Повелитель войн Корнуэлл Бернард

– Тысячи четыре? А то и больше, если поднимет фирд.

– Больше, – вмешался Эгил. – Он способен собрать пять тысяч воинов без фирда.

– Согласен, – сказал Анлаф. – Этельстан разместил тысячу человек в Сестере и Мамесестере. – Норманн старательно произносил непривычные названия. – А его флот стоит в Мэрсе. Вот почему, как я думаю, Константин переместил корабли. Он ожидал вторжения в Камбрию.

– А Этельстан вместо этого нанес удар с востока.

– Что будет дальше? – Взгляд бледных глаз впился в меня.

– Как знать, государь?

Он коротко кивнул:

– Допустим, Константин уцелеет. Что тогда?

– Скотты – народ гордый, – отозвался я. – И дикий. Они захотят отомстить.

– Этельстан желает править скоттами?

Я поразмыслил над этим, потом покачал головой:

– Ему нужна Нортумбрия, и только. И еще он хочет, чтобы шотландцы ушли из Камбрии.

Анлаф в задумчивости нахмурил лоб:

– Константин не примет сейчас боя. Если, конечно, Этельстан не совершит грубой ошибки. Шотландец уйдет в горы и смирится с потерями. Будут стычки, естественно, будут убитые, но Константин станет выжидать. Если Этельстан сунется за ним в горы, то окажется в бедной местности, где избыток врагов и недостаток провизии, и он вынужден будет отступить. Потом в один прекрасный день Константин поведет армию в земли Этельстана, и тогда-то… – тут он помедлил и посмотрел мне в глаза, – тогда и придет конец Инглаланду.

– Возможно, – с сомнением протянул я. – Но Этельстан всегда способен выставить больше воинов, чем Константин.

– Неужели? – Анлаф помолчал, но, не дождавшись от меня ответа, изобразил свою тонкогубую улыбку. – Скоттам нужно нечто большее, чем Камбрия, – вкрадчиво продолжил он. – Константин хочет сокрушить власть саксов, а для этого ему не помешают союзники.

– Норманны, – ровным голосом сказал я.

– Норманны, даны, язычники. Мы. Поразмысли над этим! Этельстан язычников ненавидит, мечтает их уничтожить и изгнать из своей страны. А вот Константин умнее. Он осознает нашу силу и нуждается в ней. Ему нужны щиты, мечи и копья, и он готов расплачиваться за них саксонской землей. Один король нас презирает, другой привечает. Так за кого мы, северяне, станем сражаться?

– За Константина, – невесело признал я. – Вот только продолжит ли он привечать вас после того, как одержит победу? Он тоже христианин.

Анлаф на мой вопрос не ответил.

– У Этельстана есть теперь единственный шанс, всего один – это перебить всех мужчин к северу от Кайр-Лигвалида, стереть скоттов с лица земли. Но он этого не сделает, так как не сможет. А если бы и смог, его сопливая религия учит, что это грех. Но он именно не сможет. Ему попросту не хватит людей. Этельстан говорит о наказании скоттов, но это будет не наказание, а просто уничтожение. Он сожжет несколько деревень, кого-то убьет, заявит о победе и уйдет. А затем север обрушится на него стаей голодных волков.

Мне вспомнились дракон и падающая звезда и мрачное пророчество отца Кутберта о зле, грядущем с севера.

– Значит, ты будешь сражаться на стороне Константина?

– Он знает, что я хочу получить Нортумбрию, и в конечном счете предложит ее мне.

– Зачем Константину языческий король-норманн на южной своей границе?

– Потому что такой король предпочтительнее саксонского, величающего себя правителем всей Британии. И потому что Константин признает законность моих прав на Нортумбрию. А права эти у меня есть. – Он с яростью посмотрел на меня. – И теперь, после гибели Гутфрита, они стали еще весомее.

– Мне это понимать как благодарность? – с иронией осведомился я.

– Как предупреждение, – холодно произнес Анлаф, поднявшись. – Лорд Утред, когда придут волки с севера, хорошенько подумай, выбирая сторону. – Он кивнул Эгилу. – И ты тоже, Эгил Скаллагримрсон.

Анлаф посмотрел на небо, оценивая ветер.

– Вы говорите, флот Этельстана идет на север?

– Да.

– Как далеко?

– Как повелит Этельстан.

– Тогда мне лучше отплыть поутру. Мы еще встретимся. – Ничего более к тому не добавив, он зашагал к усадьбе Торфинна.

Я глядел ему вслед. И вспоминал слова короля Хивела, которые только что эхом повторил Анлаф: про осмотрительность в выборе стороны.

– Зачем он приплыл сюда? – спросил я.

– Пополняет войско, – ответил Эгил. – Собирает армию севера и планирует предложить ее Константину.

– И хочет заполучить тебя.

– И тебя тоже, друг мой. Испытываешь соблазн?

Разумеется, я испытывал соблазн. Меня манила перспектива языческой Нортумбрии, страны, где любой может поклоняться своим богам, не опасаясь получить христианским мечом по шее. Но с севера и с юга языческую Нортумбрию будут подпирать христиане, и ни Константин, ни Этельстан не согласятся долго такое терпеть. Да и не доверял я Анлафу. Стоит ему увидеть Беббанбург, и он захочет заполучить его.

– Все, чего я хочу, – заявил я Эгилу, – это умереть в Беббанбурге.

Дед Анлафа Гутрум не смог одолеть Альфреда, и результатом поражения стало распространение власти западных саксов до такой степени, что мечта Альфреда о едином саксонском государстве, Инглаланде, почти воплотилась в реальность. Теперь внук Альфреда пытался довести ее до конца, а тем временем на севере внук Гутрума, обладатель ледяных глаз, вострит свой меч.

Беда грозила прийти с севера.

* * *

Хорошая погода держалась, вот только упорный ветер, более южный, чем западный, заставил нас зайти далеко в Северное море, прежде чем повернуть обратно к шотландскому побережью. Три дня ушли на поиски флота Этельстана, продвинувшегося дальше на север, чем я ожидал. Кёнвульф благополучно вывел почти все корабли из Фойрта, и теперь большинство из них покоились на длинной и широкой полосе песка, за которой я видел поднимающиеся в небо столбы дыма. Это было на западе, где войска Этельстана предавали огню поселения. Двенадцать военных кораблей Кёнвульфа патрулировали побережье, охраняя причаленные суда, и два метнулись к нам, но сбавили ход и отвернули, когда приблизились и рассмотрели волчью голову на моем парусе.

– Что мне делать? – окликнул меня Гербрухт с рулевой площадки.

Мы шли с юга, я стоял на носу, держась одной рукой за резное изображение ястреба, и разглядывал низкую полосу земли за длинным пляжем. В полях виднелись шатры и шалаши. Значит, вся армия или большая ее часть стоит лагерем здесь. Заметил я среди них и нарядный, ярко-красный с золотом, шатер, который прежде видел у беббанбургских Ворот Черепов.

– Что с уровнем воды? – крикнул я в ответ.

– Низкий! – прокричал мне Эгил. – Идет отлив!

– Тогда направляемся к берегу, только потихоньку. – Найдя глазами «Апостол», флагман Кёнвульфа, я указал на него. – Подойдите как можно ближе к «Апостолу».

Когда мы миновали полосу невысокого прибоя, стало видно людей, стаскивающих к извлеченным на сушу кораблям мешки. Это был ворованный урожай. Киль «Сперхафока» заскрежетал по гальке, корабль остановился, вздрогнув, парус спустили. Эгил пришел ко мне на нос:

– Сходим на берег?

– Мы с тобой. – Я указал на пестрый шатер. – Подозреваю, что Этельстан там.

За старшего на корабле я снова оставил Гербрухта.

– Можете сойти на берег, – разрешил я команде. – Только никаких драк!

В большинстве своем мои люди были скандинавами, у многих висели на шее молоты Тора, но за время плавания им редко доводилось ощущать землю под ногами, и они заслужили отдых.

– Без схваток! – еще раз предупредил я. – И к ночи чтобы были на борту.

– Они будут драться, – заметил Эгил, пока мы с ним шли по пляжу.

– Естественно, они же дураки.

Этельстана в лагере не оказалось. Он с четырьмя сотнями воинов отправился вглубь страны, и наверняка костры над холмами были его рук делом. Вход в его шатер охраняли двое стражников в доспехах. Я рыкнул на них, и они нехотя пропустили нас под пышный полог. Потом я снова рыкнул, потребовав от слуги принести эля. Мы стали ждать.

Этельстан вернулся к исходу дня. Он был в приподнятом настроении и вроде как обрадовался мне.

– Мы опустошили все! – похвалялся он, стягивая кольчугу. – Ну же, присаживайтесь. Это эль?

– Добрый эль.

– Мы разжились им в поселении на побережье. – Король сел и внимательно посмотрел на меня. – Кёнвульф доложил, что ты сбежал из строя флота.

– Государь, когда мы в последний раз видели этот флот, он лежал на подветренном берегу и отбивал наскоки шотландцев. Так что, предоставив Кёнвульфу выбираться из его затруднений, мы решили поискать корабли Константина.

Этельстан улыбнулся, угадав мою неприязнь к его флотоводцу.

– До нас дошли слухи, что корабли Константина ушли на север. Сбежали от нас. Их пятнадцать?

– Пятнадцать, это верно. Но они не сбежали, государь, а просто не знали о нашем здесь появлении.

– Теперь знают, – помрачнев сказал он. – И что они делают? Прячутся среди островов? Ждут подхода остальных кораблей, чтобы напасть на нас?

– Это то, чего боится Кёнвульф.

– То, что он предполагает.

– В таком случае он ошибается. Шотландцы ушли на запад.

– По всем признакам, к берегам Камбрии, – вставил Эгил. – Ты их теперь долго не увидишь.

В течение нескольких ударов сердца Этельстан смотрел на нас. Было ясно, что это для него новость.

– Вы уверены?

– Уверены, – ответил я. – Мы полагаем, что Константин оставил на этом побережье четыре корабля, и теперь, обнаружив твой флот, они, скорее всего, отстаиваются в гавани.

– В таком случае ты привез мне хорошие новости! – довольным тоном воскликнул Этельстан. – И сын твой принес пользу!

– У него есть потери? – спросил я.

– Ни единого человека! Скотты не принимают боя. – Король помедлил, потом, когда полог шатра распахнулся и вошел Ингильмундр, улыбнулся.

Заметив нас, рослый норманн остановился, затем выдавил улыбку и небрежно поклонился мне:

– Лорд Утред!

– Ярл Ингильмундр, – холодно отозвался я.

У меня он вызывал подозрения с момента нашего знакомства на берегу Мэрса. Молодой и поразительно красивый мужчина с прямым носом и длинными волосами, перехваченными кожаным ремешком в хвост, ниспадающий почти до пояса. Во время первой встречи на шее у него висел молот, теперь его место занял сверкающий крест на золотой цепи.

– Это ярл Эгил Скаллагримрсон.

– Наслышан о тебе, – сказал Ингильмундр.

– Иного я не ожидал! – благодушно ответил Эгил.

– Ингильмундр привел из Вирхелума две сотни воинов, – энергично вмешался Этельстан. – И отличных воинов к тому же!

– Это ведь норманны! – заметил Эгил лукаво.

– Они – пример, – возразил Этельстан.

– Пример чего? – спросил я.

– Того, что всем людям открыта дорога в Инглаланд, при условии что они христиане. – Этельстан похлопал по креслу рядом с собой, приглашая Ингильмундра сесть. Одновременно он с сожалением посмотрел на молот у меня на груди. – А лорд Утред принес нам добрые вести, – обратился король к Ингильмундру. – Шотландский флот ушел. Совсем. Отправился к западному побережью!

– Государь, они сбежали от тебя, – проговорил Ингильмундр, усаживаясь.

– Похоже, нет. Если лорд Утред прав, их флот даже не знал, что мы здесь! Но все остальные сбежали.

– Все остальные? – переспросил я.

– Ублюдки не желают драться! О да, они досаждают нам. Мы не отваживаемся высылать малочисленные фуражирские отряды, а вот нашему войску шотландцы противостоять не хотят. Нам известно, что у Константина есть воины, по меньшей мере полторы тысячи, и это без учета союзников из Страт-Клоты, но вызова он не принимает! Скотты прячутся в горах.

– Государь, они боятся тебя, – заявил Ингильмундр.

Этельстан поблагодарил его теплой улыбкой. Ему по вкусу была лесть, а Ингильмундр искусно готовил это блюдо. Ярл казался мне скользким, каким бывает сырое тюленье мясо на ощупь.

– Константину стоит меня бояться, – подтвердил Этельстан. – И надеюсь, после этого похода он испугается еще сильнее!

– Или разозлится, – вставил я.

– Разумеется! – слегка раздраженно отозвался Этельстан. – Он будет злой, испуганный и присмиревший.

– И жаждущий мести, – не унимался я.

Этельстан смотрел на меня несколько ударов сердца, потом вздохнул:

– Что он может? Я глубоко вторгся в его страну, а он отказывается сражаться. Думаешь, на моей земле он добьется большего? Стоит ему хоть на шаг переступить границу, я его уничтожу, и Константин это понимает. У меня больше копий, больше мечей, больше серебра. Он может жаждать мести, вот только средств утолить эту жажду у него нет. Я добьюсь мира в Британии. Константин узнает, какую цену ему придется платить за нарушение этого мира.

– У тебя больше воинов, государь? – спросил Эгил вкрадчиво.

– Больше, – отрезал Этельстан.

– А если Константин объединит твоих врагов? Норманны с островов, датские поселенцы, народ из Страт-Клоты и ирландских королевств? Тогда у тебя все равно будет больше воинов?

– Ничего подобного не произойдет, – ответил за короля Ингильмундр.

– Почему? – исключительно вежливо осведомился Эгил.

– А почему мы, норманны, никогда не можем объединиться?

Вопрос хороший, и Эгил признал это, слегка кивнув головой. Северяне, что даны, что норманны, были могучими воинами, но имели славу людей крайне неуживчивых.

– К тому же Константин принадлежит к христианской вере, – напомнил Этельстан. – Он мне признался однажды, что мечтает найти приют в монастыре! Нет, лорд, такой не станет полагаться на языческие клинки. Все, чего он достигнет, призвав на помощь норманнов, – это наводнит свою страну еще большим числом язычников, а Константин хоть и вероломен, но не глуп. – Король нахмурился на миг. – Да и что он выиграет, объединившись с норманнами? Они потребуют награды! Что отдаст им Константин в уплату? Земли?

– Нортумбрию, – спокойно произнес я.

– Вздор, – решительно заявил Этельстан. – Нортумбрия нужна самому Константину! С какой стати, скажите ради бога, ему сажать на престол в Эофервике норманнского короля?

– Потому что он хочет чего-то большего, чем Нортумбрия, – сказал я.

– Чего?

– Ему нужно уничтожить саксонскую власть, государь. Твою власть.

Думаю, он сознавал, что я говорю правду, но легкомысленно отмахнулся.

– Тогда ему просто следует усвоить урок, что власть саксов подорвать невозможно, – заявил Этельстан беспечно. – Потому что я развею эти его бредовые мечтания и установлю свой мир.

– А у меня останется Беббанбург, – сказал я.

Король пропустил эти слова мимо ушей, но Ингильмундр бросил на меня полный яда взгляд.

– Выступаем завтра, – объявил Этельстан. – Так что сегодня ночью следует хорошо отдохнуть.

Он встал, побуждая нас последовать его примеру. Это означало, что нам пора уходить. Я поклонился, но у Эгила нашелся еще один вопрос:

– Выступаем куда, государь?

– Как куда? Дальше на север! – Настроение Этельстана снова улучшилось. – Я покажу Константину, что нет области в его стране, до которой я не мог бы добраться. Завтра мы выступаем в путь к пределам его королевства, к северной оконечности Британии!

Итак, он решил воплотить свой титул в реальность. Острия его копий будут блестеть от берегов Уэссекса до утесов холодного севера, и Этельстан верил, что тем самым утвердит свою власть в этой угрюмой, непокорной стране. Но скотты не примут боя, не в этот раз. Они просто отступят в горы и станут наблюдать, выжидать и мечтать о мести.

А мне вспомнились холодные бледные глаза Анлафа.

Хорошенько подумай, прежде чем выбрать сторону.

Часть третья

Побоище

Глава одиннадцатая

Войско Этельстана вышло на северное побережье Шотландии, где могучие волны разбиваются об уходящие ввысь утесы, где слышатся крики морских птиц и летают орлы, где дует холодный и яростный ветер. Битвы не произошло. Разведчики скоттов наблюдали за армией саксов, но Константин увел свои силы далеко на запад. Земля была унылой и негостеприимной, а беспрестанный ветер нес первый намек на зимнюю стужу. Мы оставались с флотом, хотя чего ради, сказать не могу, потому что корабли противника нас не атаковали. Армия Этельстана и флот вместе с ней дошли до северного края владений Константина. Воины забивали скот, жгли рыбачьи шаланды, обчищали житницы и разрушали крытые дерном нищенские лачуги. Там, где земля заканчивалась стеной зазубренных утесов, Этельстан заявил о своей победе. Я сошел на берег, и Этельстан пригласил меня на так называемый пир, хотя на самом деле два десятка мужчин сидели в продуваемом ветром шатре, ели жесткую говядину и пили кислый эль. Среди гостей был мой сын.

– Жалкая страна, – сказал он мне. – Холодная, сырая и бедная.

– Шотландцы с тобой не сражались?

– Стычки, – ответил Утред презрительно. – И ничего более.

Этельстан услышал наш разговор.

– Я предлагал им бой, – бросил он через стол. – Втыкал ореховые жерди.

– Государь, мне казалось, так делают только северяне.

– Разведчики Константина все видели. Им известно, что это означает! Но Константин не осмелился высунуть нос.

То был древний обычай, занесенный в Британию людьми на драккарах. Воткнуть в землю прут орешника означало выбрать место для битвы и пригласить противника прийти и сразиться. Но Константину, как я понял, хватило ума не принять предложения. Он знал, что войско Этельстана превосходит его числом, поэтому дал саксам наслаждаться легкой победой и берег силы до поры. По этой же причине поле между ореховыми жердями осталось пустым.

А мы двинулись на юг.

Я повел «Сперхафок» быстро, предоставив этельстанову флоту плестись позади. В один холодный осенний день настал благословенный момент, когда мы обогнули отмели Линдисфарены и проскользнули в гавань Беббанбурга. Бенедетта ждала меня, в большом зале было тепло от горевшего в громадном очаге плавника. Я вернулся домой.

Три недели спустя мимо крепости прошла армия Этельстана. Битвы так и не произошло, но во время нашей встречи у Ворот Черепов король по-прежнему кипел от возбуждения. По его словам, скотты претерпели унижение.

– Им пришлось оттянуть свои силы из Камбрии! Этот подлец Эохайд ушел, и олдермен Альфгар вернулся в Кайр-Лигвалид.

Альфгар был одним из двух олдерменов, которым Этельстан поручил замирить Камбрию.

– Хорошо, государь, – сказал я, потому как выразиться иначе означало попросту разозлить его. Эохайд мог вернуться в Шотландию, но у меня не было сомнений, что норманнские поселенцы в Камбрии продолжают поглядывать на север в поисках поддержки, и пусть Альфгар стоит в Кайр-Лигвалиде со своим гарнизоном, его по-прежнему окружает недовольное и враждебное население.

– Государь, поужинаешь у нас сегодня?

– С удовольствием!

Он привел с собой в крепость два десятка людей. Одним из них был Ингильмундр, рыскавший по укреплениям, желая понять, как можно к ним подступиться. Другим был епископ Ода – и ему здесь были рады. Я улучил момент перемолвиться с ним с глазу на глаз. Мы уселись под холодным светом луны и наблюдали за небольшими волнами.

– Я встречался с Анлафом, – выложил я.

– Король знает?

– Я ему не говорил. У него и без этого хватает подозрений насчет меня.

– Он должен узнать!

– От тебя?

– Нет, лорд.

– Слухи до него наверняка дойдут, – согласился я. – Я буду их отрицать.

– Как отрицал убийство Гутфрита?

– Без Гутфрита мир стал лучше, – огрызнулся я.

– Я приметил свежий череп на воротах, – лукаво проговорил Ода и, не дождавшись от меня ответа, хмыкнул. – Ну расскажи, чего хочет Анлаф?

– Нортумбрию.

– Тут ничего нового.

– И он думает, что Константин отдаст ее ему.

Ода коснулся пальцем креста на груди:

– С какой стати Константину нужен языческий король-норманн на своей южной границе?

– Чтобы досадить Этельстану, конечно. А еще он понимает, что Этельстан никогда не смирится с властью скоттов в Эофервике.

– А с властью Анлафа он разве смирится?

– Нет, – согласился я. – Но что, если союзниками Анлафа будут скотты? Страт-Клота? Обитатели островов Судрейяр? Все язычники севера?

– Все язычники севера? – многозначительно спросил Ода, глянув на мой молот.

Я невесело рассмеялся:

– Только не я. Я останусь здесь и буду наращивать стены.

Ода улыбнулся:

– Потому что ты стар? Лорд, я вроде как припоминаю, что Беовульф был примерно твоих лет, когда сразился с драконом и убил зверюгу.

Я сидел на том самом месте, у наружной стены господского дома, когда впервые услышал про огромного летящего на юг дракона, серебряные крылья которого взбаламутили море.

– Беовульф был героем, – возразил я. – Да, дракона-то он убил, но и сам погиб при этом.

– Друг мой, он исполнял свой долг. – Ода помолчал, прислушался к пению, донесшемуся из зала. Этельстан привел своего арфиста, который наигрывал знаменитую песнь об Этандуне, где говорилось о разгроме Альфредом Гутрума и его великой армии. Собравшиеся стучали кулаками по столам и во весь голос подхватывали слова, особенно там, где говорилось, как Утред Северянин разил врагов.

«Метко разил он мечом, – ревели они, – вволю крови испившим.

Воинов датских немало в бою полегло».

Неужели я последний очевидец битвы на холме Этандун?

– Стеапа еще жив? – спросил я у Оды.

– Жив! Такой же старый, как ты, но еще крепок. Хотел пойти с нами на Шотландию, да король велел ему оставаться дома.

– Потому что он стар?

– Совсем наоборот! Ему нужны сильные воины, чтобы охранять побережье, если причалят корабли северян.

Стеапа сражался при Этандуне, и мы с ним оказались в числе немногих выживших в той великой битве. То был настоящий гигант, свирепый воин. Встретились мы как враги, но потом стали близкими друзьями. Он начал жизнь рабом, но дорос до командира ближней дружины Альфреда. Когда-то ему дали издевательское прозвище Стеапа Снотор, Стеапа Умный, потому как его считали недалеким, но зато он выказал себя ловким и яростным бойцом.

– Я бы хотел снова повидаться с ним, – с тоской проговорил я.

– Ну так поехали с нами!

Я покачал головой:

– Я опасаюсь бед с севера. И предпочту остаться здесь.

Ода с улыбкой коснулся моей руки:

– Ты чересчур тревожишься, друг мой.

– Неужели?

– Большой войны не будет. Анлафа связывают соперники-норманны в Ирландии. Стоит ему отправиться с войском за море, как они захватят его землю. А если он поведет всего половину армии, ему не достанет сил завоевать Нортумбрию даже при помощи Константина. Страт-Клота говорит о мире с Шотландией, но теперь, убедившись в слабости Константина, разве не может Овейн нанести удар снова? И неужели ты веришь в способность норманнов надолго объединиться под властью одного вождя? Такого испокон века не случалось, вот и сейчас не произойдет. Нет, друг мой. На севере много шума, потому что тут живет шумный народ, но скотты получили жестокий урок, норманны предпочитают драться друг с другом, а не с нами, и я уверяю тебя, что тут будет царить мир. Этельстан коронуется в Эофервике, и, хвала Господу, наконец-то родится Инглаланд.

– Хвала Господу? – проворчал я.

– Одна страна, один народ, один Бог.

Отчего-то при этих словах у меня екнуло сердце. Не потому ли, что они звучали приговором Нортумбрии? Я коснулся рукояти ножа на поясе. С учетом присутствия Этельстана входить с мечом не допускалось, но ножа достаточно, чтобы обеспечить переход в Валгаллу. Мне доводилось видеть, как люди внезапно умирают в залах: падают со скамьи, схватившись за грудь. А я, хоть и чувствовал себя хорошо, понимал, что смерть где-то неподалеку. Скоро она придет. Печальная мысль промелькнула подобно тени облака, пробежавшей по воде. Я могу даже не узнать, чем все закончится: захочет ли Константин свершить месть, отправится ли Анлаф с флотом через море и удержит ли мой сын Беббанбург против ополчившегося на него всего мира.

– Пойдем в дом. – Ода встал. – Холодает.

– Этельстан все еще хочет получить Беббанбург? – спросил я у него внезапно.

– Думаю, нет. То стремление умерло вместе с Элдредом.

– Тогда, видимо, мне следует быть благодарным тому, кто его убил.

– Многие из нас согласны с этим, – спокойно признался епископ. – Потому что Элдред давал королю плохие советы.

На миг мне показалось, что у него в мыслях было сказать мне спасибо, но он только улыбнулся и ушел.

Он вернулся в зал, а я остался снаружи. Сидел и смотрел на море и на посеребренные луной облака. Мне хотелось увидеть дракона. Но он не появился.

* * *

Дракон проснулся в моих снах.

Страницы: «« « ... 1213141516171819 » »»