Пять сердец Сопряжения. Том 1 Каури Лесса

– Идемте, мои господа, – усмехнулся хозяин пояса, становясь любезнее.

Охотничьи угодья начинались за просекой. По эту сторону стояли молодые ели, по ту – темнел настоящий древний лес, до которого пока не добралась цивилизация. Пройдет еще пара столетий, прежде чем хищные квадраты полей подопрут острыми углами вековые стволы.

– Буду ждать тебя здесь на закате, Уолли, – предупредил Ленн, – для первого раза погоняй по лесу днем. Так будет правильно.

Уоллер наморщил нос. Все-таки старший братец – зануда, каких поискать! Но тайерхоги всегда уважали родственные узы и не считали постыдным подчинение старшим. Поэтому он ответил:

– Хорошо.

И начал раздеваться. Наблюдающий за ними егерь хмыкнул и отвернулся. Пока Ленн упаковывал одежду Уолли в принесенную с собой сумку, тот принял звериную ипостась и теперь стоял, вытянувшись струной, вздыбив холку, и шумно нюхал, повернувшись в сторону леса. А потом вдруг сорвался и спустя мгновение исчез в подкронной темноте. Сдержав завистливый вздох, Ленн мысленно посмеялся над собой и повернулся к сопровождающему:

– А скажи-ка, уважаемый, что в округе можно посмотреть чужеземцу, чтобы успеть вернуться сюда к вечеру? Есть интересные места?

– Конечно, есть, господин, отчего же не быть! – ответил тот. – На восток в получасе пешего пути – водопад Обманутой девы…

Они пошли в обратную сторону, негромко переговариваясь.

А Уоллер несся по лесу, ощущая вместо лап – крылья. Тысячи чужих запахов кружили голову, будоражили кровь. Трава… Мох… Хвоя… Казалось бы, все это было и на Тэльфоллере, но пахло чуточку по-другому. И от этого впору было сойти с ума!

В этот день Уоллер не охотился, а восторженным щенком носился по отведенной территории, ловя запахи и звуки, пугая зверей. Он искупался в двух лесных озерах, напился ледяной воды из всех встречных родников, и она показалась ему самой вкусной в жизни. Он гонял белок и с наслаждением прыгал вокруг стволов, слушая, как они с веток костерят его на своем языке почем зря. На одном из деревьев он увидел здоровенную птицу, издающую странные звуки. Птица его не замечала. Самозабвенно распустив хвост и встопорщив крылья, издавала горлом резки щелчки, перемежая их глухим ворчанием. Она заметила Виллерфоллера тогда, когда он уже подкрался прямо под ветвь, на которой она сидела, и стоял, опершись на ствол передними лапами. И так шумно захлопала крыльями, взлетая, что тайерхог испуганно прянул в сторону. Охотничий заповедник был больше той территории, что можно было обежать за день, поэтому, когда солнце склонилось к закату, Уолли наметил себе направление на завтра и вернулся на просеку, где уже дожидался его брат, на этот раз без егеря.

Посмотрев на раскрасневшееся, потное и счастливое лицо родственника, Ленн только хмыкнул и повел его ужинать.

Несколько последующих дней прошли так же. В один из них Уоллер завалил кабана-трехлетку и ужасно довольный собой, притащил Ленну его клыки. А еще спустя день – встретил ее…

Он вился по ветру промеж деревьев – ясно видимый, почти осязаемый аромат женщины. Осторожно переставляя лапы, Виллерфоллер позабыл о запрете покидать заповедник и пошел туда, куда звал запах.

Уолли не был девственником – в школе встречался с симпатичной девчонкой, младшей дочерью соседнего клана. Ядгар, скорее всего, имел на нее далеко идущие планы, поэтому против прогулок сына под Луной не возражал, да и воздержание для юного тайерхога было бы против правил природы. Но то были обычные игры юных оборотней, в которых разум, присутствуя, роли не играл, а сейчас сознание Виллерфоллера просто выключилось. Он шел и шел по следу, уже ощущая запахи недалекого человеческого поселения, как вдруг в проеме между кустами увидел ее. Статная, черноволосая, пышнотелая, в самом расцвете женственности, она сидела на берегу ручья, обхватив руками колени, и смотрела в воду.

Глядя на ее сильную спину, на полные плечи, на распущенные черные локоны, тайерхог забылся до такой степени, что ветка хрустнула у него под лапой.

Девушка испуганно обернулась.

– Кто здесь?

Луноликая. Белокожая. Губы – лепестки розы. Шальные вишневые глаза. Она пахла не только собой – мужчинами, которые были у нее, но сейчас для Уолли этих запахов не существовало.

Он стоял в зарослях, не смея шелохнуться, бешено блестя глазами.

– Зверь… – прошептала она и медленно поднялась. – Во имя Спасителя! Ай!..

Вскрикнула, легко перепрыгнула ручей и убежала, оглядываясь со страхом.

Оборотень едва не поддался инстинкту погони. Догнать, захлебываясь жадным дыханием, повалить на землю, прижать клыки к бешено бьющейся на чужой шее жилке… И коснуться мягкими губами ее губ…

Когда он возвращался обратно, его пах звенел от напряжения. Острота лесных ароматов притупилась, и уже не столько хотелось добыть медвежью шкуру, сколько валяться на ней вместе с незнакомкой, познавая ее прелести губами, руками и прочим.

Ленн удивленно посмотрел на него, но ничего не сказал.

На следующий день Уоллер направился прямиком к ручью. И уже подходя, ощутил знакомый аромат. Она стояла на другой стороне, обнимая себя руками, будто у нее никого не было кроме себя самой. Несмотря на крепкие формы, казалась беззащитной настолько, что тайерхог, не скрываясь, вышел на противоположный берег. Ее глаза распахнулись. Аромат женственности плыл по воздуху, сцепляя берега ручья мостом на стальных канатах. У Виллерфоллера «поплыл» взгляд, а член вздернулся так вызывающе, дерзко блестя каплей на конце, что девушке впору было бежать прочь со всех ног. Или, наоборот, лечь и раздвинуть свои.

Но она не сделала ни того, ни другого. Шагнула вперед, сжав руки в кулачки. Взгляд вишневых глаз был умоляющим, когда она сказала вовсе не то, что он ожидал услышать!

– Убей меня, зверь в человеческом облике, прошу! Умоляю! Мне нет места на земле, и смерть станет лучшей долей! Перегрызи мне горло! Ведь ты – зверь! Тебя никто и никогда не найдет!

Вздыбленная плоть горела желанием с такой силой, что Уоллер, стиснув зубы, прыгнул в студеную воду ручья, дошедшую ему до бедер – хоть как-то потушить пожар! – и крикнул:

– Отчего ты несправедлива ко мне? Пускай я зверь, но я не убиваю людей!

– Я сама прошу тебя! – закричала она в ответ и заплакала.

Жалобно…

Тайерхог в одно мгновение оказался рядом, обнял и притянул ее к себе. Да, она была старше его, да, опытнее. Он чувствовал запахи других рук на ее коже, невесомые следы чужой слюны, но страсть сделала все это неважным. Важным остались ее руки – полные и смуглые, ее груди, такие пышные и мягкие, ее вставшие соски, видимые сквозь ткань платья. Важным было дыхание – прерывистое, со всхлипами, и отчаянная, безумная надежда во взгляде.

– Почему ты желаешь смерти? – встряхнув девушку, спросил Уолли.

Еще никогда он не ощущал себя настолько мужчиной – способным брать ответственность на себя, решать проблемы, которые больше никому не дано решить, защищать, ласкать…

Его руки своевольно отправились гулять по ее телу, и он отступил на шаг.

– Меня зовут Элоиза, – все еще глядя с испугом, заговорила она. – Я живу в доме своего опекуна, дяди Фульбера. Он истязает меня и склоняет к близости… Я – дурная девка, ибо сплю с ним, но иначе он лишает меня места за столом и бьет.

– Почему ты не уйдешь от него? – изумился Виллерфоллер.

На Тэльфоллере ничего подобного произойти не могло. Самый дальний и бедный родственник был членом клана, который его защищал и оберегал. Даже за тайерхогами, оставшимися в своем роду последними, приглядывали женщины из соседних кланов: кормили, обстирывали, приглашали на семейные торжества. Тэльфоллер был истинным отцом своим детям, а все оборотни – членами одной большой семьи. Самое плохое, что могло произойти – драка между молодыми парнями из-за девушки.

– Куда мне идти? – искренне изумилась Элоиза. – На Кальмеране одинокой женщине не выжить. Я даже до ближайшего города не доберусь! Мне идти некуда. И замуж меня дядя не собирается выдавать, хотя моей руки просил один, из образованных. Университетский учитель, был у нас проездом.

– А чего ты с ним не сбежала? – наивно поинтересовался Уолли.

Сейчас для него все казалось проще простого. Есть парень, есть девушка. У девушки есть проблемы. Для чего нужен парень? Для того чтобы их решить!

– Он не рыцарь! Меча не держал никогда, только книги, и побегов никому не устраивал. А чтобы сбежать, нужно прислугу подкупить, подготовить коней и провиант, возможно, драться!

– Тогда почему ты хочешь за него замуж? – уточнил оборотень. – За того, кто меча в руках не держал и не может любимую девушку увезти из дома, в котором ей плохо?

– Он был добр ко мне, – она вновь принялась плакать, – хотел жениться, читал мне свои трактаты. Я до него и слова-то такого не знала – трактат!

– Ну и ситуевина… – тайерхог почесал в затылке. – Даже не знаю, как тебе помочь.

– Убей меня! – она неожиданно положила горячие ладони ему на грудь, и его сознание снова заволокло дурманом. – Я знаю о таких, как ты – тебя даже серебряный клинок не возьмет! Ты сильный… – Ее пальцы прихотливо танцевали по его соскам, заставляя их заостряться, вызывая новую мощнейшую эрекцию. – Ты никого не боишься!

Она случайно коснулась вновь вставшего члена Уолли, и оборотень окончательно запутался в узах страсти. Повалил девушку на землю, рванул платье, не соображая, что делает. Она жарко шептала что-то, называя его зверем, умоляя о силе, о резких глубоких движениях бедер, толкающихся во врата ее рая, и дарящих обоим блаженство.

После оба долго молча лежали, прижавшись друг к другу, и дыхание казалось одним на двоих.

– Если бы я могла достать его… – прошептала Элоиза.

Уолли приподнялся на локте.

– Кого?

– Фолиант, который мой дядя хранит, как зеницу ока. Это старинная книга, доставшаяся ему по наследству от отца, который был Главным Смотрителем Лесов. Говорят, он получил ее от могущественного колдуна. Дяде уже предлагали продать ее какие-то люди, сулили огромные деньги, но он отказал. Продай им эту книгу я – мне хватило бы не только на побег, но и на безбедную жизнь!

– Красть нехорошо! – воскликнул тайерхог.

Она оттолкнула его и встала, запахивая платье. Посмотрела молча, но он прочел в вишневых глазах все до последней буквы. И не успел удержать вылетевшее:

– Я добуду для тебя эту книгу! Хочешь?..

Вместо ответа она кивнула и побежала прочь, бросив через плечо:

– Жди меня завтра здесь же!

До самого вечера Виллерфоллер носился по лесу, как угорелый, желая избавиться от похоти, делавшей его одержимым и не находящей выхода. В результате на просеку к ждущему его брату он вернулся, густо забрызганный кровью и с медвежьей шкурой на плечах. Запах крови оказался таким сильным, что Ленн ничего не учуял, кроме легкого возбуждения, которое списал на охотничьи эмоции брата, мечта которого завалить косолапого, наконец, сбылась! Он и не подозревал, что Уолли теперь одолевают совсем другие мечты.

На следующее утро Элоиза ждала оборотня на том же месте, кутаясь в шаль – было прохладно. Не смущаясь его наготы, кратко прильнула к жаждущему ласк телу, мазнула губами по его губам, обещая более глубокий поцелуй. Ее била мелкая дрожь.

– Библиотека на втором этаже, – торопливо заговорила она, – рядом со спальней дяди. Попасть в замок через главный вход невозможно – двери запирают на ночь, ключ дядя кладет под подушку, а днем там все время кто-то околачивается. Но под окнами второго этажа проходит карниз, а рядом с домом растет старый дуб. С его ветки можно перепрыгнуть на карниз, и, если удержишься, пройти до нужного окна. Фолиант хранится в глубине библиотеки, в трехстворчатом шкафу темного дерева со стеклянными резными створками. Он там такой один – не ошибешься. Нужная тебе книга стоит справа, на третьей полке, и носит название «Исследование явлений ангелов, демонов, духов и прочих существ в лесах земли Тахоринк». Принеси ее мне!

Виллерфоллер развернулся и направился в указанную сторону. Нет, он не знал дороги, но цепочка следов Элоизы была для него путеводной нитью. Скрывшись в зарослях, он обернулся и помчался со всех лап. Его не смущало солнце, старательно карабкающееся в зенит, не смущали то и дело приносимые ветром запахи человеческих жилищ, дыма. Он не думал о том, что нарушает законы чужого мира. Для него было все ясно и понятно. Есть девушка, попавшая в беду, и есть парень, который может ей помочь. И получить в качестве благодарности объятия, дыхание, стоны и горячее лоно жаркой самки. Все предельно ясно, не так ли?

Легко перемахнув стену в два человеческих роста высотой, Уоллер приземлился за каким-то сараем. Судя по виду построек поместья, дядюшка Фульбер был рачительным господином, и хозяйство держал в порядке. Короткими перебежками тайерхог подобрался к дубу, действительно росшему неподалеку от стен донжона. На его счастье, народу во внутреннем дворе не было. Похоже, удача улыбалась ему! Уолли молнией взлетел на дерево, приник к ветке, тяжело дыша.

Раздались голоса. Несколько девушек в платьях с подвернутыми передниками вышли из донжона и направились к птичнику. Одна из них, почувствовав чужой взгляд, обернулась, однако ничего не заметила. Следящие за ней золотые глаза довольно зажмурились. Дождавшись, пока служанки скроются из виду, Уоллер пополз по узкой для него ветви, прижимаясь к ней, чтобы ощущать ее колебания. Прыгать следовало с самого конца, но шанс для прыжка был только один – прогнувшаяся под тяжестью тела ветвь могла просто сбросить тайерхога.

Виллерфоллер свечкой взвился с ветки и приземлился на узкий, в одну лапу карниз. Заскреб когтями по камням стены, оставляя в них глубокие борозды. Ему удалось зацепиться и удержать равновесие. Не втягивая когтей, он принял человеческий облик, и только тогда заторопился по карнизу за угол донжона – к окнам библиотеки, которые точно определялись по запаху бумаги и телячьей кожи. Не хватало еще, чтобы девы в передниках, возвращаясь из птичника, увидели голого парня, азартно раскачивающего своими причиндалами над их головами!

Окна библиотеки были закрыты на ставни. Уоллер поскреб в затылке, снова отрастил когти, поддел одну из створок и снял с петель. Осторожно поставил рядом с собой, толкнул раму, выбивая щеколду из паза, и спустя мгновение был внутри помещения. Пахло не только бумагой и пергаментами – пылью и свечами. И, немного, мышами. В другой ситуации Виллерфоллер задержался бы, разглядывая и листая старинные книги, но сейчас следовало торопиться. Он прошел внутрь, нашел нужный шкаф, который оказался заперт. Снова в ход пошли когти, точнее, один. Простенький замок щелкнул, как от отмычки, и толстая книга в кожаном переплете с золотым тиснением оказалась у Уолли в руках. Прижимая ее к себе, словно это она была вожделенной медвежьей шкурой, оборотень вылез в окно, вернул на место створку, оглядел двор и бросил книгу вниз. Затем по карнизу вернулся к дубу и перепрыгнул на ветку, которая, прогнувшись, опустила его почти до земли. Здесь он перекинулся, взял фолиант в пасть и помчался прочь.

Увидев книгу, Элоиза ахнула, зажала ладонями рот, а потом, бросившись к Уоллеру, принялась целовать его так жарко, что он выронил ношу и начал заполошно шарить жадными ладонями по телу девушки.

– Стой-стой-стой! – задыхаясь, зашептала она. – Позволь мне сначала спрятать ее! И тогда я вернусь и буду делать все, что ты захочешь!

Покрасневший от открывшихся перспектив Уолли смог только молча кивнуть.

Элоиза подхватила книгу и, поцеловав тайерхога напоследок особенно вкусно, убежала.

Он ждал ее несколько часов, пока не почувствовал неладное: потянуло дымом, послышался собачий лай, бой барабанов и мерзкие звуки трещоток. Создавалось впечатление, что в лесу началась большая охота.

Перекинувшись, Виллерфоллер несколько мгновений прядал ушами, как лошадь, а затем со всех лап бросился прочь. На кого бы ни охотились кальмеранские жители, настроены они были серьезно!

Ленн уже нервно прохаживался по просеке – был встревожен. Бросил взгляд на брата, спросил:

– Что происходит?

Уолли только пожал плечами.

Едва они вошли в таверну, увидели ждущего их егеря. Тот прошел с ними в комнату, плотно прикрыл дверь и испытующе посмотрел на обоих:

– Сегодня, господа мои хорошие, у владельца здешних земель пропала одна вещица… Не то, чтобы очень дорогая, но хозяину ценная! Все бы ничего, но прошел слух, мол, видели черного зверя с ней в зубах, что мчался прочь от замка!

Ленн взглянул на брата и подтолкнул егеря к двери.

– Подожди там, уважаемый!

Когда тот вышел, он резко обернулся к Уоллеру. На лице того застыло изумление, смешанное с недоумением и какой-то детской обидой.

– Ты? – только и спросил Ленн.

Младший Виллерфоллер потерянно кивнул. Все произошедшее вдруг предстало перед ним совершенно с другой стороны, словно с глаз сдернули повязку. И на душе стало так гадко, так муторно…

– Собирай вещи! – бросил брат. – Потом расскажешь, что произошло!

Уолли взглянул на него с благодарностью. Что бы он ни сделал, Ленн сразу пришел на помощь. Правду говорят старейшины – во-первых, нет ничего ценнее крови, а во-вторых, слаб тот, кто думает яйцами!

– Мы уезжаем, – сообщил Ленн егерю, когда они, быстро собрав вещи (в том числе медвежью шкуру, упакованную в мешок, чтобы не воняла до обработки), вышли в коридор. – Ты ведь сможешь обеспечить нам безопасную дорогу до Тахорина, уважаемый? Особенно, памятуя о моем подарке тебе!

– Придумаю что-нибудь! – пообещал тот.

Они распрощались у городских ворот. Уоллеру было до слез жаль тех дней, что он потерял, но он понимал – винить можно только себя. Собственную доверчивость. Чтобы сделать себе еще больнее, он окликнул егеря перед уходом:

– Скажи, кто видел зверя, бегущего от замка? Кто сообщил о нем?

– Племянница нашего господина, Элоиза, – охотно ответил тот. – Испугалась, бедняжка, до трясучки. Думала, чудовище разорвет ее на части, но оно ее не заметило!

Ленн и Уоллер переглянулись. Тайерхог, с какой бы целью и скоростью он ни бежал, не мог не заметить или не почувствовать смотрящего на него человека!

Во время возвращения домой Уолли все рассказал брату, хотя от стыда едва мог ворочать языком. Выслушав рассказ, Ленн очень знакомым жестом почесал в затылке, после чего обругал младшего на чем свет стоит и… обнял.

* * *

– Когда мы вернулись, отец понял, что на Кальмеране что-то произошло, но… мы так ничего и не рассказали! – покачал головой Уоллер. – Ленн обещал мне не говорить, а я… Я не нашел в себе смелости признаться в случившемся. Не потому, что боюсь отца, а потому что мерзко ощущать себя ковриком для ног!

– Вот ведь сука! – воскликнула Дэль и, подойдя к тайерхогу, крепко его поцеловала. – Уолли, никакой ты не коврик!

– Неожиданный эффект Сопряжения – саморазрушение розовых очков, – подал голос Монти. – Уоллер, история гадкая, но мне нравится! Между нами говоря, ты должен быть благодарен всем ее участникам: и пышногрудой деве Элоизе, и скряге-дядюшке, и егерю, что помог вам выбраться, и, конечно, брату!

Тайерхог фыркнул.

– Поверь мне, я бы с удовольствием обошелся без медвежьей шкуры, лишь бы не встречать эту, как ты верно выразился, пышногрудую деву! Действительно – эффект Сопряжения.

– А если бы оно разрушилось? – Белка посмотрела на Анджея. – Если бы Сопряжение исчезло так же неожиданно, как и появилось, что бы было?

– Все остались бы на своих местах, – пожала плечами Дэль, сев рядом с Виллерфоллером. – А сами миры, в конце концов, вернулись бы к своему первоначальному состоянию. Так, Джей?

– Так, – кивнул тайшелец. – Но выходцы из одних миров, оказавшиеся на момент разрушения Сопряжения в других, попали бы в ловушку. Любое разумное общество – самоконтролируемая система, которая вытесняет чуждое. Самое простое, что их могло бы ждать – жизнь в забытьи, вдали от родной цивилизации, самое страшное – тотальное уничтожение.

– Некоторые его заслуживают! – неожиданно сверкнула глазами Дэль.

– Ты о ком? – слова вылетели у Белки прежде, чем она сообразила, что знает ответ.

– Мысли вслух, – отмахнулась фриммка и снова повернулась к Джею. – Но ведь есть рекурсанты? В подобной ситуации они перенеслись бы сами и помогли бы остальным попасть домой. Или я не права?

– Ты помнишь первую лекцию по «Рекурсии пространства»? – он вопросительно взглянул на нее. – Вижу, нет. Мне запомнились слова ректора фон Тарса: рекурсия – последствие Сопряжения. Следовательно, ответ на твой вопрос – нет!

Дэль засмеялась:

– Ректор говорил много непонятных слов, которые ввергали меня в дрему, должно быть, я проспала эту лекцию! Но я до сих пор не верю, что рекурсия невозможна без Сопряжения. Каждый из нас слышал легенды и сказки о могущественных волшебниках, которые силой собственного сознания перемещались между мирами и делали это задолго до Сопряжения.

– Ключевая фраза «силой собственного сознания», – поднял палец Джей. – Да, они могли перемещаться между мирами, но только мысленно, рекурсия же позволяет перенести не только разум, но и физическую оболочку. И в этом разница.

– Ты хочешь сказать, если Сопряжение будет разрушено, рекурсанты окажутся запертыми в границах своего мира? – воскликнул Уолли.

– Скорее, того мира, в котором останутся на момент катаклизма, – задумчиво произнес Монти и, притянув к себе Изабеллу, поцеловал ее. – Не отпущу от себя ни на шаг, слышишь, Белк? Мало ли что!

– Типун тебе куда-нибудь, – проворчала та, донельзя довольная, и ответила на поцелуй.

– Лучше бы его вообще не случалось, этого Сопряжения, – вздохнул Уоллер.

– Эй, мы бы не познакомились! – запротестовала Изабелла.

– Да, – лазоревые глаза фриммки смотрели куда-то вдаль, – у нас была бы совсем другая жизнь… Наверное, всем было бы спокойнее, если бы миры потеряли друг с другом связь! Слишком все это сложно.

– Так думать неправильно, – голос Джея прозвучал неожиданно резко. – Мы не живем в событийной вариабельности. Только здесь и только сейчас! Сопряжение – наша реальность. Мы существуем внутри тех связей между мирами, что оно создало. И тот, кто рискует поставить Сопряжение под удар – делает это со всеми мирами, включая свой собственный! Странно, что сепаратисты этого не понимают!

– Ты веришь в то, что Сопряжение несет мирам благоденствие? – фриммка смотрела на него, прищурившись, ее взгляд не выражал покорности.

Джей помолчал. Нет, он не колебался с ответом, просто ждал, когда она расслабится. И только тогда ответил:

– Верю!

– Но почему?

– Отец в это верил… В это верит император.

– И все? – скривилась Дэль. – Ты веришь лишь потому, что верит кто-то еще? А как насчет свободы воли?

Разнеженная в объятиях Монти Белка села ровнее. В разговор не вмешивалась – он был ей интересен, но она вряд ли могла тягаться в искусстве риторики с такими заядлыми спорщиками, как тайшелец и фриммка. Да и своей точки зрения у нее не было: она принимала все, как есть, ибо на Кальмеране у таких как она не было будущего, а о прошлом лучше было не вспоминать.

– Человек должен во что-то верить – без этого нет личности, – спокойно ответил Анджей. – Мой выбор – верить в то, что Сопряжение сделает нас лучше, чем мы есть. Всех нас!

– Ты фанатик, Джей, – покачала головой фриммка. – Ты – куда больший фанатик, чем пресловутые сепаратисты.

– Нет, – тайшелец улыбнулся, и Белка залюбовалась его лицом, будто осветившимся изнутри, – фанатизм носителя разрушает, а вера – делает сильнее.

– Командор должен быть упертым, да? – Дэль растерянно посмотрела на друзей.

– Похоже на то! – улыбнулся Монти.

А Белка думала о том, что дело не в упертости фон Рока, а в истинной вере. Той, что заставляет одних людей вверять свои сердца другим.

Неважно, что сегодня их последняя ночь в Фартуме, ведь Изабелла давно отдала свое сердце выходцам из разных миров: Джею и Монти, Уолли и Дэль. А значит, отдала Сопряжению.

* * *

Джей посмотрел в свой трансир и поднял глаза на Изабеллу.

– Завтра мой новый начальник устраивает званый ужин, и я приглашен со спутницей. Ты не откажешься сопровождать меня?

– Не откажусь, – согласно качнула головой она. – Должна же я хоть иногда надевать платья, от которых у меня ломятся шкафы? И кто он, твой новый начальник?

– Шеф-командер Даниель Тайлер Отто фон Тор – начальник Главного оперативного управления Генштаба Унии.

Изабелла задумалась. Значит, из Управления координации боевых операций Джея переводили в главное управление Генштаба, занимающееся стратегическим планированием всех военных операций Унии. Уровень ответственности фон Рока возрастал несоизмеримо. Скорее всего, следующим шагом будет присвоение ему более высокого военного чина…

– Ты с ним незнакома, – продолжил командор, – но я вас представлю!

– Почту за честь, – пробормотала Изабелла и вдруг вспомнила, что покидать базу ей запрещено. – Но, Джей, мне же не в чем идти! Вся моя одежда…

Он смотрел на нее, улыбаясь.

– Ну не в салатовом же платье, в котором я была на Фримме? – насупилась она.

– Я что-нибудь придумаю, – хмыкнул он. – Можешь идти.

– Есть!

Изабелла шла по коридору, когда ее трансир дрогнул в пенале. Из отеля «Берилловая армилла» прислали контакт для связи, обещанный ей на выставке высокородным незнакомцем.

* * *

Картинок набралось с избытком. Уоллер уже не столько сохранял их, сколько просто разглядывал одну за другой, следуя своим мыслям, и почти не обратил внимания на возвращение Изабеллы – она вошла в комнату, молча прошла к своей кровати и легла, отвернувшись к стене.

Тайерхог сам не заметил, когда на изображениях вместо Роуза стали появляться те, кто был вместе с ним на выпуске Фартума. Император… Ректор… Неужели это правда, и они действительно учились вместе? Мэриотт Джейн ла Ви, молодая, красивая… Отчего она умерла?

В земной инфосети информации о ней было очень мало: краткое объявление о закрытой для посторонних свадьбе белокурой красавицы и наследника владельца оружейного холдинга, и найденная в электронных архивах газеты «Время» статья с фотографией убранного белыми розами гроба. Его откинутая крышка и высокая подушка под головой умершей давали возможность в последний раз полюбоваться тонким профилем Мэриотт. Женщина казалась спящей. Сложно было поверить, что она умерла от инфаркта, как было написано в статье…

Уоллер почесал бороду.

Демпси Монтегю сейчас столько же, сколько ей… Случайно ли совпадение? Как и всякий тайерхог Виллерфоллер верил природе более чем судьбе. Однако у людей фатализм зашкаливал. Должно быть, их жизни были расписаны в дневнике бытия по каким-то другим принципам.

Уолли увеличил фото. В природе все прибывает и убывает вовремя – людям никогда этого не осознать. Но, разглядывая упокоившуюся красоту молодой женщины, оборотень понимал тех из людей, кто винил жизнь в несправедливости. Как вдруг…

Ему пришлось прогнать изображение через специальные фильтры, чтобы придать отсканированной со старой газеты фотографии максимальную четкость. У Мэриотт за ухом был точно такой же знак, как и у Наймиса Роуза – звезда, заключенная в круг. Что это значит?

Виллерфоллер взглянул на Изабеллу, которая, кажется, сильно расстроилась из-за случившегося на Фримме.

– Эй, ты спишь?

Кальмеранка села на кровати.

– Нет, Уолли, не спится.

– Хочу тебе кое-что показать… – тайерхог скинул ей всю найденную информацию о Роузе и ла Ви. – Обрати внимание на одинаковые татуировки у обоих!

Он терпеливо ждал, пока Изабелла ознакомится с присланными фактами, а когда она подняла голову от трансира, насторожился, заметив странное выражение на ее лице.

– Этот знак – не татуировка! – воскликнула она. – Я видела его наяву! Он… мерцает.

– У кого ты его видела? Когда? – изумился Уолли.

– Еще в Фартуме, у императора Парфилия и ректора фон Тарса!

– И как ты думаешь, что это может быть? Символ дружбы? Принадлежности к боевому звену?

– Ты уверен, что все они были членами одного боевого звена? Пока мы можем быть уверены лишь в том, что они были в одном выпуске! – прищурилась Изабелла.

– Раз информация закрытая, без командора вам не найти ответа на этот вопрос, – раздался голос Риана. Фриммец во всю зевал. – Я многое проспал?

– Все, кроме сути, – засмеялся Уоллер. – Но ты прав, нужно переговорить с Джеем, надеюсь, он объявится к вечеру!

Однако к вечеру командор не объявился.

– Надо его вытаскивать на ужин, – вздохнула Изабелла, поднимаясь с кровати и потягиваясь, – иначе так и просидит всю ночь, а завтра на мероприятии будет щеголять красными от недосыпа глазами.

– На каком мероприятии? – насторожился Виллерфоллер.

– Его пригласили на званый ужин, – коротко ответила она – пускай Анджей сам рассказывает Уоллеру и Риану о новом назначении. – Пойдемте за ним!

После отчаянного, но недолгого сопротивления фон Рок был извлечен из своего кабинета, и отконвоирован на ужин в столовую базы.

В просторном светлом помещении на удалении друг от друга стояли металлические столы и стулья. Посетителей было мало, большинство обитателей Башни Спокойствия предпочитали ужинать дома, поэтому компания свободно заняла столик в углу. Пока остальные ходили за едой и напитками, Джей изучал информацию, отправленную ему Виллерфоллером. Когда они вернулись (Уоллер нес два подноса – для себя и командора) фон Рок, не отрывая глаз от трансира, произнес:

– Однажды я тоже увидел этот знак у императора, подумал еще: неужели он оставил себе его в качестве напоминания о бурной юности? Тогда больше ничего мне в голову не пришло…

– Мы думаем, что такой знак есть у всех членов боевого звена, в которое входил Парфилий, – ставя подносы на стол, тихо сказал Уолли. – Но проверить состав звена можешь лишь ты. У нас нет доступа.

Фон Рок кивнул.

– Уже проверил. Мэриотт Джейн ла Ви не участвовала в боевых операциях, поскольку после окончания Фартума вышла замуж и обосновалась на Земле.

– Командор, разве так бывает? – вытаращил глаза Рианон. – Насколько мне известно, все выпускники обязаны отслужить год на благо Унии и только после могут отправляться на гражданку.

– Это аксиома, – пожала плечами Изабелла.

– Я тоже так думал, но, видимо, нет, – Джей что-то внимательно разглядывал в трансире. – Похоже, для Мэриотт было сделано исключение… Как я понимаю, это под силу только императору!

– А как же знак? – Виллерфоллер ткнул себя пальцем за ухо.

– Он может означать что угодно, – пожал плечами ТаТерон. – Ну, например, они сделали его на память об обучении в Фартуме!

Командор свернул трансир и приступил к еде:

– Пока мы остаемся без выводов, поскольку информации недостаточно.

– Как сказал Натан Ротшильд: «Кто владеет информацией – владеет миром!» – заметил Уолли, отправляя в рот большущий кусок мяса. – Я все-таки покопаюсь в биографии Мэриотт, ибо ее жизнь представляется мне весьма странной, а смерть – подозрительной.

– Может быть, не стоит? – подала голос Изабелла. – Все-таки она – мама Монти.

Тайерхог помахал вилкой.

– Белка, я в курсе что такое журналистская этика, поэтому он ни о чем не узнает. Кстати, командор, мне позарез нужно в ближайшие дни попасть в редакцию «Целей». Предпочитаю быть рядом со стариком Тартараучем, когда он будет разносить в пух и прах земной вариант моей статьи про Роуза.

– Уже написал? – восхитился Риан. – Можно почитать?

Виллерфоллер довольно осклабился.

– Если ты дашь мне слово использовать рекурсию для перемещения, не покидать здания редакции и не задерживаться, отправишься на Землю послезавтра с соблюдением всех необходимых предосторожностей, – ответил командор. – Завтра будут результаты экспертизы присланных нам вещей и записок с угрозами.

– Монти отдал веер? – уточнила Изабелла.

– Все вещи изъяты, – коротко ответил фон Рок.

Уоллер и Изабелла переглянулись – это значило, что нож Карвизи также изъят из квартиры Виллерфоллера.

– Никакой личной жизни, – заворчал тайерхог, – эй, командор, надеюсь, они не проверяли историю браузера в моем домашнем компе?

– Так критично? – белозубо улыбнулся Риан, а Белка толкнула оборотня локтем под ребра и засмеялась.

Анджей улыбнулся, глядя на них, и встал.

– Мне нужно еще поработать, а вы отправляйтесь спать. Разбужу в шесть на тренировку. Давненько я не валял вас на полигоне!

– Это еще кто кого поваляет! – возмутился Уолли.

* * *

В серых глазах герцогини фон Рок, смотрящей с экрана трансира, читалась тревога.

– Ты не в офисе? – уточнила она, разглядывая белую стену за спиной Изабеллы.

– Мы на ББО, – ответила та, – доброе утро Вашей Светлости!

– Что-то серьезное?

– Нет, штатная тренировка, – лицо Изабеллы было безмятежным – ребенок, выросший на улице, впитывает вместе с грязью с мостовой умение виртуозно врать. – Вчера Уолли показал мне статью о Роузе. Мы ее обсудили, я попросила внести несколько корректировок. Он переделает, и я ее вам вышлю. Читать очень интересно! Уоллер умеет подавать общеизвестные факты так, будто они – страшная тайна.

– Отлично! – видно было, что Франсуаза слегка успокоилась. – А у меня прекрасные новости! Угадаешь?

– Вы его нашли! – воскликнула Изабелла. – Владельца картины! И, возможно, договорились об ее участии в нашей выставке?

– Нашла, но не договорилась, – вздохнула герцогиня. – О таких вещах лучше разговаривать глаза в глаза, тем более что хозяин явно не торопится делиться ей с общественностью.

– И кто он? – заинтересовалась Изабелла. – Или вы не можете сказать?