Эргай. Новая эра Земли Зинина Татьяна

Глава 17

Микаэль

Когда в дверь постучали, я уже успела принять душ, позавтракать, переодеться и вообще была готова прямо сейчас отправиться выполнять какую угодно великую миссию. Но стоило мне увидеть, кто именно почтил своим визитом квартиру Эргая, и я тут же попыталась захлопнуть перед его носом дверь. Увы, безуспешно.

– Интересная реакция на незнакомого человека, – бросил высокий темноволосый мужчина, придерживая створку и не позволяя мне ее закрыть. – А Гай сказал, что предупредил вас о моем визите.

Только после этих слов я все-таки сообразила, что стоящий передо мной человек явился сюда не для того, чтобы меня забрать, арестовать или отдать под суд. Но даже заставив себя поверить, что мне ничего не угрожает, я все равно видела перед собой просто лейда, да еще и того самого, которого Рис вырубил в подвале изолятора. Того, который тогда умудрился его узнать!

– Вы Канир? – спросила я, медленно отступая от двери и позволяя ему наконец войти в квартиру. – Простите.

– А вы, значит, Александра Гарская, – проговорил он, закрывая дверь. – И мы с вами уже встречались. Я прав?

– Да, – не было смысла отрицать очевидное.

– И обстоятельства нашей прошлой встречи вряд ли можно назвать приятными, – спокойно проговорил мужчина, не предпринимая попыток приблизиться. – Но сейчас ситуация несколько изменилась. И как это ни удивительно, но сегодня, аэста Александра, мы с вами на одной стороне.

Это звучало… как признание. А ведь и правда, само вот такое общение со мной, с преступницей, для него – нарушение закона. Но ведь помимо всего прочего нам с ним сегодня предстояло незаконно увезти мальчика, а это тоже, между прочим, преступление, за которое предусмотрено наказание.

– Зовите меня Саша или Сандра. – Я заставила себя посмотреть ему в глаза. – Можно на «ты».

– Вот так уже лучше, – улыбнулся Канир. – Значит, будем общаться как приятели. И если ты, Саша, не против, я бы не отказался от кофе. К тому же нам с тобой нужно обсудить план действий.

– Конечно. Проходите. Я сейчас все приготовлю.

За следующие полчаса мое мнение об этом человеке изменилось кардинально. Я и думать забыла о том, что он лейд, одаренный и его как бы нужно бояться. Канир вел себя открыто, свободно и общался со мной так, будто я его закадычная подруга уже на протяжении пары тысяч лет. При таком странном отношении держаться официально не получалось, потому я очень быстро начала тоже называть его просто Нир и на «ты». А когда, выпив кофе, мы перешли к обсуждению плана наших действий, поняла, что этот лейд не просто готов нарушить закон, а прямо-таки жаждет это сделать!

Тогда же мы выяснили, что мой дар находить пути отлично работает и при планировании действий. Я как-то на уровне интуиции указывала места расположения камер, определяла свободные зоны, где мы могли бы пройти, оставшись незамеченными для устройств наблюдения. Да и план получился простой, наглый и вместе с тем довольно интересный. А учитывая тот факт, что засветиться в этом деле нельзя было ни мне, ни Каниру, нам пришлось прибегнуть к банальному маскараду.

Я надела брючный костюм, светлый парик и очки без диоптрий, а Канир накинул поверх футболки пиджак, приклеил странную на вид бороду и нацепил на голову шляпу. В общем, получилось то, что получилось. Все эти вещи мой сообщник принес с собой, но с размерами угадал верно.

Да, мы оба рисковали, отправляясь за Микаэлем: Нир – должностью, званием и репутацией, ну а я – жизнью брата и собственной свободой. Но никто из нас даже не подумал отказаться. Что удивительно, из нас получилась прекрасная команда. Канир обладал даром эмпатии, как и Дарис, хотя теперь мы оба знали, кто из этих двоих сильнее. И в теории при таком тандеме у нас вообще не должно было возникнуть никаких накладок, но Канир все равно опасался.

– Мальчик наверняка окажется невосприимчив к воздействию на эмоции, – проговорил этот улыбчивый лейд, когда мы уже покинули квартиру Алишера и поднимались по ступенькам на крышу. – Он может запаниковать.

– Справимся, – бросила я, уверенно шагая за ним.

И вдруг остановилась, удивленно глядя на то, на чем, кажется, нам предстояло добираться до места.

Перед нами на залитой солнцем плоской крыше высотного дома стояло нечто поразительное. Нет, спутать такое чудо с автомобилем было сложно хотя бы потому, что у этого аппарата не было колес. Больше всего сие творение напоминало большую белоснежную каплю с маленькими узкими крыльями, начинающимися от носа и чуть расширенными к узкому хвосту. Эта конструкция казалась мне цельной до того момента, пока Канир не открыл передо мной дверцу. Та, как оказалось, отъезжала в сторону, а внутри нас встретил просторный светлый салон с двумя рядами удобных кресел: два впереди и три сзади.

– Судя по всему, эрши ты еще не встречала, – проговорил мужчина, глядя на меня с улыбкой.

– По телевизору видела, – ответила, продолжая разглядывать это чудо инопланетных умельцев. – Но вживую встречаю впервые.

– Красавец, правда? – с откровенной гордостью похвастался Канир.

На несколько мгновений он будто завис, любуясь своим белоснежным эрши. И он явно значил для него гораздо больше, чем простое средство передвижения. Скорее, так можно было смотреть на женщину, но не на машину.

– Прошу, Саша, – проговорил он, сделав приглашающий жест. – Нам придется преодолеть чуть больше тысячи километров, а это займет около часа.

– Всего лишь?! – выпалила я, глядя на него с удивлением. – С какой же скоростью мы полетим?

– Быстро, – хмыкнул он. – Но не на пределе. А еще, Саша, у моего эрши есть функция «секрет». То есть снизу нас никто не увидит и не засечет. А значит, подобраться мы сможем максимально близко.

– Это радует, – проговорила я, все еще с опаской поглядывая на светлый салон летательного аппарата. – А парашют прилагается?

– Нет, – рассмеялся мужчина. – Да и не спасет тебя парашют. Не на этой скорости и высоте. Но если тебе станет спокойнее, знай: в сиденья встроены устройства безопасного снижения. В случае аварии нас вместе с креслами просто выбросит в небо, а там уже как повезет. Так что обязательно пристегивайся.

– Умеешь ты успокоить, – иронично заметила я, все же забираясь внутрь и устраиваясь на удобном сиденье.

– Да я же само очарование. Само обаяние, – улыбнулся Канир. – Но не переживай, тебя очаровывать не стану. Женщина Алишера неприкосновенна.

– А я его женщина? – спросила я, удивленно моргнув.

Нир занял место перед панелью управления и взялся двумя руками за штурвал, больше похожий на кривую рогатку.

– А разве нет? – спросил, бросив на меня теплый взгляд. – По крайней мере, мне дали понять, что на тебя я могу смотреть только как на друга. Не больше.

– Интересно, – хмыкнула я, не в силах скрыть улыбку.

Что-что, а такое заявление Эргая меня искренне порадовало. Может, он на самом деле видит во мне не просто девушку, обладающую крайне полезным даром, с которой к тому же приятно спать? Может, я на самом значу для него что-то большее?

Чтобы отогнать подальше эти утопические мысли, я попросила Катю активировать карту города, в который мы направлялись, и снова сосредоточилась на образе Микаэля.

Теперь для определения местонахождения мальчика мне уже не требовалась кровь, ведь его портрет и так отлично отпечатался в моей памяти. Судя по моим ощущениям, сейчас он находился дома – там же, где провел ночь. Но что странно, я даже умудрилась почувствовать, что он чем-то очень расстроен. И если уж мне удалось уловить оттенки его энергии, значит, дело плохо.

– А внутренняя энергия ребенка может проснуться раньше десяти лет? – спросила я, повернувшись к Каниру, который управлял эрши, сосредоточенно глядя на небольшой экран.

– Может. Особенно если с ней перебор, – бросил он и чуть наклонил штурвал вправо, отчего эрши опустил правый борт, уходя в сторону.

Лишь теперь я рискнула посмотреть в окошко и только сглотнула, увидев, что даже облака остались далеко внизу.

– Мне было девять с половиной, когда я начал ощущать возросшую внутреннюю энергию. Но я и до этого всегда ярко ощущал эмоции других. А тогда вдруг понял, что могу на них влиять, – пояснил Нир, отвлекая меня от созерцания далекой-предалекой земли.

– А подобные способности передаются по наследству? – снова задала я вопрос. И все же решила пояснить: – Мне кажется, Микаэль не в себе. Он грустит и раздражен. Но я чувствую его как энергию. И если она приобрела оттенки эмоций, значит, ее много.

– То есть у нас проблемы, – задумчиво ответил мужчина. – Но это с одной стороны. С другой же – будет проще объяснить его опекунам, почему мы пришли за мальчиком сейчас, до его десятилетия.

– Как я поняла, его мать была «тенью». Может, он унаследовать ее дар?

– Вряд ли, – вздохнул Канир. – Учитывая степень одаренности его папеньки, у мальчика почти нет шансов унаследовать дар матери.

– Знаешь, я много раз слышала, что Гай силен, но до сих пор понятия не имею, в чем особенность его энергии, – сказала я, задумавшись.

– Может, это и к лучшему, – пожал плечами сидящий рядом лейд, который сегодня в простых джинсах, с накладной бородой и этой шалопайской улыбкой ни капли не был похож на военного.

– Почему? – не поняла я.

– Потому что к лучшему.

И больше не рассказал ничего, как я ни уговаривала.

Катя на мой вопрос тоже отвечать отказалась, попросту заявив, что я сама все узнаю в свое время. Но когда она искренне пожелала мне получить ответ исключительно в теории, я насторожилась.

Гай – боевик? Не думаю. Боевики другие: они импульсивные, вспыльчивые, энергичные. Алишер же совсем не такой, хотя на самом деле ведет себя так, будто может уничтожить любого, ни капли не напрягаясь. К тому же, по словам Риса, ему когда-то сохранили жизнь из-за уровня дара. Значит, этот дар ценный и редкий. Значит, он имеет большое значение для властей Союза. И это объяснило бы, почему осужденному заменили положенную по закону казнь за измену другим наказанием, да еще и позволили занимать руководящую должность.

И все же мне пока было слишком многое непонятно. Да только гадать все равно бессмысленно. Проще уж спросить у самого Гая. Думаю, он ответит. В конце концов, какой смысл ему скрывать от меня то, что является частью его сущности?

Оставшуюся часть пути мы говорили обо всякой ерунде и долго выбирали место, где оставим эрши. Нир предлагал приземлиться прямо на крышу соседнего дома, а я упрямо отказывалась от этой идеи, указывая ему, что лучше всего выбрать высотку на соседней улице. В итоге на заднем сиденье наглым образом появилась Катя. Она бросила на удивленного Канира хмурый взгляд и заявила, что глупо игнорировать настоятельные рекомендации девушки, обладающей даром находить пути. После чего исчезла, будто ее и не было, а немало обескураженный Нир повернулся ко мне, издал непонятный звук, похожий на нервный смешок, и, переключив какие-то тумблеры, полностью обернулся назад.

– Афиса? – позвал он, глядя на пустое сиденье. – Это что, правда ты?

– Нет, – прозвучал равнодушный ответ, но сама Катя так и не появилась. – Ты обознался.

– Я не мог обознаться.

– Смотри вперед. Пора выбирать место приземления, – отозвалась она.

– Ответь мне, – с нажимом потребовал мужчина, мгновенно утратив веселость и беззаботность.

А когда и спустя долгую минуту ничего не услышал, то вперил в меня напряженный взгляд и спросил:

– Это образ твоего галути? Так ведь? – а вздохнув, добавил: – Алишер все-таки гад. Сказал, чтобы я не пугался твоей голографической подружки. И ни словом не обмолвился о причинах.

Мне, к сожалению, нечего было на это ответить. Рассказывать ему историю, которую поведала нам вчера Катя, я посчитала неправильным. А иного объяснения данная ситуация не имела. Хотя, кажется, эти двое когда-то были знакомы. Видимо, именно поэтому тогда, в подвале изолятора, она напрочь отказалась отключать этого лейда. Вера ей, видите ли, не позволяет! Понятно теперь, какая именно это была вера. Может, между ними что-то когда-то было?

– Сам у нее спрашивай, – отмахнулась я, покачав головой. – Я вообще тут не при делах.

– Она – твой галути! – выпалил Нир.

– Было бы неплохо, если бы еще она сама об этом помнила. И вообще, – я ткнула пальцем в один из домов, обозначенных на голографической схеме, – приземляйся сюда. Два квартала мы пройдем пешком, зато внимание привлечем минимальное.

– Как скажешь, – процедил он сквозь зубы и снова схватился руками за штурвал.

К счастью, долго раздражаться или обижаться Канир, видимо, не умел, потому, не успели мы опуститься на крышу, он уже снова улыбался какой-то своей шутке и смотрел на меня без тени расстройства.

Эх, всем бы такой легкий характер, как у этого лейда. Уверена, тогда бы жизнь была гораздо приятнее.

* * *

Направляясь к кабинету Джен, Рис догадывался, что ничем хорошим этот визит не закончится. Ему уже сообщили, что их предводительница в бешенстве. А учитывая тот факт, что эта женщина вообще редко выходила из себя, легко было догадаться – у них у всех большие неприятности.

– Явился?! – выпалила она, как только Рис переступил порог.

– Что случилось? – спокойно поинтересовался парень, но присаживаться не стал. Чувствовал, что лучше всего держаться отстраненно и желательно отойти подальше.

– Твоя подружка сдала нас военным! – рявкнула Джен.

– Какая подружка?

– Саша! – нервно выкрикнула женщина. – И не просто сдала, а показала каждый вход в наш город!

Рису стоило больших усилий в этот момент сохранить невозмутимое выражение на лице. Он прекрасно знал, что Сашу поймали, но был уверен, что она не станет их так подставлять.

Хотя у военных были разные способы ведения допросов. Ее могли заставить говорить, выложить все, что она вообще знала, но она бы не смогла объяснить, где находятся входы в бункер. Благодаря способностям Джен, никто из ушедших без ее ведома никогда не смог бы найти обратную дорогу.

Да, рассказать Саша не могла. Но она ведь умела находить любые пути. А это только подтверждало слова Джен о ее предательстве. Ведь дар нельзя заставить работать насильно. Если бы она не хотела, то ничего не смогла бы показать – у нее просто бы не получилось.

И тем не менее Рис только пожал плечами и спросил:

– С чего ты взяла, что это она?

– Да потому что никто больше на подобное не способен! В этих стенах не было другого человека с такими же способностями! – зло выдала Джен. – Значит, она просто переметнулась к ним. Дура!

– Нас уже окружили? – будничным тоном поинтересовался Дарис.

– Нет, – бросила женщина. – Но приказ собирать отряды и выдвигаться сюда твой братец уже отдал. – У нас есть максимум сорок минут, чтобы убраться отсюда. Всех, как ты понимаешь, увести не сможем. Потому берем только самых одаренных.

Рис кивнул и хотел было уйти, но Джен явно сказала ему еще не все. Потому, поймав на себе ее внимательный взгляд, он ровным тоном поинтересовался:

– Что ты сделаешь с братом Саши?

– Отправлю этой твари его голову! – выпалила она, снова заводясь.

– Джен, я же говорил тебе, что не позволю его убить, – все так же спокойно ответил ей Рис.

– Ах, ну конечно! Помню, помню эти твои громкие заявления, что сначала мне придется прикончить тебя, – бросила женщина со злым смешком. – Но вот незадача, дорогой. Ты мне пока нужен живым.

– Пока? – уточнил он, иронично искривив губы. – То есть ненадолго?

– Не знаю. Еще не решила.

Джен поднялась из-за стола, выдвинула верхний ящик и опустила взгляд на то, что там сейчас лежало. Рису не было видно, что именно она там рассматривает, да и не особенно его это волновало. Куда важнее ему казался другой вопрос.

– Мы можем просто оставить Алексея здесь. Его заберут военные и сами обеспечат ему «райскую» жизнь, – предложил Дарис.

– Эта тварь Александра точно сможет его вызволить или выкупить. А ее нужно наказать. Да так, чтобы на всю жизнь запомнила.

– Значит, он пойдет с нами, – уверенно заявил Рис.

– Хм, – ухмыльнулась Джен. – А ты, кажется, заигрался. Да, мальчик мой? Ставишь мне условия? Хотя чему я удивляюсь? Сама дала тебе слишком много свободы. Позволила забыть, что на самом деле ты – никто!

Дарис опешил, но вида привычно не подал. Джен сейчас была слишком нервной, чтобы пытаться с ней разговаривать по-хорошему. Воздействовать на нее он не мог – она являлась одной из немногих, на кого его дар не действовал. Потому Рис решил поступить умнее. Согласиться, смиренно принять все обвинения и порцию грязи, а потом сделать по-своему. Вот сейчас закончит выслушивать нравоучения и отправится прямиком за Алексеем. Уж на поверхность-то он его точно выведет, а там военные подберут. Сам же вернется обратно, покается и получит какое-нибудь наказание. Не привыкать.

– Знаешь, – бросила Джен, пристально разглядывая его лицо, – а ведь месть очень приятная штука. Такая восхитительно сладкая. Но самым изысканным ее вкус становится, если она приходит по прошествии нескольких лет. Когда никто уже ничего не помнит, не ждет удара.

Эти слова заставили Дариса напрячься по-настоящему. Он ведь прекрасно знал, на кого у Джен зуб величиной с саблю, кого она ненавидит сильнее всех в этой Вселенной и кому всем сердцем желает отомстить. И хоть они никогда не обсуждали этот вопрос, но Рису было известно, насколько бурно реагировала эта женщина на одно лишь упоминание об Алишере Эргае.

Да только вот до этого момента Дарис даже подумать не мог, что она может использовать его для совершения своей самой сладкой мести. Считал, что за семь лет они уже стали слишком близкими людьми для такой подставы. Но сейчас, глядя в глаза Джен, он ясно увидел приговор себе.

– То есть мою голову ты тоже отправишь нужному адресату? – Удержать эмоции не удалось, его голос дрогнул, а пальцы сами собой сжались в кулаки.

– Нет. Оставим это на крайний случай, – ответила она, доставая из ящика конгайт.

Рис даже удивиться не успел. Лишь заметил, как палец Джен скользнул на курок, а потом все его тело будто застыло, мгновенно окутываясь диким холодом.

Всего мгновение спустя он рухнул на пол, уже не видя перед собой никого и ничего. Без сознания. Без малейшего шанса сбежать, спастись и уж тем более спасти кого-то другого.

Отложив конгайт в сторону, Джен придирчиво осмотрела свой маникюр, медленно подошла к распростертому на полу телу и повернула его лицо носком своей лакированной туфли.

– Сэм! – крикнула она, зовя стоявшего за дверью боевика. А когда тот вошел и удивленно посмотрел на бессознательного Дариса, сказала: – Я выяснила, что это он сдал нас военным. Спелся с этой предательницей Сашкой. Уверена, собирался еще и ее братца выкрасть.

– Но Джен… Это же Рис. Он не мог! – растерянно выдал мужчина, который уже много лет считал Дариса своим Другом. – Это какая-то ошибка. Он ненавидит военных.

– А ведь на самом деле их местный предводитель, лейд Эргай, – его родной старший брат.

Судя по тому, как перекосилось лицо несчастного Сэма, он о родственнике Риса был далеко не лучшего мнения.

– Да не может быть!

– Может, – вздохнула Джен. – Но мы на этом еще сыграем. А пока пора уходить.

* * *

Как я представляла себе встречу с Микаэлем? Ну, мне казалось, что мы придем к нужному дому, который обязательно окажется самой обычной обшарпанной многоэтажкой. Поднимемся на этаж, позвоним в дверь. Нам откроет мужик в майке, спросит, чего мы приперлись. Потом позволит войти. И мы увидим забитого, затюканного, несчастного мальчика-сироту, которого третируют другие дети. Милого светловолосого ангелочка, с которым так несправедливо обошлась жизнь.

Как все получилось в реальности? Хм. Думаю, самое правильное определение для этого – неожиданно.

Мы как раз шли к нужному дому через старенький двор, заставленный машинами, когда откуда-то справа послышались голоса. Я повернула голову, просто чтобы узнать, что там происходит, и увидела на старой разбитой детской площадке компанию мальчишек. Один из них – щуплый, лет восьми на вид, в короткой оранжевой курточке, из которой давно вырос, – с видом одинокого воина на поле боя смотрел на троих мальчишек постарше. В его руках был пакет явно из магазина: сквозь полупрозрачный целлофан которого помимо других продуктов просвечивалась яркая обертка от большой шоколадки.

– Что, отброс, сладенького захотелось? – ехидно скривившись, поинтересовался один из шайки, указывая на пакет. – Давай сюда вкусняшку и иди дальше.

– Нет, – с гордым видом ответил тот, но все равно сделал шаг назад. – Это не мое, – пытался отговориться он. – Мама купить попросила.

– Да мне… – ответил второй из этих малолетних гопников. Причем от его матерных выражений у меня дернулся глаз.

Конечно, я остановилась, как и Канир. Он явно уже собирался вмешаться в это безобразие, но банально отвлекся на звук ударившейся о стену двери. Мы оба повернулись на звук и увидели, как из соседнего подъезда пулей выскочил взъерошенный светловолосый мальчишка, при виде которого я едва не споткнулась на ровном месте.

В белой футболке, явно больше на пару размеров, и в простых спортивных штанах, он босиком помчался по тротуару, перескакивая через давно заросшие клумбы, и, казалось, совсем не замечал холодного промозглого ветра. Почему-то я не сомневалась, куда именно он спешит, потому остановилась сама и тронула за локоть Канира. Хотя мой сегодняшний напарник тоже заметил порыв этого юного Робин Гуда.

– Вот же… гены, – весело фыркнул Нир, теперь уже с откровенным интересом наблюдая за намечающейся разборкой.

Кажется, мой сегодняшний напарник как-то скрыл нас от внимания мальчишек, потому что никто из них даже не взглянул в нашу сторону, хотя стояли мы теперь к ним довольно близко.

Тем временем юный спасатель перемахнул через последнюю преграду – лавочку – и, подлетев к мальчику с пакетом, решительно закрыл его собой.

– Чего пристали, выродки? – выпалил он, с явной угрозой глядя на ухмыляющихся пацанов. – Трое на одного? Да еще и мелкого? Или, думаете, вам за это ничего не будет?

– А ты нам типа угрожаешь? – бросил один из них, растягивая в кривой улыбке щербатый рот. – Забыл, кого бояться?

– Это тебя, что ли? – съязвил в ответ светловолосый герой.

– Давно не огребал, отброс? – не унимался тот, зверем глядя на противника. – Так мы тебе сейчас быстро покажем, чей это двор. Отхватишь сам и братцу твоему достанется. Хотя… вы же не братья – отбросы! Родители выбросили, а кто-то подобрал.

Я видела, что наш боец сдерживается из последних сил. Он явно отчаянно желал прямо сейчас разбить лицо этому гадкому мальчишке, но пока старался сдерживаться.

– Миш, не нужно, – тронул его за плечо мальчик с пакетом. – Идем домой. Они не станут нас бить при свидетелях.

Он повернулся в сторону, указывая взглядом на нас, что изрядно удивило Канира.

– А ведь не должны были заметить, – тихо сказал он.

Миша тоже повернулся, посмотрел прямо на меня, и когда я увидела эти черные глаза, не смогла сдержать улыбки. Да, сын точно пошел в отца – взгляды у них совершенно одинаковые.

– Кого ты там увидел? Отмазываешься, да, отброс? – ехидно выпалил подросток, стоящий к нам ближе всего. Вот он на самом деле явно пытался разглядеть в этом пустынном дворе хоть кого-то, но смотрел будто сквозь нас. – Фиг мы тебя отпустим. Забыл свое место? Вконец…? – добавил матом.

Слышать подобные выражения от мальчика, которого и подростком-то не назовешь, было как-то особенно странно. И я уже дернулась, чтобы вмешаться, но Канир меня остановил.

– Рано, Саша, – сказал он.

И именно в этот момент один из мальчишек замахнулся и сильно толкнул Мишу в грудь. Тот отпрянул назад и непроизвольно зацепил того, кого вызвался защищать. Попытался выпрямиться и тут же получил ногой по голени. Ему явно было больно, но отступать или сдаваться он не собирался. Резко выпрямился, отпихнул в сторону ближайшего из нападавших и громко крикнул:

– Падайте, сволочи!

В тот же момент все три его противника просто рухнули на землю. Одновременно. Резко. И явно не по своей воле. Это выглядело… странно. Конечно, они сразу же попытались подняться, но им не позволили:

– Лежать! – прорычал Миша.

И ему снова подчинились.

– Не нужно было, – испуганно проговорил мальчишка, робко мнущийся позади и поглядывающий в нашу сторону. – Теперь у тебя будут проблемы.

– Я прикажу им тебя не трогать. Забыть, что случилось… – дрогнувшим голосом ответил светловолосый. Кажется, он только сейчас понял, что сделал, и снова покосился на меня.

Дальше оставаться в стороне было уже бессмысленно.

– Спокойно, – сказала я, медленно подходя к ним. – Мы пришли с миром.

Ответом мне был недоверчивый взгляд темно-серых, почти черных глаз.

– Кстати, – заметил появившийся за моей спиной Канир. – Чтобы приказы имели длительное действие, нужно тренироваться лет этак пять. Сейчас же, стоит тебе уйти, эти хулиганы смогут подняться.

– Знаю, – вздохнул Миша, а точнее Микаэль. – А вы кто такие?

– Да вот, шли к Михаилу Сергеевичу Вяткину, – проговорила я, вздохнув.

– Зачем? – напряженно спросил он.

Этот мальчик был ростом мне по плечо, внешне жутко напоминал Риса, но стоило взглянуть в глаза, и не оставалось ни малейшего сомнения в том, кто его родитель.

– Мы представители комиссии по вопросам одаренных детей, – не моргнув глазом, выдала я придуманную легенду.

– Вы хотите его забрать? – подал голос тот, кого сегодня пытались ограбить.

– Да, – кивнул Канир.

Миша повернулся к своему брату, виновато вздохнул и взял у него пакет.

– Я – Михаил Вяткин, – признался он. И добавил: – Пойдемте в дом.

И первым направился к подъезду, за ним уже мы с мальчиком. А вот Канир задержался. Он окинул хмурым взглядом лежащих на земле мальчишек, что-то им сказал и только после этого неспешно пошел за нами.

– Как тебя зовут? – спросила я своего маленького спутника.

В отличие от Миши, он был черноволосым и голубоглазым, тоже, кстати, очень даже симпатичным.

– Андрей, – ответил он. – Мы… приемные дети в семье Вяткиных.

– Знаю, – улыбнулась ему. – Сколько тебе лет?

– Восемь, – ответил тот. И вдруг расстроенно добавил: – Мне еще два года ждать проверки. Вдруг я тоже одаренный? Вдруг… меня тоже заберут?

Судя по загоревшейся в его глазах надежде, он ждал этого момента с огромным нетерпением. Видимо, не особенно хорошо жилось ему в этой семье, да и в этом дворе тоже.

– А может случиться так, что мы будем учиться вместе? – спросил Миша, повернувшись к догнавшему нас Каниру.

Тот снова посмотрел на Андрея и отрицательно мотнул головой.

– У вас разные таланты. Но это не помешает вам дружить. Да, космос большой, но люди давно уже умеют быстро перемещаться с планеты на планету.

– То есть мы еще встретимся? – робко улыбнувшись, поинтересовался Андрей.

– Конечно. Если у вас будет такое желание.

Дальше мы поднялись по лестнице на седьмой этаж – лифт, к сожалению, не работал – и оказались в узком темном коридоре квартиры.

– Что мне с собой взять? – спросил Миша, обернувшись ко мне. – Вещи, документы?

– Одежду на первое время. Ну и что тебе дорого. Только много не бери, – снова вместо меня ответил Нир. – И документы, какие есть.