Лисий капкан Попова Елена

Глава 35

«За тобой заезжать?»

«Рита, алле, ты вообще на звонки и сообщения собираешься отвечать??!!!»

Но она молчала уже несколько дней подряд. Я заезжала к ней домой. Дверь никто не открыл. Цыпа был на практике. Романов не ходил на пары. Я не знала, каким способом разузнать, как дела у будущей мамочки и почему она не выходит на связь. Может, Романов уже снял квартиру? Может, они мирятся в ней, забыв про друзей и учебу?..

Сокол сказал, что его маму положили в больницу, но не рассказал, что именно с ней случилось, и каждый вечер вместо прогулок со мной и Фараоном ездил ее навещать. В универе его преследовала Черняева – поджидала у кабинетов и после занятий. Он отшивал ее, а она ходила зареванная и бледная, как мел.

По дороге из универа мне позвонили с незнакомого номера.

– Алло! – нажав на громкую, я расположила мобильник в держателе на панели.

– Эля, это Влад! Можешь говорить?

– Привет. Да, конечно!

– Ты не знаешь, где Ритка?

– Нет. Я почему-то думала, что вы вместе.

– Она трубу не берет. Слушай, если увидишь ее, то передай, чтобы мне набрала. У меня всё срослось. Сегодня я проплатил квартиру за месяц вперед. После обеда привезу в нее кое-какую мебель, и уже вечером мы с Ритой сможем туда заехать, – радостно вещал Романов.

– Вау! Она очень обрадуется этой новости! Молодец, Романов! Я в тебе нисколько не сомневалась!

– Ну, хоть тут-то все живы и счастливы! – сказала я и завернула к супермаркету.

Открыла магазинную дверь и нос к носу столкнулась с Цыпой и Алёной.

– О, привет! – поздоровался Цыпа. Алёна кивнула.

– Привет! А где Ритка? Что у нее с мобильником? Не могу дозвониться.

– Она хреново чувствует себя. Траванулась чем-то. Мы только что отвезли ее в клинику, – сказал Цыпа и откусил большой кусок от батона.

– В какую?

– На Проспекте Победы. Ави… Как там? – щелкала пальцами Алёна.

– Ави-мед? – спросила я.

– Да, точно. Туда отвезли, – подтвердил Цыпа.

Это же наша клиника!

Не сказав «пока», я побежала в машину и помчалась в клинику.

Из-за стойки администратора выглянуло удивленное лицо Нади, нашей сотрудницы.

– Эльмира Эдуардовна? Здравствуйте!

– Пациентка Маргарита Курочкина у кого на приеме? – протараторила я.

Надя принялась быстро барабанить по клавиатуре компьютера.

– У Евгении Николаевны.

– А Евгения Николаевна у нас кто?

– Акушер-гинеколог.

– В каком кабинете?

– В тридцать втором.

– Спасибо!

Я надела бахилы и побежала по длинному коридору к кабинету гинеколога. И тут в конце коридора открылась дверь, и из нужного мне кабинета вывезли на коляске девушку, лицо которой едва не сливалось с белыми стенами. Я узнала в ней Ритку только благодаря розовым волосам и красным кедам.

Я замедлила шаг. Рита сидела в коляске. Ее отрешенный взгляд был направлен куда-то сквозь меня. Вид такой, словно она только что похоронила близкого человека и теперь не в силах даже встать на ноги.

– Рита… – тихо произнесла я, остановившись в паре метров от коляски.

– Тебе чего, Коваленко? – не подняв на меня глаза, спросила она едва слышно.

– Только не говори, что ты…

– Сделала аборт… – продолжила она. – Он не возьмет на руки конверт с ребенком, не уронит слезу… Он вообще не вспомнит о том, что мог стать отцом… – По Риткиным щекам хлынули слезы.

– Простите. Сейчас ей нужен отдых, – вежливо обратилась ко мне медсестра и толкнула коляску вперед.

* * *

Недосказанность. Недосказанность. Недосказанность! Гори она огнем! Если бы Рита и Влад поговорили, если бы каждый из них переступил через свою чертову гордость, то они сейчас были бы самыми счастливыми людьми на свете, расставляли мебель в своем гнездышке, ходили в детские магазинчики держась за руки и выбирали вещи и погремушки для своего будущего малыша.

Но кто-то не взял вовремя трубку, кто-то не поделился своими планами, кто-то не рассказал о чувствах… И в итоге нет ни игрушек, ни семейного гнездышка, ни счастливой пары, ни ребенка…

Я рассказала Романову, что Ритка сделала аборт. Он молча выслушал и бросил трубку. В понедельник Рита вернулась в универ. Точнее, это была совсем другая Рита Курочкина. Исхудавшая, бледная, неразговорчивая и… совсем чужая.

Глава 36

Май 2019

Май был очень теплым. По-настоящему летним. Днем по прогнозу аж двадцать два градуса! И на выходные синоптики прогнозировали жару. Класс! Именно это мне и нужно.

А еще сегодня ближе к ночи Сокол должен вернуться с практики. Несколько раз написал мне о том, как соскучился, как мечтает обнять. И я тоже так жду его. Жду и думаю, как же всё хорошо складывается. И погода идеальная, и повод выехать на природу просто отличный. Мне не верилось, что до исполнения мечты остались считанные часы. Считанные часы…. И если всё пойдет по плану, то я поймаю Сокола за хвост. А если нет, то он упорхнет в небо.

Да, прошел почти целый учебный год. За это время я нашла новых друзей, хотя изначально совсем этого не хотела. Я добилась своей цели – влюбила его в себя, его, главного героя моих ночных кошмаров. Он даже не подозревал, какой сюрприз я ему приготовила. Кстати, когда я в последний раз ездила к родителям, то порылась в старых фотках на своем компе и нашла идеальную: на фото я со своими серыми волосами, в очках, улыбаюсь во все брекеты и держу за ниточку воздушный шар. Это был мой пятнадцатый день рождения. Невинное создание, которое жило мечтой спасать людей и всё еще верило в существование Деда Мороза. А три месяца спустя от этого божьего одуванчика не останется и следа…

М-да… От фото с тех времен у меня до сих пор щемит сердце. Стоит только вспомнить, как Мира выживала в своем маленьком мирке… Совершенно одна. Как пыталась заглушить эту боль. Носила ее в себе, как взрывчатку, аккуратно, чтобы не рванула.

Пару дней назад я прокатилась по нужной мне трассе. Ехала медленно и с помощью зоркого глаза и антирадара искала камеры видеонаблюдения. И тут мне тоже крупно повезло: от пункта «А» до пункта «Б» была всего одна камера. Отлично. Самое главное – в этот момент отвлечь Сокола.

Я продумывала каждую мелочь, учитывая, что отец Сокола раньше работал в полиции. Возможно, работает до сих пор, так что, скорее всего, на это дело спустят всех собак. Я должна быть предельно осторожной и не оставить никаких улик.

Вот теперь пора придумать и байку для Ритки – причину моего переезда обратно домой. Лучший выход – сослаться на здоровье кого-нибудь из близких. Например, нужен уход за дедулей, а кроме меня некому. Или что-то вроде этого. Как дело сделаю, так сразу заберу документы из универа и уеду в свободную жизнь. Начну ее выстраивать с чистого листа. Может, с головой окунусь в любовь. Может, поступлю со следующего года в мед. Кто знает. Главное – отпустить прошлое, забыть о нем. И жить только настоящим под хэштегом Эля_отомстила_за_Миру. Эля и Мира Коваленко – два имени, две личности, две половинки меня.

– Слушай, а давай на все выходные зависнем у меня на даче? Родители вчера еле вытолкали из магазина тележку, забитую мясом, крылышками, сосисками для гриля и упаковками угля, – предложила Ритка по пути к парковке.

– Ой, извини, но в эти выходные я пас.

– А что так?

«Ай, сущая ерунда. Сокола нужно убить».

– Так у меня днюшка вроде как намечается, – скромно призналась я, садясь в машину.

– О-о-о, ну ты даешь, подруга! И молчала? – округлила глаза Ритка. – Днюшка, да еще и в субботу!

– Праздновать всё равно не буду. Поеду домой на скромный ужин в компании родственников.

Это и стало моим алиби.

– Родственники – это святое, – улыбнулась Ритка и, пристегнув ремень, откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и тихо подпевала группе «Серебро» – «Мы с тобой в космосе, я тебя так ждала».

Раньше она бы точно принялась уламывать меня отжигать выходные на даче и говорила бы, что я скучная старуха, раз собираюсь отмечать день рождения с предками.

С того момента как я видела ее в клинике, сидящей на коляске, прошло больше месяца. Но она до сих пор не пришла в себя. И мне казалось, что прежняя Ритка уже никогда не вернется. Взгляд потухший, на хмуром лице сияла разве что серьга в носу.

Она стала очень молчаливой, и любая ситуация, касающаяся детей, у нее могла вызвать слезы. Вчера мы решили сходить в кино, шли по улице, болтали на все темы, кроме детей, беременности и счастливых парочек. Она застряла возле витрины детского магазинчика, разглядывая пинетки, вязаные костюмчики, сшитые точно на кукол. А потом, утерев слезы и сославшись на головную боль, быстрым шагом направилась к своему дому. О том, что произошло, знали только трое: я, она и Романов. Мы с Владом были солидарны в том, чтобы не рассказывать Ритке о той квартире, которую он уже успел снять, но о которой не успел сообщить. И из-за этого у меня на душе скребли кошки. Ведь Влад пытался сделать ее счастливой. Просто немного не успел. Но Ритка об этом не знала. Он навсегда останется для нее монстром. Душегубом. И Влад это прекрасно понимал, но сказал, что лучше пусть он будет чудовищем, чем она всю жизнь будет корить себя за то, что не подождала немного…

По пути домой я заскочила в супермаркет и купила пирожное. Утром отмечу свое девятнадцатилетие, затем поеду в универ и, дай бог, в последний раз схожу на занятия. И прекрасным субботним вечером поставлю финальную точку в нашей истории с Соколом.

Около полуночи пришло сообщение в Ватсап:

«Лисичка, ты не спишь?»

Конечно, я еще не спала, но не ответила. Я понимала, что если отвечу, то он, скорее всего, захочет встретиться, несмотря на поздний час. Аккуратно выглянула из-за занавески – Сокол стоял у своего подъезда со спортивной сумкой, курил и смотрел в телефон. Так и не дождавшись моего ответа, бросил окурок в урну и вошел в свой подъезд.

Глава 37

Пирожное в пять утра, тихое «хеппи бёздей меня» и волна поздравлений, наставлений и добрых слов от мамы, папы и брата. Настроение на высоте. Я распахнула все окна, впустила в квартиру солнце, включила музыку и, пританцовывая, собиралась в универ.

– Ну как тебе? Вроде то, что нужно? – Стоя перед зеркалом, я обернулась на Фараошу. – Знаю, если бы ты только мог, то точно покрутил пальцем у виска. – Я погладила мохнатую мордашку и сунула ноги в лаковые туфли.

Сегодня особенный день, поэтому я около получаса выбирала, в чем поехать в универ. Перемерила полгардероба и остановилась на укороченных брючках и белой блузке без рукавов.

Я старалась очень быстро проскочить в конец дома, где вчера припарковала машину, и так же быстро исчезнуть из двора. Сокол говорил, что в универ ему только в понедельник, и я очень надеялась, что он не захочет заглянуть туда сегодня, например, чтобы поздравить меня. Мне важно протянуть этот день. Важно, чтобы НИКТО не узнал, что мы встречаемся.

Без пяти восемь я вошла в кабинет и застыла на пороге под песню «С днем рождения, Эля!». Затем Смирнов вручил мне подарок от всей нашей банды: букет разноцветных гербер и сертификат в «Л’Этуаль». А когда я села за парту, меня обняла Ритка и, шепнув на ухо «с днем рождения, подруга», поставила на стол яркий бумажный пакетик. Я только потянулась к нему, чтобы посмотреть, что внутри, как Ритка дернула меня за руку.

– Дома посмотришь, – с улыбкой шепнула она. – Если не хочешь получить прозвище Гомер, – посмеялась Ритка.

Я повесила почти невесомый пакетик на спинку стула рядом с сумкой. Прозвенел звонок, и вместе с ним в кабинет вошел преподаватель. Началась утомительная подготовка к летней сессии.

На второй паре мне пришло сообщение. По звуку Ватсапа я понимала, что от Сокола.

«С днем рождения, Лисичка!»

«Спасибо!»

«До скольки у тебя пары?»

«До полвторого».

Больше он ничего не стал писать, и меня это очень насторожило. Я уже представила, как выхожу из универа, а на крыльце стоит Сокол с букетом цветов. Ему уже не важно, что там подумает Черняева и все остальные. Он поцелует меня, вручит цветы, и под удивленные вздохи студентов мы пойдем к парковке, взявшись за руки.

Этого нельзя допустить!

«Потом с девчонками из группы пойдем в кафе», – добавила я.

«Понял. Дай знать, когда освободишься».

Фух! Отлегло. Мне очень важно увидеться с ним только вечером – и никак иначе.

После пар я соврала Ритке, что прямо сейчас отправлюсь в Ярославль, где через пару часов в уютный семейный ресторанчик начнут подтягиваться мои родственники, обняла ее на прощание и в последний раз взглянула в потухшие глаза подруги. Признаться честно, едва не расплакалась. Мне будет ее не хватать. А еще пришлось уйти из ее жизни в тот момент, когда она так нуждалась в общении и поддержке подруги.

* * *

– Привет, ба! – бережно стирая пыль с овала с ее улыбчивым изображением, тихо проговорила я и положила на могилку букетик магазинных ромашек. Она любила ромашки, правда полевые. Они всегда стояли в вазе на круглом столе на даче.

– Боюсь представить, что бы ты обо мне подумала… – вздохнув, я присела на скамейку, выкрашенную в серый цвет. – Внучка не пошла по следам твоего сына, она не станет врачом, не будет спасать жизни. Она готовится забрать одну из них.

Я достала из пакета семечки и высыпала их на круглый серый столик.

– Но не мне тебе объяснять, за что он должен поплатиться. Наверное, ты наблюдала за мной все эти годы и сама всё знаешь. Я знаю, будь ты жива, ты бы сказала примерно так: «Мы не имеем права судить людей. Есть высший суд. И Господь обязательно его накажет». А может, ему суждено прожить до седых волос. Может, суждено разбогатеть. Путешествовать. Обзавестись семьей. И я не смогу жить спокойно, зная, что он живет, ни в чем себе не отказывая, пока дожидается божьего суда.

Сегодня я лишу его будущего, какое бы оно ни было. Надеюсь, за все его грязные дела он попадет в пекло. А если вдруг ты встретишься с этим чудовищем в раю, то не забудь шепнуть Господу, чтобы он перепроверил его биографию. Чтобы заглянул в август две тысячи пятнадцатого и вписал его имя в список тех, кому гореть в аду.

Когда я вышла с кладбища, достала телефон, который лежал в сумке на беззвучном режиме, и обнаружила три непринятых от мамы.

– Мам, звонила? – включив громкую связь и закрепив телефон в держателе, я выехала с парковки.

– Мира! – раздался ее сердитый голос. – Скажи пожалуйста, почему медсестры в клинике до сих пор ходят без формы?

– Вот черт! – Я хлопнула по лбу ладонью. – Мам, я так замоталась с подготовкой к сессии, что совсем забыла завезти коробку с формой, но уже выкупила, честное-пречестное.

– Мирочка, детка, очень прошу, завези форму в клинику в самое ближайшее время. У нас очень серьезная организация, и ни один из сотрудников не должен находиться в клинике без формы. А еще не забудь про вакутейнеры для крови и чемоданчик для переноски. Надеюсь, ты и их тоже забрала?

– Да-да, конечно. Всё лежит в моем багажнике и скоро отправится в клинику.

– Я на тебя надеюсь, – вздохнула мама. – Готовишься к вечеринке в честь дня рождения?

– Ага. Вот как раз забронировала столик в кафе, – соврала я.

– Ну и правильно. А в следующие выходные отпразднуем дома. Ты как хочешь, у нас? Или нам к тебе приехать? Правда, Алина, скорее всего, не сможет. Сама понимаешь, шестой месяц беременности. Она плохо переносит поездки на дальние расстояния.

– Я сама приеду, ма, – выезжая с кладбища, я умело вписалась в поток машин. – Соскучилась по дому. Да и вообще, я очень хочу поскорее всех обнять.

– Неделя пролетит незаметно, дорогая! Мы все тебя будем ждать!

«Приеду даже раньше, чем ты думаешь. И больше от вас никуда».

* * *

– Ну, ни пуха ни пера! – судорожно вздохнула я и провернула ключ в замке двери.

За дверью остались коробки с барахлом, чемодан с вещами и Фараоша, которому я уже рассказала о том, что послезавтра мы переедем в новый дом.

Я нарочно припарковала машину на небольшой стоянке с торца дома – там, где не было окон. Никто не должен видеть, как Сокол сядет ко мне в машину.

Кинула на пол, под водительское сиденье, бутылку с водой и села за руль.

– Егор?

– Ну наконец-то, Лисичка! Я думал, что не дождусь твоего звонка.

– Я освободилась. Можем увидеться?

– Спрашиваешь? Конечно! Где и когда?

Через пять минут я вздрогнула от стука: в водительское окно уткнулся букет белых лилий, а из-за пышных бутонов выглянуло счастливое лицо Сокола.

– Привет, Лисёнок!

Я с улыбкой кивнула ему на пассажирское кресло. Нарочно не вышла из машины, чтобы не задерживаться во дворе и не попасться на глаза соседям.

– С днем рождения! – Он положил цветы на мои колени, и его рука скользнула под мои волосы. В следующее мгновенье наши губы должны были встретиться в долгожданном поцелуе. Но я это предвидела и знала, как действовать.

– Егор, – шепнула я. – Я знаю, как ты хочешь меня поцеловать. Я прислонила ладонь к его груди. – Твое тело горит от желания. Мое тело горит не меньше. Поверь. Мы оба так долго этого ждали, и сегодня я готова. Готова отдаться тебе целиком и полностью. – Его сердце пульсировало под моей ладонью, а карие глаза не моргая смотрели в мои с таким огнем, с таким желанием, что мне казалось, еще секунда – он усадит меня к себе на колени и возьмет то, чего так долго желал.

– Лисичка, – прошептал он, потянувшись ко мне. Я приложила палец к его губам.

– Сейчас мы поедем в одно место. Я бы хотела, чтобы именно там всё и произошло.

– Тогда поехали, если ты не хочешь, чтобы я умер от воздержания.

По пути через город он не задавал никаких вопросов, но удивленно взглянул на меня, когда мы съехали с кольцевой дороги на трассу «Медвежьегорск».

– Интересно… – улыбнулся он. – Что ты задумала?

«Отомстить тебе, дружочек».

– Я решила, что будет слишком банальным отдаться тебе в своей квартирке. Я подумала, что ты не против, если наш первый раз произойдет при свидетелях.

– Э-э-э… Что, прости? – заморгал Сокол.

Я, выдержав небольшую паузу, засмеялась.

– Свидетелями будут черное небо, звезды и прогретый песок.

– А-а-а, у-ф-ф… – Он положил руку на сердце. – Я уже успел подумать, что моя девушка – фанатка свингер-пати и везет меня на растерзание своим дружкам.

Я засмеялась и нарочно закашлялась, подъезжая к камере, висящей на столбе.

– Достань воду, – прохрипела я.

– Окей. Где она?

– Была на заднем сиденье.

– М-м-м… Что-то не вижу.

– Точно где-то там, – еще больше закашливаясь, вымолвила я, а про себя начала молиться всем богам, чтобы он догадался перебраться на заднее сиденье, а не предложил, к примеру, остановиться, чтобы выйти и спокойно достать воду.

– А, вон она, под твоим сиденьем. Сейчас, погоди. Блин. Придется перелезть.

«Фух, пронесло!»

В тесной машине Сокол довольно быстро перебрался назад. Залез рукой под мое сиденье и достал оттуда бутылку. Операция «вызволить бутылку из-под кресла» проходила аккурат в тот момент, когда машина проезжала под камерой. А затем Сокол перелез обратно.

Я открутила крышку, отпила воду, выдохнула.

– Вот так-то лучше! – улыбнулась я и похлопала его по коленке, когда он вернулся на пассажирское кресло.

– Ты сказала: звезды и небо? Где же мы будем праздновать твой день… – Он положил горячую ладонь на мое колено.

– Это сюрприз.

– День рождения у тебя, а сюрпризы для меня? Как-то это неправильно.

«Всё правильно, малыш. Я просто хочу сделать себе долгожданный подарок».

– Тогда можно я хотя бы подарю тебе кое-что?

Он сунул руку в карман джинсов.

– Егор, подожди!

Он замер, не успев достать подарок.

– Мы скоро приедем. Может, там и вручишь? – Сокол медленно достал руку обратно.

На самом деле мне не хотелось получать от него никаких подарков. Зачем эти трогательные моменты, которые заставляли чувствовать себя уже не так уверенно? Я боялась сжалиться над ним и передумать. Поэтому никаких к черту подарков! Мне и так о нем будет напоминать Фараон. Точнее, о том, как он исполнил мечту моего детства.

– Ты рассказывал о нас кому-нибудь?

– Когда? Я ж только ночью приехал. В понедельник в универе и так все увидят нас вместе. Я больше никуда не уеду, поэтому не вижу повода скрывать наши отношения.

– Хочешь сказать, что ты ни разу не говорил обо мне своему лучшему другу?

– Цыпе? – усмехнулся он. – Цыпа – то еще трепло. Ты правильно сказала, если бы он знал о тебе, то знала бы и Алёна. А где Алёна, там и Оксана. Но раз уж ты дожила до этого дня, не умерев под каблуком Черняевой, значит, Цыпа не в курсе.

«Под каблуком Черняевой? Эй, дружочек, я чуть не похоронила ее в картофельном ящике, если что!»