Пять сердец Сопряжения. Том 1 Каури Лесса

– Это какой-то кошмар! – Дэль сочувственно погладила ее по макушке и ушла.

Почти сразу после ее ухода Изабеллу навестил Джей, который принес пирожные.

Тарелка была трогательно накрыта белоснежной салфеткой. Тайшелец поставил ее рядом с Белкой, сел напротив и тяжело вздохнул.

Девушка как раз расправилась с рагу и потянулась к пирожным, однако, посмотрев на посетителя, передумала и спросила:

– Чего ты маешься? Из-за Прорыва?

Анджей кивнул. Никому кроме Белки он не признался бы, что чувствует себя ущербным на курсе, где все, кроме него, уже испытали Прорыв.

– Я не верю в отсутствие у тебя способности рекурсировать! – воскликнула девушка. – Император не мог ошибиться, подписывая свитки!

– Император тут ни при чем… – задумчиво пробормотал Джей.

– Это как? – удивилась Белка и все-таки взяла пирожное.

– Каждый год в определенный период времени он получает свитки на подпись. Из Фартума.

Позабыв о лакомстве, Изабелла смотрела на него, открыв рот.

– А… Откуда берутся свитки? Кто собирает информацию о потенциальных рекурсантах, кто вписывает их имена в приказ о зачислении?

Фон Рок пожал плечами.

– Я пытался найти ответ на этот вопрос с тех пор, как попал в Фартум.

– И? – напряженно спросила кальмеранка.

У нее опять заболела голова, поэтому она поспешила вонзить зубы в пирожное.

– И ответа нет, – пожал плечами Джей. – Но все указывает на то, что это делает сам Фартум. Магия Фартума.

– Обалдеть! – искренне сказала она.

Фон Рок поднялся.

– Я пойду, обжора. Вечером принесу еще что-нибудь!

– Я так растолстею! – вспомнив подколки Дэль, пожаловалась Белка.

– А я согласен растолстеть, лишь бы испытать Прорыв! – в ответ пожаловался тайшелец и собрался уходить, когда она окликнула его.

– Зачем ты искал информацию насчет свитков, Джей?

– Пытался понять, как я здесь очутился.

– Не понимаю! – покачала головой Изабелла.

– Способность рекурсировать – потомственная, – пояснил он. – Я знаю наизусть свою родословную до тринадцатого колена. Так вот, ни в роду отца, ни в роду мамы рекурсантов не было!

– Планида Спасителя! – Белка схватила второе пирожное.

– Вот и я о том же! – кивнул Анджей и вышел.

А Изабелла слизывала сладкий крем и думала, что раз она здесь оказалась, кто-то из ее неведомых родителей был рекурсантом… Или дед! Или бабка! Или пра-пра-пра… И на сердце теплилась радость – как огонек в камине в снежный день. Предки, о которых она никогда не думала, оказывается, оставили в качестве напоминания о себе волшебство в ее крови. Волшебство, приведшее обитательницу кальмеранского дна в Фартум!

Эту странную радость не спугнул даже приход ректора, который прозанимался с ней до вечера. В завершение занятий он приказал Белке снять браслет и взять себя за руку.

– А теперь, Лакрими, перенесите меня в место в любом из миров, в котором хотели бы сейчас оказаться!

Она испуганно посмотрела на него. Возможность «шагнуть» в соседнюю палату приводила ее в восторг, а как насчет соседнего мира?

– Я могу попасть только в Кальмеран, ректор… Наверное! – растерянно ответила Изабелла. – Поскольку для того, чтобы куда-то рекурсировать, нужно либо точно представлять место, либо знать координаты континуума.

Фон Тарс кивнул.

– Пусть будет Кальмеран! Рекурсируйте!

Белка закрыла глаза, чтобы не отвлекаться, и представила берег реки за городской чертой, поросший кустарником и лопухами. Там вечно распевались лягушки, скользили по воде быстрые водяные жуки, и камыш раздавался в стороны, открывая покойную речную гладь, в которой отражались облака, лишь иногда встревоженную играющей рыбой.

Кожи коснулся холодный воздух.

Белка отрыла глаза, узнавая созвездия кальмеранского небосвода. Разросшиеся кусты дружески тыкали ветвями в спину, река плескала у ног, над руслом клубился туман, а камыш в ночной темноте казался вырезанным из бархата. Она не была здесь восемь лет…

В глазах защипало.

– Неплохо, – проворчал фон Тарс. – Но еще несколько дней вы побудете в лазарете. На всякий случай. Учить вас рекурсировать, используя координаты, задача преподавательского состава, не моя. Возвращаемся, Лакрими!

Сразу после возвращения в палату, ректор ушел, а Белка залезла под одеяло и свернулась под ним, как кошка, жаждущая укрытия и тепла. Очень непросто принять возможность сделать шаг отсюда туда, особенно если под «туда» понимается любой из пяти миров!

Скрипнула дверь. Кто-то прошел в палату и опустился у ее кровати на корточки, чуть приподнял одеяло. Блеснули зеленющие глаза Демпси Монтегю.

– Эй, – негромко позвал он, – с тобой все в порядке? Я видел ректора… Что, не получается рекурсировать?

– Как раз получается, – глухо откликнулась она, – и это… это…

– И это тебя вымораживает, – улыбнулся Монти. Сел прямо на пол, опершись затылком о матрас.

– Когда у меня получилось в первый раз сознательно рекурсировать, меня вывернуло, – признался он. – Границы реальности, существующие в нашей голове, исключительно хреново раздвигаются!

Девушка чуть пошевелилась.

– Правда, вывернуло?

– Правда, – засмеялся он. – Прямо на ботинки ректора!

Белка вылезла из-под одеяла.

– Ты врун, Монти!

– Есть немного, – усмехнулся он и, запрокинув голову назад, посмотрел на нее. – Ну, хорошо, не на ботинки – рядом. Но это – истинная правда! Могу поклясться любым богом из любого мира!

– Не клянись, – улыбнулась она.

Все еще глядя на нее «вверх ногами» он протянул шоколадку.

– Дэль говорит, что я потолстею! – хмыкнула Белка, забирая подношение, усаживаясь на кровати, скрестив ноги, и отламывая шоколадную дольку: – Будешь?

Он потянулся к шоколаду, и его пальцы коснулись ее кожи. Изабеллу будто прошило током – до самого сердца и ниже. Тело дрогнуло в сладостном ожидании. Позабыв о лакомстве, она уставилась на Монтегю округлившимися от изумления глазами.

– Ну ты вылитая белка! – восхитился Монти и, наконец, развернулся. – В следующий раз принесу тебе орехов!

А Белке отчаянно хотелось, чтобы Монтегю ушел. И не менее отчаянно хотелось, чтобы остался. Она не любила нового – прошлая жизнь приучила к тому, что старое и знакомое лучше, а неизвестное чаще всего приносит неприятности. Именно поэтому ее ощущения от прикосновений землянина оказались пугающими, но при этом… завораживали. Никто и никогда не прикасался к ней так! Однако страх был здесь, с ней, ведь совершенно ясно, какую власть может обрести мужчина над женщиной, если от одного его поглаживания хочется ластиться к нему течной кошкой.

– Знаешь что, Монти, уходи! – севшим голосом сказала она. – Уходи сейчас же! Я не ищу случайных развлечений, как ты! Они мне не нужны!

Он придержал ее за подбородок, заставив смотреть на себя.

– А что тебе нужно, Белк?

В то, что когда-то было необходимо, она перестала верить: в любовь, заботу и нежность. Все, в чем она нуждается – отомстить Беронцу, увидеть его кровь на своих руках и успокоиться. Но ведь не скажешь об этом чужаку с зелеными глазами, в которых горит непонятный огонек, с тонкими, кривящимися в привычно-ироничной усмешке губами, умеющими ласкать так, что забываешь о себе!

– Один поцелуй! – заметив, куда она смотрит, попросил Монтегю неожиданно хриплым голосом. – Ты же помнишь, как это было? Когда ты пропала из моих рук, я чуть с ума не сошел!

– Похоть – грех, Монти! – прищурилась Белка, теребя браслет-блокиратор и не сводя взгляда с рта землянина – яркого, вкусного… Да, она помнила!

Он положил руки ей на плечи, качнул к себе:

– Никакой похоти, детка, я лишь хочу продолжить тот восхитительный поцелуй, который мы не закончили! Клянусь, потом я уйду!

От него пахло горечью так любимого им земного напитка с резким и лаконичным названием, и сладостью шоколада, и еще чем-то, что не было Белке неприятным. И его взгляд вновь заколдовывал, лишая воли, делая тело мягким и податливым, льнущим к горячим мужским ладоням.

– Белк…

– Монти!

– Белка-а-а! Ну что ты делаешь со мной!

– Что?

– Ты…

Девушка едва не кувыркнулась с кровати, но Монтегю подхватил ее, и спустя мгновение она обнаружила себя у него на коленях. Ощущение было таким уютным, словно Белка просидела на них всю жизнь. Судя по довольному выражению лица Монти, ему тоже было очень комфортно. И вновь, как на балу, он склонился к ней, коснулся ее губ губами и замер: давал шанс отпрянуть, предоставлял выбор. Изабеллу это заводило куда сильнее поглаживаний. И она потянулась к нему. Сама.

Она только обновит воспоминания о том поцелуе!

Она только…

Обоих накрыло жарким туманом, в котором остались лишь прикосновения. И если Монти был тем, кто разжег огонь, то Белка пылала в его руках, не переставая, не давая ему остыть. Девушка ненадолго опомнилась, когда обнаружила, что на обоих почти не осталось одежды. Монтегю с упоением ласкал ее груди, а она сквозь брюки держала его за яйца и почти пищала от восторга от их объема и ощутимой тяжести. Возникшее было негодование растворилось в движении его губ. Монтегю нежно дразнил ее тело, покусывая, касаясь кончиком языка голубоватых венок, видимых на коже. Белке казалось, она превратилась в пластичный сгусток наслаждения, покорный мужчине не по необходимости, а из-за удовольствия. Впервые в жизни ей нравилось исследовать чужое тело самой, щупать, трогать. Повторяя за Монти, она куснула землянина в основание шеи, и его хриплый стон доставил удовольствие обоим. Полузакрыв глаза, он вновь откинул голову на матрас, оставляя незащищенным горло. Белка тут же прикусила бьющуюся под кожей вену. В следующее мгновение Монти подхватил ее на руки, рванулся, поднимаясь, уложил девушку на кровать и навис над ней на вытянутых руках. Без тепла и крепости его тела она почувствовала себя неуютно. Захотелось вернуть его – как угодно, чем угодно. Оплести руками и ногами, притянуть к себе, втиснуть в себя…

– Я… держу… слово… – прохрипел землянин, глядя на Белку совершенно шальными от желания глазами и упираясь ей в бедро рвущим ткань брюк членом. – И сейчас уйду…

«Нет! Не уходи!» – воскликнула она про себя. Невозможно – быть так близко и вновь остаться в одиночестве!

Однако прошлый опыт намертво запечатал рот, хотя ни стыда, ни раздражения она не чувствовала. Ласкать самой – вот единственный ответ, который она могла дать.

– Если ты попросишь, я останусь, – чуть более осмысленно произнес Монти, – но мне нужно знать, что ты этого хочешь!

Мгновение девушка смотрела на него, и он видел муку в серых глазах. А затем она прикрыла веки. И не открывала до тех пор, пока не хлопнула дверь, а обнаженную кожу не тронул шустрый сквозняк.

Тяжело дыша, Белка села и натянула на себя одеяло. Планида Спасителя, как ей справиться с собой? Монти – огонь, играющий с мотыльками. А она, Изабелла Лакрими, не мотылек, нет! И никогда им не была!

* * *

Дорога полого поднималась на холм. Наверху, под раскидистыми кронами, уже виднелась плоская крыша какого-то строения.

Изабелла отвернулась от окна и наткнулась на равнодушный взгляд зеленых глаз. Она ответила на него не менее равнодушно и сделала вид, что дремлет. Экипаж мягко потряхивало, в открытые окна веяло ветром, полным ароматом неизвестных цветов.

– Добро пожаловать! – раздался спустя какое-то время голос Монти. – Проходите на террасу, располагайтесь, где удобно. Я сейчас принесу нам выпить.

Дом оказался небольшой виллой, утопающей в цветущем кустарнике. С покрытых круглыми листьями веток свисали восковые бутоны – бледно-желтые, с оранжевой каймой по краю лепестков. Нежно-зеленый окрас листьев только подчеркивал радостный, канареечный цвет стен здания, смотревшегося так гармонично, будто оно выросло тут вместе с кустами. Изабелла оглядывалась, тщательно скрывая удивление. В таком месте комфортно проводить время одному или с кем-то близким… А есть ли у Монти кто-то близкий?

Она дала себе мысленный подзатыльник и шагнула на террасу, огороженную белыми перилами.

Каменный пол покрывали фриммские шелковые ковры – на Земле каждый из них стоил бы целое состояние! На низких диванах полагалось не столько сидеть, сколько полулежать, а массивные кресла, стоящие рядом с резными столиками, казались очень удобными.

Сразу под террасой начинался крутой обрыв. Джей облокотился на парапет, разглядывая раскинувшийся с холма вид на город и окрестности. Рианон остановился рядом с ним.

– А все-таки она красивая, моя земля! – сказал он, заложив руки за спину и покачавшись с мыска на пятку.

– Есть повод сомневаться? – уточнил тайерхог, тоже выходя на террасу.

Пока остальные любовались видами, он успел осмотреть дом.

Вернулся Монти со столиком на колесиках, заставленным легкими закусками, фруктами и целым рядом бутылок.

– Я за бармена, а бар у меня хороший, – улыбнулся он, – заказывайте!

– Предлагаю после легкого фриммского вина перейти к тяжелому ассортименту! – сверкнул глазами Уоллер, останавливаясь у столика. – Ух ты! Чего здесь только нет!

– Изабелла? – Монтегю посмотрел на нее.

– Коньяк, – коротко ответила она, поднимаясь с уютного дивана, чтобы подойти и принять тонкостенный пузатый бокал, который едва разместился в ее маленькой руке. На свет напиток казался тягучим, а его цвету позавидовал бы и старый янтарь.

– Уолли? – между тем уточнил Монти.

– Я еще думаю! – последовал незамедлительный ответ.

Землянин посмотрел на ТаТерона:

– Рианон, как вы относитесь к земным винам? Рекомендую Шеваль Блан урожая сорок седьмого. Вам, как ценителю тонких винных букетов, наверняка покажется необычным и интересным сочетание ароматов шоколада, кофе и кожи, которым славится этот напиток!

– Ваше гостеприимство неоценимо, господин Монтегю! – фриммец тоже подошел к столику, чтобы разглядеть бутылку.

– Зовите меня Монти и давайте перейдем на «ты», – предложил землянин.

– С удовольствием, Монти! – церемонно поклонился Риан.

Изабелла отошла к Анджею, согревая бокал в ладонях и не сомневаясь, что коньяк из бара Монтегю будет великолепен. Но… с некоторых пор прошлое горчило в любом ее напитке.

– Джей, и почему мне кажется, что твои вкусы не изменились? – спросил землянин. – Тайшельский рутан с соком ови в пропорции один к двум?

– Ты прав, – улыбнулся, оборачиваясь, командор. – Но сок ови…

– …Должен быть только комнатной температуры! – Уоллер схватился за голову. – Джей, ты убиваешь мое чувство раздолбайства. Монти, мне – неразбавленный виски! Любой температуры, можно даже вскипевший!

Фон Рок только головой покачал. Подойдя к землянину, взял свой напиток, который тот ловко смешал в высоком стакане, и, сев на диван, достал трансир. Изабелла устроилась рядом, разглядывая изображение выпускников Фартума, которое он снова открыл. Нет никакого сомнения в том, что синеглазый – будущий император Парфилий. Но тайшелец, что стоит за ним, тоже кажется знакомым!

Она отставила бокал и ткнула в него пальцем.

– Джей, увеличь это изображение, пожалуйста.

Породистое лицо. Серые глаза, которые могут принадлежать шуту или убийце. Человек с подобным выражением во взгляде должен обладать своеобразным чувством юмора, но на него можно положиться, потому что такие, как он, верны до последнего!

«Это – особый случай, маленький, но очень особый!»

«Сублим фон Орс, что-то я не припомню никого, кого доставляли бы сюда под конвоем… включая вас…».

– Джей, кто такой фон Орс? – спросила Изабелла, вновь беря стакан. – Личная ищейка императора?

– Ну, положим, слово «ищейка» мне не нравится, – тайшелец строго посмотрел на нее. – Сублим Клим Сталий Иероним фон Орс – глава Департамента по личным поручениям императора и его близкий друг.

«Тебе придется отправиться с нами, маленькая воровка. Ты покусилась на подношение того, о ком тебе лучше бы не знать вовсе. Такие вещи Империя отслеживает со всем тщанием и пресекает в корне». Белка прекрасно помнила глуховатый голос сублима, однако лишь теперь, сопоставив полученную информацию, начала догадываться о том, что произошло в тот день в Санморе. Планида Спасителя, похоже, она пыталась стащить памятную лампадку, зажженную самим императором! Лампадку, на которой стояла защита. Но получив сигнал о краже, фон Орс и его люди должны были арестовать вора либо в храме, либо на улице по пути в Пустошный квартал. Какого дьявола они вышли на Беронца?!..

– Запах кожи? – между тем спрашивал Уоллер, принюхиваясь к темно-красному напитку в бокале Рианона. – Монти, плесни мне тоже, я попробую!

– Ты же хотел что-то более крепкое? – поднял брови Монтегю. – Кроме того, я уже налил тебе неразбавленный виски… Риан, пригуби вино и скажи нашему другу, действительно ли оно обладает теми ароматами, о которых я говорил!

– Ну, мне интересно! – возмутился тайерхог, потянувшись к бутылке.

Изабелла, вынырнув из своих размышлений, обратила внимание на движение, которым землянин перехватил его руку. Выверенное и… слишком быстрое.

– Подожди, Уолли, – будто убеждая его в чем-то, сказал Монти. – Риан, как тебе вкус?

Перед ее глазами происходило что-то, чего она не понимала. Джей, похоже, тоже обратил на это внимание, потому что встал и направился к ним. И вовремя! Поскольку Рианон, отхлебнувший напиток, неожиданно побледнел так, что его черная кожа стала синюшней, и начал заваливаться на бок.

Командор подхватил его. Монтегю, поймав в воздухе выпавший из руки фриммца бокал, аккуратно поставил его на стол и повернулся к тайерхогу, приставившему к его виску дуло дистанционника, извлеченного им из-под полы рубашки.

– Это ни к чему, Уолли, – спокойно сказал он, – я сейчас все объясню. Джей, будет лучше, если ты устроишь Риана поудобнее, потому что какое-то время ему придется провести в этом состоянии.

Виллерфоллер взглянул на командора, тот кивнул, и оборотень убрал оружие. Уложив фриммца на один из диванов, Анджей выжидающе посмотрел на Монтегю. Тот откинул край длинной скатерти, скрывавшей нижнюю полку столика, и достал черный кейс. Пробежал пальцами по скрытой панели, снимая блокировку, поднял крышку, на обратной стороне которой обнаружился монитор. Подошел к Риану, поставил прибор на пол рядом. Обернулся к остальным.

– Прошу прощения за импровизацию… С этим парнем все будет в порядке, добавленный мной в вино препарат временно приостановил жизненные процессы его организма. Рианон придет в себя, как только я расскажу и покажу вам кое-что. Собственно, я обещал это только Белке, но раз уж вы у меня в гостях… Сегмент корпорации «Стальной зверь», владельцем которой я являюсь, на сегодняшний день занимает двадцать процентов оружейного рынка Унии. Мы давно и успешно конкурируем с такими компаниями, как тайшельские «Пасифик Тор» и «Воины Тикрея», земные «Локхед Мартин», «Дженерал электрик» и «Терра армогнита» и фриммские «Осгилиат» и «Мораннон». Вы знаете, что Земля, как наиболее быстро развивающаяся в настоящее время цивилизация, кроме использования заимствованных технологий активно создает свои, которые представляют интерес для покупателей из других миров. Два года назад ко мне через подставных лиц обратился высокопоставленный фриммский деятель, предложивший контракт на усовершенствование устройств слежения, или рипов, как он их называл. Все, что вы услышите с этого момента, я прошу сохранить в тайне. Собственно, не будь я в вас уверен, никогда не пошел на раскрытие этой информации, но думаю, вы не захотите остаться в стороне, когда увидите то, что я сейчас покажу.

Сев прямо на пол, Монтегю включил загадочный прибор. Над ним развернулся виртуальный экран, покрытый линиями. Спустя несколько мгновений они, став трассирующими, сплелись в изображение человека. Пробегавшие по ним сигналы желтого цвета при приближении к месту в основании его шеи вспыхивали и, ненадолго задержавшись в этой точке, продолжали движение.

Анджей наклонился, разглядывая экран.

– Монти, если я правильно понял, на сканере мы видим именно рип?

Изабелла вспомнила напряжение во взгляде Рианона, его нежелание говорить на некоторые темы, и встала рядом с командором.

– Что это значит, Монти? – резко спросила она – ТаТерон ей нравился, а здесь пахло двойной игрой.

– За Рианом следят? – озвучил ее мысль Уоллер. – Кто? Сепаратисты?

– Это было бы слишком просто, – невесело усмехнулся Монтегю. – Я не берусь за выполнение контрактов, если не знаю условий использования заказанного оборудования… В этом случае мне пришлось потребовать объяснений, и – когда я их не получил – отказаться от сделки. Но мое предложение по сравнению с предложениями конкурентов оказалось для фриммцев наиболее выгодным. Они вынуждены были согласиться, и тогда я узнал, что такое Сатаниум.

– И что же? – воскликнул тайерхог.

Блеск любопытства в его глазах мог сжечь и виллу, и кусты вокруг, но Изабелла была уверена, что он не записывает этот разговор. И никто из них. Пускай прежней дружбы с Монтегю не было, оставалась честь. Честь рекурсантов Фартума и бойцов Унии.

– Такой своеобразный праздник, – поморщился Монти, – день исполнения древней клятвы между низкородными и высокородными, который также называют Днем примирения. Эта клятва позволяет соблюдать нейтралитет расам, готовым уничтожать друг друга до последнего представителя. Суть ее состоит в том, что раз в пять лет один из высокородных добровольно отправляется к низкородным на публичную казнь через сожжение…

– Картина в галерее! – догадалась Изабелла.

– Да, – кивнул землянин. – Она старая, но изображает происходящее и до сих пор. Естественно, Фримм не афиширует этот обычай среди других миров…

– Какое варварство! – покачал головой Анджей. – Так не должно быть! Это следует прекратить!

– Это еще не все, – прервал Монти. – В обмен на высокородного десять низкородных принимают участие в охоте крови. Их вывозят в отдаленные районы, дают фору в несколько дней, чтобы они могли подготовиться спрятаться, а затем начинают травить. Выжившая «дичь» получает право неучастия в Сатаниуме для всех членов своего клана, настоящих и будущих. Но, как правило, никто не выживает…

Уоллер выругался, не выбирая выражений.

– Охотники отслеживают жертв по рипам? – задал вопрос командор.

– Нет. Рип – не устройство наблюдения одного существа за другим. Рип гарантирует, что фриммец, которому он вживлен, не станет обсуждать с непосвященными истинную природу Сатаниума.

– То есть с теми, у кого его нет? – уточнила Изабелла.

– Именно! Рипы вживляются как охотникам, так и жертвам, и никак не влияют на результат охоты. Однако того, кто проговорится, ждет казнь.

– Каким образом? – спросил Уоллер.

– Микровзрыв артерии, к стенке которой прикреплен рип. Тихая и эффективная смерть.

Изабелла и Джей переглянулись.

– Знаете, я обратила внимание на странную реакцию Риана во время операции на Айзикеле, – задумчиво проговорила Белка. – Он явно бывал там, но от пребывания остались не самые приятные воспоминания! Если исходить из того, что из-за активной вулканической деятельности материк необитаем, как и для чего там мог оказаться учащийся художественного училища?

– В досье ТаТерона сказано, что он попал в Фартум после стихийного Прорыва сразу на четвертый курс, когда все боевые звенья уже были сформированы! – подхватил Джей.

– Ты и представил его нам, как одиночку! – воскликнул Виллефоллер. – А я-то гадал, почему такой славный парень не вошел ни в чью группу?

– Я могу извлечь рип, – негромко произнес Монтегю.

Все разом замолчали, уставившись на него.

Тайерхог, прищурившись, посмотрел на фон Рока.

«Стоит ли лезть в тайны суверенного мира? – даже в безмолвной речи ощущалась его горькая ирония. – Что теперь скажешь, командор?»

Изабелла впервые видела Анджея таким растерянным. Она перевела взгляд на Риана, лицо которого застыло в страшной неподвижности, будто он застрял между секундами, между жизнью и смертью, в полушаге до последней… Повинуясь внутреннему побуждению, взяла Джея за руку и ответила за себя и за него:

– Мы с Джеем за то, чтобы вытащить из него эту гадость! Но стоит другим фриммцам узнать об этом, как он окажется в опасности…

– Можно сделать так, чтобы не узнали, – криво усмехнулся Монти. – Стазис, в котором он пребывает, не позволяет ни слышать нас, ни подсознательно воспринимать услышанное. Любая, даже самая глубокая проверка памятийных слоев разума, ничего не выявит. Но подумайте вот над чем: формально он будет избавлен от бомбы замедленного действия, но фактически остаются психологические барьеры, которые исчезнут, только если он узнает правду. Однако, узнав правду, он окажется под ударом… Дилемма!

– Ты хочешь сказать, что нет смысла вынимать из Риана рип, не рассказав ему об этом? – фон Рок недовольно повел широкими плечами и благодарно сжал маленькую ладонь Изабеллы. – Знаешь, я согласен с Белкой – эту мерзость в любом случае надо убрать. Я, как командор, не могу допустить, чтобы член боевого звена уходил на спецоперации, напичканный взрывчаткой.

Виллерфоллер посмотрел на него с укоризной.

– И мне, – едва не убив его ответным взглядом, добавил Анджей, – как свободному разумному существу претит любая возможность насильственного управления личностью! Поэтому предлагаю рип удалить, а с раскрытием информации о нем повременить. Потому что здесь нужно подумать.

– Согласен! – кивнул Уолли. – Монти, чем мы можем тебе помочь?

– Не напиться в мое отсутствие! – улыбнулся землянин и, поднявшись, взвалил фриммца на плечо. – Мне придется покинуть вас ненадолго. Чувствуйте себя как дома!

Когда он ушел, Изабелла плеснула себе еще коньяка и ушла с террасы. В доме царила тишина, лишь изредка слышался пересвист каких-то птиц, не видимых в густом кустарнике. Тонкий аромат восковых цветов не раздражал, наоборот, навевал мечтательное настроение. Интерьеры виллы, выполненные в пастельных тонах, отличались необычными цветовыми сочетаниями. Но странная гамма не раздражала, служила фоном, а основным дизайнерским элементом были окна, расположенные в самых неожиданных местах. Из них открывались потрясающие виды: на маленькое озерцо с разноцветными рыбками и огромными кувшинками, на прихотливые петли ручейка, в густой траве похожего на серебристую змейку, на проем между деревьями с видневшимся в нем спуском к реке у подножия холма. Дом будто растворялся в зелени. Здесь хотелось подолгу сидеть у какого-нибудь окна в уютном кресле, с чашкой горячего кофе или бокалом хорошего вина, созерцать природу, ни о чем не думать, никуда не стремиться, наслаждаться тишиной души и покоем мыслей. Дом никак не сочетался у Изабеллы с образом энергичного, а иногда даже агрессивного Демпси Монтегю! Он, скорее, подошел бы Джею с его любовью к сосредоточению, или Риану, обладавшему явным художественным вкусом.

Задумчиво грея бокал в ладонях, Белка заглядывала во все встречающиеся помещения, которых оказалось немного. Просторная студия, та самая, откуда был выход на террасу, кухня, ванная комната с небольшим бассейном, в глубине дома – две спальни, еще одна гостиная с камином, спрятанным в прозрачный конус, уютная библиотека.

– Как тебе? – раздался позади голос Монти.

Изабелла поспешила стереть с лица смятение и обернулась:

– Тихо. Наверное, здесь очень спокойно спится!

– Не высыпаешься? – поинтересовался он.

Ей почудилась забота в его голосе. С чего бы? Она презрительно наморщила нос.

– Я занятой человек, Монти, мне приходится жить в довольно жестком режиме. Но мои традиционные шесть часов сна…

– Традиционные шесть часов сна… – эхом прозвучал его голос.

Она изумленно замолчала.

– Что ты на меня уставилась? Я ничего не забываю, даже женщин, с которыми сплю, – пожал плечами он.

Изабелла так сжала бокал, что тот едва не лопнул. Оказывается, желание выцарапать Монтегю глаза никуда не делось, не развеялось волшебством этого дня, а сидело в кончиках пальцев, мечтая вырваться наружу!

– Твоя миленькая хижина удивила меня, Монти, – холодно улыбнулась она. – Признайся, ты купил ее на распродаже? Мне-то представлялись роскошные виллы, полные полуголых красоток, жаждущих угодить своему господину в самых незабываемых позах…

И, едва не толкнув его плечом, она пошла по направлению к студии.

– Я рад, что тебе понравилось! – рассмеялся он вслед.

– Как Риан? – первым делом спросил фон Рок, едва Монти, вслед за Изабеллой, вошел на террасу.

– Проспит около часа, пока идет регенерация мягких тканей. Я извлек и уничтожил рип, и на коже следов не останется. Парень ни о чем не узнает, если мы не расскажем.

– Не расскажем… – покачал головой Джей. – Пока.

Изабелла, остановившись у парапета, на них не смотрела. Ей очень хотелось покинуть террасу, рекурсировав прямиком в одиночество, но она понимала, что поступить так не имеет права. Рианон теперь в их команде, и это значит, что и командор, и Уолли, и она отвечают за него перед Спасителем и людьми. Поэтому она приняла единственно верное решение – вернулась на диван, положила голову на плечо Анджея, закрыла глаза и задремала. Когда не знаешь, что делать – спи!

Спустя час ТаТерона перетащили обратно на террасу, и он проснулся почти одновременно с Изабеллой. Удивленным не выглядел, только поинтересовался:

– Я что, правда, заснул?

– Серая Лошадь спела тебе колыбельную – она умеет. Училась с сорок седьмого года! – хохотнул Виллерфоллер, скрывая нервозность.

– Ты попробовал вино? – заинтересовался фриммец.

Тайерхог мотнул головой:

– Не стал мешать с виски.

– В следующий раз, – добавил Монти.

Уолли молча кивнул.

Изабелла терла глаза, пытаясь окончательно проснуться, и гадала, продолжат ли старые друзья-враги общение после этой встречи или нет?

Распрощавшись с хозяином, они вернулись в отель в вызванном экипаже, который был не менее шикарен, чем предыдущий. По дороге молчали – каждый думал о своем. Быстро поужинали и поднялись в гостиную, из которой вели двери в отдельные спальни. Посмотрев на поскучневшие лица спутников, Рианон рассмеялся:

– Хотел предложить вам вечернюю прогулку по городу, но, видимо, придется отложить!

– Ты прав, – согласился Уоллер, – здесь уровень кислорода в воздухе выше, чем на Земле, где я живу несколько последних лет, поэтому глаза у меня просто закрываются от усталости!

– Экологическая политика цивилизации – единственная тема, в которой мы сходимся во мнениях с высокородными, – пожал плечами ТаТерон. – Вот почему любые решения в этой сфере принимаются быстро и действуют максимально эффективно! Раз мы никуда не идем, и если вы не возражаете, я вас покину, чтобы навестить родственников. Вернусь утром, и мы продолжим экскурсию.

Уолли помахал рукой и отправился к себе.

– Доброй ночи, – улыбнулся Анджей.

ТаТерон тоже ушел. Фон Рок взглянул на присевшую в кресло у окна Изабеллу.

– Ты как?