Живой ты не вернешься. Книга 1 Керлис Пальмира

Глава 12

В уединенный кабинет Северина я ворвалась с утра пораньше и, опершись обеими руками о заваленный свитками массивный стол, за которым он сидел, без лишних предисловий объявила:

– Я согласна.

Уточнять, на что именно согласна, не стала. В конце концов, в тайной службе мне только одно предложение делали – втереться в доверие городскому стражу, связанному с Культом.

Взгляд мне достался странный – вроде и довольный, но недоверчивый.

– Понятно… – Северин отложил свиток, который просматривал, и припечатал ехидно: – После вчерашнего выдающегося похода с принцем в кабак ты запереживала, что он тебя в свою личную охрану заберет.

– А может забрать?

Высказанная им версия мне понравилась. Вот только было бы глупо надеяться, что такое объяснение его устроит.

– Без твоего согласия – не может, – успокоили меня. Однако обманчиво мягкий тон тут же сменился жестким и далеким от понимающего: – Так что перебирай спокойно бумажки у Ванды и не волнуйся.

Ну прекрасно. Теперь еще и уговаривать надо меня к расследованию привлечь?

– Да, передумать заставил вчерашний поход, но не та его часть, где кабак разгромили, – ответила я честно. – Ты уже наверняка наслышан. Осознала, что бессмысленно избегать встречи с Культом, когда адепты орудуют в столице и покушаются на принца. Лучше быть с теми, кто с ними борется. Это безопаснее, чем прятать голову в песок и надеяться, что меня не заметят и пройдут мимо.

Северин обескураженно изогнул бровь, явно растеряв заготовленные язвительные слова. Искренность обезоруживает, и ее не сыграть. А мою он чувствует, еще в гарнизоне подметила. Значит, буду добавлять правду по щепотке. Главное – не переборщить и вместе с тем не поскупиться… Все как в зельеварении.

– О покушении наслышан, – Северин откинулся на спинку стула, не сводя с меня внимательных глаз, – и о том, как ты испуганно рванула за пытавшимся наслать проклятие магом.

– Разозлилась. Надоело бояться. – Я выпрямилась, сложила руки на груди. – Готова заняться стражем, которого вы подозреваете в связи с Культом. Или моя помощь больше не требуется?

– Смотря насколько сильно ты их боишься. Страх – не то, что способствует успеху в нашем деле.

– Зато он отлично мотивирует. И ненависть тоже.

– Многовато у тебя к ним чувств.

– Это личное.

– Из-за подруги?

И это выяснил. Но тут не нужно быть шпионом, мой перевод на юг так официально и объяснили – травмой от ее потери. Она не давала мне покоя, подорвала душевное, а затем и физическое здоровье. Паршивая получается характеристика для будущего «полевого» сотрудника тайной службы, но в деле он меня видел и точно ранимой девицей не считает. А прошлое есть у всех, и оно способно как выбить почву из-под ног, так и закалить.

– Да, из-за подруги, – я стиснула зубы, не скрывая, как мне неприятно это обсуждать, – нам и пятнадцати лет не исполнилось в тот год… На нее адепты в лесу близ Академии напали. И убили. Ее и моего наставника.

– Мне жаль, что я разбередил тяжелые воспоминания, – сказал с неожиданным сочувствием Северин. – Тебе тогда нелегко пришлось, раз решила из целителей в боевые маги перейти.

– Полезно уметь защищаться, а в случае чего и надрать вражеские задницы. – Я вздернула подбородок, бросив на него уверенный взгляд – сверху вниз, красиво повела плечом. – Неплохо в этом преуспела. Никого лучше меня тебе не найти.

От подобной наглости он опешил. Секунду спустя его губы тронула чуть заметная улыбка. Можно считать, что предложение по-прежнему в силе? Но так откровенно проситься обратно было подозрительно и ниже моего достоинства, поэтому я гордо фыркнула:

– Впрочем, если ты считаешь, что мои таланты пригодятся при перекладывании бумажек…

– Считаю, что тебе не повредит немного остудить пыл, талантливая ты наша. Неосмотрительно в одиночку преследовать адепта, владеющего запретной магией. Вдруг догнала бы, а он с друзьями?

– Один был, других аур с магией я поблизости не засекла, когда за ним бросилась. Отстав на незнакомой местности, быстро вернулась.

– Он видел тебя рядом с принцем. Помнится, ты отказывалась разведывать здесь насчет Культа, поскольку переживала, что тебя узнает какой-нибудь адепт из Пустошей. А этого столичного не опасаешься?

Едва не выдала себя скептическим хмыканьем. Вовремя опомнилась и сделала озадаченное лицо. Мертвым он опасности не представляет, но я могу быть в курсе его скоропостижной кончины, только если сама ей и способствовала. Надеюсь, свидетелей погони в переулке не было… В любом случае уличить меня не в чем, я светлый маг, а он погиб от темных чар.

– Выдохни, его бездыханное тело нашли ночью, – сообщили мне, закончив с играми, – во дворе жилого дома рядом с кабаком.

– Надо же. – Я изобразила заинтересованное удивление. – Он так расстроился из-за неудавшегося покушения, что не вынес позора и покончил с собой?

– Смертельным проклятием? Вот уж сомневаюсь.

– Выходит, ты прав! Маг был с друзьями. Хотя такие себе друзья, раз его прикончили.

– Вряд ли это они, – обронил Северин, однако прозвучало его «вряд ли» как категоричное «нет». – Адепты дружны и своих берегут.

– Мало ли что у них там случилось, – не отступилась я. – Кто мог его проклясть? Кроме Культа, никто запрещенную магию не практикует.

– Случилось что-то занятное, – произнес он задумчиво. – Девчонку, которая во двор некстати вышла, темными чарами приложили до беспамятства, но не добили. Обычно никого не жалеют. Надо разобраться, что творит Культ и зачем, а тот городской страж на них выведет. Если не оплошаешь, конечно.

Я в деле? Отлично! Однако радости я не показала – снисходительно кивнула, вызвав у него новую усмешку. Обошла стол сбоку, встала у добротного дубового шкафа с замками на дверцах. Славный у господина высшего магистра кабинет. Светлый, в меру просторный, не вычурно обставленный. Всюду порядок, не вылизанный, а какой-то уютный. Ноль ерундовых украшательств и вообще ничего лишнего, из окна виден живописный пригорок, увенчанный маленьким храмом. Но вид полок с документами прельщал меня гораздо сильнее, руки так и тянулись к ним.

– Раз мне нельзя ударить лицом в грязь, то необходимо знать полный расклад, – заявила я, – хочу ознакомиться с материалами тайной службы по Культу.

– А чего еще ты хочешь? – спросил Северин ласково.

– Красивую комнату во дворце, личный кабинет и секретаря, – проворковала я, рассудив, что хотеть-то не вредно, – и обед по расписанию.

– Обойдешься. А в кабинете моем посидишь.

Он сгреб со стола подшитую стопку бумаг, вручил мне и указал на кресло в углу. При нем изучать? Да пожалуйста. Заодно вопросы задам, если появятся.

Стопка была скудной – десяток экономно исписанных мелким почерком листов. С печатями тайной службы, как положено. Содержание сложно назвать захватывающим, скорее обезличенный отчет. За последний месяц в столице зафиксировали несколько аномальных магических всплесков, которые способны оставить лишь запретные чары. Там, где это происходило, ничего подозрительного не находили: ни следов ритуалов, ни свидетелей, ни каких-либо улик. Так аккуратно колдуют или после кто-то подчищает? Среди быстро прибывающих на место городских стражей всегда оказывался один и тот же маг. Без выходных, бедняга, трудится и с завидным энтузиазмом кидается на подобные вызовы. Неосторожный. Это хорошо, мне же проще будет за ним следить.

Имя стража заставило меня поерзать в кресле. Богдан! Уж не посетитель ли лучшего столичного заведения, с которым мне довелось поболтать по приезде? Детальное внешнее описание в бумагах прилагалось, даже схематичный портрет набросали. Мужчина среднего возраста, улыбчивый, с пышными усами. В числе его излюбленных мест для посещения значились несколько, включая то самое. Убедилась: он! Замечательно, просто подарок судьбы. Мы свиделись до моего прибытия во дворец, ему не с чего подумать, что меня к нему подослали. К тому же я ему тогда приглянулась, захочет продолжить знакомство, если подвернется возможность. Еще и выпить любит, а затем делиться шепотом тем, о чем следовало бы помолчать. Со мной об императорской семье сплетничал, думаю, и о Культе сумею разговорить. Но делиться радостью с Северином я не стала: нечего обесценивать удачей мои будущие успехи. От того, как все пройдет, зависит, дадут ли мне записи поинтереснее. Пока надеяться на это не приходится, не зарекомендовала себя полезной.

За эти полчаса к нему в кабинет заходили трижды. Спрашивали о готовности какого-то заключения, просили подшивку с донесениями, звали на совещание. Он отвечал скупо и по делу, не поднимая головы от стола, на нужные бумаги указал молча кивком и никуда не пошел. Занят, и точка. Действительно был поглощен свитками, которые перебирал. То хмурился, то усмехался чему-то. Мое внимание невольно переключилось с предстоящего задания. Шурша вдоль и поперек зачитанными листами, я украдкой рассматривала вздутую полосу шрама на сгибе его локтя, видимую благодаря закатанным рукавам рубашки. Давно он у него и откуда? Похоже на ожог от светлых боевых заклинаний, причем очень сильный. Должно быть, один из патрулей в Пустошах закончился стычкой с племенами. Или охранять принцессу было не так уж просто. Хотя не исключено, что еще раньше с кем-то схлестнулся, Северин не сразу после выпуска попал в придворные маги.

Впервые задумалась: каково ему тут? Вернули во дворец спустя пять долгих лет, которые заставили провести в опасной глуши, вдали от цивилизации и без надежды на прощение. Оттуда чаще увозят вперед ногами, если вообще увозят, а не прикапывают за крепостью. Сложно чувствовать себя комфортно по возвращении, и он определенно не из тех, кто радуется милостям с императорского плеча. Честно говоря, мне казалось, что Северину не захочется снова здесь служить. Выгнали так выгнали, до свидания. Оставаться в Пустошах никто не жаждет, конечно, даже из-за оскорбленного самолюбия, но в Ковене достаточно вариантов распределений. Нет же, согласился на повторное назначение в тайную службу, пусть и не в личную охрану правящей семьи. Почему?

– Вижу, читать ты закончила, – произнес он с лукавым прищуром.

Я ничуть не смутилась, наоборот, расплылась в не менее лукавой улыбке. Раз заметил, что на него поглядываю, значит, тем же занимался.

– Закончила, – подтвердила я и встала с кресла. Под неотрывно следящим взглядом синих глаз прошла к столу, опустила подшивку на стопку бумаг. – Вечером пройдусь по столичным заведениям, надеюсь, встречу Богдана. Не в одном, так в другом.

– Похвальное рвение.

– А мне эти походы оплатят? – практично осведомилась я. Не тратить же свои кровные, когда можно тратить императорские. – Готова подойти к делу со всей ответственностью и качественно изображать развлекающуюся деву.

– Насчет оплаты не переживай. Только слишком рьяно не развлекайся, а то страж задастся вопросом, откуда у приезжей выпускницы возможности, несоизмеримые с привычным жалованьем.

– О, много тратить и не намерена, меня обычно угощают. Так что потери скорее понесет страж, чем казна. Постараюсь создать условия, чтобы со мной захотели поделиться тайнами.

Северин помрачнел, уголок его губ недовольно дернулся.

– Когда я просил втереться к нему в доверие, не имел в виду ничего такого. Это было бы непозволительно с моей стороны. Я против. И запрещаю.

Растерялась, право слово. Не знала, то ли зардеться от столь неравнодушного отношения к моей девичьей чести, то ли негодовать из-за предположения, что я ради достижения цели прыгну в чужую постель. Впрочем, сама двусмысленно выразилась. Он переживает, что я превратно истолковала его слова, или расценивать это в более лестном ракурсе?

– Я тоже ничего такого не имела в виду. А что еще мне запрещено?

– А что ты хочешь, чтобы тебе разрешили?..

– Быть свободной на сегодня. – Я отступила от стола. – Раз уж вечером и до поздней ночи мне предстоит заниматься твоим заданием, справедливо засчитать это время как рабочее.

На сей раз Северин моему нахальству удивляться не стал. Лишь с неприкрытой иронией сказал на прощанье:

– Понимаю, после вчерашнего нужен отдых.

Я просочилась за дверь, пока не услышала что-нибудь, на что непременно захочется ответить. Пререкаться с ним надо дозированно, а по возможности вообще свести общение к минимуму. Больно умный. Сегодня я его бдительность вроде усыпила, но неизвестно, что будет завтра.

Отдыхать я, само собой, не собиралась. Путь лежал в библиотеку, в кармане был надежно спрятан медальон Германа. Открывать мне доступ ко всем местам во дворе он сможет всего несколько дней, потом энергетический заряд, отпирающий защитные барьеры, рассеется. Необходимо успеть пробраться в покои Юстина, а для начала выяснить, когда это лучше сделать. Права на ошибку нет, попадаться нельзя.

Безлюдный общий зал библиотеки хранил тишину, редкую пыль и сотни книг, не представляющих для меня ровно никакого интереса. В Академиях лежит то же самое, неоднократно читанное мною и перечитанное. Справочники по базовой магии, несодержательные труды географов, талмуды по истории с восхвалением первого императора. Все, что не жалко выставить на обозрение широкой публике.

Из любопытства полазив по приставленной к высоченным шкафам лестнице и ознакомившись с выведенными на корешках названиями, я направилась к дежурному библиотекарю – древней сгорбленной старушке, по которой угадывалось, что она давно и прочно замужем за книгами и это ее единственная любовь. Строгий взгляд за выпуклыми стеклами очков прошелся по мне настороженно, пришлось на полную катушку подключить актерское мастерство. Ох, как я пела… О том, что наслышана об императорской библиотеке, о которой на юге легенды ходят, и я всю жизнь мечтала в ней оказаться. Глаза блестели от навернувшихся слез счастья, даже подумала, что переигрываю. Однако старушка прониклась и разразилась польщенной речью, что это похвально, когда молодежь интересуется книгами, а не гулянками. Судя по тому, что, кроме меня, здесь уже второй раз других посетителей не было, обитатели дворца мало увлечены чтением.

– А зря, книги – это кладезь мудрости, наши самые верные друзья, и у нас их столько, что вашей Академии и не снилось, – в запале вещала она, поправляя очки. – Ты заходи почаще. Спрашивай меня, если что, я тут каждую книгу прочла от корки до корки и вообще все знаю!

Сразу начать узнавать рабочее расписание Юстина было бы неосторожно, да и велика вероятность, что отправят прямиком к нему. Он еще в прошлый раз напрягся и заподозрил меня в интересе к запретной магии, лучше на глаза ему не попадаться. И хотелось бы отыскать какие-нибудь занятные книги, раз уж пришла.

Я нащупала верную тактику: щедро осыпала новую знакомую комплиментами, заставив ее почувствовать себя истинным хранителем библиотеки, ненавязчиво поделилась знаниями о бережном обращении с редкими изданиями и предложила помочь с наведением порядка, поскольку местные служанки явно не справляются. Потом посновала по лестницам с тряпкой, подкрепляя слова делом и протирая полки от остатков пыли. Помощью и восхищенными речами выпросила дозволения сунуть нос в закрытый читальный зал – всего на час, зато без присмотра.

– Видно, что ты милая девочка, – доверительно сказала старушка, – и не проблемная. Недозволенного делать не будешь.

Зрение ее подводит… Я вернула тряпку на место и прошла в отдаленный зал в конце библиотеки, запертый на замок и дополнительно защищенный магией. Замок легко взломать, а охранный барьер сейчас на меня вовсе не среагирует, но незачем рисковать, когда и так пускают.

Этот зал был куда теснее основного и сверкал чистотой, большинство книг прятались под стеклом. К счастью, их можно было оттуда вытащить, что я и проделала с томом под названием «Магический дар: разновидности и классификация». В нем излагались всем известные истины, что светлых и темных магов примерно поровну, самый обыденный дар – боевой, а самый редкий – прорицательство. Двойная специализация у магов встречалась нечасто, а тройная в исключительных случаях.

Прилагались результаты исследований, посвященные тому, какие сочетания в одном одаренном более распространены. Связка боевой магии с оккультной у темных и боевой с целительской у светлых. Официально я не уникум. А неофициально и по-настоящему… На последних страницах нашлось упоминание о переходящих – именно так мы в этом издании и назывались. Составитель знал о столь редком явлении ровно столько же, сколько и все: это некое отклонение в энергетической структуре. Непринятие нас ни светом, ни тьмой считалось ущербным, хоть наш дар и был силен. Изучить переходящих детальнее никто не порывался: видимо, мы так быстро умираем, что не успеваем привлечь внимание. Исследователи обычно скупо отмечали, что «странность» крайне нераспространенная, а значит, разбираться в ней смысла нет. И слава Высшим Силам, иначе меня бы еще в детстве на опыты пустили.

Орлин, забрав меня в семь лет из семьи и привезя в западную Академию, в первый же месяц обнаружил эту мою особенность. Сказал: сочувствую, Сияна. И посоветовал выбрать что-то одно, чтобы не распыляться во все стороны. Мы часто говорили с ним о моем даре, и он не видел в нем плюсов, скорее наоборот. Полноценно не будешь ни светлым, ни темным магом, а большая сила – не столько преимущество, сколько огромная ответственность. Орлин мне поблажек не давал, держал в ежовых рукавицах и требовал усердия на занятиях по самоконтролю.

Очень помог, многому научил и дал понять, что важнее заниматься тем, к чему лежит душа, а не идти на поводу у тогдашнего главы Академии, считавшего, что надобно идти в заклинатели духов, по которым в том году наблюдался недобор при высоком спросе. Выше только на целителей, но тяги к созиданию у меня не было, а вот к разрушениям сколько угодно. Чего стоил хотя бы разгромленный случайно сарай с садовыми инструментами… Попало мне тогда знатно, в том числе по заднице.

Несмотря на суровость и взыскательность, Орлин тираном не был. Чередовал кнут с пряниками – теми вкусными с городской ярмарки. В форме кривых диковинных зверей, с узорами из помадки и сахарной пудрой. Я жадно их ела, измазываясь подобно хрюшке, он добродушно посмеивался и вытирал мое лицо заранее заготовленным платком – белым, с вышитым сбоку гербом западного королевства. Наставник в каком-то смысле заменил мне отца, который не хотел обо мне слышать. В моей родной маленькой деревеньке магов не любили. Верили по старинке, что это не дар, а наказание. Горевала я насчет оборванных связей с семьей недолго: если им до меня нет никакого дела, почему я должна переживать? У меня был Орлин… А потом его не стало, и Дарины тоже. Больше я не повторяла таких ошибок. Не привязывалась ни к кому и никогда. Брала, что надо, и шла своей дорогой.

Бесполезный том отправился обратно под стекло, отняв у меня половину отпущенного времени. Я побродила по залу, разглядывая другие книги. При взгляде на одну из них пробрала дрожь… «Исследования закрытых границ Империи». Уж не те ли, которыми занимался Велизар?.. Я вытащила ветхую, но хорошо сохранившуюся книгу дрожащими пальцами, раскрыла. Это были они, его материалы, собранные для императорской библиотеки. В предисловии так и значилось: создано лично верховным архимагом Ковена Велизаром. Тогда еще архимагом и из Ковена, да… Единственное издание, если верить отметке на стекле. Выходит, именно он книгу и написал, раз указано, что «лично».

Не поблекшие от времени чернила покрывали листы неэкономно, с размахом. Приметный, но твердый разборчивый почерк. Буквы, выведенные его рукой без единой помарки. Ровные, каллиграфически выверенные, хоть и с излишними закруглениями. Вчитывалась в них, а смысл ускользал. Казалось, на горле вновь сомкнулась хватка его пальцев. Да чтоб меня! Как я буду сражаться, если меня даже почерк Велизара пугает?! В нем, к слову, зловещего не было, общеизвестные символы. Строчки не пытались на меня наброситься, мирно покоились на страницах. Я выдохнула, постояла немного с закрытыми глазами и наконец взялась за чтение.

Велизар писал об экспедициях к границам Империи вековой давности. О смелых путешествиях по восточным горам, западному заливу, южной пустыне и северным Пустошам, о которых знал не понаслышке, поскольку участвовал в них. Ни одно не увенчалось успехом, результатами стали лишь погибшие и без вести пропавшие. Чего он тоже без вести не пропал?.. Никаких проблем бы у меня сейчас не было, и мои предшественницы бы живы остались.

Любой в Империи знал, что пройти за пределы знакомых территорий не удалось никому. В книге описывались дикие и мертвые места, абсолютно непроходимые. Сама природа противилась людям, не пропуская их через свои владения. Со всех сторон карты исследователей ждало буйство стихии. Сумасшедшие штормы в заливе, смертоносные ураганы в пустыне, зверский холод и нехватка воздуха в горах, трясины в проклятом лесу Пустошей. Велизару ли не знать: попадал и в морскую бурю на границе, и пустыню пытался пересечь, и далеко в горы забирался, и с Ивой неоднократно наведывался в проклятый лес.

Он рассказывал о встреченных препятствиях жестко, с пробирающими подробностями, способными напрочь отбить исследовательский пыл даже у самого рискового и любопытного человека. Его же эти путешествия вправду увлекали, сухим отчетом и не пахло. Почти художественное изложение, ему бы баллады слагать! Текста было немного, листов с лихвой, а буквы крупные, как и расстояние между строчек. Неэкономно! Последний абзац заинтриговал: «Рассуждения о причинах природных аномалий изложены в приложении номер один». Каком еще приложении? И если есть первое, то может существовать второе, третье и прочие? Под стеклом их не было, я обратилась к архивной книге, где перечислялись имевшиеся в зале материалы. Оказалось, что все пять приложений к трудам Велизара семьдесят лет как уничтожены Надзором. Хм… Что же там такого было?

Скрипнула входная дверь, порог перешагнула старушка-библиотекарь и сердито уставилась на оставленную на стекле книгу. Я бережно убрала ее обратно, но причина продемонстрированного мне недовольства оказалась не в этом.

– Ишь какую гадость решила трогать, – поморщилась она, – у нее энергетика плохая. Ее писал этот… душегуб проклятый!

Про душегуба не могла не согласиться. Но, как по мне, никакой энергетики у старинной книги не было, и старушка не маг, чтобы ее чувствовать.

– А зачем ее сохранили? – спросила я, ведь странно хранить что-либо, созданное Велизаром. Заклятый враг Империи все же. – Уничтожили бы, и дело с концом.

– Лучше него никто о границах не писал, – посетовала та, – и сколько их сейчас, тех экспедиций, дураков нынче не водится – туда отправиться и сгинуть. Бумага хорошая, вон второй век лежит, не портится. Копия в Ковене есть, а оригинал нам оставили. Тьфу… Руки вымой с мылом.

– Всякие гадости отчего-то внимание привлекают, – покаялась я, – любопытно было.

Любопытного-то в зале мало. Явно не тут хранится шокирующая знаниями литература. Думаю, есть более закрытые. Я уточнила:

– Это единственный читальный зал?

– Нет, но в другие я тебя не могу пустить без дозволения хранителя. А ты его не получишь. Во-первых, у тебя не имеется на то оснований, деточка, и не пытайся. Во-вторых, он в отъезде.

– В отъезде?..

– До завтра, – поделилась старушка сама, и спрашивать не потребовалось. – В городке близ столицы раскопали сундук с уникальными древними записями, он вызвался проконтролировать, чтобы в сохранности к нам довезли.

Отлично! Юстина нет во дворце, значит, и в его покоях пусто. Но времени у меня всего до завтра, затем такой замечательной возможности может не представиться. Идеально пробраться в жилище архимага ночью, меньше вероятности быть кем-либо замеченной. Что ж… Выспаться мне снова не грозит.

Глава 13

Во втором заведении из списка мне повезло: Богдан оказался там. Сидел с двумя другими стражами у полукруглой питейной стойки и гоготал так, что его сложно было не заметить. Даже любопытно стало, в чем таится причина столь бурного веселья. Однако направиться к нему с порога – все равно что кидаться с воплем: «Я тебя нашла!» Справедливо заподозрит в некоем интересе, а это плохо сказывается на плодотворном продолжении знакомства.

В украшенном полевыми цветами зале не было ни одного свободного стола. Сплошь шумные и не очень сборища народа, расположившегося под витиеватыми медными люстрами, которым в столичном театре самое место. Странноватый интерьер, чего стоит хотя бы камин из розового мрамора, с огромным дымоходом, уходящим в потолок. При этом всюду волчьи шкуры и ветвистые головы оленей в рамках, на входе – чучело зубастого медведя. Тоже мне охотничий домик, скорее обитель помешанного чучельника.

Меня сразу поманили к себе парни из-за самого людного стола, один недвусмысленно подмигнул. Я покачала головой, мол, не ищу компании, и прошла мимо. Выбрала свободный стул у питейной стойки, не вблизи Богдана, но так, чтобы ему было меня прекрасно видно. Заказав любимого слабенького вина, устало облокотилась о стойку, как делают те, кто просто хочет спокойно посидеть после тяжелого дня. Подобное выражение лица у дамы напрочь отбивает желание к ней подходить, а уж заговаривать тем более. Трактирщик поставил передо мной изящный бокал, я придирчиво его понюхала и громко спросила, якобы пытаясь перекричать смех за соседним столом:

– Это точно урожай с южных плантаций?

Совершенно справедливо спросила, букет ароматов был непривычным, еще и корицы зачем-то насыпали.

– Обижаете, – хмыкнул он с видом оскорбленного достоинства. – Есть у нас, конечно, вино получше, но там и градус соответствующий.

– Учтите, я с юга, – предупредила строго и таким же повышенным тоном, – надеюсь, на вкус ваше вино более южное, чем по запаху.

Трактирщик немедля забрал бокал, не дав проверить, и заменил на другой, содержимое которого было больше похоже на то, что я заказывала. Нужного эффекта добилась: Богдан уставился на меня, в его глазах мелькнуло узнавание. Я тепло ему улыбнулась, намекая, как приятно увидеть кого-то знакомого в новом для меня городе. Он мгновенно бросил товарищам пару слов и переместился ко мне вместе со стулом и кружкой эля. Отлично, что долго ждать не пришлось.

– Дарина! Какими судьбами?

– Искала хорошее вино, – я отпила и довольно кивнула трактирщику, – нашла.

– Прошлое тоже было хорошее, – буркнул тот, – оригинальная рецептура.

Ну да, такая оригинальная рецептура, что на юге о ней и не слышали. Получив положенные монеты, трактирщик переключился на клиентов с другой стороны стойки, оставив нас с Богданом вдвоем. Ну, насколько можно было остаться вдвоем в людном зале.

– Правильно, так его, – одобрительно усмехнулся он в усы. – Вечно норовит шибко оригинальное подсунуть, затейник. Потом и не знаешь, что в итоге пил и стоило ли это делать. Ты как? Сложный денек выдался, наверное.

– О да! – Я склонила голову набок, продолжая расточать улыбки и всячески показывая, что наша встреча неимоверно скрасила мой день. – Загоняли во дворце, только вырвалась. Спасибо за твои рассказы в прошлый раз, помогли не чувствовать себя совсем уж несведущей.

– Не за что, обращайся, – зарделся он. – Куда распределили-то, в дворцовую стражу?

– А вот и нет, – загадочно протянула я и, продержав интригу целых пять минут, в течение которых от меня активно допытывались ответа, сдалась. Сообщила пониженным голосом: – Бумажки зачаровываю охранной магией от рассвета до заката там, где их очень и очень много. Целое здание бумаг, как бы секретных, но ужасно скучных.

– Ого, – присвистнул Богдан обрадованно. Видимо, знакомые «секретарские» девы из тайной службы ему были полезны. Ну или Культу, который хочет быть осведомлен о том, что происходит в ее стенах. Особенно после вчерашнего неудачного покушения на принца. – Расскажи.

– Клятва же…

– Я в курсе. Да и зачем мне содержание скучных бумаг? Любопытнее, что там в стенах творится.

Глаза у него засверкали, сразу видно: не из праздного любопытства спрашивает. Дурак. Его счастье, что тайная служба не выловила и не допросила с пристрастием. Если это сделать, людей из Культа можно спугнуть, заставив залечь на дно. Потому и подослали меня, предполагая, что хотя бы местом службы Богдана заинтересую.

– Сегодня какой-то переполох у них, срочные отчеты да совещания, – поделилась я, – уж не знаю, в норме ли это, или случилось что из ряда вон.

– Хм, а в столице вроде тихо. – Он так озадаченно поскреб подборок, что почти поверила. – Разве что ночью очередной кабак разгромили, снова младший принц постарался.

– Кстати, о нем… – перешла я на шепот. Богдан взволнованно подался ко мне. – Видела его, представляешь? Утро было, а он в саду валялся с графином чего-то забористого. Удивилась… мягко говоря.

– Нечему, – усы стража сложились в презрительную гармошку, – вот был бы принц с чашкой чая и книгой – стоило бы удивиться.

– Но это же ненормальное поведение, – не согласилась я. – В семье избранных родился, живи и не тужи. А тут такое… Может, у него проблемы?

– А то, – ответили мне с явным намеком, что проблемы у Германа не иначе как с головой. – Я в городской страже десяток лет и семь из них периодически прибираюсь после его гулянок. Вчера еще легко отделались, не сгорело ничего, не рухнуло, и даже голых дев с крыши не доставали.

Его высочество с шестнадцати лет куролесит? Вот это да, впечатляет. До этого Германа, должно быть, просто по кабакам не отпускали. Но смех смехом, а вчера мне смешно не было. Вообще ни разу. Да и ему под конец тоже.

– Лучше уж столкнуться с ним, – оптимистично рассудила я, – чем со старшим наследником…

– Тут ты права, – Богдан помрачнел, будто сталкивался, – не приведи Высшие Силы. Пусть удача будет на твоей стороне.

Не нравится мне русло, в которое разговор зашел. Так у него есть все шансы запомниться неприятным, и третьих совместных посиделок может не быть. Я взялась за бокал, красиво повела плечом и обронила:

– Ну, за удачу?

Богдан охотно поднял кружку и осушил до дна, заказав вторую. Свое вино я допивала, щедро делясь впечатлениями о дворце, его трапезной, садах, конюшнях и, конечно же, тайной службе, где «столько дверей, что запутаешься». Он внимал, потирая вспотевшие ладони, и я прекрасно понимала, что не мое декольте тому виной, пусть оно и удостаивалось немалого внимания. Когда бокал опустел, я на миг устало прикрыла глаза и сказала:

– А неплохое заведение, хоть трактирщик и… затейник.

– Имеются в столице заведения и получше, – произнес Богдан многообещающе. – Как тебя именно сюда-то занесло?

– Наугад зашла. Не знаю ведь города… Даже на площади не погуляла нормально и главный храм до сих пор не посетила.

– Это надо исправить. Предлагаю экскурсию! Завтра. У меня будет выходной.

– А у меня нет, – вздохнула я. Само собой, запросто могла бы устроить себе «выходной» ради обработки объекта своего же задания. Но нечего доставаться на экскурсию так легко. – Свободный день обещали послезавтра.

– Без проблем, я поменяюсь сменами. – Богдан ненавязчиво коснулся моего плеча пальцами и быстро их убрал, видимо помня о моем предупреждении, что руки распускать не стоит. – Итак, согласна провести первый столичный выходной со мной?

Я кивнула – благодарно и без кокетства, чтобы не решил, что его компания интересует меня больше экскурсии. Условились встретиться у фонтана на площади утром, на прощанье мне галантно поцеловали ладонь – левую, уж какую умудрились перехватить. Едва выйдя на улицу, я ее вытерла. Старый шрам от ритуального кинжала противно зачесался, словно его потревожили. Если учесть, что Богдан наверняка связан с Культом, тянуло еще и воспользоваться недавним советом библиотекарши – вымыть руки с мылом.

За дворцовые ворота я прошла, запрещая себе зевать и отгоняя мысли о желанной мягкой подушке. Отправляться спать в планы не входило, записи Юстина сами ко мне из его покоев не придут. Время для проникновения туда наступило идеальное – ночь. Темная, безлунная, как по заказу. Мрак оседал на высоких каменных стенах, могучих сводах, краеугольных башнях, растекался по садам и галереям, окутывал ответвления мощеных дорожек, слабо освещенных фонарями. Конечно, я свернула на них с главной дороги, подальше от глаз тех, кто патрулировал территорию по долгу службы. Затем окольными путями добралась до библиотеки, вдоль глухого забора и густых живых изгородей. Спасибо дню в дворцовой страже, выучила, где можно ходить максимально незамеченной. Ну а если все-таки увидит кто – гуляю, это не запрещено. Собственно, наследить у архимага я не намерена, чтобы стража потом искала забравшегося к нему нарушителя. Но перестраховаться не помешает.

Жилище Юстина – изящный одноэтажный флигель, стоящий рядом с библиотекой, – радовало тишиной и отсутствием человеческих аур поблизости. На крыльцо я не сунулась. Надев на шею медальон принца, обошла здание сзади. Охранный барьер охранным барьером, а замок на двери никто не отменял. Взламывать его под светом фонаря рискованно, к тому же имелись замечательные окна. Я отперла самое широкое проникающим за стекло магическим импульсом. Защелка поддалась лишь с третьего раза, зато удалось провернуть все беззвучно. Ловко уцепившись за подоконник, я перемахнула через него и приземлилась на ковер.

Спальня… Опять. В темноте просматривались застеленная кровать с балдахином, огарок свечи на тумбочке и длинный шкаф, из приоткрытой дверцы которого торчал край мантии. Жаль, что это не кабинет. Уж точно Юстин не хранит дневник под подушкой, строча в него что-нибудь эдакое перед сном или зачитываясь прошлыми записями. И почему я именно сюда угодила? Ладно, спальня архимага – эка невидаль. А кабинет найду.

Я шагнула к выходу. Прежде, чем коснулась медной ручки, дверь скрипнула, заставив меня отпрянуть. В голове вихрем пронеслось: Юстин вернулся раньше?! Он что, тоже способен ауру скрывать? Но зачем ему делать это в собственном доме? Додумать мысль не успела, дверь распахнулась, явив на пороге рослый силуэт. Я прищурилась, привыкшие уже ко мраку глаза различили знакомые черты лица. Серьезно, он?.. Какого…

– Не ожидал столь скорой встречи, – обронил Северин. – Ну, здравствуй.

Следил за мной? Сомневаюсь, не настолько я ему сдалась. И когда бы он умудрился меня опередить, оказавшись внутри.

– Здравствуй, – решила я тоже быть вежливой. – Как дела?

Не ответил. Перешагнул порог и, встав прямо передо мной, спросил:

– Что ты здесь забыла?

Довольно жестко спросил, как пойманную с поличным взломщицу. Кем я, собственно, и являлась! Не придумала ничего лучше, кроме как жеманно протянуть:

– А что тебя смущает? Почему бы красивой молодой девушке не быть ночью в покоях немолодого, но все еще привлекательного архимага?

– Его нет в столице.

– Вот незадача… Ну тогда я пойду.

Северин сцапал меня за локоть, хотя я и не шевельнулась. Куда идти-то, обратно к окну? Можно было бы, конечно, сказать, что у нас с Юстином такие игры. Но было очевидно: мне не поверят.

– Что ты здесь делаешь? – повторили вопрос настойчивее.

– А ты? – не стушевалась я.

Да-да, что он здесь делает? Под сокрытием ауры, глубоко за полночь, когда хозяин дома в отъезде.

– Секретное задание, – заявил Северин. – А зачем тут ты, я внимательно слушаю.

Секретное задание, значит. Даже если и врет, как я проверю? По статусу не обязан передо мной отчитываться. Чего не скажешь обо мне!

– Я тебя предупреждал. О том, что будет, если ты выкинешь что-нибудь…

Его пальцы сжались на моем локте плотнее, неласково встряхивая, медальон на груди странно нагрелся. По спальне заметались энергетические линии – и светлые, и темные, проявляясь узорчатыми сетями, покрывающими все вокруг. Потревоженный барьер! Северин тут же отдернул руку, медальон остыл. Линии не исчезли, вибрировали, искря и дымясь. Магическая защита в доме активировалась!.. Сорвавшиеся с его пальцев корректирующие чары выключили светлую часть охранного плетения и успокоили темную. Она не стала атаковать, но густо заклубилась – особенно в окне, обещая скорую явку стражей. Я кинулась задернуть шторы, Северин отсыпал затейливых ругательств. Для хранителя библиотеки его вторжение всяко несанкционированное. Попадаться или оставлять следы ему нельзя… А мне тем более! Снести барьер боевой магией не вариант, Юстин поймет, что к нему вламывались.

– Что делать? – торопливо спросила я.

– За охранную сеть отвечает артефакт в кабинете, – Северин пролез под заполняющим спальню узором и шагнул в коридор, – только оттуда и получится ее обезвредить.

Из кабинета? Как удачно, мне туда и надо…

Время поджимало, но по узкому, завешенному гобеленами коридору мы ступали осторожно, стараясь не задевать ни сеть барьера, ни вещи. Нужно, чтобы они оставались нетронутыми! Уронив их случайно, не сумеем потом вернуть на место в прежнем положении. Тогда хозяин дома и без охранной магии заподозрит визитеров. Хоть бы ее удалось вырубить с помощью артефакта! Успокоить темные линии светлым магам не под силу. Не переключаться же на тьму… Представляю реакцию Северина! Потащит меня прямиком в Ковен, а то и Надзор – выяснять, кто такая.

Кабинет был большим, заставленным шкафами и оборудованным десятком полок. Из образцового порядка выбивалась тетрадь – на углу письменного стола, распахнутая рядом с источником света. Ее Северин и читал? Усеянное темными узорами пространство освещала масляная лампа, которая определенно чадила здесь не первый час. Его целью тоже был кабинет. М-да. Имела я во все места такие совпадения!

Северин ловко обогнул барьерные линии и направился прямиком к стене, дотронулся до висящего у шкафа продолговатого кристалла, вливая в него магию. Тот протестующе вспыхнул, охранные узоры заметались четче. Мощная штука, одному не хватит магии ее отключить…

– Помогай, – велел он.

Я юркнула между темных линий, коснулась артефакта, вплетая в нейтрализующие чары Северина свои, один в один повторяя его выверенные плетения. Запомню их на будущее, вдруг пригодятся… Кристалл погас, линии пропали, тьма развеялась. Пронесло. Приближающихся аур у дома не наблюдала: видимо, стражи заметить безобразие не успели.

– Чуть не попались. – Северин смахнул со лба проступившие капли пота. – Чтоб тебя…

– Между прочим, я помогла. Сам бы ты не справился.

Его лицо приблизилось к моему, палец поддел цепочку медальона, заставив тот вынырнуть из декольте и предательски заблестеть магией. Я отпрянула, пряча его обратно. Хорошо, что амулет Ивы не на мне, а лежит в кармане.

– Сам бы я барьер и не разбудил! Он из-за медальона на тебе сработал, уловив угрозу. У Германа стащила?

– Чего сразу стащила? – оскорбилась я. – Честно выиграла в карты.

– Да ладно… – Северин недоверчиво прищурился. – Ты что-то делаешь честно? Пробралась в покои дворцового архимага, стража из тебя за это душу вытрясет.

Кто бы предъявлял! Не верю, что он здесь по делам тайной службы. Я молниеносно бросилась к столу, подхватила тетрадь. Северин запоздало ринулся за мной, но вырывать у меня ее было чревато. Порвется еще, тогда Юстин точно узнает об обыске в кабинете. В синих глазах мелькнул гнев, явственно отражая мысль, что я охренела.

Хватило и нескольких бегло выхваченных из длинного абзаца строк. «Потусторонний мир не позволил призвать дух усопшего. Его смерть была насильственной, от светлой магии – колющее проникновение прямо в сердце осколком хрусталя, пропитанным губительной энергией». Ни имен, ни конкретики. Но речь шла о жреце Анелии. Его я остатками хрустального кулона Дарины и убила. Северин снова за старое взялся и про смерть бывшей подопечной разнюхивает?! Чтоб ему память на буквы отшибло! А я-то думала, с чего он при всей оскорбленной гордости согласился во дворец вернуться. Вот зачем!..

– Тайная служба подозревает Юстина в чем-то нехорошем? – изумленно ахнула я, что стоило мне немалого актерского мастерства.

Хотелось засунуть тетрадь господину высшему магистру в то место, до которого приличные девы редко добираются. Пальцы невольно впились в листы, те отозвались шелестом.