будет о чем поболтать. И они обязательно подружатся. Еще мы решили, что как только Егора выпишут из больницы, мы переедем в бабушкину квартиру. И будем жить вместе.

Вчера вечером в Вологду вернулась тетя Оля. С вокзала прямо в больницу. Я плакала, когда наблюдала, как она обнимает и расцеловывает в щеки Егора. А потом мне досталась не меньшая порция ее объятий и теплых слов. Она со слезами радости благодарила меня и моих родителей за шанс жить. Вчера, когда я сидела у Егора в палате, к нему пришли из следственного отдела. Меня затрясло от страха, когда они начали задавать ему вопросы: «Может, вспомнил какие-либо подробности того вечера? Ты точно не помнишь модель той белой машины?» Егор твердил, что ничего не помнит. Ни номера, ни модели, даже не уверен точно, что она была белая, может, светло-серая. Мне казалось, что я всё еще под подозрением и вскоре полиция докопается до правды. Егор сказал, что его отец держит это дело на строжайшем контроле и не успокоится, пока не найдут того, кто его сбил. От этих мыслей я приходила в ужас, но он меня успокаивал, ведь по его словам он точно помнит, что это была «не я».

Позавчера сходила на бабулину квартиру, поговорила с квартиросъемщиками, сказала, что им пора подыскивать новое жилье. Я дала им достаточно времени, но они позвонили тем же вечером и сказали, что вечером могу прийти за ключами. Они нашли квартирку в доме через дорогу.

* * *

– Ну что, Фараош, присядем на дорожку? – Я уселась на свой чемодан, взяла на руки своего шоколадного медведя, который уже вымахал выше колена. Оглядела квартирку, в которой жила шпионка, наблюдающая за машиной и подъездом Сокола. Улыбнулась и выдохнула, радуясь, что всё это закончилось. Шпионки больше нет. Багажник и заднее сиденье моей машины завалены коробками. Пришлось сделать ходок шесть на пятый этаж. Неплохой фитнес в воскресенье, в семь вечера. Дождалась хозяйку квартиры, отдала ключи, сели в машину и поехала в родную бабушкину квартирку.

До часу ночи разбирала коробки, мыла полы, расставляла по местам фотографии, развешивала на стены бабули картины с вышивкой, одежду укомплектовала в шкаф в спальне, оставив несколько полочек для вещей Егора. Посмотрела на пустые полки и по телу пробежали мурашки – мы будем жить вместе! Мне до сих пор в это не верилось.

Бабушкину кровать заправила чистым хлопковым бельем с красными маками – вот и пригодились подарочки на новоселье от родителей.

На другую комнату сегодня не хватило сил. Оставила ее на «завтра». Еще нужно вымыть окна, почистить всю сантехнику, сменить шторы, купить коврик в коридор. Ах, эти приятные хлопоты! Врачи сказали, что завтра возьмут у Егора анализы, и если всё будет хорошо, то к середине недели он сможет поехать домой. К нам домой!

* * *

Понедельник

В часы для посещений в палате никого не было. Соседи Егора вышли на улицу, мне кажется, они понимали, как нам хотелось побыть наедине. Я рассказывала ему о том, как проходит подготовка квартиры к его заселению. Засыпала его вопросами, какие он любит блюда, какие цвета предпочитает в интерьере, какие тапки предпочитает: с открытым носиком или с закрытым? Какие фильмы скачать для вечерних просмотров? Одним словом, я осваивала свое новое амплуа – девушки, которая готовится жить с парнем. И это было невероятно круто и волнительно.

– Ну вот, в принципе, и всё. Хотя нет, нужно будет купить кондиционер. У бабули южная сторона. В квартире летом жарковато. Кстати, мои родители очень обрадовались, что я переехала в ее квартиру. Но я еще не сказала, что буду жить там не одна.

– Пока не говори, – приподнимаясь с кровати и корчась от боли в ребрах, сказал он. – Думаю, для начала нужно с ними познакомиться. Правда, Лиса? – Егор закинул на меня руку, прижал к себе и потрепал по голове. А кондиционер в среду купим. Скорее всего, выпишут к этому вермени. Еще не забудь, что мне нужно будет перевезти своих друзей. Помнишь, я тебе про них как-то рассказывал?

– Помню, помню. А еще помню, что они у тебя очень громкие.

– Точно! – засмеялся Егор. – С ними скучать не будем, поверь.

– Ты отправил ему мое фото? – Я резко сменила тему. Очень уж хотелось узнать реакцию его брата на фото Миры.

– Отправил, как и обещал.

– Что он ответил? Он ведь спросил, откуда у тебя фото?

– Да, и я ему все рассказал.

– Как всё? И про то, что я тебя… – Я замолчала, покосившись на дверь, и в полголоса продолжила: – Вообще всё-всё рассказал? И то, как я отомстила тебе вместо него?

Егор сердито взглянул на меня.

– Эль, ну ты даешь! Я следователю втираю, что меня сбила светлая тачка, думаешь, брату расскажу другое? Я просто сказал ему, что девочка с озера вернулась в Вологду отыскать парня по имени Сокол и, мягко сказать, напомнить ему о том, что он сделал. И теперь эта девочка – моя любимая девушка, а он может забыть, что у него когда-то был брат. Потерять брата-близнеца – это не так-то просто. Мы были крепко связаны с самого рождения. Для него это наказание хуже тюремного срока, поверь.

У Егора зазвонил мобильник. Он, взглянул на экран, нахмурил брови. Я из любопытства вытянула шею и увидела на экране «Цыпа». Егор скинул.

– Он каждый день звонит не по одному разу, – вздохнула я. – Может, стоит взять трубку и соврать, что ты на процедурах? Или придумать что-то еще? Иначе как-то странно выглядит, что ты резко перестал с ним общаться.

– Язык не поворачивается заговорить с ним.

– А если он придет сюда?

– Я попросил медсестер не пускать ко мне никого, кроме тебя и мамы.

– И следователя.

– Как же без него, – усмехнулся Егор и только успел приземлить голову на подушку, как в палату вошла тетя Оля с фруктами. А еще она принесла термос с супом. Мы умиленно наблюдали, как Егор ел домашний борщик и щурил глаза от удовольствия, приговаривая: «Вот чего мне тут не хватало, так это маминой еды!»

Тетя Оля обычно приходила в седьмом часу. Она знала, что я приходила к пяти, как только начинали пускать к пациентам. И сидела бы до закрытия, но уступала место его маме. Ей тоже хотелось побыть с сыном.

Вышла из больницы и на крыльце носом к носу встретилась с Цыпой, Алёнкой и… Ритой.

– Элька? А ты чего тут делаешь? – выпучила глаза подруга. Алёна с Цыпой тоже явно удивились. – Неужто к Соколу ходила? – Ритка подозрительно прищурилась и скрестила руки на груди.

Отвираться не было смысла. В этом городе родственников и друзей, кроме университетских, у меня не было, и Ритка прекрасно об этом знала.

– К Соколу! – заявила я.

Цыпа аж рот раскрыл от удивления, а Ритка поджала губы.

– Во нормально! Втихую к Соколу бегает, а мне впаривает, что после пар у нее полно дел!

Я только хотела ответить, как Цыпа перебил:

– А вы че это, с Соколом мутите, что ли?

– Серьезно? – удивленно взглянула на него Алёнка. – Да ну, Сань, ты чего гонишь? Или?.. – Она уставилась на меня.

Они явно ждали ответа.

– Мы встречаемся, да… – вздохнула я. – Просто не успели об это объявить! – уточнила специально для Ритки.

– Ню-ню… – недовольно буркнула она.

– Офиге-е-еть! – протянула Алёна, едва не уронив пакет-майку, в котором виднелись апельсины.

Цыпа с задумчивым лицом подкурил сигарету, смачно затянулся и выпустил дым в небо. Как мне показалось, новость о том, что мы с Егором встречаемся, его разозлила или, может, обидела.

– Братан ничего о тебе не говорил… И давно это у вас?

– Саш, какая разница?! Нужно переписать приглашение! – Алёна открыла бежевую кожаную сумочку и достала нежно-голубую открытку, на которой было написано «Приглашение».

– Да, точно! А не то мы на свадьбу только Сокола пригласили. Уж простите, не знали, что вы встречаетесь.

– Женитесь? – уточнила я.

– Ага, двадцатого июля.

– Поздравляю с подачей заявления! – улыбнулась я и про себя добавила: «Вот только ни Егора, ни меня на вашей свадьбе не будет!»

– Кстати, сегодня-то хоть к нему пускают? Мы два раза приезжали, смогли только передачку передать. Медсестра запретила в палату проходить. А он сам не звонит и на мои звонки не отвечает.

– Только родственников пускают. И телефона у него нет, – соврала я. – Я вот тоже передачку передала, и всё.

– Блин… Приглашение на свадьбу в пакете с апельсинами как-то не айс, да? – спросил Цыпа. – Может, вручим, когда его выпишут?

– Да, так будет лучше, – согласилась Алёна.

Они вошли в больницу, а Ритка осталась на крыльце.

– Ну что, подруга, не ожидала я от тебя такой подставы… – покачала головой Ритка. – Я тут ее парням сватаю, как дура, а она, видите ли, с Соколом мутит, у нее, видите ли, на личном фронте всё прекрасно!

– Рит, мне хватило компота на голове и расцарапанного лица. Решила пока молчать, чтоб Черняеву не злить.

– Нормально! – фыркнула Ритка. – То есть, по-твоему, я бы поскакала Оксанке докладывать? Вот, значит, какого ты обо мне мнения?

– Ну Оксане бы не сказала, знаю. Я боялась, что Алёнка или Саня узнают, а там и до Черняевой слух дойдет.

– Ты могла просто попросить не говорить никому, и этого было бы вполне достаточно. Не тупая, если что!

– Ну прости, я правда виновата.

– Погоди! Когда я тебе рассказала, что Сокола машина сбила, ты уже была в курсе?

Я вздохнула, опустила глаза и кивнула.

– И делала вид, что впервые слышишь эту новость?

Я снова кивнула.

– Вот это актриса! – Рита наградила меня таким взглядом, что я была готова провалиться. – Извини, больше мне не о чем с тобой говорить! – Она развернулась и пошла в сторону синей иномарки Цыпы. Я бросилась вдогонку.

– Мы вместе были в тот вечер! – крикнула я, резко схватив ее под руку.

– Мне больно! – взвизгнула она.

– Извини… – Я отпустила ее руку. – Я могу всё объяснить?

Ритка вздохнула и закатила глаза.

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » »»