Повелитель войн Корнуэлл Бернард

Ему мой тон не понравился, и он отплатил за него неприятным вопросом:

– Почему ты не сказал, что Константин засылал в Беббанбург послов?

– Мне теперь докладывать тебе всякий раз, как заглянут гости?

– Он предлагал тебе союз. – В голосе Этельстана все еще звучала обида.

– И повторил предложение месяц назад.

Король кивнул:

– Некто по имени Трёльс Кнудсон, так?

– От Эохайда.

– И что же ты ответил Трёльсу Кнудсону?

– Ты и сам знаешь, – огрызнулся я, потом помолчал немного. – Знаешь, но все равно ты здесь.

– С восемнадцатью сотнями войска! Да еще с корабельными экипажами. Кораблям достаточно безопасно у Линдисфарены?

– Некоторые сядут на мель при отливе, – сказал я. – Но с приливом снимутся. Да, там вполне безопасно. И зачем они здесь?

– Чтобы угрожать тебе, разумеется! – Он улыбнулся. – Ты так и не отведал вина!

Финан фыркнул:

– Государь, когда ты угощал нас вином, на вкус оно было как козлиная моча.

– Это не сильно лучше, – ответил Этельстан, поднимая стакан. – Ты чувствуешь угрозу?

– Конечно.

– Сколько у тебя воинов?

– Меньше, чем у тебя, государь.

Он посмотрел на меня, и снова в его взгляде проскользнуло любопытство.

– Лорд Утред, ты боишься?

– Конечно боюсь! – воскликнул я. – Я участвовал в большем числе битв, чем ты справил дней рождения, и перед каждой боялся. Нет человека, который шел бы в бой, не испытывая страха. Как бы я хотел никогда больше не участвовать ни в одной битве. Ни разу!

– Ты готов уступить мне Беббанбург?

– Нет.

– Предпочтешь сражаться?

– Беббанбург – мой, – упрямо заявил я. – И я хотел бы попросить тебя только об одном одолжении.

– Проси!

– Позаботься о моих людях. О Бенедетте, о женщинах.

– А ты?

– Я всегда мечтал умереть в Беббанбурге.

– Надеюсь, что так оно и случится. – Этельстан снова улыбнулся, и эта улыбка начинала меня раздражать. Он играл со мной как кот с мышью.

– Желаешь ли ты сказать еще что-то, государь? – сухо осведомился я.

– О, очень многое!

– Ну так говори. – Я поднялся. – У меня куча дел.

– Сядь, лорд! – велел он с внезапным гневом и выждал, пока я не подчинюсь. – Ты убил Элдреда? – все еще сердито спросил король.

– Нет, – солгал я.

Он впился в меня глазами, я в ответ – в него.

До меня доносился шум волн, разбивающихся о берег. Мы оба молчали, только смотрели. Первым молчание нарушил Этельстан:

– Константин отрицает свою причастность.

– Как и я. Тебе предстоит решить, кому из нас верить.

– Государь, ты спрашивал у Овейна? – вмешался Финан.

– У Овейна? Нет.

– Я был там, – сказал Финан. – Видел, что случилось. Убийцы Элдреда несли черные щиты.

– Овейн – щенок Константина, – яростно заметил Этельстан. – А Константин утверждает, что не посылал никого на юг.

Финан пожал плечами:

– Как уже сказал лорд Утред, не стоит доверять скоттам.

– И кому же я могу верить на севере? – все еще сердито спросил король.

– Быть может, человеку, который дал клятву оберегать тебя? – спокойно сказал я. – И сдержал ее.

Он посмотрел мне в глаза. Гнев в его взгляде угасал. Этельстан снова улыбнулся.

– Как видишь, я спалил часть твоих деревьев, – проговорил король.

– Уж лучше деревья, чем дома.

– И все столбы дыма, которые ты наблюдал, поднимались от деревьев. И ни одного от жилищ твоих людей. – Он сделал паузу, словно ожидая, что я скажу, но я только смотрел на него. – Думал, что я жгу твои усадьбы?

– Да.

– Именно так должны думать и скотты. – Этельстан снова помолчал. – Скотты наблюдают за нами. Они ожидали моего похода и наверняка выслали разведчиков в твою страну, чтобы следить за нашим продвижением. – Он махнул рукой в сторону запада. – Они рыщут в тех горах?

Я осторожно кивнул:

– Скорее всего, государь.

– Скотты мастера по этой части, – буркнул Финан.

– И у меня нет сомнений, что спустя неделю или две Константин решит, будто я пришел не с ним сражаться, а сокрушить непокорного лорда Утреда. Захватить его крепость. Показать всей Британии, что ни одному из лордов не достанет могущества, чтобы сопротивляться мне. – Он помедлил, потом обратился к Оде, молчавшему до этого момента. – Епископ, для чего я здесь?

– Чтобы показать, что ни один лорд в Британии не способен сопротивляться тебе, государь.

– И какому лорду будет преподан этот урок?

Ода помедлил, посмотрел на меня и лукаво улыбнулся:

– Константину, разумеется.

– Вот именно. Константину.

Финан оказался сообразительнее меня. Я все еще таращился на Этельстана, а ирландец хмыкнул.

– Ты намерен вторгнуться в земли Константина! – воскликнул он.

– Только два человека знают об этом, – подтвердил Этельстан, наслаждаясь моим изумлением. – Епископ Ода и я. Все в моей армии уверены, что я здесь с целью наказать Беббанбург. Многих это угнетает! Лорд Утред, они видят в тебе друга, но убеждены, что ты пошел против меня. И как думаешь, что услышат лазутчики Константина?

– То, во что верят все воины в твоей армии.

– А каждый воин моей армии, каждый человек при моем дворе верит, что я буду брать тебя измором. Я объявил, что не хочу терять людей на твоих стенах, потому мы позволим голоду сделать работу за нас. А сколько это потребует времени? Месяца три?

– Больше, – резко ответил я.

– И Константин в это поверит, потому что о моих планах теперь знают только четверо. Мы четверо. Мне придется постоять здесь неделю, может, две, чтобы Константин услышал то, что хочет услышать. Он, без сомнения, подтянет к границе войска, но, едва убедившись, что я намерен захватить Беббанбург, отрядит куда больше людей наводить смуту в Камбрии.

Я все еще пытался вникнуть в суть задуманного им обмана и прикидывал, кого именно он хочет обмануть. Скоттов, которые должны решить, будто король осаждает Беббанбург? Или меня? Я по-прежнему смотрел на Этельстана, и мое молчание явно забавляло его.

– Лорд, пусть скотты думают, что я решил преподать тебе урок, – сказал он. – А затем…

– Что затем?

– А затем, я двинусь на север и опустошу Шотландию. – В его голосе звучала злоба.

– Всего с восемнадцатью сотнями? – с сомнением спросил я.

– На подходе другие. И есть флот.

– Константину нужна Нортумбрия, – снова заговорил епископ Ода, слегка скучающим тоном. – Его вассалы восприняли присутствие Константина в Бургеме как унижение. Чтобы спасти авторитет, ему необходимо дать им земли, добычу и победу. Поэтому Константин и сеет здесь смуту, хотя и отрицает это. Ему следует напомнить, что Нортумбрия – это часть Инглаланда.

– А я – король Инглаланда. – Этельстан встал, извлек из кошеля кожаный мешочек и насыпал в него орехов. – Это подарок твоей даме. Передай, что ей ничего не грозит. – Король протянул мне мешочек. – Как и тебе, лорд. Ты мне веришь?

Я затянул с ответом на удар сердца, но все же кивнул:

– Да, государь.

Моя заминка заставила его насупиться, потом он пожал плечами:

– В течение недели или двух мы будем изображать действо. Затем пойду на север и рассчитываю на твою помощь. Я хочу, чтобы скотты видели знамя Беббанбурга среди моих сил.

– Да, государь.

Разговор закончился. Мы вернулись к Воротам Черепов, где на голове Гутфрита сохранились еще волосы и ошметки разодранной воронами плоти. Песок хрустел у нас под ногами, ветер с моря шевелил скудную траву на дюнах.

– Ты ему веришь? – спросил Финан.

– Можно ли кому доверять на севере? – ответил я вопросом на вопрос.

Мне было известно лишь то, что Этельстан собирается воевать.

Вот только против кого?

* * *

– Это нелепо, – твердила Бенедетта той ночью.

– Почему?

– Он говорит, что Константин был унижен. И затевает смуту, поскольку чувствует себя униженным. А теперь Этельстан собирается унизить его снова. Но тогда смута только усилится!

– Возможно.

– Не просто возможно, а так и есть! Дракон не солгал: беда грядет с севера. Этельстан пробуждает дракона! Вот увидишь, что я права.

– Ты всегда права, аморе, – согласился я. – Ты ведь из Италии.

Она на удивление больно врезала мне по руке, потом рассмеялась. Лежа без сна, я думал, что Бенедетта действительно права. Неужели Этельстан всерьез рассчитывает покорить Шотландию? Как удастся ему удержать в повиновении тамошние дикие племена? Или он солгал мне? Усыпляет мою бдительность рассказами про вторжение в Шотландию, чтобы неожиданным приступом захватить Беббанбург?

Оставалось ждать. По ночам небо над Беббанбургом освещало зарево костров, днем к облакам поднимались столбы дыма. На том месте, где стоял нарядный шатер, вырос частокол из бревен выше человеческого роста и с боевой платформой. Определенно, задача этой крепостцы – не дать нам совершить вылазку и ударить по основному лагерю, в который с каждым днем прибывало все больше воинов. Корабли Этельстана патрулировали побережье, к ним присоединились еще шесть судов. Возможно, это была притворная осада, но выглядела она совсем как настоящая.

Две недели спустя Этельстан двинулся на север. Чтобы сняться, его армии потребовался целый день. Сотни людей и боевых коней, сотни вьючных животных – все они потекли на север по дороге, ведущей в Шотландию. Король не солгал мне. Корабли тоже ушли, подставив паруса с драконом летнему ветру. Следом за ними шел «Сперхафок».

Я обещал Этельстану подмогу, но не собирался оставлять Беббанбург без гарнизона. Предлогом стал возраст.

– Государь, больше месяца в седле? Я для такого слишком стар. Пошлю с тобой сына с сотней всадников, но сам, с твоего позволения, пойду с флотом.

Несколько ударов сердца он смотрел на меня.

– Я хочу, чтобы скотты видели твое знамя, – напомнил он. – Ты позволишь своему сыну нести его?

– Конечно. А еще будет волчья голова на моем парусе.

Он кивнул, почти рассеянно.

– Ну, бери тогда свои корабли, и милости просим.

Прошло время, с горечью подумалось мне, когда он умолял бы меня идти с ним, вести своих людей рядом с его людьми. Теперь Этельстан был уверен в своих силах и, что еще горше, считал меня слишком старым, чтобы на что-то сгодиться. Он хотел взять меня на север только ради наглядного свидетельства моей преданности.

Итак, с командой из сорока шести человек, я вывел «Сперхафок» из гавани и присоединился к королевскому флоту, кравшемуся на север под попутным легким ветром. Этельстан имел в виду все мои корабли, но я взял один «Сперхафок» и оставил большую часть своих людей охранять Беббанбург под началом Финана. Ирландец терпеть не мог моря. Я море любил.

Странным оно было в тот день. Спокойным. Южный ветер не нагонял волну, только проносился над сияющей гладью. Флот Этельстана не спешил, довольствуясь тем, что идет вровень с сухопутной армией, следующей по дороге на север. Некоторые корабли даже подобрали паруса, чтобы не отрываться от пузатых «купцов», доставлявших провизию войскам. День для конца лета выдался теплый, небо впереди расплывалось в жемчужном мареве, и «Сперхафок», при своей быстроте хода, постепенно скользил через флот. У него одного было на штевне изображение хищника, грозного ястреба, тогда как носы обгоняемых нами судов украшали кресты. Самый крупный из них, здоровенный корабль с серовато-белым корпусом, назывался «Апостол». Командовал им олдермен Кёнвульф, начальник королевского флота. Когда мы подошли ближе, с рулевой площадки «Апостола» нам помахали. Кёнвульф стоял рядом с махавшим, нарочито не замечая нас. Я подвел «Сперхафок» так близко, что напугал подзывавшего нас.

– Не вырываться вперед флота! – крикнул он.

– Не слышу!

Кёнвульф, дородный и краснолицый, очень гордый своим высоким происхождением, повернулся и насупился.

– Ваше место в хвосте! – отрывисто заявил он.

– Мы бы тоже от ветерка посильней не отказались! – гаркнул я в ответ и переложил рулевое весло. – Наглый мерзавец, – сказал я Гербрухту. Тот только ухмыльнулся.

Кёнвульф снова заорал, но на этот раз я в самом деле не разобрал слов и продолжал вести «Сперхафок». Корабль вскоре оказался во главе флота.

На ночь суда Кёнвульфа укрылись в устье Туэда, и я сошел на берег повидаться с Эгилом. Приятеля я нашел на боевой площадке его частокола. Он смотрел вверх по течению реки, где небо окрасилось заревом костров лагеря Этельстана. Располагался он далеко, у первого брода через Туэд.

– Значит, он и правда это делает? – спросил Эгил.

– Вторгается в земли Константина? Да.

– Дразнит дракона?

– Именно так выразилась Бенедетта.

– Она умная, – заметил Эгил.

– А я какой?

– Ты – везучий. – Он широко улыбнулся. – Ты, получается, плывешь на север?

– Проявляю преданность.

– Тогда и я пойду. Могу тебе пригодиться.

– Ты? Мне?

Норманн снова усмехнулся:

– Шторм надвигается.

– Никогда не видел такой спокойной погоды!

– И тем не менее скоро разразится шторм. Дня через два. Или три.

Эгил томился от безделья и любил море, поэтому он перебрался на «Сперхафок», захватив с собой кольчугу, шлем, оружие и жизнерадостность. За старшего в своих владениях он оставил брата Торольфа.

– Вот увидишь, я прав, – приветствовал он меня, едва взойдя на борт. – Скоро дунет так дунет!

Норманн и в самом деле оказался прав. Буря налетела с запада. Флот в это время стоял в широком устье Фойрта, который Эгил называл Черной рекой. Кёнвульф приказал кораблям бросить якорь близ южного берега. Он предпочел бы вытащить корабли на сушу, но армия Этельстана находилась довольно далеко, и ожидать ее стоило не раньше, чем она переправится через Фойрт. Кёнвульф опасался, что корабли на суше станут легкой добычей воинов Константина, и потому за борт полетели якорные камни. Я сомневался в близости войска скоттов, но знал, что за южным берегом местность постепенно поднимается к холмам. Там, под защитой расположенного на этих высотах неприступного форта, находится крупное поселение.

– Дун-Эйдин. – Я указал на дым над холмами. – Было время, когда мой род владел всеми этими землями до Дун-Эйдина.

– Куда дунь? – спросил Эгил.

– Это крепость такая. И изрядное поселение при ней.

– И там молятся о шторме с севера, – мрачно проронил Эгил. – Тогда местных обитателей ждет пожива от разбитых кораблей. И они ее получат!

Я покачал головой. Флот стоял на якоре в широкой бухте, а ветер дул с юго-запада, со стороны суши.

– Корабли здесь в безопасности.

– Это пока, – возразил Эгил. – Но ветер переменится и подует с севера. – Он посмотрел на темные тучи, летящие к морю. – К рассвету превратится в настоящего убийцу. Где рыбачьи лодки?

– Прячутся от нас.

– Нет, нашли укрытие. Рыбаки знают!

Я посмотрел на его обветренное лицо с носом, похожим на соколиный клюв. Я хороший моряк, но с Эгилом мне не тягаться.

– Уверен?

– Уверенности тут быть не может – это ведь стихия. Но якорь бы я тут не бросил. Встань у северного берега. – Он прочитал мои сомнения и сказал с чувством: – Укройся на севере, господин!

Я поверил ему. Мы подвели «Сперхафок» на веслах к «Апостолу», флагману Кёнвульфа, и окликнули его, предложив флоту пересечь широкое устье и поискать приюта у северного берега, но олдермен не внял совету. Он переговорил с минуту с другим человеком, видимо кормщиком «Апостола», потом повернулся к нам и приложил ко рту сложенные ковшиком руки.

– Ветер останется юго-западным, – крикнул он. – И вы будете тут, с нами! А завтра держитесь в хвосте!

– Он хороший моряк? – уточнил у меня Эгил.

– Из тех, что корабль от задницы не отличат, – ответил я. – Во главе флота его поставили только потому, что он богатенький дружок Этельстана.

– И он приказывает тебе оставаться здесь?

– Кёнвульф мне не начальник, – буркнул я. – Так что мы идем туда. – Я кивнул в сторону далекого берега. – И будем надеяться, что ты не ошибся.

Мы подняли парус и повели «Сперхафок» на север, где зашли за скалистый островок и бросили якорь ближе к берегу. Одинокий корабль под напором свежеющего юго-западного ветра. Опустилась ночь, и ветер усилился, норовя сорвать «Сперхафок» с места. Волны разбивались о его штевень, обдавая брызгами палубу.

– По-прежнему юго-западный, – с тревогой заметил я. Лопни канат, и нам повезет, если нас выбросит на берег.

– Переменится, – настаивал Эгил.

Ветер переменился. Став западным, он задул сильнее и принес жалящий дождь, а потом сделался северным, как и предсказывал норманн. Он гудел в снастях, и хотя в ночной мгле ничего не было видно, я знал, что широкая поверхность реки иссечена пенными гребнями волн. Мы находились под защитой берега, и тем не менее «Сперхафок» рвался и дрожал, и я опасался, что якорь его не удержит. Небо на западе рассекали молнии.

– Боги сердятся! – Эгил сидел рядом со мной на ступеньках рулевой площадки, но ему пришлось кричать.

– На Этельстана?

– Как знать? А вот Кёнвульф – везунчик.

– Везунчик?

– Сейчас почти нижняя точка отлива. Если его корабли вбросит на берег, то с приливом они снова окажутся на плаву.

Ночь получилась долгая и сырая, хотя ветер, по счастью, не был холодным. За носовым штевнем имелось укрытие, но мы с Эгилом оставались на корме, под ливнем и ветром, и иногда по очереди отчерпывали дождевую воду, наполнявшую трюм. К утру дождь постепенно прекратился, ветер поутих. По временам налетал порыв, заставлявший «Сперхафок» развернуться в сильном приливном течении. Наконец, в сером рассвете стало видно море, ветер стихал, а в пелене облаков появились разрывы, в которых гасли последние звезды.

На обратном пути нашему взору открылся царящий на южном берегу Фойрта хаос. Корабли сидели на грунте, включая все грузовые. Большинство легко отделалось, их просто выбросило на берег, но пять ударились о камни и уже наполовину затонули. Команды сбрасывали с них груз, часть моряков копала под корпусами, чтобы помочь приливу снять суда. И той и другой работе мешали скотты. Их было около сотни, часть верхом. Они наверняка подоспели из Дун-Эйдина и теперь потешались над засевшими на мели саксами. Насмешками дело не ограничивалось. Лучники поливали стрелами людей, вынуждая их прятаться за щитами или укрываться за корпусами застрявших судов. Часть саксов пыталась оттеснить шотландских лучников, но необремененные доспехами стрелки просто отходили и тут же возвращались и снова пускали в ход луки. Были тут еще три десятка конных, угрожавших напасть на работников, что вынудило Кёнвульфа построить «стену щитов».

– Поможем? – спросил Эгил.

– У Кёнвульфа около тысячи человек, – сказал я. – Наши люди ничего не изменят.

Приблизившись к кораблям, по-прежнему стоявшим на якоре у берега, мы спустили парус с волчьей головой. Среди уцелевших оказался «Апостол», корабль Кёнвульфа. Мы подгребли к нему, и я увидел, что большая часть команды отправлена на берег, на борту осталась всего горстка моряков.

– Мы идем на север! – крикнул я им. – Передайте Кёнвульфу, что мы поглядим, нет ли на подходе флота ублюдков!

Один из воинов кивнул, но не ответил. Мы снова подняли рей, разворачивая парус, втянули весла, и до моих ушей донесся приятный звук воды, журчащей вдоль изящных обводов «Сперхафока».

– Мы в самом деле идем на север? – уточнил Эгил.

– У тебя есть идеи получше?

Он улыбнулся:

– Я ведь северянин. Когда северянин не знает куда идти, то идет на север.

– Константин держит у здешнего побережья корабли, – напомнил я. – И кто-то должен приглядывать за ними.

– Лучшая работенка для нас, – с усмешкой заметил Эгил.

Он явно понимал, что поиск флота Константина просто предлог сбежать от Кёнвульфа и направить «Сперхафок» в открытое море.

Ветер снова дул с юго-запада, идеальный ветер. Светило выглянуло в промежуток между облаков, заиграв на волнах мириадами вспышек. По всему «Сперхафоку» люди снимали плащи и одежду, чтобы просушить ее на утреннем солнце. Воздух быстро прогрелся.

– Еще бы пару женщин на борт, и наступит полное блаженство, – пробормотал Эгил.

– Женщины на корабле?! – воскликнул я, касаясь молота. – Это к несчастью.

– Никогда не брал женщин в плавание?

– Брал, но всякий раз неохотно.

– В Снэланде была рыбачья шаланда с командой из женщин. Лучшие моряки на острове!

– Каким должен быть мужчина, чтобы использовать баб в качестве команды?

– Это не был мужчина – шаландой владела женщина. Красотка хоть куда, если запах рыбы тебя не пугает. – Он притронулся к молоту. – Бедняжка сгинула в один злосчастный день. Никто больше не видел ни ее, ни ее лодки.

Я фыркнул, заставив Эгила рассмеяться. Он стоял у рулевого весла, явно наслаждаясь возможностью направлять быстрый корабль при хорошем ветре. Мы вышли из Фойрта и повернули на север, но направлялись вдоль берега, поближе к немногочисленным гаваням и устьям рек, где могли поджидать корабли Константина. И ничего не обнаружили. Рыбачьи шаланды, заметив нас, в страхе устремлялись к берегу, но мы не обращали на них внимания и плыли дальше.

С наступлением вечера повернули на восток, предпочитая в темноте плыть по открытому морю, а не вдоль незнакомого побережья. Мы укоротили парус, и Гербрухт, Эгил и я стояли по очереди у рулевого весла. Отойдя подальше от земли, мы взяли курс на Скипстеорру, корабельную звезду, ярко горевшую на севере. Когда на востоке забрезжил рассвет, выбрали шкоты и повернули к берегу, затянутому густой пеленой облаков. «Сперхафок» бежал легко, кренясь под устойчивым юго-западным ветром. У нас светило солнце, но землю скрывали дождевые шквалы, и вот из них-то и вынырнули четыре корабля.

Эгил первым заметил паруса. То были грязновато-серые прямоугольники на фоне грозовых туч, но через несколько минут проступили и корпуса.

– Это не торговцы, – сказал Эгил. – Паруса слишком большие.

Четыре корабля находились пока далеко, и самый западный из них, ближайший к берегу, исчез на некоторое время из виду, когда его накрыл очередной шквал. Мы направлялись на северо-запад, а четыре судна шли с попутным юго-западным ветром, поэтому я повернул «Сперхафок» снова на север, и они повернули следом.

– Мерзавцы идут по нашу душу, – буркнул я.

Они наверняка видели наш силуэт на фоне восходящего солнца, а теперь могли разглядеть и волчью голову, просвечивающую через ткань паруса. Нас определенно приняли за языческое судно, явившееся грабить прибрежную деревушку или захватить торговый корабль.

Эгил подумал о том же.

– Они не считают нас частью флота Кёнвульфа, – предположил он.

– Им о нем вообще пока неизвестно. Новости до них еще не добрались.

Ложась курсом на север, «Сперхафок» прибавил ходу. Рулевое весло у меня под рукой задрожало, вода с шипением проносилась мимо бортов.

– Они нас не догонят, – заметил я.

– Однако попытаются.

И корабли попытались. Все утро они преследовали нас и, хотя «Сперхафок» был быстрее, не оставляли своей затеи.

За нами началась охота.

Глава десятая

– Проклятые шотландские христиане, – проворчал Эгил.

У четырех кораблей-преследователей на штевнях были кресты.

– И команды у них многочисленные, – заметил я.

– Ты имеешь в виду, что их больше, чем нас?

Страницы: «« « ... 1011121314151617 » ... »»