Эргай. Новая эра Земли Зинина Татьяна

– Прости, – я попыталась состроить виноватый вид, но не думаю, что у меня получилось, потому что Рис только закатил глаза… почти так же, как сегодня делал Гай. – Расскажи, что с Лешей, – я попыталась перевести тему. – Я чувствую, что он слаб, но угрозы здоровью нет. Как тебе вообще удалось его вытащить?

– О, ты не представляешь, как это было сложно! – с театральным пафосом выдал вдруг Дарис. – Мы с Арсением пробирались сквозь дремучие леса, шли через поля, нейтрализовали всех военных, охраняющих тот космопорт. Нас почти поймали, но мы отбивались как могли. Едва сумели выжить.

– А если честно и без лишней наигранности? – поинтересовалась, глядя на него со скепсисом. Ясно же, что вся эта речь была чистейшей воды выдумкой.

– Да зачем тебе правда? – махнул рукой Рис. – Она скучна и неинтересна.

Скепсис из моего взгляда никуда не делся, и тогда, делано вздохнув, Рис все-таки соизволил признаться:

– Сеня согласился пойти со мной. А вместе мы не то чтобы непобедимы, но уж точно незаметны. Почти невидимы. Потому, Сашка, мы просто зашли, без проблем добрались до общей камеры, где держали всех заключенных перед посадкой в шаттл. А потом вырубили твоего брата и так же спокойно ушли, прихватив его с собой.

– А зачем вырубили?

– Не было времени с ним объясняться. Или ты думаешь, он бы так просто куда-то пошел с двумя незнакомыми парнями? А на мое воздействие у него, как и у тебя, иммунитет. Потому, прости, пришлось применить силу.

Полагаю, Лешке банально досталась парочка точных ударов кулаком, после которых он благополучно отключился. Конечно, куда удобнее было бы выстрелить в него из конгайта, но тогда бы излучение точно не удалось скрыть. Потому я и не стала заострять внимание на способе приведения моего брата в бессознательное состояние.

– А что за рана у него на груди? – спросила, снова поднимаясь на ноги и подходя к прозрачной крышке капсулы. – Такая жуть.

– О, Саш, это крайне интересная штуковина, – отозвался отчего-то воодушевившийся Рис. Он даже соизволил встать с кровати и направился ко мне. – Ты ведь слышала о присяге, которую в Союзе заставляют принимать всех одаренных?

– Конечно, слышала, – кивнула, пока не понимая, к чему он клонит. – Говорят, что ее нельзя нарушить.

– Слова – пыль, – с философским видом выдал Дарис. – Перед принятием присяги в тело вживляется чип. Это очень сложное устройство. Оно – этакий поводок для одаренного. С его помощью можно вычислить местонахождение, можно отправить сигнал о помощи, но главное, что оно же способно обездвижить или даже убить своего носителя за считаные мгновения. У него еще множество функций, разных, странных, о которых известно единицам. Но активируется оно только после того, как одаренный не просто произнесет, но и осмысленно примет присягу. Тем самым даст согласие на службу Союзу. А твой брат явно отказался это делать, и потому его организм пытается отторгнуть вживленное в него инородное тело. И, судя по виду раны, эта борьба ведется уже давно.

– Его можно удалить? – спросила, сглотнув.

– Да, – ответил Рис. – Капсула с этим справится. Главное, что присяга не принята. В противном случае удалить его почти невозможно.

– Почти? – уточнила, глядя на Риса с интересом.

А ведь он сам появился в рядах «Защитников свободы», когда ему было семнадцать, а дети проходят проверку на энергетический потенциал в десять. То есть получается, что семь лет Рис либо успешно скрывался, либо открыто учился. А учитывая уровень его дара, он точно обучался бы подальше от родни. Вероятнее всего, на Даркаре. Там у него наверняка был такой чип.

И Дарис прекрасно понял ход моих мыслей по изменившемуся взгляду.

– Да, Саш. Ты права. Я тоже когда-то принимал присягу, – признался он, скривившись. – И знаешь, во всем Союзе есть всего несколько умельцев, способных извлечь активированный чип из организма. Провернуть такое безумно дорого. И мне в свое время очень помогла с этим Джен. Она организовала все в лучшем виде. Разыграла самый жуткий в моей жизни спектакль.

– Как… – проговорила я севшим голосом. – То есть недостаточно просто избавиться от чипа?

– Конечно, нет, – с иронией бросил он. – Поймают и прикончат как дезертира и предателя. Потому, Саш, мне пришлось инсценировать собственную гибель. И для моих родных я погиб. В Союзе больше не числится человек с моим именем. Если верить всем их документам, то я – призрак, такой же, как ты. В этом мы с тобой похожи.

– Ты не жалеешь? – Слова вырвались сами. Просто в глазах Риса в этот момент отражалась настоящая черная тоска. И не нужно было владеть даром эмпата, чтобы ее заметить.

– Я получил свободу, – сказал он, только в его тоне совсем не слышалось уверенности.

– Скажи, а если бы была такая возможность, ты бы вернулся обратно на родную планету, к родителям, к прошлой жизни, от которой отказался?

И я видела, что он собирался заявить решительное «нет», да только, посмотрев мне в глаза, почему-то промолчал. Не стал врать и просто отвел взгляд в сторону.

– Такой возможности нет.

– Знаешь… – проговорила я, кладя руку ему на плечо. – Пока ты жив, все можно исправить. Хотя бы попытаться. Ведь ты, Рис, точно не простой парень из рядовой семьи среднего класса. Уверена, если ты захочешь, то обязательно найдется кто-то, способный тебе помочь.

– Саш, – он зло усмехнулся и отрицательно покачал головой. – Мой отец не прощает предателей. Для него я в любом случае умер. И он пальцем не пошевелит, когда меня поведут на казнь.

– Не говори так! Какая казнь? И ты ошибаешься! Ни один нормальный родитель не отправит на смерть своего ребенка.

– Мой отец в первую очередь глава рода. И он не умеет прощать. Сейчас, по сути, из нас троих у него остался только старший сын.

– А ваш средний брат?

– Он тоже был в рядах «Защитников свободы». Отрекся от семьи. А потом попался военным. Его судили.

– Он… жив? – спросила я, внутренне холодея от этого рассказа.

– Жив. Но отбывает наказание. Хотя, как по мне, он неплохо выкрутился. На самом деле ему сохранили жизнь только из-за очень сильного дара. Но… это старая и долгая история, которую я не люблю вспоминать, – чуть улыбнувшись, он вдруг щелкнул меня по носу и добавил: – Любопытная ты, Сашка. И ведь мне даже самому захотелось все тебе выболтать. Хитрая маленькая дознавательница. Почему с тобой так легко говорить?

Я только пожала плечами и снова повернулась к лежащему за толстым стеклом брату.

– Потому что ты, Рис, мой друг, – ответила, разглядывая безмятежное лицо Леши. – Потому что я ценю тебя. Потому что мне важно твое благополучие.

– Всего лишь друг? – спросил он с легкой иронией. Но ни сожаления, ни грусти в его голосе при этом не было.

– И я для тебя всего лишь подруга, – добавила, все же снова повернувшись к нему.

– Мм, – ухмыльнулся парень. – А ты ни о чем не забыла?

Он шагнул ко мне, обвил талию рукой и уже хотел поцеловать, но я отвернулась.

– Не стоит.

Но Дарис привычно не обратил на этот протест никакого внимания. Коснулся пальцами моего подбородка, повернул к себе и поймал мой виноватый взгляд. Вот только чем дольше вглядывался в мои глаза, тем напряженнее становилось его лицо. А потом он просто отстранился и даже руки от меня убрал.

Только я собралась спросить, что же так на него подействовало, как Рис заговорил сам.

– Ты влюблена, – прозвучал в тишине палаты его сухой бесстрастный голос. – Не в меня.

И это заявление не просто меня огорошило, а попросту выбило почву из-под ног. Я пошатнулась и даже схватилась рукой за стекло медицинской капсулы, чтобы не упасть.

– Чего?! – выпалила я, справившись с состоянием шока. – Влюблена? А большей глупости ты придумать не мог?

– Это не глупость, – с убийственным спокойствием ответил Рис. – Скажу больше. До этой твоей прогулки на поверхность все было иначе.

– И в кого же, по-твоему, я за несколько часов успела влюбиться? – почему-то теперь, после его заявления, мне даже стало весело. – В водителя автобуса? Или в того мужика, которому продала серьги?

– Нет, – отмахнулся он, продолжая смотреть мне в глаза. – Кажется, ты просто сама себя пока не понимаешь. Но я чувствую произошедшие в тебе перемены.

– Это бред, Рис, – вздохнула я, покачав головой.

Но словно в насмешку, перед мысленным взором снова появилось лицо Гая. Да, его близость, пусть и в голографическом образе, действовала на меня даже слишком сильно. И это казалось странным.

– Вот, Сашка, ты сейчас именно о нем думаешь, – вдруг заявил этот чрезмерно одаренный эмпат. И что странно, больше не выглядел обиженным или расстроенным. Нет, теперь в его глазах плясало любопытство. – А ну, признавайся, кто он!

– Не признаюсь! – ответила я, нервно отмахнувшись. – Ни за что!

– А если я буду тебя пытать? – тоном искусителя поинтересовался мой друг.

– Да перестань ты. Могут у меня, в конце концов, быть хоть какие-то тайны?

Но Рис явно не желал сдаваться.

– Значит, ты к нему ездила? Сбежала, чтобы проведать давнего знакомого, возможно даже бывшего возлюбленного? Увидела его, и чувства всколыхнулись с новой силой?

Он говорил это с таким наигранным пафосом, что я скривилась.

– Отстань, – бросила я, отворачиваясь.

– Не отстану, – заявил он. – Меня, можно сказать, бросили. Променяли на какого-то там… И я точно имею право знать на кого. Чем он лучше?

– Да не лучше он, – я устало вздохнула. – И я не влюблена. Просто… он вызывает у меня странные, непривычно сильные эмоции.

– Так это и есть влюбленность, – хмыкнул Дарис. – Именно ее отголоски я улавливаю. И судя по тому, что вижу, ты влипла по полной программе.

Я же снова взглянула на него, поймала насмешливую улыбку, которую он не успел спрятать, и, покачав головой, ответила:

– Рис, признайся уже, что ты не испытываешь ко мне никаких чувств. Я ведь для тебя не больше чем подруга.

– Ну, мне нравится заниматься с тобой сексом, – спокойно ответил он. – И тебе это занятие тоже весьма по душе. Но если ты про любовь, то не вижу в ней смысла.

– Вот! – заявила я, подняв вверх указательный палец. – Наши с тобой отношения – это просто дружба, Рис, и я же понимаю, зачем ты вообще затеял это сближение со мной. Тебе ведь явно поручили сделать так, чтобы я и думать забыла об уходе после выполнения трех заданий.

– Ух ты, как разговор повернулся, – удивленно ухмыльнулся он. – Продолжай. Может, ты считаешь, что и общаюсь с тобой я тоже исключительно по чужой указке?

– Не знаю, – я опустила взгляд. – Я уже ничего не знаю. Но… если честно, думаю, что изначально это было именно так. Ведь наши близкие отношения – прекрасный способ заставить меня остаться среди вас добровольно.

Как ни странно, но он не стал ничего отвечать, не предпринял ни единой попытки меня переубедить. Просто изобразил натянутую улыбку, развернулся и молча ушел. И только по тому, с каким грохотом закрылась за ним дверь, стало ясно – мои слова его здорово задели.

«И все же, Сашка, ты дура, – прозвучал в голове укоризненный голосок Кати. – Я иногда начинаю сомневаться, есть ли у тебя в голове мозг. Зачем ты вообще этот разговор затеяла? Ответила бы на его поцелуй, и он бы ничего не заподозрил. Обошлись бы без этих объяснений».

«Я просто не смогла», – вздохнула я, устало присев на кровать рядом с медицинской капсулой.

«Говорю же, дура, – отозвалась искусственная сестра. – Дура, которая, кажется, влюблена в Алишера Эргая».

«Да что вы заладили? Нет! Я не влюблена, тем более в Гая!»

«Конечно, конечно. Я тебе верю».

И столько иронии было в ее голосе, что захотелось ответить что-нибудь нецензурное. Но я сдержалась.

«И кстати, деточка, про «дуру» я все же погорячилась. Потому что иногда ты проявляешь настоящие чудеса догадливости, – продолжила Катя, теперь уже совсем другим тоном. – Ты своим глупейшим вопросом про родство с Эргаем, заданным Рису в лоб, натолкнула меня на одну мысль. Я ее проверила, и знаешь что… У лорда Вилора Дайрона Эргая три сына. Старшего зовут Элиот, среднего – Алишер, а младшего…

«Андарис, – ответила я за нее. – Ведь так?»

«Именно, – с ухмылкой в голосе заявила Катя. – Такая вот, Сашка, получается ирония: ты спала с одним Эргаем, а влюблена в другого».

«Да не влюблена я в него! – рявкнула зло и снова вернулась к обсуждаемой теме. – Значит, Риса зовут… Дайрон Андарис Эргай?»

«Угу. И как мне показалось, его братец твердо намерен вытащить Риса из рядов «Защитников свободы». Даже если тот будет сопротивляться».

– Стоп! – сказала вслух, только сейчас окончательно сложив одно к одному.

Ведь Дарис сам сказал, что его средний брат в опале, потому что он тоже состоял в рядах «Защитников свободы» и был осужден. Но ведь получается, что он говорил о Гае? Упомянул, что тот и сейчас отбывает наказание.

Нет. Не сходится. Значит, мы с Катей где-то ошиблись в выводах. Ведь невозможно столь высокую должность отдать тому, для кого вся служба лишь исполнение приговора. Да и слишком это изощренное наказание – заставить человека делать то, против чего он так рьяно боролся. Хотя… что я знаю о судах Союза? Что я знаю о Гае? Как меня вообще угораздило оказаться вовлеченной во всю эту историю?

«Ладно, Сашка. Сложно все, – влез в ход моих мыслей голос Кати. – Я попробую поискать информацию в Сети Союза. Может, что-то и найду. Помню, что в одно время вокруг персоны Алишера Эргая было много сплетен. Но даже тогда достоверной информацией владели единицы».

«Я просто хочу понять».

«Поймешь. В свое время. А сейчас лучше отдохни. Леша твой будет без сознания еще часов восемь точно. Вот и ты поспи. Кто знает, что тебя ждет, когда он придет в себя?»

Она была права. Мне бы точно не помешало сейчас отключиться хотя бы на пару часов, потому я и решила ненадолго прилечь на кровать, где не так давно отдыхал Рис. В голове все так же роились самые разные мысли: о Гае, его семье, Дарисе, о противоречивых выводах и странных кульбитах судеб. А еще в душе зрело странное предчувствие скорых неприятностей, которые точно должны были нагрянуть в самое ближайшее время.

И может, мой организм на самом деле оказался сильно вымотан, а может, снова проявила своеволие Катя, но скоро я все же уснула. А снилась мне уютная полянка в родном лесу, Касти, бегающий за шариком галути, и Гай, жадно целующий меня в губы.

* * *

Лешу продержали в лазарете сутки. А после того как врач дал добро, ему разрешили заселиться в общую комнату… на шестнадцать человек. Я пыталась воспротивиться, уверяла, что он может жить со мной, что для него так будет лучше, но на вопросы и просьбы мне отвечали одной фразой: «Правила едины для всех».

Сам же Лешка вел себя странно тихо. Он не возражал, не возмущался, просто принимал все со смирением. Соглашался со всем, что ему предлагали, а вопросов почти не задавал. Но что пугало меня куда сильнее его пассивности – это почти полное отсутствие эмоций. Мой брат будто закрылся ото всех и даже со мной вел себя скорее как кукла, нежели как человек.

Поначалу я думала, что это все временно и скоро Леша станет прежним, но проходили дни, неделя, за ней вторая, и ничего не менялось.

Я искренне надеялась, что здесь сможет помочь Рис со своим даром, но тот только развел руками.

– Твой брат невосприимчив к внешним воздействиям на психику, как и ты, – сообщил Дарис, когда я пришла к нему за помощью. – Здесь нужно действовать по-другому. Думаю, помогла бы смена обстановки. А то получается, что его просто выдернули из одной тюрьмы и отправили в другую, с более щадящим режимом.

Кстати, после того нашего памятного разговора в лазарете и после своего молчаливого ухода, Рис стал вести себя иначе. Он больше не прикасался ко мне, не говорил со мной на личные темы, не приглашал на дополнительные занятия, но при этом при каждой встрече вел себя привычно приветливо.

– И что делать? – спросила я у него тогда. – Как мне помочь брату? Он даже со мной говорить не желает. Я интересуюсь, как ему здесь? Он отвечает, что все хорошо. Пытаюсь узнать, как он жил последние полгода, а он только грустно улыбается и молча качает головой.

– По-хорошему, Саш, его бы увезти туда, где он смог бы снова почувствовать вкус к жизни, – сказал Дарис. – И ты можешь обратиться к Джен. Попроси ее скорее дать тебе еще два задания, чтобы ты смогла исполнить свою часть договора. И тогда, думаю, она отпустит и тебя, и Лешу. К тому же использовать таланты твоего брата мы все равно не сможем, если он будет чувствовать себя хоть на каплю скованным.

Да, Алексей владел поистине уникальным даром. Он являлся изобретателем. Таких людей во всем Союзе было не больше сотни, и именно они двигали технический прогресс. По сути, все нынешние технические достижения были заслугой команды таких вот одаренных. Они нутром чувствовали, что и как нужно сделать для создания принципиально нового механизма. И мой брат оказался одним из них.

Хотя предпосылки к этому у него имелись всегда. Мама рассказывала, да я и сама помнила, что он в детстве разбирал и собирал все, что можно было раскрутить и разложить на детальки. От его любопытства пострадали и домашний телефон, и фотоаппарат, и плейер, и миксер, и пылесос. Когда папа купил себе первый мобильник, Леша разобрал и его… до микросхем. И даже каким-то образом умудрился правильно собрать обратно.

Позже ему стало слишком скучно просто возиться с приборами, и он начал придумывать что-то свое. Так у нас появился веник на колесиках, которым управляли при помощи пульта. Для того чтобы перекидываться с соседом записками, Лешка собрал небольшой вертолет на аккумуляторе, который сам летал туда и обратно по заданному маршруту. А потом, когда тот его друг переехал на другой конец нашего коттеджного поселка, пришлось Леше совершенствовать свое изобретение. В общем, он на самом деле мог бы стать настоящим изобретателем, даже учиться пошел на инженера. С самого детства мечтал когда-нибудь изобрести телепортационный переход. И может быть, у него бы даже получилось, если бы не явление на нашу планету войск Союза.

Именно они убили в моем брате желание творить. Эти люди пытались подчинить его силой, но Леша никогда не умел исполнять приказы и быть послушным. Как самого младшего в нашей большой семье, его всегда баловали, почти не наказывали, ему все прощали. Он вырос своевольным и свободолюбивым. Он всегда жил так легко, будто у него были за спиной невидимые крылья. А теперь… их просто сломали.

– Ты прав, – сказала я тогда Рису. – Я попрошу Джен скорее дать мне задания. Надеюсь, после этого она меня отпустит.

– Я сам с ней поговорю, – заявил он. – Объясню ей, что от Алексея толка не будет. Ему надо учиться, а мы ему нужных знаний дать не в состоянии. Конечно, если бы он проявил хоть какую-то инициативу, то наши ребята помогли бы ему освоить особенности техники, с которой мы работаем. Но сейчас твоему брату все равно.

Я очень надеялась, что Дарису удастся объяснить это Джен, что она поймет меня и пойдет навстречу. И пусть эта мысль даже мне казалась слишком наивной, но я все равно упрямо продолжала верить в лучшее.

* * *

Я проснулась оттого, что меня кто-то настойчиво тряс за плечо. Глаза распахнула мгновенно. Дернулась, откатилась в сторону и только потом разглядела в отсветах лежащего на тумбочке фонарика своего брата.

– Лешка? Ты чего так пугаешь? – выпалила я громким шепотом.

– Тсс, Саш, – ответил он, приложив палец к своим губам. – Одевайся и идем. Нельзя нам с тобой здесь оставаться.

– Но как?

Я смотрела на брата и не верила своим глазам. Сейчас он выглядел таким живым и эмоциональным, каким я уже и не чаяла его увидеть. Да, он явно чего-то опасался, но при этом в его глазах горел огонек настоящего азарта.

– Я повредил систему наблюдения, они даже не заметят нашего исчезновения. Никаких следящих устройств на мне нет. На тебе, кажется, тоже. Сейчас мы можем уйти.

– Но… Леш, у нас нет денег, – ответила я, садясь на постели и стараясь сбросить с себя остатки сна. – К родителям тоже пойти не сможем – там нас будут искать в первую очередь. А если найдут, то лишь хуже будет.

– Разберемся, Сашка, – неожиданно улыбнулся мой младший братишка, и на его симпатичном лице появились так любимые мной ямочки. – Зато мы будем свободны. Давай же. Я не оставлю тебя здесь.

– Почему ты решил бежать именно сегодня? – спросила я, все же поднимаясь с кровати и стараясь сообразить, что взять с собой.

Я не собиралась отпускать брата одного, но и скрываться тоже не желала. Сейчас мне показалось самым правильным вывести Лешу из города, помочь ему устроиться где-нибудь в глухой деревне, а потом вернуться обратно и выполнить свою часть договора. На самом деле я была готова на все, лишь бы Леша больше не вернулся в то жуткое состояние полной апатии.

– Как с системой наблюдения разобрался, так и решил, – пожал плечами он. – И я очень благодарен Рису за мое спасение и за его попытки помочь, но… я ему не доверяю. Всем этим инопланетным тварям плевать на нашу планету и на нас. У них своя выгода, которую они хотят получить нашими руками. Уж поверь, за то время, что я кочевал по изоляторам, столько успел насмотреться и наслушаться, что розовые очки разбились вдребезги, разлетелись на мелкие осколки.

Я как раз закончила одеваться. Покидала в сумку кое-какие вещи и остановилась, прислушиваясь к своему дару. Мне требовалось построить безопасный путь до ближайшего выхода, вот только, как оказалось, выйти на поверхность нам было не суждено.

Не успела я сосредоточиться на поиске, как входная дверь резко распахнулась, и в комнату вошли трое боевиков. Все – приближенные Джен, все – не с Земли. И уже это говорило о том, что у нас настоящие неприятности.

– Куда-то собрались? – поинтересовался один.

Его звали Сэм, и мы с ним в принципе неплохо ладили. Но сейчас он явно смотрел на меня, как на предательницу.

– Прогуляться, – ответила я, глядя на него с непониманием. – А что? Были распоряжения, запрещающие выходить куда-то ночью?

– Для тебя таких запретов нет, а вот для твоего брата – есть. Ему запрещено покидать бункер, – сообщил боевик. – А еще этот щенок вывел из строя всю систему наблюдения. Джен в ярости.

Я вздохнула, с сочувствием посмотрела на застывшего рядом со мной Лешку и опустила рюкзак на пол. Ясное дело, что наш побег накрылся медным тазом. Ну почему он заранее не сообщил мне о своем намерении сбежать? Теперь же все точно станет еще хуже.

– Можно я поговорю с Джен? – спросила я, глядя на Сэма. – Пусть Леша пока здесь останется.

– Нет, Саш. Он проштрафился, и его приказано запереть в лазарете.

– Почему именно там?

– Не знаю, – отмахнулся высокий черноволосый боевик. – Мне приказали, я исполнил. Джен виднее, что и зачем. Сама у нее спрашивай.

Я сглотнула и снова обернулась к Леше. Он же, видя мое беспокойство, только грустно вздохнул, но все равно легко улыбнулся.

– Не волнуйся за меня. Не в первый раз запирают. Переживу, – его голос прозвучал нарочито весело. От этого на моей душе стало еще гаже.

– Я разберусь, обещаю, Леш. Мы выберемся из этой ситуации.

Он кивнул, да только я по глазам видела – не верит, но старается держаться.

– По-другому и быть не может, – бросил мой брат и первым шагнул к боевикам, позволяя себя увести.

Едва их шаги стихли, я бегом направилась к кабинету Джен. Почему-то у меня не было ни малейшего сомнения, что, несмотря на позднюю ночь, она сейчас там. И я не ошиблась, вот только слушать меня никто не стал.

– Я знаю, что ты мне скажешь. Что он не нарочно, что просто ему нужно почувствовать свободу, – зло заявила она, едва я вошла. – И знаешь, что я отвечу? Мне все равно! Очень надеюсь, что наши ребята смогут устранить последствия его деяний. Потому что иначе ему не поздоровится.

Джен вздохнула, передвинула на своем столе какую-то статуэтку и только после этого продолжила:

– У тебя остались два задания. И я соглашусь отпустить вас с братом, но только в случае успеха. Подробности завтра. Сейчас я не хочу тебя видеть. Уйди.

И махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху. Хотя, думаю, в этот момент я и казалась ей кем-то подобным: неприятным, мешающим, лишним. Потому только кивнула и вышла за дверь. Мне больше нечего было здесь делать. Свой главный ответ я все же получила: скоро мы с Лешкой получим долгожданную свободу. Осталось самое сложное – выполнить те пресловутые два задания. И что-то мне подсказывает, они будут безумно трудными.

Глава 14

Два джокера

Утреннего собрания я ждала с нетерпением, думала – не усну. Все ворочалась в постели, переживала за Лешу, представляла, на какие изощренные жуткие задания может отправить меня Джен. Ближе к трем утра я все-таки отключилась, но спала беспокойно, а сны и вовсе были очень странными. В них я куда-то бежала по темным, страшным коридорам, а за мной гналась целая толпа военных с конгайтами. За их спинами что-то взрывалось и горело. Кто-то отчаянно кричал… В общем, отдохнуть этой ночью мне так и не удалось.

Сегодня к залу, где проходили наши общие сборы, я шла одна, без Дариса, а войдя, просто заняла свободное кресло и скромно уставилась на свои ногти. В этот раз наша предводительница тоже задерживалась, и это заставляло меня нервничать еще сильнее. Прошло не меньше получаса, когда дверь открылась и в комнату вошел странно растерянный Рис. Он прошагал до большого овального стола, окинул всех собравшихся внимательным взглядом, а потом решительным шагом направился ко мне.

– Что с тобой? – спросила я, когда он опустился в соседнее кресло.

– С Джен беседовал, – тихо ответил тот, наклонившись к моему уху. – Ты ее здорово разозлила. А злить эту стерву опасно для жизни.

– И что ты хочешь этим сказать? – я внутренне напряглась. Если уж Рис такое говорит, значит, дела мои совсем плохи.

Но ответить он не успел, хоть и собирался. Снова открылась дверь, и в зал легкой походкой вплыла сама обсуждаемая особа. Сегодня она предпочла надеть строгий брючный костюм темно-бордового цвета и черную блузку, и почему-то в таком виде вызывала у меня глупую ассоциацию с вампирами.

По случаю обсуждения очередной вылазки здесь сегодня собрались почти все те же люди, что присутствовали в прошлый раз, плюс несколько новичков. И вроде все было привычно, но я кожей чувствовала, что по отношению ко мне изменилось едва ли не все. Будто меня уже вычеркнули из команды…

Как оказалось, очередной безумной задумкой этой дамочки оказался взрыв самого большого космопорта войск Союза на Земле. Понятное дело, что осуществить это крайне сложно, но Джен все отлично просчитала. По ее задумке, нам снова следовало разделиться. Один отряд должен был отправиться в штаб войск и вывести из строя все хранящиеся там информационные серверы. До включения резервных, а это около трех минут, нашим умельцам предстояло подключиться к системе охраны космопорта, причем сделать это так, чтобы это вмешательство не засекли. А дальше в нужный момент им оставалось просто отключить защиту периметра, пропуская туда наши беспилотные летательные аппараты, под завязку начиненные взрывчаткой. После чего от огромного здания должен был остаться большой красивый костер.

Да, план казался хорошим, если только не думать о людях: ни о тех, кто пойдет его осуществлять, ни о других, кто пострадает от взрыва. Но Джен, кажется, подобное мало волновало.

– Вы хотите спросить меня, зачем это нужно? Что даст нам такое масштабное разрушение? – проговорила она, видя на лицах окружающих ее людей непонимание. – Это будет нашим заявлением о себе! Мы покажем, что Земля не покорена! Что еще есть те, кто может и готов бороться с захватчиками. Мы усилим наши агитационные программы, привлечем на нашу сторону людей. Мы создадим настоящее сопротивление! Армию! И тогда власти Союза будут вынуждены принять нашу позицию. Так, и только так мы сможем добиться для людей Земли настоящей справедливости!

Слушать ее было страшно. Но она, видимо, сама верила в то, что говорила, уж больно искренне у нее это получалось. Правда, мне хватило одного взгляда в сторону Риса, одной его мимолетной скептической ухмылки, чтобы убедиться: на самом деле Джен плевать на судьбу моей планеты.

И что удивительно, никто из присутствующих не посмел возразить, возмутиться или хотя бы попытаться отказаться. Каждый принял отведенную ему роль с молчаливым смирением, а кто-то даже с искренним энтузиазмом. Мне же стоило огромных трудов промолчать, не высказав все то, что я думала по этому поводу. Но, наверное, именно в тот самый момент я твердо решила, что не допущу этого взрыва. Как? Очень просто. Одно сообщение Гаю… и к космопорту даже муха не подлетит. Другой вопрос, как при этом избежать провала моего собственного задания?

Моя роль в грядущей вылазке была уже привычна: мне предстояло найти самый безопасный путь к серверной комнате и обратно. Со мной отправлялись Рис и Арсений – для прикрытия, Лена с Федей – выводить из строя серверы, ну и двое боевиков для защиты. Вот именно таким составом нам было приказано пробраться в святая святых войск Союза – их главный штаб, расположенный, кстати, всего в сорока километрах от нужного нам космопорта. А потом, когда после отключения серверов поднимется тревога, нам предстояло еще как-то оттуда выйти. Вот именно здесь и крылся главный подвох задания, о котором я сразу и подумать не могла. Зато Рис все понял.

– Придется отбиваться. А ты, Сашка, не боец. Я не уверен, что мы сможем обеспечить тебе защиту, – честно признался он, когда собрание подошло к концу. – Не понимаю, как Джен могла допустить такой промах в планировании.

Он сказал это очень тихо – она никак не смогла бы расслышать. Но именно в этот момент повернулась к нам, строго посмотрела на меня и сказала:

– Александра, задержись. Нам с тобой есть что обсудить.

– Я тоже останусь. У меня к тебе пара вопросов, – упрямо заявил Рис, вставая с места.

– Задашь их позже, – ровным тоном бросила она. – Наш с Сашей разговор пройдет наедине. И это не обсуждается.

Рис явно хотел возразить, но потом передумал. Видимо, решил, что позже и так узнает обо всем или от меня, или от самой Джен. Но когда уходил, ободряюще сжал мою руку и отправил волну успокаивающей энергии.

– Ничего не бойся, – сказал вместо прощания.

А после просто вышел вслед за остальными ребятами, а я осталась в пустеющем зале с Джен и чувством грядущей большой подставы.

Когда эта просторная комната опустела, наша предводительница не поленилась сама подойти к двери и повернуть в замке ключ. Но даже этим меры предосторожности с ее стороны не ограничились. Едва мы присели друг напротив друга у края длинного овального стола, как активизировался ее галути. Он облетел зал по большому кругу, потом завис над нами, и я ощутила, как дрогнули идущие от него волны энергии.

– То, о чем пойдет речь, слишком важная информация. Я не могу допустить, чтобы она дошла до лишних ушей, – спокойным тоном пояснила Джен, расслабленно откидываясь на спинку своего кресла.

Вокруг стало слишком тихо, и мне даже начало казаться, что сама окружающая атмосфера сдавливает меня, теснит, поглощает. И чтобы хоть как-то нарушить эту жуткую тишину, я все-таки спросила:

– Но со мной ты решила этой информацией поделиться?

– Да, Саша, – кивнула она, заправив за ухо гладкий темный локон, упавший на лицо. – Твое третье задание будет сложным, но на данный момент ты единственная, кто сможет его выполнить.

– И в чем оно заключается? – поинтересовалась я, тоже попытавшись расслабиться и сесть удобнее.

– Ты должна будешь найти и привести сюда моего племянника, – огорошила меня Джен. – И как только он окажется у меня, ты и твой брат сможете уйти. Поверь, суммы вознаграждения хватит и на новые документы, и на приличное жилье на любой из планет Союза.

– Племянника? – проговорила я, с сомнением глядя на сидящую напротив девушку. – Сколько ему лет?

– Скоро исполнится десять. И тогда, как ты понимаешь, его отправят на проверку. Я не сомневаюсь, что уровень его дара будет впечатляющий, учитывая какими талантами обладали его родители. Потому, Саш, мальчика нужно найти быстро. По моим данным, у нас есть от недели до месяца. Как ты понимаешь, придется поторопиться.

С одной стороны, я не видела ничего сложного в том, чтобы найти ребенка. В конце концов, это не космопорт взорвать.

Но с другой, что-то мне подсказывало – здесь есть какой-то подвох. Может, этот мальчик находится на другом конце Галактики или на какой-нибудь планете, куда Джен путь заказан? И попробуй достань его оттуда за неделю.

– Мне нужна какая-нибудь личная вещь мальчика, – проговорила я, глядя ей в глаза.

– Нет ее, – развела руками Джен. – Я никогда его не видела. Знаю только имя – Микаэль. Больше ничего. Моя сестра погибла вскоре после его рождения. Все, что она успела мне сообщить, это его имя и то, что она оставила его на Земле.

Я сглотнула, уже сейчас понимая, что задача передо мной стоит поистине невыполнимая. Хорошо хоть, круг поиска ограничен Землей, хотя бы лететь на другую планету не придется.

– По моей крови его искать бесполезно, – продолжила девушка, вальяжно закинув ногу на ногу. – Его мать была моей двоюродной сестрой, потому кровной связи с ее ребенком у меня почти нет. Да и в данной ситуации нужен либо родной брат или сестра, которых не имеется, либо кто-то из родителей.

– То есть сначала мне придется найти его родственников. Отца? – предположила я, обдумывая информацию.

– В данном случае мало просто найти. Для поиска Микаэля понадобится кровь его папаши, – язвительно бросила Джен. Судя по всему, родитель ее племянника не вызывал у нашей предводительницы никаких положительных эмоций. – Только по ней ты сможешь отыскать мальчика.

– Так, – хмыкнула я, поведя плечами. – А где искать его отца?

– Найти его несложно, куда сложнее добыть кровь. Пусть ее и требуется всего капля – этого тебе хватит, чтобы поиск увенчался успехом.

– И все-таки, как мне добраться до этого мужчины?

Я кожей чувствовала, что он окажется какой-то важной персоной. В любом другом случае этого несчастного уже бы притащили прямо сюда, и никаких сложностей с поиском Микаэля не возникло бы.

– А теперь, Саша, мы переходим к главному, – проговорила Джен, поймав мой взгляд. – Во время вылазки в главный штаб ты проводишь ребят к серверам, потом покажешь им самый безопасный проход до выхода, но сама… отстанешь. Ты должна сделать так, чтобы тебя поймали.

Я застыла. Смотрела на сидящую напротив меня абсолютно спокойную женщину и никак не могла поверить своим ушам. Поймали? Да она хотя бы представляет, что со мной сделают?

– Да, Саша. Это… неприятно. Но иначе добраться до папаши моего племянника не получится. Тебе придется проявить всю свою смекалку и фантазию, чтобы сначала добиться встречи с ним, а потом получить его кровь. Как ты это сделаешь – я не знаю. Как выберешься потом из штаба – меня не волнует. Конечно, если все закончится полным провалом, то мы постараемся тебя вытащить, но ты не особенно на нас рассчитывай. Действуй сама. – Она холодно ухмыльнулась и, чуть подавшись вперед, все-таки сообщила главное, с чего, собственно, и стоило начинать: – Отец Микаэля – лейд Эргай.

Я удивленно моргнула и резко захлопнула открывшийся от удивления рот. Не знаю, как мне удалось сохранить невозмутимый вид – не иначе как чудом. Я пообещала себе обдумать ситуацию позже, осмыслить ее, разложить по полочкам, а сейчас только и смогла, что молча кивнуть. Конечно же, Джен заметила мое дикое удивление, но кто бы не удивился, услышав подобное? Потому она приняла такую реакцию как должное.

– Теперь ты понимаешь весь масштаб ситуации? – проговорила она. – Моя сестра была «тенью», как наш Арсений. Она могла спрятаться сама и сумела спрятать сына так, что ни один поисковик не нашел. Вот только сейчас Микаэль вырос, а ее воздействие давно сошло на нет.

– Так почему его сейчас не ищут? Ведь тот же лейд Эргай должен понимать, что теперь его сына можно отыскать! – выпалила я, все же утратив контроль над эмоциями.

Но Джен не стала отвечать прямо. Она всего лишь сама задала мне вопрос:

– Скажи, Саш, а к какому выводу ты придешь, если не сможешь почувствовать энергию того человека, которого разыскиваешь? Скажем… по фотографии, крови или личной вещи?

– Что его нет в живых.

Это было элементарно. Нет энергии – нет человека. Сей постулат я усвоила еще в первые месяцы своего обучения.

– Вот тебе и ответ, – ухмыльнулась она.

– Ясно.

Да, ситуация выходила крайне паршивой. Я же знаю Гая… пусть и не особенно хорошо. Но он бы своего ребенка точно не оставил. В лепешку бы разбился, но нашел. А это значит…

– Эргай считает сына погибшим, – вслух проговорила я.

– Все в этом уверены, Саша. Не только он. Мирель сказала о том, что ее сын в безопасности, только мне, – сообщила Джен. – Теперь об этом знаешь еще и ты. И скажу сразу: если проболтаешься, что мальчик жив, сообщишь об этом самому Эргаю, дознавателям, Рису или кому-то из ребят, то я лично убью твоего брата. И поверь, девочка, его смерть будет очень мучительной.

Наверное, я все-таки побледнела, потому что Джен поднялась и протянула мне стакан воды. Да еще и смотрела при этом с таким искренним сочувствием, что мне отчаянно захотелось выплеснуть эту воду ей в лицо. Сама не знаю, как смогла сдержаться!

– Прости, но я вынуждена прибегнуть к подобным мерам предосторожности, – добавила эта чудовищная женщина, вернувшись на свое место. – Мальчик очень мне нужен. А тебе нужны свобода, деньги и твой брат. По-моему, это равноценная сделка.

Я так не считала, но меня никто спрашивать не стал.

– И запомни: о сути твоего третьего задания не должен знать никто. Дарису скажешь, что я отчитывала тебя за поступок Алексея и рассказывала о том, что готова тебя отпустить. Так ты не соврешь, но и всей правды он не узнает. А теперь иди. Тебе стоит отдохнуть перед завтрашней операцией. Но в десять утра ты должна быть здесь вместе со всеми остальными.

– Я буду, – проговорила я севшим голосом.

А после кое-как поднялась и поплелась к двери. И только уже дойдя до нее, вспомнила, о чем хотела спросить у Джен.

Страницы: «« « ... 56789101112 » »»