Пять сердец Сопряжения. Том 1 Каури Лесса

– Почему? – удивилась Франсуаза. – Сублим Даниель Тайлер Отто фон Тор. Мы виделись при дворе несколько раз, но, к сожалению, я не знакома с ним настолько, чтобы просто предложить выставить картину в твоей галерее.

– А мне это имя известно, – улыбнулась Изабелла. – Джей приглашен сегодня к нему на званый ужин.

– Один? – в голосе Ее Светлости прозвучали требовательные нотки.

– Он просил меня сопровождать его, – дрогнула ресницами Белка. – Если вы не возражаете, я попробую поговорить с сублимом насчет картины. Вдруг получится?

– Конечно! – расцвела герцогиня. – Я очень рада, что мой мальчик будет не один, а с красивой женщиной! Тогда буду ждать от тебя новостей, дорогая!

Экран трансира потемнел под дружное хихиканье, раздавшееся в комнате.

Изабелла тяжело вздохнула и показала кулак обоим – тайерхогу и фриммцу.

– Я вообще молчу! – хмыкнул Виллерфоллер.

За час до времени ужина в комнату вернулся фон Рок, неся пакет с логотипом известного тайшельского дома моды.

– Собирайся, – он протянул пакет Изабелле. – Здесь все необходимое.

– Ты в этом уверен? – лукаво улыбнулась она, забирая пакет, отправляясь в ванную комнату, чтобы переодеться и гадая, какое платье выбрал для нее Джей.

Впрочем, его вкус она знала, поэтому не удивилась, обнаружив очень дорогой наряд предельно простого кроя. Золотистое, на тонких лямках, с неглубокими вырезами спереди и сзади, оно село идеально по фигуре, а его оттенок прекрасно подчеркнул нежный цвет кожи кальмеранки и натуральную яркость ее волос. Памятуя, что с новым начальником Джея она еще не знакома, Изабелла убрала локоны в тугой, почти официальный пучок, надела изящные туфельки и довольно оглядела себя в зеркале. Ничего лишнего! Статусно. Сдержанно. Стильно. Она обожала Джея!

«Эта растянутая хламида тебе к лицу, Белк!..»

«Какого дьявола ты нарушил мои традиционные шесть часов сна?»

«Имей совесть, рыжая, я вообще не спал!»

«Почему?»

Воспоминание ожгло, словно чужое дыхание – шею. Дыхание, вызывающее мурашки по коже, вдоль позвоночника, вниз… Изабелла прикрыла глаза и стиснула зубы, пытаясь справиться с охватившим ее желанием. Будь ты проклят, Демпси Монтегю, будь ты проклят!

* * *

Дэль, сидя у зеркала, щебетала как птичка. Собиралась на свидание. Поклонников она меняла, как перчатки, что не было удивительным для такой экзотической красавицы, однако предпочитала тайшельцев.

«Их мир представляется мне самым правильным из пяти, – как-то сказала она Белке, – будто все остальные испачканы в грязи, а этот сияет белым мундиром! Как бы я хотела жить в нем, ловить восхищенные взгляды великолепных тайшельских самцов, чувствовать себя желанной…»

Она не оставляла попыток обратить на себя внимание Анджея, но Изабелле казалось, что теперь это происходит машинально. Дэль нуждалась во всеобщем обожании, как она, Белка, в спокойном одиночестве. Поиграв с поклонником, фриммка бросала его и снова отправлялась на охоту.

– Ночуешь одна! – предупредила подруга, поднимаясь и кидая на себя довольный взгляд в зеркало. – Не забудь повторить координаты завтрашнего рекурскросса, иначе ректор снимет с нас по три шкуры. С каждого!

Белка вздохнула.

– Ой, не переживай за нашего Джея! – усмехнулась фриммка – за годы, проведенные в Фартуме, обе научились понимать друг друга без слов. – Фон Тарс найдет, за что снять шкуру и с него, хотя Анджей до сих пор не рекурсант и, скорее всего, им уже не станет.

– Не смей так говорить! – возмутилась Изабелла. – Просто его время еще не пришло!

– Мы в начале пятого курса, детка, – пожала плечами Дэль, – а Джей перевалил двадцатидвухлетний возраст, так и не рекурсировав! Мне кажется, это говорит само за себя.

– Это ни о чем не говорит! – кальмеранка вскочила с кровати, на которой лежала. – Я сама испытала Прорыв совсем недавно!

– И сколько тебе лет? – прищурилась фриммка.

Белка с такой силой сжала пальцы, что едва не разорвала трансир надвое. Он не знала, сколько ей лет! Могла предположить, что около двадцати, но даже в метрике, выправленной в магистрате Сальваоресом Кудраем, в графе «дата рождения» стоял прочерк, а фамилия Лакрими была не чем иным, как фамилией того самого почтенного горожанина, у которого маленькая воровка когда-то выкрала глиняную вазу с цветочками на ободе. Беронец позволил себе пошутить.

– Ты можешь быть гораздо младше, чем думаешь о себе, – пожурила Дэль и направилась к выходу из комнаты. – А вот Джей знает свой возраст. И остальные знают, включая ректора.

Когда она вышла, Белка швырнула трансир на пол. Ее трясло от возмущения, но сильнее всего расстраивало то, что подруга, с ее трезвым взглядом на жизнь, могла быть права!

Окружающее пространство поплыло…

Кальмеранка поспешила взять себя в руки и сделать несколько дыхательных упражнений. Она уже не носила браслет-блокиратор, однако никто не отменял необходимости внутреннего спокойствия для рекурсанта.

Спустя несколько минут Изабелла подобрала трансир и, вернувшись в постель, уставилась в потолок. Для Джея невозможность рекурсии станет ударом.

«Спаситель, помоги ему! Прошу, нет, умоляю!»

Впервые она просила не краюхи хлеба и теплого ночлега, не крепости руки со смертоносным лезвием для Беронца, не о сдаче зачета или экзамена. Впервые просила не за себя, а за кого-то, и это отозвалось неожиданной болью в сердце. Они уже восемь лет вместе, в Фартуме, бок о бок. После выпуска Изабелла и остальные отправятся на ББО, чтобы вернуть Унии долг, но как это можно сделать без Анджея? Такое просто невыносимо представить! Так же невозможно, как невозможно понять, что ждет ее дальше с… Демпси Монтегю.

После того, что случилось в лазарете, оба избегали друг друга, делая вид, что ничего не происходит. Может быть, Монти ждал от Изабеллы первого шага, ведь он сдержал слово, не пойдя дальше в их отношениях, поскольку не получил от нее внятного «да». А может, уже потерял интерес к девчонке, с которой все было так сложно?.. Случись подобное, Белка вздохнула бы с облегчением. Пусть ее влекло к нему, как ни к одному мужчине в жизни, пусть чего-то не хватало, когда она не слышала его хрипловатого голоса, – она бы справилась! Ведь она не мотылек, что летит на огонь, позабыв об опасности!

Темно, тепло, уютно… В последние несколько лет для Изабеллы не было лучшего места во вселенной, чем их с Дэль комната. Когда подруга уходила, Белка любовалась отсветом Млечного Пути, падающим на подоконник из-под шторы, наслаждалась тишиной и ощущением безопасности. Чувством дома, которого у нее никогда не было.

Она сама не заметила, как уснула. Разбудил ее стук в дверь. Зевая, потягиваясь и оправляя любимую растянутую футболку, Изабелла открыла дверь.

И ее словно окатило холодной водой.

За порогом стоял Монти со своим обычным, ироничным, выражением лица. Лишь его глаза горели странным, жадным блеском. Оглядев девушку с ног до головы, он усмехнулся:

– Эта растянутая хламида тебе к лицу, Белк!..

– Какого дьявола ты нарушил мои традиционные шесть часов сна? – хрипло спросила она, собираясь захлопнуть дверь у него перед носом.

Но он придержал створку:

– Имей совесть, рыжая, я вообще не спал!

– Почему?

– Тебе честно ответить или соврать? – поинтересовался Монтегю, легко отодвигая ее в сторону вместе со створкой и входя в комнату. – А где Дэль?

– Вышла в купальню, – солгала Белка, опасаясь отходить от входа.

Самое главное – не коснуться парня, потому что эти прикосновения имеют над ней какую-то колдовскую власть, заставляя забывать обо всем!

– Все-таки Фартум любит девчонок больше, – рассмеялся гость, подходя к окну и отдергивая штору. – Каждый раз отмечаю, что у вас и интерьер интереснее, и вид из окна лучше!

– Монти! – Белка начала злиться.

Он развернулся и миролюбиво поднял ладони. Мерцающий звездный свет очертил его фигуру, подчеркнул рост и ширину плеч, но лицо было скрыто в тени.

– Так сказать правду или соврать? Твой выбор?

– Я вообще не хочу ничего слушать! Давай ты просто уйдешь?

– Белк, что ж ты такая упертая, а? Сколько шагов навстречу тебе мне нужно сделать, чтобы ты перестала вести себя, как идиотка?

– Планида Спасителя, да что ж это такое! – воскликнула она. – Монтегю, просто-оставь-меня-в покое! Понял? Проваливай!

Словно сам Млечный Путь толкнул Монти в спину, ощутимо придавая ускорение. Через мгновение Изабелла оказалась прижата к захлопнувшейся двери его телом.

– Да не могу я оставить тебя в покое! – заорал землянин прямо ей на ухо. – Думаю о тебе, понимаешь ты или нет? Спать не могу!

Она со всего размаху ударила его кулачками в грудь.

– Не кричи на меня!

– Тебе со мной было хорошо, я знаю! – продолжил он на повышенных тонах. – Отчего ты бежишь? Если я тебе противен – так и скажи! Но, черт возьми, я знаю, что это не так!

– Это так! – прошипела Белка, пытаясь сдвинуть его с места. Рекурсировать ей отчего-то и в голову не пришло. А тепло его тела медленным, но неуклонным ядом вливалось в ее жилы, заставляя кровь шуметь в ушах, биться в сердце и колотиться внизу живота.

– Кому ты врешь? – крепко взяв ее за плечи, он сильно тряхнул ее. – Почему ты врешь? Какого черта ты врешь мне, Изабелла Лакрими?

Ее ноги подкосились. Тепло его дыхания скользнуло по щеке, его аромат коснулся ее ноздрей, заставив их дрогнуть, как у дикого зверя, почуявшего добычу. Она вцепилась в его пальцы – то ли освободиться желала, то ли более крепких объятий… Как вдруг в дверь сильно постучали и послышался голос Джея:

– Белка, у тебя все в порядке?

– Джей, у нас все в порядке! – ответил за нее Монти. – Мы разговариваем. О личном.

– Открой дверь!

– Приходи потом!

– Открой, Монтегю – это приказ!

Демпси выругался и повернул ручку. Но еще до того, как она совершила оборот, фон Рок ворвался в комнату и увидел Изабеллу, прижатую землянином к двери, увидел ее пальцы, вцепившиеся в его, и шальные серые глаза.

– Ах ты, подонок! – излишне спокойно сказал тайшелец и бросился на Монти.

Белка с ужасом наблюдала, как они, сцепившись, покатились по полу.

Несмотря на более легкий вес, гибкому и маневренному Монтегю, удалось извернуться и оседлать противника. Пытаясь удержать Анджея, покрасневшего от гнева, он рявкнул:

– Это не то, что ты думаешь! Я не причиню ей зла!

Тайшелец вырвался. Монти пролетел через комнату, ударился спиной о дверь и сполз на пол. Фон Рок вскочил. Изабелла повисла на нем, вцепившись в отвороты мундира, и крикнула:

– Джей, прекрати! Все нормально!

Анджей, уже шагнувший к Монти, резко остановился, но не Белка была тому причиной. Лицо тайшельца исказила гримаса боли и изумления… Спустя мгновение Изабелла обхватила его за шею, едва не задушив от ужаса: они оба висели в небе над Фартумом, кружась вокруг своей оси, словно танцевали медленный танец. Над головами клубились пылевые облака, расцвеченные Млечным Путем, а раскинувшийся внизу университет казался морской звездой, поскольку едва заметно шевелил пятью «лучами», то и дело меняя очертания периметра.

– Что это?.. – прохрипел Джей, одной рукой пытаясь отодрать ее пальцы от своей шеи, а другой схватившись за собственный затылок. – Моя голова… Что со мной?

Изабелла, наконец, сообразила, что происходит! В душе радужным цветком распускалась радость, но она умерила восторги, сосредоточившись на обратной рекурсии, поскольку необходимо было срочно вернуть Джея в Фартум и вызвать ректора. Однако пространство не поддавалось. Белка словно оказалась в чане с патокой, где каждая секунда растягивалась физически ощутимо. На мгновение ей привиделось, будто они с Джеем увязли в вечности…

Тайшелец застонал и схватился за голову уже обеими руками. Зарычав от усилия, Изабелла вытолкнула его из липкой пространственной ловушки обратно – в комнату, и закричала:

– Монти, сообщи ректору! Срочно! Это Прорыв!

Его длинные руки оплелись вокруг нее и Джея, а невозмутимый голос с хрипотцой произнес на ухо:

– Я отправил ему сообщение, сейчас бу… Черт!

Фон Рок снова застонал, и комната исчезла. Адский холод ударил по обнаженным нервам. Воздух здесь замерзал на подлете к губам, а дыхание перехватывало не только от нехватки кислорода, но и от зрелища величественных гор, которые драконьими хребтами тянулись до самого горизонта.

– Джей, ты слышишь меня? – взмолилась Изабелла и закашлялась. – Нам надо отсюда убираться, иначе мы замерзнем!

Тайшелец выглядел так, будто только что проснулся. Растерянно огляделся, даже глаза протер:

– Великая Сопричастность, где мы?

– Похоже на Землю, – пожал плечами Монти. – Белк, не отпускай его, а я попробую выбить вас назад!

Линия горизонта начала искривляться. Под ногами закружила поземка, вздымаясь спиралью.

– Монти, скорее!

Землянин исчез на мгновение, а затем, появившись ниоткуда, врезался в них, сшибая с каменистого обрыва на склоне, на котором они оказались, в пустоту.

И снова пространство не подчинилось с первого раза! Расширив глаза от ужаса, Изабелла смотрела, как приближается снежная белизна земного покрова.

– Давай вдвоем! – заорал Монтегю, за долю секунды пропадая и появляясь вновь.

Белка вызвала в памяти координаты своей комнаты, увеличила воздействие на пустоту… До земли оставалась пара десятков метров, когда мир дрогнул, поддаваясь совместным усилиям кальмеранки и землянина. Они вместе с тайшельцем рухнули на пол и замерли рядом с безукоризненно блестящими ректорскими сапогами. Фон Тарс протянул руку, без труда выдернул из кучи малы Анджея, защелкнул на его запястье блокиратор и произнес, улыбаясь, как ни в чем не бывало:

– Спокойно, рекурсант! Все под контролем!

– Как вы меня назвали? – заинтересовался тот и… начал исчезать. Сначала пропала та его рука, на которой не было блокиратора, затем плечо, половина лица.

Зажав рот, Изабелла наблюдала, как фон Тарс молниеносно бросается к тайшельцу и тащит его из пустоты. Раздался резкий звук – ректор защелкнул второй блокиратор на другой его руке.

Бледный как смерть Анджей пробормотал:

– Большое спасибо, ректор!..

И потерял сознание.

Фон Тарс пробормотал что-то вроде: «Кто предупрежден – тот вооружен!», положил ладонь на плечо Джея и рекурсировал вместе с ним, бросив остающимся:

– Мы в лазарет!

Монтегю, морщась, потер затылок:

– Ну, я, пожалуй, пойду, Белк, раз свидание не удалось! Попробую еще раз… попозже!

– Сильно ударился? – спросила она, подходя.

Он молча наклонил голову, чтобы маленькая кальмеранка могла пощупать распухающую шишку. Тонкие пальцы осторожно взъерошили его отросшие волосы и замерли.

– Я ужасно рада за Джея… – дрогнувшим голосом произнесла Изабелла. – Но сначала я так испугалась!

Монти накрыл ее пальцы своими, удерживая.

– Ты молодец, Белк! Испугалась, но не растерялась.

– Растерялась! Особенно, когда рекурсия не удавалась!

– Ты тоже почувствовала сопротивление континуума? – прищурился землянин. – Никогда о таком не слышал! Надо будет поинтересоваться у ректора, что за неожиданный эффект Прорыва.

– Надо будет, – кивнула Белка.

Повисла пауза. Монти снял ладонь кальмеранки со своего затылка, поднес к губам, погрел дыханием и тихо спросил:

– Почему ты избегаешь меня?

Изабелла молча смотрела на него. Произошедшее развеяло нарочитые границы, которые она выстраивала в сознании, не желая ни с кем сближаться, ибо только что они с Монтегю вместе заглянули в глаза смерти. После этого все потеряло смысл… пусть на несколько откровенных минут, но потеряло! Все, кроме них двоих.

– Я избегаю всего, к чему могу привязаться… Жизнь научила! – она зябко повела плечами: оказывается, говорить о себе правду – как в ледяную воду сигануть!

Монти притянул ее к себе, и она не стала сопротивляться.

– К дьяволу такую жизнь, Белк! Прости, что напугал тебя своим приходом… Не хотел!

Замерев у груди землянина, Изабелла слушала биение его сердца. Раньше она почувствовала бы себя в ловушке, но Монти раз за разом доказывал, что его объятия – не капкан! В конце концов, можно представить, что она – не она, а Дэль. Ее смелая, раскрепощенная подруга, которая относится к отношениям так просто, как будто это губная помада!

Белка подняла на него глаза:

– Я знаю, что не хотел…

Он бережно отвел рыжую прядь, прилипшую к ее щеке.

– Поцелуй меня, Белк?

– Я?

Она удивилась. Уже привыкла к тому, что он тянется к ней первым.

Он улыбнулся. Держал ее нежно, но крепко, словно не собирался отпускать, никогда-никогда. У Изабеллы защемило сердце. Спаситель, как легко впасть в иллюзию постоянства!

Но она поцелует его…

Но она будет с ним…

А там… будет видно!

* * *

К удивлению Изабеллы фон Тор встречал гостей не на пороге отдельного дома-поместья, в каких предпочитало жить большинство знатных тайшельцев, а на крыше одного из столичных небоскребов. Приглашенные на званый вечер рекурсанты появлялись прямо на красной ковровой дорожке, что вела от площадки приземления крыларов, остальные чинно покидали свои транспортные средства. Невысокий – по тайшельским меркам – сублим, делал по-военному четкий шаг вперед, встречая каждого из гостей. На его изборожденном морщинами лице с правильными, но невыразительными чертами выделялись глаза – стальным блеском и пронзительным взглядом. Одет шеф-командер был в гражданскую одежду, что подчеркивало неофициальный статус мероприятия.

Рекурсировав прямо из Башни Спокойствия вместе с Анджеем, Изабелла ступила на дорожку, ловя восхищенные взгляды уже прибывших.

– Выглядишь потрясающе, – шепнул Джей, – надеюсь, мой новый начальник понимает толк в красивых женщинах!

– Ах ты, хитрец! – шутливо возмутилась Изабелла, кладя руку на сгиб его локтя и направляясь вместе с фон Роком к хозяину дома. – Используешь меня в качестве прикрытия?

Миниатюрная Белка в обтягивающем платье, делающем ее похожей на точеную статуэтку, никак не могла служить прикрытием для мужчины, чью великолепную мускулатуру обрисовывал тайшельский традиционный камзол свободного кроя, поэтому Джей только рассмеялся.

– Анджей! – воскликнул фон Тор, протягивая руку для пожатия. – Я очень рад, что вы смогли прийти! И… – он с восторгом посмотрел на Изабеллу, – привести такую восхитительную спутницу! Вы нас представите?

Фон Рок представил их друг другу.

– Ноэль, вы – настоящий кальмеранский цветок! – поднося руку Изабеллы к губам, сообщил фон Тор. – Экзотический, волшебный и изумительный!

Белка улыбалась так, будто собиралась затмить солнце, но про себя отмечала, как ни на йоту не теплеет взгляд хозяина дома.

– Если вы слышали о «Галерее Млечного Пути», тогда знаете, что я еще и успешный цветок, – забросила она первую удочку, не торопясь вынимать свои пальцы из его твердой, несмотря на возраст, ладони.

В стальных глазах сублима промелькнул интерес.

– Я не просто слышал о ней, я собираюсь побывать на выставке картин перспективных художников с Земли. Изабелла, вы позволите вас так называть? Я вдвойне восхищен вашим вкусом!

– Вы смотрели релиз? – подняла брови кальмеранка. – Значит, выставка вас действительно заинтересовала. Но я могу предложить вам нечто более… грандиозное!

Фон Тор взглянул на Джея.

– Она может! – подтвердил тот.

Позади уже топтались новые гости, ожидая возможности поприветствовать хозяина.

– Позже, сублим! – Изабелла мягко высвободила руку.

– Прошу, проходите! – усмехнулся фон Тор.

Ей понравилась усмешка – с таким человеком следовало держать ухо востро.

В огромной студии с панорамными окнами играли каскады водопадов вдоль стен. Мелодичное журчание создавало приятный шум, который дополняла негромкая музыка. Столы с закусками были расставлены вокруг центрального водоема. В нем неспешно переваливались с боку на бок разноцветные фриммские карпы.

Анджей повел Изабеллу здороваться с прежним начальством, прибывшим в полном составе и со своими половинами. Она знала почти всех, хотя видела редко, поэтому предпочитала помалкивать и наблюдать. Среди представителей собравшейся на ужин знати, которых набралось около тридцати, оказались два выходца с Фримма и один землянин, также занимавшие высокие чины в Генштабе Унии. Изабеллу порадовало благожелательное отношение присутствующих к коллегам из других миров. Тайшельцы вообще отнеслись к последствиям Сопряжения терпимее других, хотя некоторые иногда выказывали недовольство чужими технологиями или привычками, как, например, делал это Филипп Говард фон Рафт.

После необременительных закусок и разговоров ни о чем гости были приглашены в столовую, оформленную в традиционном стиле – с белыми стенами и полом, и контрастной, в данном случае, изумрудной, отделкой. Стены украшали многочисленные картины, насколько Белка могла судить, подлинники. Заметив ее неподдельный интерес, хозяин дома, сидевший рядом, шепнул:

– Я обязательно расскажу вам об этих полотнах.

За столом она оказалась между ним и Анджеем. Фон Тор был отличным собеседником, прекрасно владел голосом, умело передавал интонации, обыгрывая смешные сценки, говорил уверенно, спокойно и как-то доверительно.

После ужина гостям было предложено вернуться в студию, где были обновлены закуски и напитки, свет притушен, и фриммские карпы жутковато и завлекательно поблескивали из темной воды бассейна золотыми бусинками глаз.

– Я тебя оставлю ненадолго, – шепнул Изабелле Анджей и тоже направился туда.

Белка с благодарностью посмотрела ему вслед – вот человек, которому ничего не нужно объяснять!

– Вы близки? – раздался вдруг голос фон Тора.

Хозяин дома дождался, пока все выйдут из столовой, прикрыл створки и неторопливо вернулся на свое место.

На кого-то другого Изабелла разозлилась бы за подобный вопрос, однако шеф-командер умудрился задать его без намека на оскорбление, и она улыбнулась, показывая, что не сердится.

– Мы близкие друзья еще со времени обучения в Фартуме. Джей – мой бессменный командор с пятого курса. Именно тогда полностью сформировалось наше боевое звено…

– Не продолжайте, – качнул головой фон Тор, – длинная прелюдия выдает ваш ответ так ясно, будто вы произнесли его сами. Я очень рад, что у Анджея есть такой друг как вы! У мальчика большое будущее не только потому, что император благоволит его семье, но и потому, что у него светлая голова, большое сердце и твердые убеждения, а это редкое сочетание в наше непростое время.

– Такое же редко, как и оригиналы старинных картин на стенах, – глаза Изабеллы лукаво блеснули. – Вон та, с печальной ноэль в нежных полутонах, эпохи правления прежнего императора, я не ошиблась?

– Вы очень наблюдательны, Изабелла! Где-то учились?

– К сожалению, нет, сублим, не было времени. Мне нужно было встать на ноги и чего-то добиться в этой жизни, поскольку, как вы могли догадаться, на Кальмеране у меня не осталось ничего.

– Зовите меня Даниель, – предложил фон Тор и продолжил: – Вы молоды, время еще есть, а учиться никогда не поздно! Впервые это осознаешь в Фартуме, не так ли?

– Конечно! – кивнула она. – Фартум – это чудо Сопряжения!

– Да, – улыбнулся шеф-командер. – Именно он подарил мне возможность побывать во всех пяти мирах, ведь до того, как застрять в Генштабе, я долгое время лично участвовал в операциях Унии.

– Вам случалось бывать на Кальмеране?

– Не раз! К сожалению, этот мир нельзя назвать приятным местечком… Из самых тяжелых воспоминаний – ликвидация последствий пандемии чумы, вспыхнувшей в 2351 году от рождества вашего Спасителя. Скорее всего, вы ее не вспомните, поскольку были тогда совсем малюткой. Кстати, сколько вам лет, Изабелла?

Она машинально прикусила губу. Да, жители Санмора часто вспоминали страшную болезнь, унесшую жизни двух третей населения столицы и, возможно, ее родителей.

– Не знаю, сублим, я сирота.

– Мне очень жаль, простите! – воскликнул фон Тор. – Предлагаю сменить тему. Мы ведь собирались поговорить о картинах?

– О картине… – улыбнулась Изабелла, словно ничего не произошло. – О картине Наймиса Роуза «Вечная царица и мать Белой точки», которая, по слухам, хранится в вашей коллекции.

Шеф-командер откинулся на спинку стула, сплел пальцы и уточнил:

– По слухам?

– Моя галерея совместно с фондом герцогини фон Рок готовит выставку картин Сумеречного периода творчества Роуза, – пояснила она. – Мы планируем грандиозный показ с сопутствующей рекламной компанией, и, конечно, мечтали бы выставить «Вечную царицу». Но если вы откажете, я пойму. И попрошу вас лишь об одном…

Она замолчала, глядя на него выжидающе. Знала, как соблазнительно выглядят ее приоткрывшиеся от волнения алые губы, как нежно ласкает шею «случайно» выбившаяся из прически прядь, как натянулась ткань платья на груди… Всем этим ухищрениям она – невольно! – научилась у Дэль, и теперь благодарила ее за науку. Расчет был не на «мужской» интерес фон Тора, поскольку его возраст говорил сам за себя, а на то, что тайшелец поймет и оценит ее уловки.

– Говорите, – кивнул Даниель, – я слушаю.

«И смотрю!»

– Позвольте мне взглянуть на картину! – взмолилась Изабелла.

– Почему это для вас так важно?

– Несколько дней назад, в рамках подготовки к выставке, я была на Фримме и познакомилась с работами Наймиса. Они потрясли меня, перевернули восприятие! Роуз – истинный гений красок, с виду простые мазки его кисти дышат философией жизни и смерти. Мой друг, когда-то давно видевший «Вечную царицу» в оригинале, выразился насчет горной поземки, изображенной Роузом, мол, это край одеяния смерти, уходящей за горизонт… Я хочу это увидеть!

– Ваш друг – поэт! – усмехнулся тайшелец и поднялся. – Но он прав! Я покажу вам картину, Изабелла, поскольку вижу, что вы искренни.

И, повернувшись, зашагал вглубь квартиры.

Белка едва не задала вопрос об участии в выставке, однако вовремя спохватилась. Шеф-командер ничего не забывает – если молчит, значит не готов ответить.

Они прошли длинный коридор, свернули к простым с виду черным дверям. Однако опытный глаз Изабеллы заметил и датчик движения, и сенсоры силового поля, и входную сторожевую консоль, скрытую за изящной матовой панелью с ледяными узорами.

– В помещении темно, – предупредил фон Тор, кладя ладонь на панель, – освещена только картина. Имейте в виду, с непривычки у вас может закружиться голова.

– Как после рекурсии? – уточнила Изабелла.

Сердце билось, будто сумасшедшее. И отчего она так разволновалась?

– Вроде того, – улыбнулся хозяин и первым шагнул в разъехавшиеся в стороны створки.

Шедшая следом Белка едва не налетела на его широкую спину. В комнате действительно было темно, поэтому она застыла на месте, давая возможность глазам привыкнуть, а интуиции – обостриться.

А затем она увидела жемчужное сияние, вначале мягкое, деликатное, а затем торжествующее, всепоглощающее…

Фон Тор шагнул в сторону, открывая картину на возвышении у дальней стены, освещенную искусно скрытыми в стенах лампами. Световые лучи концентрировались внутри простой черной рамы. Она казалась рамой окна, распахнутого в простор, где, врезаясь в небо чуть скошенной макушкой, рассекал горизонт величественный Эверест. Лучи рассветного солнца придавали ему нереальный апельсиново-золотой оттенок, отчего простой камень отвесного южного склона выглядел гигантским слитком золота. Поземка с северной стороны горы, обращенной к Тибету, была живой и опасно непредсказуемой. Риан был прав: если Смерть когда и носила плащ – здесь развевался его край. И над этим великолепием текла по реке вселенной в бесконечность капля серо-голубого неба.

Минимум движений кисти живописца передавали максимум экспрессии, в узел завязанные рождение и смерть, дорогу до и после появления на свет… Здесь не было места чувствам, мечтам, стремлениям. Здесь была точка отсчета, вокруг которой возводилось мироздание.

Изабелла качнулась вперед…

Твердые ладони с силой сжали ее обнаженные плечи и развернули к дверям.

– На нее нельзя смотреть долго, – раздался голос фон Тора, – можно потерять сознание.

– Поэтому вы не хотите ее выставлять? – Изабелла едва могла говорить, так была потрясена увиденным.

Фон Тор молчал.

– Даниель! – оказавшись в коридоре, она повернулась к нему. – Но ведь картину выставляли до того, как она попала к вам! Дайте людям шанс увидеть ее снова!

В его глазах все еще кружила небесная синь, и текло расплавленное золото Джомолунгмы… Странный взгляд. Одновременно оценивающий, задумчивый, печальный и… яростный. Миг – и все исчезло! Будто закрылись черные дверные створки, украшенные панелью из матового стекла.