Ангелы по совместительству. Да здравствует Король! Сыромятникова Ирина
– Что бы ты ни думал, мой мальчик, сумасшедших среди родственников императора не бывает. Но характерно, что у покойного тоже возникла мысль о заговоре. Другое дело, что охватить мыслью общую картину происходящего он не смог, да и в средствах оказался ограничен. – Тут старый маг с новым интересом взглянул на усадьбу. – Следуя логике событий, там должно скрываться нечто, способное наверняка покончить со всеми обитателями Ожерелья. Даже интересно, что бы это могло быть?
Наставник считает, что его умозаключения должны Номори успокоить? Вито хале, в корни которых положили неизвестно кого, дикие по жестокости казни, фанатичное следование правилам, полный список которых неграмотные горняки не смогли бы выучить за целую жизнь… Что там еще? Ах да, принудительное Лунное Причастие (с чего, кстати, орийское восстание начиналось). Если Господь справедлив, им следует молча сдохнуть. Может, отозвать колдунов и не устраивать святотатства?
Волшебство меж тем разгулялось, опутало все поместье ажурной паутиной, несоизмеримо большое по сравнению с телом заклинателя. Грянул гром, напугавший не только пастырей, жирный росчерк молнии устремился к небесам, но колдуны не спешили разбивать боевые порядки.
От каретной арки особняка отделилась кривобокая тень. У Номори на мгновение возникла безумная мысль о выживших, но… нет, не стоит себя обманывать. В поднявшемся мертвеце не остается ничего человеческого.
Учитель наблюдал за действом, не отрываясь.
– Это не гуль, – неожиданно произнес он. – Это лич – тело колдуна, одержимое нежитем.
– А в чем разница? – забеспокоился Номори.
– Вот в этом.
Контуры тела монстра словно бы размылись, его окутал угольно черный дым, но для испарений он повел себя довольно странно – не устремился вверх, а потянулся вперед, к сомкнувшим строй колдунам.
И пространство вдруг расцвело ярко-фиолетовыми куполами защиты, ставшей видимой от количества вкачиваемых в нее сил.
– Оно способно колдовать?!!
– Испускать неструктурированные эманации Источника, – пунктуально поправил наставник.
– Но ведь ингернийцы сумеют с ним справиться?!! – встревожился Номори.
– Должны, – пробормотал учитель и принялся грызть ногти.
Однако подобной глубиной веры обладали не многие. Смотрители – устояли, мастера следили за происходящим скорее с азартом, чем с тревогой, стражники демонстрировали профессиональную невозмутимость, а вот Тай’Келли запаниковал.
– Следующими будем мы!!! – трагически возвысил голос старший пастырь. – Пока существовал Зов, тварь нас не чуяла, а сейчас… Зачем, зачем нужно было туда лезть! Жадность лишила вас рассудка!!!
– Держите себя в руках, – хмыкнул господин Мерсинг, до этого момента сохранявший вежливое молчание. – Имперский изгоняющий даже мертвым не способен создать проблем ингернийскому боевому магу.
Номори сложил пальцы в молитвенном знаке:
– Аминь.
Покамест наблюдалось равновесие – лич атаковал, колдуны защищались, некромант – выжидал. Пастыри молились, мастера спорили, что иноземцы собираются делать, никто не угадал. Проклятый принял решение: он ответил монстру чем-то, практически не различимым на фоне буйства магии, и все тут же закончилось. Повинуясь беззвучной команде, колдуны свернули щиты, но лич не возобновил атаку, словно о чем-то глубоко задумался. Некромант подошел к неуклюже покачивающемуся мертвецу и принялся его деловито обыскивать.
– Я так понимаю, что ситуация уже под контролем, – улыбнулся господин Мерсинг.
Юноша с видимой неохотой оставил обобранного лича в покое, и боевые маги кремировали оскверненную плоть одной вспышкой ослепительно-алого света. Пепел перерожденного развеялся по ветру, навсегда смешавшись с землей Ожерелья.
– Плоть – к плоти, прах – к праху, – выдохнул наставник ритуальную фразу.
Номори перевел дух (он не представлял, что будет делать, если ингернийцы потащат мертвеца за пределы поместья). Но испытания еще не кончились – некромант желал дать отчет о содеянном.
– Немного пощипало, но жить будут! – жизнерадостно сообщил он. – Это я про деревья. Внутрь пока ходить нельзя – все костной гнилью засыпано. Отвращающие амулеты Браймер раскидает сейчас, а чистить будем завтра, на свежую голову. Заодно и ловушку эту дурацкую найдем.
– Ловушку?
– Ага. Этот ваш буйный неупокоенный на одно Эхо не рассчитывал, что-то еще от себя навертел, а где – забыл.
– Вы что, общались с личем? – опешил Номори.
Во взгляде некроманта появилось сострадание.
– С нежитью нельзя общаться, – принялся растолковывать он. – С натуральной, я имею в виду. Но после заселения гулем в теле сохраняются фрагменты исходной личности, иначе получившийся уродец даже ходить бы не смог, понимаете? У этого уцелела кратковременная память, что-то из последних двух дней. Кстати, про появление Эха на территории поместья он знал, не исключено, что отвращающие знаки сам же и испортил.
– Зачем?!!
– Мне-то откуда знать? – искренне удивился некромант. – Хорошо хоть, про ловушку удалось выяснить.
– Скажите, – прищурился учитель Хан, – что удерживало его в поместье?
– Ничего. Он просто ворота не нашел – тварь тупая, по углам тыкался. Эх, – лицо некроманта приобрело мечтательное выражение, – был бы я тут сразу, такого зомби бы забабахал!
Тут он с неприятной заинтересованностью смерил взглядом одного из соратников.
– Но-но! – поднял палец тот и, сохраняя достоинство, поспешил убраться с глаз долой.
Приятно утомленные колдуны сели в свои грузовики и уехали, все прочие отправились в Кунг-Харн пешком. И только учитель Хан стоял, устремив в бесконечность пылающий вдохновением взгляд:
– Стечение обстоятельств создало неодолимую силу, а защитил от нее тоже случай. Симптоматично…
Глава 6
Сила наполняла мир потоком солнечного света, дрожала жарким маревом, текла могучим потоком, неуловимая, как дым, неудержимая, как лавина. Для нее не существовало препятствий и не было названия, она придавала миру особую глубину и протяженность, простиралась бескрайним океаном и несла в себе неуловимое ощущение личности. Искусство мага – балансировать на тонкой грани между желанием раствориться в ее материнской ласке и осознанием собственной неповторимости, потому что нет другого оправдания сохранению своего «я». Люди любят подшучивать над странностями белых, но истина в том, что для одаренных четкой границы между внутренним и внешним не существует. Разговорчивость, общительность, любопытство – это все способы противостоять искушению, неутолимому желанию уйти в свет.
Старый маг медитировал, пытаясь воскресить знакомое ощущение, а тонкий план лукаво ускользал от его взгляда (хотя все прочие навыки восстановились). Странно, что он не может поймать нужное состояние, ведь возможность предвидения сохранилась и доступна другому, гораздо менее искусному… Внезапно Сила вздыбилась и свернулась ярким водоворотом, тяжело толкнув в грудь.
Ли Хан вскинулся, ловя воздух ртом, словно проснувшийся от кошмара. Никогда еще с ним не поступали так грубо!
– Это не откат…
– Простите, мастер?
Рядом терпеливо ждал прежний ученик (он старательно избегал слова «старый» – не должен организм одаренного так быстро ветшать), и тонкости мирового равновесия его явно не интересовали.
– Нет, ничего… Что-то случилось?
– Меня просили узнать, не согласитесь ли вы дать несколько уроков? Наши общинники горят желанием восстановить искусство предков, но боятся доверять детей пастырям…
– Мальчик мой, приобщение к Силе не измеряется уроками, это долгий путь, на всем протяжении которого одаренному нужен наставник!
– Да я знаю, знаю. Не могли бы вы сами им это объяснить?
Ли Хан вздохнул. Прежний ученик мог стать ключом к таллейскому братству, никаких следов которого обнаружить пока не удалось. Ради этого принесенные в начале пути обеты опять придется толковать… немного шире.
– Пойдем, покажешь мне этих нетерпеливых!
Они пошли в сторону квартала одаренных, чинно обмениваясь поклонами со встречными горожанами. Жизнь приучила старого мага быть в центре внимания, однако следовало смотреть правде в лицо: в этот раз он грелся в лучах чужой славы.
К вечеру… Да чего уж там – к полудню того же дня обстоятельства битвы в поместье знал весь Кунг-Харн. Оказалось, что о роде деятельности молодого некроманта горожане каким-то образом догадывались, и то, что пастыри, выйдя на проклятого всем скопом, вернулись в Храм ни с чем, вознесло авторитет юноши на недосягаемую высоту. Еретик как он есть! А Ингерника, стало быть, то самое пекло, в котором они обитают. Учитывая, что пайки наконец увеличились до приемлемого размера, народ задумался и начал делать какие-то неправильные выводы. Старый маг с трудом подавлял желание втолковать кунгхарнцам, как надо относиться к тронутым порчей… в конце концов, он теперь и сам толком не уверен, что знает.
Но побеседовать с общинниками в тот день ему была не судьба – дорогу путникам преградил человек в серой мантии. Ли Хан быстро прикинул, какие амулеты у него с собой, но пустить их в дело не успел – пастырь искал встречи с правителем Кунг-Харна.
– Досточтимый, беда! – заполошно причитал служитель Храма. – Беда случилась!
– Что, ночной гость?!!
– Хуже! Почтенный Тай’Келли обезумел!!!
Да, безумный пастырь может быть хуже, намного хуже нежити. Учитель и ученик, не сговариваясь, бросились в сторону Храма.
Катастрофы покамест не произошло: старший пастырь буйствовал чисто физически – выл дурным голосом, пытался царапать себе лицо и биться головой об пол. От членовредительства его удерживали два перепуганных служителя. Обстоятельства требовали резких действий – Ли Хан проскользнул мимо остолбеневшего ученика и зажал нужные жилки на висках припадочного. Тело Тай’Келли мгновенно обмякло. Ну вот, полдела сделано.
– Что с ним, учитель? Вы можете сказать?
Ли Хан мысленно сплюнул (ну, проглотил же местный Храм некроманта, а тут просто целитель без лицензии) и принялся за осмотр. Обнаруженное заставило мага повторить процедуру дважды, внимательно приглядеться к лицу больного и даже заподозрить его в наличии двойника.
– Он умирает? – всхлипнул кто-то.
Ох, если бы!
– Он полностью здоров. – Ли Хан жестом подавил возмущение служителей. – Физически – здоров, но Свет его покинул.
– Как это? – опешил Номори.
– Как, как… – Ли Хан проглотил рвущийся с языка ответ (от влияния некроманта надо было избавляться). – А вот так. Среди вас есть видящие? Тогда поверьте на слово: рисунок ауры, ее насыщенность и размеры – все соответствует обычному человеку. Я, признаюсь, грешил на рапош, но никаких следов травы не нашел. И вообще, яды создают другую картину…
– Что же делать?..
– С этим сложнее. Все произошло минут сорок назад, верно? Ворожили?
Молодой пастырь (помощник пострадавшего) неуверенно кивнул.
– Что именно?
– Да ерунда просто: мастер Ш’Лекур купил нового ученика, подходил скрепить сделку.
– Где они?
– Кто?
Ли Хан воздел очи горе:
– Лекур с учеником.
Поискали. Оказалось, что с началом суматохи мастер предпочел удалиться.
– Пойду, посмотрю на них. До моего возвращения советую ничего не предпринимать!
Столпившиеся вокруг пастыри с готовностью закивали.
И это – проводники воли Храма! Светочи, озаряющие путь паствы к богу. Приходит какой-то самозванец без ранга, и они уже готовы слушаться его во всем. Ну, может, не во всем, однако важен принцип. Где твердость духа на пути веры?!! Тут взгляд его упал на старшего пастыря, и старый маг понял, что самого его немного потряхивает. Отпасть от Света, Господи помоги!
Для придания авторитета расследованию в ремесленный квартал Ли Хана сопровождал новый градоправитель. Мысль о покушении на старшего пастыря отпала сама собой: Ш’Лекур оказался городским сапожником, решившим (раз уж дела пошли на лад) расширить дело, но сэкономить на плате работникам – пресловутый ученик был детиной лет под двадцать, с пеленок изучавшим сапожное ремесло в мастерской своего отца. Но рассчитывать на прежнее положение в обществе беженцы не могли, пайки иждивенцев не располагали к праздности, вот и пришлось семье продавать наследника в вечные подмастерья.
Ли Хан долго изучал ауру клюющего носом парня, пытаясь выявить причину или хотя бы след того возмущения, что наградило мигренью его и изувечило Тай’Келли. Тщетно! Пастырь успел затормозить реакции заклинаемого и сформировать узел привязки на месте будущей печати, больше – ничего.
Мастер терпеливо дожидался результатов осмотра, и маг сообразил, что объяснения происходящего нужны не только пастырям. Чистая правда отпадала сразу (сапожник просто не поймет), пришлось придавать ей общественно приемлемую форму. То бишь – врать красиво.
– Боюсь, уважаемый, что в ближайшее время вам придется брать учеников под честное слово. В Храме… гм, испортился один очень важный амулет. Если так можно выразиться, он отдал все силы на благо города и теперь нуждается в наполнении благодатью. Обычно это делается без напоминаний, но, учитывая ситуацию с дорогами… Ну, вы понимаете.
Мастер понятливо покивал. Избавившийся от сонливости парень проводил гостей к воротам.
На обратной дороге к Храму молчали, и Ли Хан был очень благодарен прежнему ученику, сумевшему сдержать свое любопытство. Слишком уж неоднозначные получались выводы! К их возвращению Тай’Келли уже пришел в себя, но снова буйствовать не стал, просто сидел на ступеньках заклинательных покоев и тихонько раскачивался (видимо, пытался дотянуться до ушедшей Силы).
Ли Хан оглядел эти аккуратно выбеленные стены, чисто выметенный двор, пустые по раннему времени курильницы, одновременно удерживая перед мысленным взором неявных участников происходящего – Лекура с учеником, творимую в этих стенах магию… Влекомый порывом интуиции, он сел прямо на пол, создал в уме знакомую формулу и осторожно коснулся Силы… Воздух словно загустел вокруг, тонкие планы дыхнули в лицо жаром не прогоревших углей, толпящиеся во дворе пастыри прыснули в разные стороны. Маг поспешно развеял ворожбу.
– Почувствовали? – Ответа не требовалось. – Даже вы – почувствовали! Так вот вам мой приговор: есть волшебство, творимое легко, есть заклинания, ради которых тонкие планы надо долго уговаривать, а теперь есть нечто, за что Сила карает мага. Мастер Келли совершил привычное действие, не почувствовав возникший запрет, и теперь наказан.
– А мы? – потрясенно выдохнул кто-то.
Вот какое здесь может быть невмешательство? Притом что нормальной чувствительностью никто из них не обладает.
– Я постараюсь выяснить природу возникшего запрета и область его распространения. До тех пор – только гармонизирующие заклинания, с ними точно все в порядке.
– А как же праздник урожая?
Маг переглянулся с прежним учеником, пытаясь осознать глубину проблемы.
– Люди придут в Храм за причастием, – веско заметил правитель Кунг-Харна. – С учениками, с детьми…
Ли Хан понял, что некоторым интуиция шепчет, а его готова просто придушить.
– Отмени!
– Зачем?
– Оно против.
– Кто? – не понял Номори.
– Я пока не знаю точно. Но лучше, если инициатива будет исходить от властей, а не проявит себя стихийно.
– Это все бред! – прервал их решительный голос – Тай’Келли овладел собой (Кто-то тут хотел проявления твердости? Вот оно!). – Тонкий план не может чего-то хотеть или не хотеть – он не разумен! Это не бог животворящий, это океан, ветер в ладонях… Стихия!
– Не совсем так. Тонкий план – явление, создаваемое всеми живыми существами, каждое из которых в отдельности одушевлено и может… особенно люди…
Знакомое ощущение накатило волной – резонанс был достигнут. Старый маг замолчал, устремив взгляд в бесконечность.
– Учитель? – позвал Номори.
– Чуть позже, – невнятно отозвался тот.
По опыту прежних лет, в таком состоянии мастер мог находиться часами. Старейшина вздохнул и кивнул Тай’Келли:
– Рекомендации наставник вам дал, и лучше будет, если вы станете им следовать.
– Вы давно его знаете? – прищурился старший пастырь.
– Дольше, чем вы живете! В свое время он пользовался большим авторитетом, не только среди светлорожденных, но и в Храме. Вы не поверите, тогда Ингерника действительно была диким местом, куда следовало нести Свет. Эта их Инквизиция, цензура, преследование альтернативных культов…
– Так почему теперь их маги так сильны?!!
– Вот он сейчас немножко подумает, а потом вы его спросите.
Домой наставника пришлось вести за руку – маг то и дело порывался присесть где-нибудь и погрузиться в медитацию (гармония гармонией, но люди не поймут). У вдовы Журе, где приезжие белые сняли комнату, заботу о мастере принял на себя новый ученик.
– Он понял?!!
– Что именно?
– Почему все идет как идет?
Номори неопределенно повел бровью:
– Возможно. Надеюсь, больше пастырей мы не потеряем.
– Убили?!!
– Да при чем тут… Нет, просто уважаемый Тай’Келли потерял способности.
Мальчишка сердито прищурился:
– Так ему и надо!
– ???
– Он злой. Приходил ко мне, хотел в Храм забрать.
– А ты приносил какие-нибудь клятвы? – осторожно уточнил Номори.
– Да. Но теперь они выдохлись.
– Как это?!!
– Не знаю. Не обратил внимания.
Однако. А Номори-то всегда учили, что любая магическая клятва – процесс необратимый. Чего еще ждать? Наверное, камней с неба.
Колокол на часовой башне отбил второй час, и белый внезапно осознал, что сильно выбился из расписания. Его же Ана’Тулле ждет! Что характерно: отчитывать за опоздание не станет, но будет молчать так укоризненно… Номори поспешил к ратуше.
Бывший градоправитель стоял возле дверей кабинета, слово раскрашенная статуя, и благостно улыбался. Сколько уже он ждет, понять было совершенно невозможно. Вид чиновника с кипой восковых дощечек (перечнем неотложных дел) привел Номори в нехарактерное для белых раздражение:
– Уважаемый, а почему бы вам не забрать обратно свою пайсу? Вы ведь все равно знаете дело лучше меня!
Ана’Тулле улыбнулся, ласково и терпеливо:
– Вы отчетливо понимаете себе последствия этого шага?
– Простите?
– Вы – владыка, в три дня решивший проблемы города, над которыми моя администрация билась полгода. Если я сейчас отберу у вас власть, любая неприятность (а она непременно произойдет, это нормальное явление) будет поставлена мне в вину. Потерпите немного, дайте людям успокоиться, привыкнуть к новшествам.
– М-да? – Тут Номори очень вовремя вспомнил о еще одном новшестве. – В таком случае запишите себе: я запрещаю применение в Кунг-Харне каких-либо магических клятв или печатей как к свободным гражданам, так и к обремененным прежними обязательствами. Со сроками позже определимся.
– Чем будем мотивировать?
– Серой Смертью! Пусть всякий недовольный пойдет к беженцам из Тималао и узнает, как умирали заклятые, пожираемые чудовищем. Император нас бросил, изгоняющих нет, в таких условиях любые узы – покушение на убийство! Так и объявите.
– Сделаем, – невозмутимо кивнул чиновник.
– Что, правда? – не поверил старейшина. – Это ведь совершенно точно противоречит Уложению!
– Семиглавье, пайса, – пожал плечами светлорожденный, будто это все объясняло. – Лично мои клятвы вашим приказам не противятся. Горняки об Уложении вспоминают, только когда дело касается пайков. Свободные… Правление Зирона скверно на них повлияло, очень скверно. Я не представляю, как мы будем восстанавливать авторитет закона в их глазах.
– Неуклонно, шаг за шагом. Несогласные могут покинуть Кунг-Харн в любом направлении. И, кстати, сельское хозяйство за пределами города надо разрешить. И нормы горнякам снизить!
– Я возьму на себя смелость подготовить текст указа, досточтимый?
– Да, пожалуйста.
И Ана’Тулле удалился с достоинством императорского советника. Старейшина привычно нашарил под столиком чайник с мятным отваром (надо поблагодарить того, кто все время пополняет запас этого важного средства!) и приготовился к приему посетителей. Кто там по списку? Гильдия пекарей, две семьи беженцев… О! Хранитель благочестия (пропойца проклятый). Есть шанс закончить к четырем.
Тени ползли по камням величественно и неторопливо – еще один день. Сколько их уже было? Старый маг не мог сказать со всей определенностью. Концом тонкого прутика он возил в пыли, и лишь немногие в Са-Орио могли теперь распознать в завитушках формулы равновесия – основу магии, ее светлой стороны. Мир един и неделим, у него не существует источника, как не существует начала или конца. Каждый миг вся немыслимая сложность реальности находится в равновесии. Каждая сила учтена. Каждое явление естественно. Магический потенциал – не исключение, он ежесекундно создается совместным усилием всех живых существ: рыб и растений, животных и людей. И вот этот последний член множества маг дробил сейчас, разделяя мыслящих на свободных и заклятых. Это ведь естественно: Серая Смерть не могла создавать магию, она способна была только убрать из равновесия один элемент…
Новый ученик сидел рядом, восхищенно наблюдая за действиями мастера. Хоть бы понимал что… Старый маг улыбнулся.
– Вам что-нибудь нужно, наставник? – немедленно оживился Ахиме.
– Не сейчас, позже.
А ведь ему любопытно, но спрашивать он не решается. Опять рецидив пастырского воспитания!
– Ты хочешь что-либо узнать? – поощрительно улыбнулся маг. – Спрашивай, не стесняйся!
Ахиме даже лицо в ладони спрятал – естественные для белого порывы вызывали в нем непонятную робость. Наставник взял инициативу на себя.
– Это, – он обвел жестом запутанный рисунок, – символическое отражение нашей магии. Я пока не преподаю его тебе, потому что лучше, если теория накладывается на практический навык, а с ним твои прежние наставники… несколько поспешили. Исправлять заблуждения всегда сложнее, чем обучать заново, но со временем ты будешь знать все.
– Оно объясняет то, что происходит? – заинтересовался ученик.
– Возможно. А может, какая-то часть теории нуждается в уточнении. Наши знания не продиктованы нам Создателем, понимаешь? Поэтому их не раз придется исправлять.
– Как?
– Наблюдя за миром, естественно. Именно поэтому медитация так важна, а ты халтуришь!
Ахиме густо покраснел:
– Простите, мастер!
– Не нужно извиняться. Просто запомни: все, что я требую, необходимо тебе самому. И то, что состояние покоя кажется тебе обременительным, как раз и обнажает ошибки в обучении. Если ты не ощущаешь то, что делаешь, лучше не делать ничего вообще.
Особенно ввиду открывшихся обстоятельств. Тай’Келли прав – Сила лишена разума, понятие справедливости ей недоступно. Тонкие планы не станут делать различие между матерым пастырем и оступившимся учеником – реакция на запретное воздействие будет одинаковой.
Старый маг позволил себе немного откровенности (молодым полезно наблюдать ход чужой мысли):
– Видишь ли, если бы речь шла о чем-то известном, вроде амулета, вредоносного проклятия или заговора императорского двора, я смог бы установить природу явления почти сразу и тут же предложить приемлемый выход. Постигать же природу мироздания, опираясь лишь на силу мысли… это не мое. Каюсь, я никогда не интересовался первоисточниками своих знаний, тем более – не подвергал сомнению их полноту и достоверность. Так что теперь нам остается только надеяться, что у Господа дойдут руки ткнуть меня носом в искомое.
Глубина оказанного доверия парализовала в Ахиме способность к рассуждению. Наставник ободряюще потрепал ученика по плечу:
– Однако первый шаг сделан! Найден рычаг, благодаря которому, ничтожные по отдельности, действия пастырей могли приобрести поистине тектоническую мощь. Непонятно только, почему результат такой странный.
– Вы поймете! – уверенно покивал ученик. – Вы – поймете.
Такую веру надо как-то оправдывать. Старый маг еще раз обдумал возможность облегчить себе жизнь (раньше такие мысли вызвали только негодование). Некромант что-то там говорил о новых веяниях в магической теории, за которыми Ли Хан, к стыду своему, не следил… Увы. Узнав о существовании в Тималао вредоносного для белых явления, юноша схватит своего брата в охапку и вечером будет уже на полпути к побережью. Не время лишаться столь мощного средства воздействия на реальность! А старые наработки кодировали сущность процессов геометрически, посредством этих самых иероглифов. Такой подход упрощал запоминание, но не способствовал внесению поправок. Значит, оставалось только интуитивное постижение явления в целом, о котором он говорил ученику, причем результат должен противоречить его прежним убеждениям чуть меньше, чем полностью. Сколько придется ждать подобного гениального прозрения? Притом что новые веяния… Тьфу!
Надо развеяться. Проверить, как там дела у прежнего ученика, выяснить наконец, почему он забросил тренировки, убедиться, что странное поведение Силы не является очередным стихийным проклятием. Ли Хан вышел погулять.
Отъевшийся на мышах и ящерицах, Филиас томно возлежал на руках хозяина. После двух кровавых драк и клочьев разноцветной шерсти во дворе бывалый бродяга внушил окрестным котам должное уважение и теперь ночи напролет патрулировал завоеванную территорию. На то, чтобы чинно мурлыкать днем, сил у него просто не хватало. Ли Хана в который раз посетило желание избавить питомца от лишних искушений. Останавливало то, что Филиаса подобное существование не тяготило. Кто он такой, чтобы учить котов жить?
На улицах Кунг-Харна царило оживление – горожане спешили завершить дневные дела, пользуясь кратким промежутком между ослаблением жары и наступлением сумерек. Торговцы протирали стекла лавок, домохозяйки пестовали ящики для цветов, водоносы совершали последнюю ходку к колодцам. Через толпу целеустремленно шагал изможденный мужчина в коричневой робе, появление в городе каторжанина особого внимания не привлекло.
Проясненные медитацией чувства и тень того прозрения, что навестило старого мага в Храме, позволяли различить за упадком имперских традиций самозарождение иного порядка. Уже сейчас ясно, что печатных в нем не предусмотрено – если та странная сила, что после опустошения Тималао оказалась не скомпенсированной, создается людьми, то для ее угасания потребуется смена поколений. Или нет?
Он только что по умолчанию допустил, что живые существа могут по-разному наполнять Силой тонкий план. Получается, что это их свойство является навыком? А если так, то как он получен? Возможна ли ситуация, когда никто из живущих не будет его иметь? И как тогда понимать участие в этом сакральном действии растений?
Старый маг не выдержал тяжести размышлений и завернул в крохотный зеленый уголок, образованный стенами домов и изгибом склона (горам было безразлично стремление людей сохранить планировку), нашел на камне место поровнее, сел. Филиас спрыгнул с хозяйских рук и отправился в кусты шиповника, обнюхивать и метить. Что характерно, объяснений, зачем и как это делать, выросшему среди людей зверю не требовалось.
Сколько привычных вещей стало внезапно незнакомым и удивительным! Старый маг осторожно коснулся растопырившего колючки чертополоха. Зачем этой былинке магия? Год назад он сам не задумываясь сослался бы на Господень замысел. Но не слишком ли извилист путь? Ли Хан на секунду представил себе Творца, обучающего зверей и птиц новому способу воздействовать на магов. Бред! Чтобы всевидящий и всемогущий не смог заранее предусмотреть такие мелочи? Несомненно, живые существа изначально МОГУТ карать зарвавшихся волшебников! А то, что соответствующая заповедь нигде не упомянута… С точки зрения Творца она могла быть самоочевидна, поскольку прямо следовала из логики бытия. Так ее и можно найти!!!
По нервам резануло знакомое ощущение – рядом кто-то занимался черным колдовством. Не известив о своих намерениях, не выставив предупреждающие знаки! Если бы Ли Хан сейчас предавался медитации, сердечный приступ был бы ему гарантирован – не воспринимаемые непосредственно, проклятия создавали в ткани мира неприятные искажения, на мгновение заставляющие поверить, что небо падает на землю. Ужас какой!!! Мало местным пастырям потрясений?
Где-то недалеко кто-то зычно потребовал от Румола отчета о результатах. Куда ни пойдешь, всюду – они. И у всех – какое-то противоестественное трудолюбие.
Вспышка раздражения вспугнула какую-то гениальную мысль. Ну что ты будешь делать…
Кстати о черных магах. Некромант освободил от действия Бриллиантовой Руны неплохую коллекцию книг, в том числе и по магии. Нет, практическая их ценность сомнительна (столько лет прошло!), однако ход мысли старых теоретиков мог натолкнуть его на свежие идеи. Он живо представил себе, как приходит к вредному до упора колдуну с невинной просьбой… Не-эт, такое деяние смертному не по силам. Все – сам, только сам.
С кряхтением Ли Хан выбрался из кустов и продолжил свой путь. Его ждал прежний ученик, таллейская община, пастыри, из смертельной угрозы превратившиеся в очередную обузу, и обет Поиска Истины, от которого ненарушенной осталась только одна заповедь: не делить увиденное на добро и зло.
Глава 7
Пахлаву мне выдали сухим пайком, в смысле отдельно мед, орехи, мука, масло. Соединить все в нужной пропорции взялась хозяйка дома, потребовавшая также добавить к продуктам специй. Замылили, понимаешь, ключевой ингредиент! Долгожданное лакомство остывало на большом плоском блюде, и вот тут начались какие-то непонятные визиты.
– Там твои друзья пришли! – сообщил Лючик, устраиваясь поближе к столу.
Я чуть слюной не поперхнулся. Какие могут быть друзья у черного мага?!!
В воротах стоял Питер с кульком зеленого чая. Сказал:
– Я тут подумал, что всухомятку не пойдет.
Отдал кулек хозяйке и остался. И ведь не выгонишь!
Потом подошли наши белые с корзинкой овсяного печенья, за ними – кунгхарнский градоправитель со жрецом (а не вспомнил ли хозяин дома о квартплате?). Возможно, кто-то еще собирался, но я не поленился сходить и накинуть на ворота засов. Потому что девять чашек на столе – это уже заговор.
Согласно очень правильной са-ориотской традиции, хозяин стола лично раздавал гостям главное блюдо. Ну, я и раздал, сколько смог (Пускай это сначала съедят!), а дальше поставил вопрос ребром:
– Чему обязан визитом?
– Идея принадлежала мне, – повинился куратор. – У наших нанимателей возникают вопросы, не побоюсь этого слова, фундаментального свойства. Боевые маги на них ответить не могут, и я подумал…
…где один раз прошло, там и во второй прокатит.
– Я – алхимик.
– Несомненно! Эта консультация будет вам оплачена из средств министерства.
На что мне их гроши? Они мне и так по гроб жизни обязаны. Но устраивать скандал при чужаках не хотелось, и я настроился на саботаж.
– Излагайте!
Градоправитель поерзал на своей подушке и начал:
– Нас, досточтимый, беспокоит то, как подействует на печатных ворожба ваших уважаемых соплеменников!
– Какие печатные? Их же тут нет ни одного!
Градоправитель пошлепал губами (Нельзя его перебивать, он – белый, он же до вечера мысль не родит!).
– Досточтимый, вы можете не знать, но на рудниках Ожерелья находится шестьдесят пять тысяч заключенных, и только полторы тысячи охраны. Вся система контроля основана на печатях! Проведение ремонтных работ в шахтах требует полного понимания их возможных последствий.
Мне даже интересно стало:
Читать бесплатно другие книги:
