Ангелы по совместительству. Да здравствует Король! Сыромятникова Ирина
Так, значит – так. Почему бы и нет? В этот раз даже врать не придется. Саиль понятливо покивала, дословно повторила наставления, и Лючиано убежал к воротам, не в силах бороться с радостным нетерпением.
Брат прибыл во втором часу пополудни, и не один. Их там была куча!!!
Воображение Саиль рисовало одинокого всадника в пропыленном халате, вместо этого к воротам крепости подкатило подлинное воплощение Ингерники – алхимические агрегаты, потерявшие за время пути маскирующих их суть лоск. Небрежно протертые стекла, чуть тронутый ржавчиной металл, брезентовые тенты, обвисшие на каркасах, словно кожа на хребте невиданного зверя. В покоривших тысячи лиг гор и долин грузовиках ехала дюжина свирепых колдунов, и принять их за подданных империи невозможно было даже в темноте на ощупь. Саиль понадеялась, что мысли о сопротивлении у властей Кунг-Харна не возникнет, иначе неловко получится.
Все свободные граждане высыпали на стены, смотреть на удивительные повозки и чужеземцев, коих в Ожерелье не видели, кажется, от воцарения империи. Даже солдаты-часовые, убедительно изображавшие невозмутимость, нет-нет да и бросали взгляд в бойницу (их командир постановил, что разрешение на посещение Кунг-Харна будут выдавать городские власти и разбираться с последствиями – тоже они). Брата Лючиано Саиль узнала с первого взгляда, просто потому, что тот был суров, а остальные приезжие выглядели просто хамоватыми поганцами (Страшные люди в черном? Ха! Раз вменяемы, значит, не опасны). Взгляд его, обращенный на младшего брата, был полон искренней скорби. Хотя отчитывать собирались вроде бы не ее, Саиль мучительно покраснела.
«Выпорет, – догадалась она. – И хорошо, если только Лючиано».
– Ну и как это называется? – спросил молодой маг.
Стоило, конечно, посмотреть на встречу родственников, порадоваться за обоих, но тут Саиль вспомнила наставления провидца. Ей придется сидеть в засаде! Вот, сейчас досточтимый господин Номори поведет гостей в крепость, и тогда… Саиль пошире распахнула глаза, изобразила на лице дебильно-восхищенную улыбку и храбро заступила дорогу колдуну, намылившемуся между делом пошуровать в караулке.
– Дяденька, а вы сильный?
– Да ты шо, коза, в натуре? Я крут как горы!
– Не может быть… Сильнее гор?!!
Рудничная лампа горела едва-едва, будь в шахте хотя бы малейший сквознячок, ее наверняка задуло бы. В зачарованном синем пламени то и дело проскакивали тревожные оранжевые искры. Тимар сидел, пристально глядя на огонь, и пытался понять, когда в первый раз совершил ошибку.
Выбор жизненного пути от Тимара зависел слабо – все его предки в четырех поколениях (вести родословную дальше простолюдинам не дозволялось) были мастеровыми. Клятва императору… Крупные цеха и гильдии тоже требовали подобных клятв, зачастую на гораздо худших условиях. Нет, ему намекали, что от высокой чести можно откупиться, но первый ученик, не получивший золотой метки на халат, неизбежно привлек бы внимание, а Храм последние годы лютовал… Да и предложение то было «с душком», это даже дед заметил. Шаг за шагом жизнь Тимара проходила у него перед глазами, и нигде в ней не находилось той самой заветной развилки. Так, словно едва родившись, он уже был обречен умереть в горах.
«Надо было Олека отослать».
Но для поступления в училище у старшего сына мастера не вышел срок, да и слухи про Дира-харам пошли нехорошие. А потом сменился Главный смотритель, и молодежь вообще перестали отпускать из Кунг-Харна на сторону, словно молодые саориотцы из граждан превратились в племенной скот, который не следовало уступать соседу. Теперь же стражник-печатный и вовсе не имел шансов продолжить семейную традицию.
«А Юри учиться не хочет, того и гляди в проходчики загремит».
Впрочем, а где младшенькому учиться? В школу при Храме Тимар его сам не пустил – пастыри близко, боязно. Кто разберет, что они там удумают! Мастерские все на ладан дышат – наставников нет…
Мелодичный бряк карманных часов оторвал Тимара от размышлений, он встал и перенес подстилку (сложенный вчетверо халат) на два шага в сторону – дальше не позволяли размеры освещенного пятачка. Вот он, главный недостаток подобной защиты, – тени. Лулуши, помнится, заартачился, демонстративно устроился спать, а через час его более проницательный товарищ молча ткнул пальцем – по контуру человеческого тела камень заметно изменил цвет. Грязные разводы на полу складывались словно бы в морозный узор… и Тимар невозмутимо описал подозрительное место. Тоже в некотором роде соленая вода.
Теперь безопасное время отсчитывали часы – настоящее спасение для попавших в ловушку людей. Но нельзя ведь двигаться непрерывно! Человеку надо спать, пару часов в сутки – точно, а это слишком долгий срок… Впрочем, темнота все равно придет раньше, чем кончатся силы. Именно поэтому непременным атрибутом проходчика является острый, изогнутый серпом нож.
Собственно говоря, Лулуши уже давно мялся и тяжело вздыхал. А по началу хорохорился «наши придут, наши не отступятся!». Тимар не пытался вразумлять товарища. Да, в прежние времена горняки могли скинуться «по пятьдесят» и уговорить изгоняющего рискнуть шкурой в обход Уложения, но если сюда полезет тот же Калич, то жертв у ночных гостей станет три. Никого, способного им помочь, в Кунг-Харне не имелось.
Они ступили на путь без возврата и небесные врата уже распахнулись перед ними. Это было понятно еще наверху, об этом знали каторжане, знал пастырь, даже дочь Тай’Амиши что-то такое знала (и заботливо наполнила свой мешок бутылками осветительного масла). К концу вторых суток Лулуши допил из фляги последний глоток, смирился и начал делать намеки, которые Тимар упорно игнорировал – он пока не был уверен, что сможет зарезать человека. Все верно, нет смысла длить агонию, но это не повод терять достоинство и суетиться. Алхимик назначил себе срок – один палец масла, внимательно наблюдал за прозрачной колбой светильника и готовился совершить то, что должно. Твердости духа очень способствовали тени, колышущиеся за границей освещенного круга, – бурлящая, насыщенная движением темнота, жадная и бездумная. Словно где-то отдернули невидимый полог, и все, о чем человек не желал даже знать, открылось потрясенному взору.
Тимар как раз решал, следует ли им произнести заупокойную молитву о самих себе (Лулуши должен знать такие тонкости), когда ствол шахты сотряс гулкий удар. Клеть дернулась и пошла вверх, обломив выросшее еще на пару сантиметров гнездо пильщиков. Лулуши покачал головой, а Тимар даже дергаться не стал – он уже успел насмотреться на останки горняков, решивших положиться на удачу. Лучше уж ножом по горлу!
Наверху подъемник задержался ненадолго.
От предостерегающих воплей Тимара удержал ровный голубой свет – клеть опускалась вниз как падающая звезда. Источником свечения служила не лампа, а человек. Незнакомый изгоняющий в добротной фуфайке с множеством кармашков что-то экспрессивно высказал затаившимся пильщикам, а потом одной алой вспышкой вынес из этого мира и их, и засевшего под вагонеткой жерляка и саму вагонетку, мягко осыпавшуюся кучкой рыжего праха.
– Однако! – выдохнул Тимар. Первый раз в жизни он стал свидетелем чего-то подобного. Не так ли выглядят легендарные оперативные проклятия?
Это не означало, что они спаслись, просто будущее разом утратило определенность. Тимар лихорадочно пытался сообразить, что теперь делать, а замороженные ожиданием смерти мысли упорно сопротивлялись. Например, если колдун не понимает особенностей работы в закрытом пространстве… Одно неосторожное проклятие, и – здравствуй, обвал! Но потеть почтенного мастера заставляло другое: где же его хранитель? На шее пришельца вместо плотного ошейника болталась какая-та желтая цепочка совершенно не волшебного вида (ну не нужно столько золота для волшебства). Именной амулет, что-то для высоких рангов? Откуда вообще этот тип взялся?
Лулуши приплясывал от нетерпения и теребил алхимика за рукав:
– Это что, императорский рыцарь, да? Ты же в Ори рос, наверно, их видел, да?
– Какой такой рыцарь? – вяло удивлялся Тимар. – Без мундира!
Хотя мысль о посланцах императора тоже приходила ему в голову. Иначе откуда в Кунг-Харне взяться лишнему магу? Но лезть к работающему изгоняющему с расспросами даже Лулуши не рискнул.
На людей пришелец обратил внимание минут через сорок, после того как обошел всю пещеру, попутно истребляя сонмы прячущихся в ней чудовищ, зажигая лампы и расписывая стены сложными геометрическими узорами, одна половина которых начала светиться, а другая – окуталась ядовитым дымом и погрузилась в камень. Добравшись до горняков, колдун скептически осмотрел свою находку. Тимар обнаружил, что Лулуши ловко спрятался у него за спиной.
– Э-э… Прохладного дня, досточтимый воитель?
До ответа их спаситель не снизошел, просто махнул рукой (поднимайте задницы!) и направился к подъемнику.
Тимар первым сделал шаг за пределы спасительного круга.
Потом смотрители объяснят, что это была ре-клам-на-я-ак-ци-я, но до столь сложных метафизических понятий никто из горняков еще не дорос. Будут двери клети, распахнувшиеся в свет, Лулуши, ползающий на коленях и целующий ядовитую рудничную землю. На Тимара с пронзительным криком «Дядя!» налетит племянница, чувствительно боднув головой в живот и едва не опрокинув. Боль сдвинет что-то внутри и на лице алхимика расцветет глупая улыбка.
– Живы…
Глава 4
– …и было их только восемь, хотя с утра висело тридцать шесть! А на землю ничего не падало!
Номори тяжело вздохнул. Его временное назначение правителем постепенно превращалось в постоянную должность. Если бы не советы учителя, шансов на благополучный исход не было бы, а так удавалось как-то выкручиваться.
– Не рассчитывай, что ситуация стабилизируется сама собой, – настойчиво повторял мастер. – Напротив, нам надо ожидать новых катаклизмов! В Михори светлорожденные трижды удерживали ситуацию на грани хаоса и не спаслись. Шахты, защита, это все слишком просто. Кто или что нас невзлюбило, я пока сказать не могу, но странные стечения обстоятельств происходят слишком настойчиво. Непрерывно ищи подвох!
В частности, наставник посоветовал завести кабинет и ежедневно выделять час времени на прием посетителей. Вдруг люди первыми заметят нечто важное?
Угу, заметят они! Скорее уж насочиняют.
– Уважаемая, скорее всего, вашу шелковицу обирают соседские дети. Сами знаете, в околотке четверо сирот без присмотра растут, еретики малолетние, прости господи, никому покоя от них нет! Но если вы, паче чаяния, обнаружите на дереве колдуна, пожелайте ему приятного аппетита и считайте ягоды жертвой на общее благо.
И почтенная матрона отправилась домой, караулить воришек с розгой в руках.
Оставшись один, Номори выудил из-под лакированного столика чашку с мятным отваром, отхлебнул и помассировал точки на ушах и запястьях. После близкого общения с почтенными горожанами ингернийские боевые маги уже не казались ему чем-то ужасным. По крайней мере, колдуны не требовали от него сочувствия, не рассчитывали, что все, положенное им по Уложению, материализуется из воздуха «прямо щас», и не городили вселенских заговоров вокруг обобранной шелковицы. Иноземцы были энергичны и оптимистичны, единственное, что требовалось при общении с ними: четко сформулировать задачу и вовремя оплатить результат.
За дверями кабинета Номори терпеливо дожидался прежний правитель Кунг-Харна. Ана’Тулле отвесил новому владыке глубокий поклон, взгляд он отводил (если вспомнить, в каком виде застал его Номори…), но виноватым себя явно не чувствовал. И старейшина вынужден был признать: интуиция светлорожденного сработала великолепно – сам себе вручить пайсу Ана’Тулле не мог, а способных правильно воспользоваться приездом наемников среди горожан были единицы. Но это не значит, что можно не работать!
– Что я могу сделать для пользы города, досточтимый господин? – В голосе чиновника звучало искреннее уважение, однако Номори отметил, что сентенции о благе империи и воле Храма тот пропустил.
Старейшина удавил в себе порыв к ритуальному словоблудию:
– Попробуйте привести в чувства Тай’Келли, возможно, к вам он прислушается.
– Чем на этот раз недоволен старший пастырь? – поднял бровь чиновник.
– Калич хранитель засветил, – мрачно сообщил Номори. – По Уложению, он еще ученик и не может нести полной ответственности за содеянное, к тому же ворожить не пытался, да и я своей волей вправе отпустить ему грехи, но…
Ана’Тулле понимающе покачал головой и поморщился:
– Проявлять понимание наш добросердечный пастырь не способен. Скажем прямо: Зирону он нужен был в качестве безотказного исполнителя и палача. Но я постараюсь что-нибудь сделать.
– Объясните ему требования Уложения (о законе он знает понаслышке), а лучше – зачитайте нужные главы вслух, – предложил старейшина. – Если не поможет, поищите возможность его по-тихому…
Номори прикусил язык на слове «притравить», а Ана’Тулле невозмутимо кивнул. Да, вот так вот светлорожденные и решают свои затруднения. Правда, в этом случае город останется без старшего пастыря – назначить нового может только верховный иерарх (все равно что ангел с неба). Впрочем… К дэвам Храм! Возвращение империи в Тималао – событие почти нереальное, а добыть средства на еду и наемников обитатели Ожерелья могут и сами. Без преданных делу пастырей в городе будет даже спокойней.
Номори твердо посмотрел в глаза чиновнику:
– Мой старый друг Ли Хан весьма приличный травник.
Ана’Тулле едва заметно улыбнулся.
А старейшина заторопился прочь – через полчаса ему предстояла встреча с руководством наемников, и на ней он собирался сделать то, что никогда себе не позволял в присутствии тронутых порчей: признаться в слабости и попросить совета. Но, если сейчас, после всех немыслимых Господних милостей ситуация пойдет кувырком, он себе этого никогда не простит! Пришло время обменять содержимое сейфов на жизнь. Разве это – не выгодная сделка?
– Вас что-то беспокоит, досточтимый господин Номори? – проницательно заметил господин Мерсинг, единственный среди наемников неодаренный, с явными способностями исповедника, но без выраженного желания их применять.
– Да, господа мои, – не стал отпираться Номори. – Вы ведь заметили уже, что в городе проблемы с продовольствием? Линия чугунки разрушена. Мы снарядили в Алякан-хуссо караван, но… Как вы думаете, сколько времени у них займет дорога?
– А какой транспорт? – деловито поинтересовался капитан Ридзер (определять его возможный статус по са-ориотской иерархии старейшина боялся даже мысленно).
– Гонцы уехали верхом, надеюсь, телеги и быков они смогут купить на месте.
– В таком случае дней десять – минимум. Это если наши следы пылью не занесет, а то еще и застрянут, – постановил колдун.
Должно быть, охватившее Номори отчаяние отразилось как-то на его лице.
– Руководство города не знало о возможных проблемах? – прищурился господин Мерсинг. – Или не сочло нужным что-либо предпринимать?
Номори покачал головой:
– Ни то ни другое. Думаю, для наших светлорожденных даже решение о закрытии трактов неожиданностью не стало – на складах Главного смотрителя скопилось совершенно несуразное количество долгохранящихся припасов. Но… Не изволите ли взглянуть?
К усадьбе Главного смотрителя ехали на иноземном грузовике, от одного вида которого ночные гости должны были уходить за грань добровольно. Дэвовы агрегаты! В первый раз Номори их просто толком не рассмотрел, а когда пришлось в кабине сидеть, дорогу показывать… Разве нельзя ехать чуточку медленней?!! Собственно говоря, туда и пешком дойти можно было – усадьба отлично просматривалась с окраины Кунг-Харна, но полдня, проведенные на солнцепеке, еще не сгладились из памяти старейшины.
– Шикарный форт! – заметил водитель.
Ну… Да, усадьба высокого чиновника – это ни в коем случае не дворец. Четырехэтажная прямоугольная коробка с закрытым внутренним двором, плоской крышей и узкими прорезями окон. Вокруг – трехметровый забор из кованных прутьев, взобраться по которым неспособен оказался даже вьюнок. Точно такие же ворота, приветливо распахнутые. Вокруг – ни души.
Ингернийцы предусмотрительно остановились в ста метрах от ограды, на границе полощущихся белых флагов. Номори нехотя вылез из машины – вид усадьбы вызывал у него отвращение.
– Что здесь случилось? – заинтересовался господин Мерсинг.
– Был праздник середины зимы, понимаете? Прием, масса приглашенных. Наружу не вышел никто.
А еще не успели остановить утреннюю смену слуг, тревогу забили только мусорщики – быки наотрез отказались заходить в ворота.
– Что говорят ваши изгоняющие? – прищурился капитан Ридзер.
– На тот момент старшим у них числился Су’Ругул, он был среди приглашенных. Следующий по иерархии, С’Кьям, получив приказ Храма зачистить поместье, попытался имитировать отравление, но с дозой переборщил – насмерть. Второй помощник Ругула, С’Гжер, костной гнилью маялся, а лечить его стало некому, так что теперь у нас самый главный – Калич, вы его видели. Он говорит, что там – Смертный Зов.
Коварный монстр! Все вокруг чисто и благолепно – не сыпется штукатурка, не гнутся стропила, не темнеет стекло. Дюжина молодых саженцев продолжает расти в парке как ни в чем не бывало. Не ржавеют замки на сокровищнице, нетленным лежит на императорском складе годовой запас риса и овса, вино в кувшинах не теряет вкуса. Но стоит в огражденном стенами пространстве раздаться биению сердца…
Капитан Ридзер походил вдоль ограды, побренчал амулетами и быстро вернулся.
– Карантинный феномен, как он есть! – довольно констатировал колдун. – Хищное Эхо.
– Надежды нет? – Голос Номори дрогнул.
– Ну почему же! Нежить-то как раз не проблема…
Ингернийцы понимающе переглянулись.
– Дело в том, что справиться с карантинным феноменом может только один из нас, – вымучено улыбнулся господин Мерсинг. – Осталось убедить его немного поработать.
Номори воздержался от комментариев. Он вообще не представлял, что заставляет тронутых порчей вкалывать в поте лица, когда все необходимое можно отнять силой. Хорошо хоть личностью Аната’Зирона ингернийцы не интересуются! Номори не представлял, что в таком случае ему говорить.
Старейшина уважительно поклонился:
– Сообщите мне ваше решение как можно скорее. На все сопутствующие вопросы может ответить мой заместитель, Ана’Тулле.
Всю обратную дорогу ингернийцы спорили. Нет, не о способе изгнания чудовища, перед которым императорскому рыцарю оставалось бы молча отступить. О том, как подвигнуть на нужное деяние молодого колдуна (Номори его помнил – дружелюбный юноша, нагловатый, но это у тронутых порчей в крови). Возникало ощущение, что нежить мельче.
Старейшина собрал все мысли о проклятой усадьбе, пайках и голодающих шахтерах вместе и задвинул в дальний уголок сознания. Тут он все равно ничего больше сделать не может. Где еще может подкарауливать их неназываемый злодейский замысел? Надо напомнить секретарю об обязанностях – списка официальных мероприятий у Номори до сих пор нет.
Так бы и лежал всю жизнь кверху брюхом. Хорошо!
В одной гостинице с отрядом Ридзера я останавливаться не стал: во-первых, рожи армейских экспертов надоели мне до тошноты, во-вторых – дурные воспоминания. Резонно рассудив, что белый в плохом месте жить не станет, я заселился в тот дом, который облюбовал для себя Лючик. Владелец жилища был в некотором замешательстве, обнаружив нового жильца, но возражать не стал (требовать плату за постой, кстати, тоже). Пришло время вкушать положительную сторону са-ориотских традиций.
Мою драгоценную особу разместили в тенистом дворике, обложили подушечками и принялись ублажать. Стоило скинуть с ног сапоги, как на их месте тут же оказались мягкие туфли. Одежда как-то сама собой оказалась выстирана и заштопана, Макс – аккуратно расчесан (они что, не поняли, к кому лезут?). Около ложа всегда стоял холодный мятный чай и какие-то сухарики, в поле зрения мелькал мой непоротый брат, за перемещениями которого неусыпно следил Шорох (или я за себя не отвечаю). Единственным моим конкурентом оказался младенец, зычно требующий жрать и спать. Хорошо.
Через двор с тихим шорохом тек ручеек местных жителей, приходящих сказать хозяйке привет и поглядеть на иноземного колдуна (и зомби). Я не возражал – все они приносили в дом какой-нибудь гостинец, а это было актуально, потому что в харчах наблюдалась явная недостача (самоцветами у градоправителя был забит целый сейф, а рис выдавали по полстакана на рыло).
Естественно, мое привилегированное положение порождало зависть и попытки испортить кайф. Понимая, что в одиночку им ничего не светит, недоброжелатели пошли на дело, сбившись в банду – местный чиновник, Ли Хан, Ридзер и куратор до кучи (иначе бы я их просто избил).
Вперед выпустили самого наивного. Кунгхарнец принялся улыбаться и кланяться:
– О досточтимый господин, почтивший своим визитом наше недостойное селение! Не желаете ли употребить свою силу супротив гостей, кои нежеланными являются к нам ночью?
Я честно обдумал его вопрос. Бойцы Ридзера, дорвавшиеся до денежных заказов, вкалывали день и ночь, что-то зачищая, заряжая и переустанавливая (кажется, Браймер подрядился заменить городские отвращающие амулеты, все разом). Но мне доля в их трудах полагалась в любом случае, а одному заработать больше не получится, как ни крутись. Так стоит ли напрягаться?
– Нет, не желаю. Я – алхимик!
Саориотец опешил, Питер печально вздохнул (явно перебирая в уме какие-то доводы). Как ни странно, верные слова первым нашел Ридзер.
– А пахлаву медовую, с орехами ты хочешь? – хмуро поинтересовался у меня капитан.
– Хочу.
– Ан нету! И овес на исходе, скоро будешь просо жевать.
Ничего против пшенной каши я не имел, но ведь ее станут подавать без молока и масла, с одними травками (и хорошо, если с солью). Так дело не пойдет!
– Ладно, займусь на днях, – пахлава ты моя, пахлава, – сегодня схожу, осмотрюсь на месте.
Городской чиновник снова заулыбался:
– И да наполнит Господь могуществом ваши руки! Паланкин будет ждать вас у ворот.
Ридзер сердито насупился. Ага, ага! Меня понесут работать на руках, а ему наряд в зубы и – вперед, рысью. И это я еще не нашел, с кого за Плешь слупить! Ах, до чего ж пленительна ты, доля патриарха.
Осматривать цель отправился вечером, по холодку – после четырех часов тень Хребта Мира накрывала всю долину. Обещанный паланкин напоминал натуральную кровать (у нее даже ножки были) с четырьмя ручками и балдахином. Шторки затягивать не стал: вдруг случится навстречу кто-то из армейских экспертов, а тут – я, путешествую лежа. Рядом трусил особый человек, развлекающий меня приятной беседой. Заодно и обстановку разузнаем.
Быстро выяснилось, что за те харчи, которые нам в Алякан-хуссо напихали буквально силой, на рудниках можно брать бериллы по весу. Там вообще нечего было жрать! Так что, сдав грузовики в найм, мы могли бы заработать не меньше, чем за изгнание нежити, потому что того проса, которым меня пугал Ридзер, оставалось буквально на две раздачи. Понятно, чего капитан так засуетился – на полное разграбление Кунг-Харна отряду требовалось не меньше месяца. Быстрого пополнения запасов другими способами не предвиделось и решение проблемы опять повесили на алхимика. Это им дорого обойдется!
За пять минут катания в паланкине меня укачало, но бороться с гордостью не пришлось – на первой же более-менее широкой улице процессию ждал лимузин представительского (по местным понятиям) класса. Нейтрально-серый агрегат со спиртовым мотором размерами колес напоминал карету. Экзотика!
– Единственно уцелел! – всплеснул руками чиновник. – Не побрезгуйте.
Я старательно продемонстрировал скепсис, осмотрел салон, поковырял пальцем почти не видное пятно на обивке и сокрушенно махнул рукой:
– Везите!
И меня повезли по единственной уходящей из Кунг-Харна дороге, недалеко, впрочем. Продуктовые склады оказались упрятаны в настоящую крепость, непонятно, для кого построенную, учитывая, что мы были снаружи, а нежити – внутри. Я не поленился трижды с разных точек запустить диагностирующие проклятия, чтобы убедиться: картина заражения, как и все в И’Са-Орио-Те, нетипичная.
Шорохом тронутые имперцы пристроили к крепости многоярусное подземелье, по площади превосходившее надземные постройки вдвое, а еще – начисто заделали внешние окна, превратив их в глухие ниши. Смысл?!! Когда вокруг из жилья – один Кунг-Харн на горизонте. Естественно, что недоступные для солнца помещения облюбовали иные жильцы.
– Ну, изгнать-то я, конечно, изгоню… Но вы понимаете, что нежитей тут как минимум трое?
– Правда? – Сопровождающий опасливо топтался за границей белых флажков.
– Угу. Хищное Эхо на нижних этажах, гуль – на первом наземном и еще что-то, распределенное по территории.
Причем Эхо превратило подземелья в один гигантский резонатор и настойчиво пыталось пробиться за пределы рукотворных коридоров.
– А фома? – схватился за сердце чиновник. – Фома там есть?
Я прислушался.
– Нет, фомы пока нет.
– Ах вы ж, добрый господин, звезда очей, прохлада сердца, – всплеснул руками кунгхарнец. – Сделайте же что-нибудь, во имя милосердия, пока не поздно! Все ж пропадет!!!
Это точно. Один-единственный фома, оставленный без присмотра, способен испортить любое количество продовольствия буквально за сутки. И главное, сам-то не съест…
– Завтра утром, – постановил я. – С вас трофей по моему выбору и оплата по прейскуранту. Для работы мне нужны кристаллы под накопители и кое-какие реактивы.
В Кунг-Харн возвращался, борясь с желанием заявить Ридзеру, что не подаю. Сколько можно? Едем, едем, а самое страшное – сплошь рукотворное. Ну вот зачищу я им завтра карантинный феномен (!), а они за неделю еще что-нибудь там выведут. Меня просто оскорбляет бессмысленность прилагаемых усилий.
И ведь заселили же они как-то свою империю, периметры дельные (местами) навели. А потом словно – тыдыщ! – самосохранение атрофировалось. Эпидемия, что ли, тут какая-то прошла? (Как бы не подцепить!) Или есть другая причина деградации?
Этот заказ мне активно не нравился, а когда некроманту что-то не по нраву… Ну, вы понимаете. Надо подстраховаться!
Легко сказать – нужных мне ингредиентов у местных в запасе не было, и даже Браймер такого не держал (или все извел). Ну да, периметр, прозрачный для атаки, но способный защитить от трех разнородных тварей, – весьма замысловатая штука.
Оставалось «экономить на свечках» – осуществить всю ворожбу оперативными проклятиями. Маги, вышедшие из состояния юношеского идиотизма, так не поступают! Да, дешево, да, быстро, но очень, очень опасно, а если ты получишь по мозгам сорвавшимся плетением, то будешь сам дурак. Выжить… может, и получится, но ощущения будут ниже среднего. Я талантлив и умел, но способен трезво оценить сложность предстоящей работы – саориотцы умудрились подобрать на редкость гадостное сочетание чудовищ. Допустим, Хищное Эхо я заломаю. Но что, если в самый неподходящий момент ко мне подвалит гуль? На обладающего плотью мертвеца требуются совсем другие проклятия! Да и то, третье добром не уступит…
Помаявшись полчаса, я посмотрел правде в глаза – пахлавой придется делиться.
Ридзер обнаружился на открытой веранде своей гостиницы. Мягкими туфлями его никто не снабдил.
– Ты, это, утром своих собирай, со мной пойдешь. И на амулетах не экономьте! В случае чего, трофеями компенсируем.
– Думаешь валить нанимателей? – заинтересовался Ридзер. – А куда куратора деть?
Я закатил глаза.
– Ты когда к моей пахлаве примерялся, ничего необычного не заметил?
– А что? – насторожился капитан.
– А то! Ты когда-нибудь видел трех нежитей, проявившихся друг в друге? Не парься! Не бывает такого в природе, чтоб съеденный фомой стал гулем, ну или Ведьмина Плешь росла там, где уже Пегая Соломка повеселилась. Понимаешь?
Ридзер не понимал. Я вздохнул и обещал себе дать Ли Хану пенделя.
– Ситуация имеет признаки разумного замысла. Магическое вмешательство может вызвать лавинообразное нарастание угрозы, а наниматели хотят получить свои склады целыми.
Оно мне надо – прогорклое масло?
– Намек понят, – резко посерьезнел Ридзер. – Мы возьмем на себя силовую поддержку и охранение.
Есть все-таки от армейских экспертов польза!
Работать будем вместе, а пахлаву – мне.
Глава 5
Посмотреть на то, как молодой колдун будет совершать невозможное, собрались все жители Кунг-Харна, хотя бы немного связанные с волшебством. Пришел учитель Хан с новым учеником. Пришли пастыри под предводительством не отравленного еще Тай’Келли, Калич, не чующий занесенного над ним топора, рудничные мастера, смотрители и хранитель благочестия с отрядом стражи, пресекающей появление еще большего количества любопытных.
Номори с тоской следил за поднимающимся в зенит светилом, Ана’Тулле предусмотрительно раскрыл над головою зонтик. Старший пастырь спокойно ждать зрелища не желал.
– Я официально заявляю, что Храм не одобряет подобного! – громко объявил он.
– Храм считает, что в предотвращении голодных бунтов есть что-то недостойное? – заинтересовался Ана’Тулле.
– Спасение души важнее телесных потребностей!
– Однако самоубийства Господь не поощряет.
– И неразборчивости в средствах – тоже!!! Я, в отличие от иных присутствующих, тщательно изучил вопрос. Как вы думаете, чем занимается этот иноземец? Он – некромант!!! И даже не особенно это скрывает. Проклятый!!! Он принес с собой порок и разложение! Все, все идет не так, словно Бог от нас отвернулся. Теперь мы знаем – почему!
Толпа мастеров сдержанно зашуршала.
– И собака у него, между прочим, мертвая!
Номори потрясенно молчал. Нет, он чувствовал, что с лохматым псом что-то не так, но предположить подобное…
– Оставьте это словоблудие, уважаемый! – немного надменно поморщился учитель. – Все ваши злоключения начались еще до закрытия трактов, а юноша прибыл в Са-Орио два месяца назад, я – свидетель.
Номори не чувствовал себя убежденным, а вот люди, наоборот, ждали, что пастырь сможет возразить. Тот поступил по заветам Храма: сосредоточился на той части высказывания, которую точно невозможно оспорить.
– Вы отрицаете, что несчастья, обрушившиеся на Са-Орио, нельзя объяснить иначе, чем карой Божьей?!!
– Может, и кара, может даже, и Божья, – непонятно чему улыбнулся учитель. – Но это не означает, что избежать ее нельзя. Возьмите себя в руки и позвольте отвести беду тем, кто на это способен!
Разговор прервался – подъехали иноземные грузовики, наружу вылезли ингернийские маги в полной боевой экипировке и пресловутый некромант. С зомби. Собаковидное чудовище весело мотало хвостом и путалось под ногами.
Если Тай’Келли и собирался читать иноземцам мораль, то резко передумал. Остекленевший взгляд пастыря сказал Номори все – служитель Храма боялся колдунов до помрачения. Отсюда и его нежелание вникать в обстоятельства Калича, и попытка настроить людей против ингернийцев. Главное, чтобы он за печатных не взялся! Тут учитель успокаивающе улыбнулся Номори уголком рта… а может, тогда и яд не потребуется.
На откровения старшего пастыря народ отреагировал парадоксально: вместилище порока принялись с любопытством разглядывать. Часто ли встретишь подобную диковину? Другой от такого внимания сквозь землю провалился бы, а этот ничего, здороваться идет. Вроде бы.
– Хотелось бы уточнить приоритеты, – деловито начал некромант. – Нам могилы поберечь или все равно?
– Какие еще могилы? – опешил Ана’Тулле.
Номори с силой закусил губу – он до последнего надеялся избежать объяснений. Даже учитель, кажется, не заметил (или мудро промолчал), а этот бесцеремонный мерзавец…
Колдун потыкал пальцем:
– Вито хале – могильное дерево.
– Да с чего вы взяли… – залебезил чиновник.
– Я что, по-твоему, могилу не узнаю?
Действительно.
– Не понял. Это что типа был такой секрет?
Номори резко выдохнул и твердо посмотрел ингернийцу в глаза:
– Это было преступление, за которое кое-кто уже расплатился!
Суровость старейшины на некроманта впечатление не произвела:
– Н-да? Каков был механизм расплаты? Я не просто так интересуюсь – мне сейчас там плетениями работать. Желаю сократить профессиональный риск!
Ана’Тулле заметил смятение старейшины и попытался перевести внимание проклятого на себя.
– Что вы желаете от нас услышать, досточтимый? – развел руками бывший градоправитель. – Мы люди маленькие!
Ингерниец начал загибать пальцы:
– Есть ли там какая-то экзотическая защита? Проводились ли ритуалы? Наблюдались ли проявления стихийной магии?
Ана’Тулле бросил взгляд на зловещую аллею и покачал головой:
– Сами судите, господин. Деревья эти выросли за полгода до инцидента. За месяц вон там, правее, казнили семнадцать человек, среди них был изгоняющий и трое отмеченных Светом. Обвиняли в заговоре и магической диверсии.
– А за день Ругул обновлять защиту ходил, – встрял в разговор Калич. – Половину запасов из хранилища унес! На фига они ему там были?
– Прелестно, – поморщился некромант.
Капитан Ридзер, получив краткий перевод новостей, выдал в ответ что-то непереводимо нецензурное и принялся менять местами амулеты в разгрузке.
– Значит, так. Народ подальше отгоните. Где Шорох?!!
Господин Мерсинг забеспокоился:
– А стоит ли?
– Плевать мне на их нервы!
На зов из грузовика вылезло что-то уже совершенно невообразимое, от чего даже Калич сбледнул с лица и решил куда-то прогуляться.
– Вот тебе берилл, – инструктировал некромант создание. – Будешь вместо якоря. Следуешь за нами в десяти шагах и ловишь откаты. – Капитан Ридзер одобрительно покивал. – И, если пахлавы там не окажется, я просто не знаю, что сделаю!
Изготовившиеся к схватке черные маги (не сильно, по сути, отличающиеся от ночных гостей) выдвинулись на исходные позиции.
– Далась ему эта пахлава… – не выдержал Номори.
– Фиксация на второстепенных объектах как способ эмоционального вытеснения, – не очень понятно объяснил наставник. – А расскажи-ка мне, мой мальчик, что здесь на самом деле произошло? Про диверсии ты не упоминал.
– Да какие диверсии, мастер, побойтесь Господа!
– Рассказывай-рассказывай!
– Просто господин Аната’Зирон с самого начала был несколько… – Номори замялся.
– Возвышенно мыслящим, – пришел ему на помощь Ана’Тулле.
– Очень точно сказано! Он хотел видеть все идеальным, невзирая на обстоятельства, и очень раздражался от нашего несовершенства.
– Вот как, – поджал губы наставник, прикрыл глаза и начал бормотать под нос что-то вроде «два года», «полгода», «опорная точка», «потенциал».
Некромант закончил вычерчивать что-то в проеме ворот и зычно объявил о начале атаки.
Учитель Хан очнулся от размышлений и многозначительно понизил голос:
Читать бесплатно другие книги:
