Сад мертвых бабочек Леонтьев Антон

Валька номер два продолжал:

– Однако я пытаюсь выяснить, куда он скрылся и как нам его найти. Кто-то же должен что-то знать и что-то видеть. Не мог он просто так исчезнуть!

Как Никитка?

Анжела, запинаясь, произнесла:

– Скажи, а почему… Почему ты это делаешь?

– Что? – удивился Валька номер два, и девушка пояснила:

– Ну, помогаешь мне…

Главгопник отвел взгляд, и Анжеле все стало ясно. Ну конечно, он делает это не ради торжества справедливости, а ради нее самой.

Он, как и Валька номер один, к ней неравнодушен.

А вот она сама?

На сердце у нее было пусто, ей хотелось одного: найти Никитку, живого и невредимого.

Однако что-то ей подсказывало – этому не бывать.

– Ты думаешь, мы сможем отыскать шофера? – спросила она, и Валька номер два самоуверенно заявил:

– Найдем, куда он денется. Не мог он просто раствориться в природе, ведь так? Так что пара дней, ну, неделя, и мы узнаем, что с ним случилось?

Но, как показал следующий день, никакого времени в их распоряжении элементарно не было.

Потому что на следующий день Анжела напрасно ждала Вальку номер два на набережной, где они договорились встретиться – на встречу он не явился.

А ведь она не ведала, где он живет, знала только, где он тусует со своими корешами.

Туда она и направилась, однако так как время было еще не вечернее, то ни одного гопника во дворе не отыскала.

Хоть и знала она его недолго, но убедилась, что Валька номер два – человек слова. Может, с ним что-то произошло?

Бесцельно прошлявшись до вечера по городу, она снова заглянула во двор – и, к своему облегчению, заметила на карусельке гоп-компанию.

И только подойдя, поняла, что Вальки номер два среди них нет.

– Привет, – сказала она, подходя к подросткам. – А где Валя? Я хотела сказать: Вэл?

Один из гопников, сплюнув на песок, ответил:

– Менты его утром замели. Увезли с собой – и с тех пор не возвращался.

Анжеле стало не по себе.

Домой к родителям Вальки номер один она вернулась, когда уже начало темнеть. И даже не обратила сначала внимания на милицейский автомобиль, который стоял около дома.

Когда она подошла к подъезду, оттуда выскочили два дюжих служителя порядка.

– Анжела Иванова? – произнес один из них, и Анжела, понимая, что отрицать бессмысленно, кивнула.

– Вам необходимо проехать с нами. Прошу вас!

– Но в чем дело? – спросила она, и другой тип ответил:

– Новости о вашем брате…

Анжела с готовностью уселась в «уазик», который затарахтел по улице.

Напряжение последних дней дало о себе знать, и ее неудержимо стало клонить в сон. Неужели они узнали что-то новое о Никитке?

Может, и Вальку номер два милиционеры с собой забрали, потому что он тоже к расследованию причастен?

Разморенная монотонной тряской, она провалилась в сон.

– Просыпаемся! – Кто-то грубо тормошил Анжелу за плечо. Открыв глаза, она не сразу смогла сообразить, где находится.

Во всяком случае, точно не у отделения милиции, а у какого-то серого казенного дома, у которого ее ждали две женщины и мужчина.

– Выходим, выходим! – заявил один из милиционеров, и Анжела подчинилась.

Одна из женщин шагнула к ней и произнесла:

– Меня зовут Валерия Аркадьевна, я – заместитель директора! Рада приветствовать тебя у нас, Анжела!

Но только вот куда она угодила? Этого Анжела не понимала.

Милиционеры сунули мужчине какие-то бумаги, а тот, кивнув, заявил:

– Да, не беспокойтесь, мы о ней позаботимся.

И «уазик» затарахтел в обратном направлении, оставив Анжелу с этими людьми.

Приветствовавшая ее женщина любезно сказала:

– Давай, я проведу тебя по нашему заведению. Это твой новый дом, тут тебе будет хорошо. Мы все – одна большая, дружная семья!

Все еще ничего не понимая, Анжела произнесла:

– Но куда меня привезли? Милиционеры сказали, что есть новости о моем брате. Он ведь пропал. Вы об этом знаете?

Женщины переглянулись, а вперед выступил мужчина, заявивший:

– Меня зовут Борис Васильевич, и я – воспитатель вашего отряда. Пойдем, пойдем…

И только тут Анжела разглядела вывеску над серым зданием.

«Детское воспитательное заведение № 4»

Ее привезли в детский дом.

Шествуя по коридорам за заместительницей директора и начальником отряда (вторая женщина куда-то делась, прихватив бумаги, врученные милиционерами), Анжела все еще никак не могла свыкнуться с мыслью, что попала в это самое детское воспитательное заведение.

К тому же № 4.

Что ей тут делать, ведь родители Вальки номер один планировали оформить опеку, и она должна была остаться у них в семье.

– Наш детский дом – старейший в области! Он – лучшее заведение во всем регионе! У нас на попечении сто сорок шесть ребят. Теперь, после того как ты пополнила наши ряды, сто сорок семь…

Анжела перебила повествование заместительницы директора.

– Но почему я к вам попала?

Та, обернувшись, произнесла:

– Понимаю, многим об этом тяжело говорить, а в твоем случае особенно. Еще бы, твоя мама ведь погибла, а больше родственников у вас нет.

Так-то оно так, однако имелись еще родители Вальки!

– Так вот, продолжаю. У нашего заведения имеются многочисленные награды. Так, мы награждены орденом…

Анжела закричала:

– Почему я сюда попала?!

Воспитатель Борис Васильевич, нахмурившись, заявил:

– Не вопи, ты больше не дома. Придется привыкать к нашим реалиям. Веди себя адекватно. Ты попала сюда, потому что ты – сирота и несовершеннолетняя.

Анжела закричала еще громче:

– Это мне отлично известно! Это мою маму убили, а не вашу! И моего брата похитили! Но почему я к вам попала? У меня есть…

Новые родители?

– …люди, которые хотят оформить опеку надо мной, я у них живу! Не нужен мне ваш детский дом № 4.

Даже старейший в регионе и награжденный орденом. Хотя если старейший, то отчего тогда № 4, а не № 1?

Воспитатель косо взглянул на заместительницу директора, и та, вздохнув, сказала:

– Такое бывает, причем, увы, нередко.

Анжела продолжала кричать:

– Что бывает?

Та ответила:

– Что люди берут на попечение подростка, но потом принимают иное решение. Да тебя, собственно, никто еще и не взял, а только намеревались. Однако твои потенциальные новые родители приняли иное решение. Они подписали бумаги, что не будут брать над тобой опеку. Поэтому ты оказалась у нас.

Анжела все еще не могла поверить – родители Вальки отказались от нее.

Но почему?

Впрочем, не все ли равно. Наверное, они поняли, что подружка их горячо любимого умершего сына его им не заменит и что им не нужна такая обуза.

И так она оказалась в детском доме № 4.

Лучшем в регионе и награжденном орденом.

Однако ведь еще утром все было в полном порядке, они ей ничего не сказали – а когда она ушла гулять, приняли иное решение?

Что-то не сходится!

И вообще, почему ее привезли сюда милиционеры? Уж не из того ли отделения, которым раньше заведовал подполковник Заяц?

– Я хочу с ними поговорить! – потребовала Анжела.

Заместительница директора переспросила:

– С кем?

– С моими родителями… То есть с людьми, которые хотели взять меня к себе! Они мне ничего не сказали!

Та качнула головой:

– Ну да, такое бывает. Ты ведь уже не ребенок, а взрослая девочка и понимаешь, что люди могут передумать. Не надо их винить, они просто боятся взять на себя ответственность.

Анжела закричала:

– Я хочу с ними поговорить! Дайте мне возможность позвонить им!

И поняла, что даже их номера телефона не знает.

Заместительница директора продолжила:

– Ну что же, а сейчас Борис Васильевич познакомит тебя с твоим отрядом. У нас тут особое деление, ты принадлежишь к старшей возрастной группе девочек…

Анжела, развернувшись, побежала по коридору к выходу.

Покинуть детский дом № 4 ей не удалось – входная дверь была элементарно заперта. Тогда Анжела стала дергать ручку окна, пытаясь открыть его – она приняла решение, что в детском доме № 4 она не останется.

И пусть он лучший в регионе и награжден орденом.

Это какое-то ужасное недоразумение!

Заместительница директора, воспитатель и прочие взрослые, толпясь вокруг Анжелы, пытались ее убедить, но она наконец, справившись с окном, распахнула его. И, взгромоздившись на подоконник, выпрыгнула на улицу.

Ее схватили во дворе и под руководством Бориса Васильевича снова затащили в здание.

Анжела извивалась и визжала. Она знала только одно – тут она задерживаться не станет.

Если родители Вальки не хотят брать над ней опеку, то пусть скажут ей это в лицо!

Ее затащили в кабинет и заперли там. Успокоившись, Анжела прислушалась – сквозь дверь до нее долетели фразы.

– Ну и особа нам досталась! Она что, психованная?

– Похоже на то! И зачем ее к нам сбагрили?

– Ну, сама ума не приложу. Тут и прокурор даже лично звонил, просил позаботиться. Мол, у нее мать убили.

– Может, она мать сама и кокнула? Ведь похоже!

– Да уж, она нам всю дисциплину испортит!

– Ну да, к тому же черная. Только такой нам не хватало для полного счастья.

– Это точно! Сразу виден бунтарский нрав! Гены ее африканских предков, что ли, о себе знать дают…

Удивительно было даже не то, что педагоги отпускают расистские замечания, к этому Анжела уже привыкла, а то, что прокурор звонил.

Ну да, прокурор – папаша Зойки.

Тот самый, который ее накануне увещевал и так хотел, чтобы она перестала вести расследование.

Свое собственное, независимое.

Расследование, из-за которого погибли Валька и Демидыч.

И другой Валька был увезен милиционерами.

Как и она сама.

Ее они доставили в детский дом № 4, лучший в регионе и награжденный орденом.

А куда другого Вальку?

Анжела осмотрелась. Нет, тут ей делать нечего. Не понравился ей этот детский дом № 4, лучший в регионе и награжденный орденом, и оставаться она тут не намерена.

Но выпускать отсюда ее, похоже, никто не собирался.

Она безрезультатно дергала оконные ручки – створки, похоже, были заколочены.

Тогда Анжела взяла стул и изо всех сил ударила им по стеклу.

Выбираясь наружу, она сильно порезалась. От ее внимания не ускользнуло, что ребятня, как совсем маленькие, так и взрослые, внимательно наблюдали за ней, столпившись около окон на других этажах детского дома.

Оказавшись во дворе, Анжела оглянулась. И увидела, что к ней спешит группка преподавателей, возглавляемая воспитателем Борисом Васильевичем.

– Стоять! – закричал он. Поднял руку и приложил к губам свисток. По двору разнеслась противная резкая трель. – Стоять!

Но как раз стоять Анжела и не собиралась. Кто-то из ребят, столпившихся у окон, крикнул:

– Налево, налево! Там выход на улицу.

Анжела устремилась налево, слыша, как за ней грохочут каблуки педагогов. Перед ее глазами предстала арка, забранная решетками, которая была перетянута цепью с замком.

Однако между решеткой и сводом арки имелся зазор, и Анжела стала карабкаться вверх.

Она оказалась на желанной свободе – и вдруг поняла, что и с обратной стороны решетки ее ждут.

Заместительница директора и прочие члены педагогического коллектива, окружив ее, не дали Анжеле дальше уйти.

– Пропустите меня! – заявила девочка. – Я тут не останусь!

Подоспевший Борис Васильевич заявил:

– Очень даже останешься. И не таких уламывали!

Видимо, за это детскому дому и дали тот самый орден.

Он схватил ее за руку, намереваясь оттащить ее обратно в казенный дом.

Извернувшись, Анжела укусила его, а потом начала долго и протяжно кричать.

Дверь помещения без окон, куда ее запихнули, открылась. На пороге возник пожилой, внушающий доверие мужчина.

Анжела, сидевшая в углу, неприязненно посмотрела на него.

– Добрый вечер. Ты хотела отсюда уехать – что ж, ты уезжаешь! Пройдем со мной, автомобиль ждет нас.

Не веря тому, что услышала, Анжела была настороже – она не думала, что устроенное ею представление сработало.

Но мужчина не обманул, они в самом деле миновали долгие коридоры и вышли к входной двери.

Там поджавшая губы заместительница директора передала мужчине документы.

– Нет, такая воспитанница нам явно без надобности! У нас дети как дети, вполне нормальные, а не такие сумасшедшие, как она!

Анжела показала ей язык, отчего на душе сделалось немножко легче.

Мужчина распахнул дверцу автомобиля и сказал:

– Ну, залезай!

Анжела спросила:

– А куда мы поедем, обратно в город?

– Залезай-залезай! Я тебе по пути все расскажу…

Анжела заупрямилась:

– Я хочу знать, куда вы меня везете! Если обратно в город, то да!

Мужчина вздохнул и развернул документы:

– Ну, вот сама посмотри, потому что, если я тебе скажу, ты ведь еще не поверишь. А тут черным по белому написано…

Анжела подошла к нему и бросила взгляд на убористый машинописный текст. Пришлось вчитываться, чтобы понять, куда ее направляют.

И вдруг она ощутила легкий укол в шею. Анжела ойкнула, повернулась – и поняла, что у нее перед глазами все плывет.

А затем потеряла сознание.

Очнувшись, Анжела поняла, что находится в медицинской палате.

Ну, или где-то в подобном месте.

Только вот как она тут оказалась?

Чувствуя, что ее шея затекла, Анжела попыталась пошевелиться – и поняла, что привязана к кровати, на которой лежит.

Она начала кричать.

Практически мгновенно дверь распахнулась, появился дюжий молодой медбрат, который, бросив на нее взор, стал готовить инъекцию.

– Нет, не хочу! Что вы делаете? Где я?

Тот, введя ей раствор невесть чего, произнес:

– Там, где тебе будет хорошо. Ты только не ори. А теперь поспи.

И Анжела вновь провалилась в сон.

Когда она пришла в себя, то ощутила в голове туман, а во всех конечностях тяжесть. Уже кто-то другой подал ей поднос с едой, обильной и невкусной, и Анжела отказалась.

– Не хочу, – произнесла она, но медбрат заявил:

– Тогда придется сделать еще один укольчик!

Анжела стала запихивать еду себе в рот.

А после еды он протянул ей пластиковый бокальчик с несколькими таблетками.

Две белые и одна розовая.

Анжела вздрогнула.

– Запей водой! Вот так! А теперь высуни язык!

Анжела послушно высунула. Медбрат остался доволен. Когда он ушел, закрыв за собой дверь, она быстро вынула таблетки из-под языка.

Мама ведь научила ее, как не глотать всякую гадость.

Только вот куда она попала?

Это выяснилось на следующий день, когда ее отвели по нескончаемым коридорам, перегороженным тяжелыми дверьми с решетками, к тому добродушному мужчине, который и забрал ее из детдома № 4.

Лучшего в регионе и награжденного орденом.

На этот раз он был в белом медицинском халате и белой же шапочке: типичный доктор.

– Присаживайся, – сказал он любезно. – Ну как, освоилась?

– Почему я здесь? – спросила Анжела. – И куда я попала?

Доктор ответил:

– Это два разных вопроса! Ты сюда попала, потому что вела себя неадекватно. А мы специализируемся на тех, кто так себя ведет. А это – место, где тебе помогут и приведут в нормальное состояние, чтобы ты могла вернуться в свое новое обиталище, детский дом!

Ну да, лучший в регионе и награжденный орденом.

– Это что, сумасшедший дом? – спросила Анжела, а доктор ответил:

– Ты присаживайся-присаживайся. Ну что за выражения, право! Разве ты сумасшедшая?

Анжела с уверенностью ответила:

– Нет!

Доктор ласково взглянул на нее:

– А раз так, то и нет необходимости, чтобы ты оказалась в сумасшедшем, как ты выражаешься, доме. Логично же?

Она не могла не согласиться, что да, логично. Но это не отменяло вопроса, где же она оказалась.

– А раз так, то давай с тобой поговорим. Итак, как давно у тебя начались такие приступы беспричинной ярости?

После беседы, во время которой Анжела вдруг уверилась, что попала в такое место, где лучше не буянить, ее отвели обратно в палату. По пути она заметила нескольких пациентов и отвела взор.

Ну да, ее точно в какое-то психиатрическое заведение запихнули.