Ангелы по совместительству. Да здравствует Король! Сыромятникова Ирина

Глава 5

Подтвержденное тремя независимыми источниками, освобождение Тималао от карантинного феномена превратилось из странной ереси в свершившийся факт. Последствия эпохального события Рэм Ларкес понимал лучше, чем кто-либо еще (включая церковь, сенат и всех эмпатов вместе взятых). Счастье, говорите, спасение мира? Ага, ага. Первым вопросом, который задаст НЗАМИПС неблагодарная общественность, будет: «Почему этого не произошло раньше?» И плевать горлопанам, что прорыв совершил бывший сотрудник «надзора», что открытие подготовлено годами теоретических изысканий и что, в конце концов, в Ингернике подобных явлений просто не допускают. Вместо искреннего ликования начнется дискуссия, в ходе которой авторитет господина Михельсона может серьезно пошатнуться.

Требовалось оперативно предъявить обществу героя, и желательно примазаться к его достижениям. Для этого молодой некромант должен был вернуться в Ингернику не позднее октября, до начала зимних штормов, практически парализующих морское сообщение с И’Са-Орио-Том.

Ларкес на мгновение потерял контроль над лицевыми мышцами. Счет времени шел буквально на часы! Пока происшедшее удавалось удерживать в тайне (доступ к големной связи имели единицы), но перекрыть путь за море и прежде не удавалось, так что распространение слухов оказывалось вопросом пары месяцев.

Половицы в коридоре знакомо скрипнули, после небрежного стука в дверь, не дожидаясь приглашения, ввалился Сатал и плюхнулся в кресло для посетителей.

– Плохие новости, – мрачно сообщил он.

– Послали? – попытался угадать Ларкес.

– Хуже! Они уже знают и даже успели собрать свой Круг, профессора какого-то туда заманили. Мыслей ни у кого нет, сидят и ждут объяснений. Если Тангор начнет кочевряжиться, я не представляю, что они с ним сделают!

Да, старым колдунам понятие гуманизма неизвестно, а видели они многое. Что характерно: насмехаться над неудачей патриархов от некромантии даже Сатал не стал.

– Думаешь, он откажется стать самым молодым магистром в истории Ингерники?

– Не знаю, не знаю. Это же Тангор!

Действительно.

– И еще премия, двадцать тысяч.

– Тю!

– Много давать нельзя – перестанет ценить. Чем тогда его в следующий раз подмазывать?

– Это верно. – Примеры зажравшихся колдунов были Саталу знакомы.

В дверь вежливо, но твердо постучали. Дождавшись разрешения войти, молодой человек в форме фельдъегеря четко промаршировал к столу, чтобы вручить старшему координатору запечатанный конверт големной связи. Ларкес расписался в ведомости и терпеливо дождался, пока шаги посыльного стихнут (привычка к таким мелочам очень помогает хранить секреты).

Прочитав сообщение, старший координатор нечеловечески сморщился и ударил кулаком о стол:

– Отряд Пиркета застрял в пути, к сентябрю они в Кунг-Харн не успеют. Дегенераты!!!

И это сейчас, когда все конкурирующие службы работали вместе, слаженно, как часы! Правильно мотивированное командование форсировало контакты с местными властями, флотские подогнали в Миронге фрегат, а эти бараны умудрились грузовик на брюхо посадить, ни взад, ни вперед. Где они грязь такую нашли летом в Тималао?

В иное время Сатал от души позлорадствовал бы над тупыми вояками, но теперь это означало, что вопрос карантинных феноменов останется в подвешенном состоянии до весны.

– Что мешает Зертаку отозвать отряд сейчас?

Ларкес, уже совладавший с эмоциями, послал молодому коллеге снисходительную улыбку:

– Бросить берилловые шахты, обслуживаемые лояльным местным населением? Если ты не в курсе, карантинных феноменов в Ингернике не предвидится, а вот потребность в бериллах за время блокады только возросла.

Старший координатор не стал объяснять подчиненному, что половина министров буквально бредила будущими барышами. Учитывая, что самодостаточная, в общем-то, заморская экономика позарез нуждалась в эксклюзивном ингернийском товаре, перспективы открывались волнительные.

А кто подумает о черных магах, гордость которых так легко ранить? Вдруг окажется, что для победы над чудовищами не хватало какой-то пустяковины! Сатал сердито нахохлился – выглядеть идиотом он не любил.

– Но скорее всего, – смилостивился старший координатор, – капитану Ридзеру просто разрешат разделить отряд.

Иначе линчуют уже Зертака, и никакая легендарная сила генерала не спасет.

В незакрытую фельдъегерем дверь проскользнула мисс Кевинахари с подносом, на котором исходил ароматным парком заварочный чайник и призывно поблескивали боками фарфоровые чашки. Ларкес поймал себя на мысли, что зеленый чай – именно то, чего не хватало для продолжения беседы. Просто мания какая-то! Тем не менее обстановка разрядилась, через минуту к чаепитию присоединились глава аналитиков и капитан Бер, всегда являющийся на совещания с последним движением часовой стрелки. Несмотря на политику вялого саботажа, начальник редстонского НЗАМИПС уверенно превращался в заместителя Ларкеса.

Старший координатор обвел взглядом кабинет и поймал себя на мысли, что галерею портретов великих магов надо обновлять. Но как быть: в этом случае в двух рамках окажутся одинаковые лица! Мучимый этой проблемой, Ларкес сказал вслух совсем не то, что собирался:

– Что еще мы забыли сделать в ситуации с Тангором?

– Подготовить встречу, – с готовностью отозвалась эмпатка. – Надо пригласить туда родственников, журналистов. Обязательно надо! Он будет рад избавиться от опеки над братом, а журналисты что-нибудь отмочат и ему будет над кем поиздеваться.

Ларкес вынужден был признать, что мысль неплоха: даже самые жгучие братские чувства имеют предел, а возможность поднять самоуважение за чужой счет всегда улучшает настроение черных. Было у старшего координатора на примете несколько писак, которым не помешает узнать о себе нечто новое…

Идея родилась внезапно: надо просто убрать с портрета траурную рамку, а подпись сделать двойной. Так и на второй дагеротип тратиться не придется! Преодолев затруднение, Ларкес пришел в чудесное расположение духа и решительно отставил чашку в сторону. Надо работать!

– Господа, позволю напомнить вам, что жизнь продолжается, а карантинные феномены – отнюдь не единственное явление, способное ее оборвать. Все помнят весенние события в юго-западном регионе?

Забыть такое сотрудникам НЗАМИПС удастся не скоро! Берег кишел саориотцами, штурмовые отряды замерли на низком старте, а жаждущие тепла и моря ингернийцы все перлись и перлись прямо в эпицентр назревающей бойни. Правительству пришлось особым декретом ограничивать продажу билетов на чугунку, потому что объявленный карантин и просьбы воздержаться от поездок на граждан не действовали. Понятно, что в Арангене комфорт пожиже, но надо же и чувство самосохранения иметь! Жандармерия и контрразведка работали на износ, вообще забыв такие слова, как «формальности» и «законность»… В итоге – бунт не состоялся, вылившись в вялую ругань и десяток задержанных. Это обстоятельство министр Михельсон не постеснялся приписать себе, но координаторы-то знали…

– Прошу ознакомиться! Это – отчет аналитиков по событиям, естественно – секретный.

Причина очередного са-ориотского фиаско оказалась проста, как фома: беженцы сговорились и наняли киллера, устранившего организаторов беспорядков до того, как они успели привести в действие свой план. Причем в заговоре участвовали как свободные, так и печатные, типа если не своими руками, то – можно.

– Гм. Орден Хаоса? – заинтересованно пробормотал глава аналитиков.

– Подражатель! – отрезал Ларкес, доподлинно знающий, что подобной организации не существует.

Происшедшее можно было бы записать в забавные курьезы, если не обращать внимания, КОГО убили и КАК. Во главе имперского подполья стояли опытные агенты и не слабые маги, которых в буквальном смысле слова передушили. А потом не поленились разложить художественно, пришпиливая конечности к мебели столовыми приборами. Контрразведчикам пришлось идти на поклон к некромантам, личность убийцы не определили, зато выяснили, что минимум два эмиссара успели покинуть регион до трагедии. Где их теперь искать?

– Какое… э-э… увлекательное чтиво, – высказалась эмпатка.

– Черный рыцарь номер два! – хмыкнул Воскер.

От такого заявления Ларкеса передернуло. Нет-нет, одно тело два раза гулем не становится!

– Наша задача – сообщать контрразведке обо всех инцидентах, в которых, хотя бы теоретически, может прослеживаться иностранный интерес. Не менее важно найти и изолировать маньяка, способного за один раз убить восьмерых человек, а также выяснить, как блокиратор в порошкообразной форме попал в руки криминальных структур. У меня штурмовые подразделения им не все экипированы!

Подчиненные с преувеличенным энтузиазмом закивали – осведомителей среди иностранцев НЗАМИПС пока не имел, остановить эмиссаров до того, как начнутся диверсии, не представлялось возможным, так что поиск убийцы-оригинала выглядел перспективней.

– А мы на следующую волну этих… недодушенных не напнемся? – подал голос капитан Бер.

Старший координатор удовлетворенно потер пальцы – новый зам, как всегда, зрил в корень.

– Вряд ли. Тут ко мне на днях знакомый заходил, из армейской разведки, анекдоты про са-ориотского императора рассказывал. – По крайней мере, Ларкес воспринял эти истории именно как анекдоты. – Что у них там, на юге творится, белым лучше не знать. В общем, второго захода ожидать не стоит.

– Но Тангор-то по империи путешествует свободно!

– По территории, которую империя освободила от своего присутствия, – пунктуально уточнил Ларкес. – Централизованной власти там нет, цивилизация сохранилась очагами, вокруг крупных городов и портов.

– Распад государственности, феодализация общественных отношений! – поддакнул шефу Воскер.

– Кстати, а как там наш юный друг? – невзначай ввернула мисс Кевинахари.

Ларкес пронзил эмпатку суровым взглядом: пытаться выменять секретные сведения на какой-то чай! Та в ответ виновато похлопала ресницами.

– Задерживается! – припечатал старший координатор.

– Я так беспокоюсь о его братике! – заныла белая. – В таком страшном месте он мог получить душевную травму.

Ларкес не позволил себе втянуться в дискуссию с эмпатом. На его взгляд, малолетний провидец сам способен был нанести душевную травму кому угодно. Брошенную Кевинахари приманку заглотил Сатал:

– В Краухарде не чокнулся – и в Са-Орио выживет! Меня лично беспокоит лишь одна вещь. – Черный маг глубокомысленно изучал дно своей чашки (гадать, что ли, пытается?). – Чтобы то, что наш герой там со скуки устроит, хотя бы выглядело безобидно.

– Да что еще он может придумать?!!

Казалось бы, после карантинного феномена – ничего, однако…

– Тангор, – одним словом высказал Сатал все свои сомнения.

Что характерно: эмпатка возражать не стала. Ларкес старательно нахмурился – склонность подчиненных к мистике следовало пресекать на корню.

– Гражданин Тангор – достойный пример мага, несмотря на сложные семейные обстоятельства и удары судьбы, сохраняющего верность идеалам нашего государства! Я считаю, что мы должны утроить наши усилия, направленные на сохранение законности и правопорядка в Ингернике. Только так мы сможем соответствовать всей сложности исторического момента и честно смотреть согражданам в глаза!

Прочувствованный спич начальника пронял всех. Правильно! Подчиненные должны меньше болтать, больше работать и не пытаться сравнивать себя с кем-то (особенно в плане вознаграждения). А чем развлечь вернувшегося на родину героя, об этом пусть у службы поддержки голова болит.

Максур копал могилу. И не какую-то там канаву по колено, а надежную яму в полтора роста, чтобы жилец не убежал. Проделать подобное в одиночку оказалось непросто, но бывший десантник справился. Пришлось подналечь, потому что до заката оставалось всего ничего, а будущий обитатель погоста ожидал последнего пристанища тут же, в набитом солью мешке.

Не понятно, откуда взялся в Суэссоне этот идиот, где раздобыл амулет Уложения и скольких наивных кретинов успел им запугать. Но Максур-то знал, что прав на подобное волшебство у него нет – И’Са-Орио-Т больше не существует. Не могла благословенная империя обращаться со своими верными сынами как со скотом, хуже, как с никчемной ветошью! Утка должна крякать и плавать, или она не утка совсем. А раз так, то всякий держащий в руках этот амулет – бессовестный самозванец. Уроду просто повезло отделаться сломанной шеей – Максур не придумал, где достать нужный для экзекуции инструмент.

Бывший десантник вылез из ямы и с удовлетворением оглядел результат своих трудов. Солидно, достойно. Никто не скажет, что Максур лишил человека жизни только для того, чтобы прикрыть свою лень. Окоченевшее тело глухо стукнуло по сухой глине. Тютелька в тютельку, словно всегда тут лежало!

И тут к похоронам решил присоединиться еще один скорбящий.

Трава не зашуршала, песок не скрипнул под ногами, но плащ предательски хлопнул на ветру – Максур медленно поднял голову, чтобы встретить взгляд пастыря, успевшего не только разглядеть покойника, но и наверняка опознать.

Солнце погасло. Мир сузился до круга шагов сто диаметром и стал черно-белым. За доли секунды Максур стал тем, кем был долгие годы – созданным при помощи магии убийцей, почти не человеком уже. Сколько усилий потратили императорские маги, чтобы такие, как он, никогда, ни при каких обстоятельствах не оставались без присмотра! Все зря. Зачарованный воин всегда делает выбор в пользу насилия, а если учесть личность врага…

Он знал!!! Предчувствовал!!! Этого не могло не случиться! Два осколка исчезнувшей мощи, они обязаны были встретиться в бою. Прежние обязательства пятнали их дух язвами, которые не под силу оказалось исцелить новому порядку. Здесь и сейчас они сведут счеты всех пастырей и всех еретиков, когда-либо живших на свете.

Все было готово к драме, но погонщик мышей медлил. Максур тихо сожалел, что не примерился к лопате по-умному: метнуть снаряд он смог бы мгновенно, а вот попасть – как повезет. А что потом, душить волшебника вручную? Одаренные чрезвычайно живучи. Нет, лишаться единственного оружия не годилось, приходилось рисковать, давая магу время на размышление. Впрочем, никаких признаков ворожбы бывший десантник не чувствовал (а он – мог!). Вместо этого пастырь ерзал, снова и снова менял опорную ногу, неритмично сопел и кусал губы. В общем, совершал массу бессмысленных, ненужных и непонятных движений. Именно так вел себя сам Максур, пытаясь сделать выбор между империей, почившей во славе и величии, и новым домом… где, кстати, внесудебных расправ не поощряли. А стоило ли тогда горячиться? Вот он сейчас взывает к заключенной в его теле магии, что, если ее засекут?

Мысль о молодчиках из «надзора» перебила боевой настрой вернее, чем окрики командиров. Ездит тут парочка таких, отвращающие знаки проверяет (левой пяткой на два чиха, выбиваются из сил). Появятся – хоть в сапоги прячься. Может, стоило подойти к ним, нажаловаться на покойного? Глядишь, еще б и наградили.

Бывший десантник упрямо тряхнул головой – нет, то было дело меж приезжими!

Волшебник решился приблизиться.

Язык тела может многое сказать опытному бойцу. Этот маг служил императору, определенно, и не целителем – слишком уверенно двигается по неровной земле. Но с передовыми частями дела не имел, иначе не пялился бы по-глупому на яму (люди, наблюдавшие вживую работу императорского десанта, испытывали к храбрым воинам непонятную робость – обходили боком и старались не поворачиваться спиной).

Максур следил за недругом, крепко сжимая черенок лопаты. Не зря он так старался: теперь могила вполне могла вместить и двоих… Но лишний свидетель в припадке благоразумия выбрал противоположную сторону шурфа, остановившись в локте от правильной позиции (теперь, ринувшись в атаку, десантник рисковал не только промахнуться, но и загреметь в раскоп). Заглянул вниз, вынул из кармана тот самый амулет, легкомысленно потерянный Максуром во время возни с покойником.

Минуту длилось шаткое равновесие. Потом бывший пастырь скорбно вздохнул, бросил безделушку в яму и сотворил над телом знак вечного упокоения. Максур удовлетворенно кивнул и снова взялся за лопату.

Глава 6

Диверсия обнаружилась внезапно. Я проводил для Ляки экскурсию, задел бедром бочку с маслом, и двухсотлитровая емкость, которой полагалось быть полной под горлышко, легко сдвинулась с места.

Причем лужи под грузовиком не натекло.

Мы подивились ловкости воров и заказали у Главного смотрителя еще пару бочек светильного масла (не дешевое, между прочим, удовольствие).

А потом Румол заметил, что шины травят воздух. Снять три пары колес, извлечь баллоны, отыскать место течи, заклеить, установить все обратно и накачать… Два дня я этим занимался! Армейские эксперты караулили грузовики всю ночь по очереди, но злоумышленник в засаду не попал.

Ненавижу!!!

Закончив с колесами, я поселил в грузовике Макса, потому что доверял зомби больше, чем любому черному. На следующий день Ридзер обнаружил на капоте грузовика белый потек – кто-то пытался залить туда соленую воду. Причем мертвый пес не заметил вокруг ничего, кроме птичек. Естественно, принести много жидкости за раз они не могли, поэтому проклятия на моторе не пострадали.

Что делать дальше, армейские эксперты решали всей бандой. Ясно было, что стандартные методы обороны в данном случае не годятся.

– Истреблять на дальних подступах все живое, включая червей! – внес кардинальное предложение Румол.

– Уделать белых! – четко конкретизировал Браймер источник проблемы.

– А снять отпечаток ауры тут кто-нибудь может? – практично поинтересовался я.

– О! – вскинулся Ридзер. – Ты же у нас в НЗАМИПС работал? Считай – полисмен. Тебе и амулеты в руки!

Да они охренели!!! Но вредителя следовало остановить.

Приложив минимум изобретательности, отпечаток чьей-то ауры я с бочки снял, а вот сравнить его хоть с кем-то из са-ориотцев не получилось – от одной попытки приблизиться с амулетом у местных белых начинались сопли, вопли и истерика. В конце концов ко мне подошел их главный жрец и настойчиво попросил воздержаться от продолжения расследования.

– В таком случае, уважаемый, забота о сохранности нашего имущества целиком ляжет на вас!

Для охраны грузовиков были выделены два послушника. То есть вместо пятиминутной проверки они будут проводить в обществе зомби ночи напролет. Где разум, где логика? А главное: где гарантия, что эти доморощенные сторожа справятся?

Я бросил клич и на общем собрании отряда поставил вопрос ребром: уезжать, пока нам действительно что-нибудь не сломали. К моему предложению отнеслись доброжелательно, но тут вперед вышел куратор и сообщил, что команда Пиркета задержалась в пути, поэтому кому-то из бойцов придется дождаться их прибытия (Вот, Браймер, например, мог бы остаться).

И свет разума померк в глазах армейских экспертов.

Потому что лучший способ развалить команду черных – дать одному из них преимущество. А что, если артефактор сумеет добыть в одиночку какую-нибудь ценность и заныкает ее? Тут ни в чем нельзя быть уверенным. Я понимаю еще бросить в городе Румола с Шагратом (извлечь пользу из чего-либо они не способны), но этих весельчаков, очевидно, куратор оставлять без присмотра не рисковал.

Питер виновато пожал плечами:

– Собственно, командование давно настаивает на сворачивании работ, я просто старался не будировать эту тему. И требование обеспечить безопасность приисков тоже исходит от него. В общем, если не дожидаться сменщиков, придется назначать дежурного.

Чем это кончится, было понятно всем: доверие и понимание не характерны для черных магов. Припоминать инцидент будут постоянно, а одиннадцать против одного – плохое соотношение. В итоге Браймеру придется уходить в другую команду, возможно, менее опытную и надежную, а Ридзеру – искать нового артефактора, который в сложившийся коллектив может и не вписаться. И тем, и тем – вилы. Посылать проклятия в адрес генерала Зертака никто не решался, но на лице Браймера застыл немой вопрос: «За что?»

– Можно попробовать отмахаться, – сжалился куратор. – Скажем, к примеру, что оперативная обстановка требует непрерывного контроля, а уменьшение численности отряда создаст угрозу для остающихся, особенно учитывая то, что личность диверсанта осталась неизвестной.

В иной ситуации намек на угрозу вызвал бы у армейских экспертов только смех, но тут альтернативой был фактический распад отряда. Я бы наплевал, а они – не могли. Привычка к групповой работе! В результате мы рисковали застрять в Са-Орио до весны, либо – тут, либо – на побережье. Потому что в ноябре шторма начнутся, я на них как-то с берега смотрел – в море при такой погоде делать нечего.

Не является ли са-ориотский маразм заразным ментально? Я попытался воззвать к логике:

– А не пофиг ли нам безопасность Кунг-Харна? Все, что можно, мы из их казны уже выгребли. В конце концов, у них тут своих колдунов полгорода, пусть работают!

– Ну, как бы приказ… – замялся куратор.

Тут уже Ридзер вцепился в свою фуражку: обеспечивать выполнение приказов – его задача.

Это все Шорох виноват, точно говорю. Как бы без него до нас дошли эти идиотские распоряжения? Я, не стесняясь, высказал все, что думаю обо всех задержках, а также о способности к долговременному планированию и интеллекте армейского руководства в целом. Бойцы пристыженно молчали, но уезжать отказывались наотрез. Ненавижу!!!

Нужно что-то делать. Что делать? Глупый вопрос!

– Голем у них есть? Как они связь-то поддерживают?

Оказалось – ГОЛУБЯМИ, которых куратору Пиркета каким-то чудом удалось раздобыть в Миронге. Потому что големов отчаянно не хватало на всех, и делиться ценным ресурсом с полевыми отрядами штабные шишки не собирались. В общем, найти затерявшийся в песках отряд Шорох не сможет.

Иди ж ты…

Я принялся считать вслух, сразу до пятидесяти. На цифре тридцать рядом со мной остался только куратор, виновато бормочущий что-то про обстоятельства. Махнул на него рукой и ушел.

Меня тут в гости приглашали ближе к вечеру, обещали массаж. Пойду сейчас, пожалуюсь, как меня все не любят.

Питер Мерсинг провожал взглядом жестоко обиженного жизнью колдуна и действительно чувствовал себя виноватым. Допустим, снимать отпечатки ауры он не умел, но вот возможности всех обитавших в Кунг-Харне магов выяснил досконально. Поэтому в то время, когда сердитый некромант гонялся за пастырями с амулетом в руках, куратор нанес один важный визит совсем в другой части города.

На этот раз делового костюма не было – Питер извлек из багажа полный набор боевой амуниции, позволяющий обычному человеку пусть ненадолго, но сравняться возможностями с волшебником. Почувствовав вкрадчивую пульсацию штурмовых проклятий, Ли Хан даже отпираться особо не стал.

– Надеюсь, у того, что вы сделали, есть какое-то логическое обоснование? – Куратор многозначительно понизил голос (если бы не компромат, который он сам дал в руки городских властей, белый бы сейчас объяснялся с черными один на один).

– Я пытался предотвратить катастрофу, – скорбно поджал губы несостоявшийся диверсант.

Питер вздохнул и попытался говорить с белым спокойно:

– И какая же катастрофа, по-вашему, грозит Кунг-Харну?

– Поверьте, я заметил ваши усилия по утверждению законности и порядка, – печально улыбнулся Ли Хан. – Но царящее вокруг благолепие – это иллюзия, под которой зреет всесокрушающий хаос.

– Это почему же? – немного обиделся куратор.

– Как свойственно всем людям, вы переоцениваете влияние разума. Вы серьезно решили, что изгоняющие за один день превратятся из контролируемых смертоносными амулетами парий в законопослушных граждан? Маги – существа эмоций. Для того чтобы новый образ жизни не вызывал отторжения, изменения должны произойти в душе, и основной компонент для такой мутации – ваши сограждане.

Питер смахнул с переносицы капельку пота (для са-ориотского климата защитный костюм был жарковат) и попытался вспомнить, как отрядному алхимику удается получить от белых развернутые ответы. Практически одним жестом…

Ли Хан поспешно вскинул руки:

– Тихо-тихо, сейчас все объясню! Вы когда-нибудь с дикими колдунами дело имели?

– А они существуют?

– Вот! Постарайтесь представить себе это явление – черного, дорвавшегося до силы, но не имеющего достаточно воли, чтобы ее контролировать.

– Как выглядит труп, я себе представляю совершенно отчетливо.

– Не то. Допустим, удержать контроль над Источником он может, но учитывать интересы окружающих при этом не желает. Просто не замечает их, и – все.

– Да у нас в части весь персонал такой!

– М-да? И как же вам удается избавить их от влияния черной натуры?

– Не понял, зачем?

Подавлять черную натуру, делающую боевых магов восхитительно предсказуемыми и управляемыми? Если волшебник выжил в противостоянии со своим Источником, то гарантированно имеет набор качеств, к которым куратор в любой момент может воззвать. Приласкать самолюбие, почесать за ушком гордость, растеребить зависть – и обладатель титанической силы начинает исполнять приказы командования, искренне наслаждаясь процессом. Проблемы начинаются как раз тогда, когда колдун перестает отдаваться голосу своей натуры целиком и полностью. Взять, к примеру, отрядного алхимика… Но разъяснять иноземцу принципы работы службы поддержки куратор не собирался.

– Ну как же… – смутился саориотец.

– А ваши методики подразумевают как раз подавление?

Вот это могло стать проблемой! Все верно, маги – существа эмоций, и куратор полагал, что естественные желания надежно держат их на выбранном пути. Но если имперским властям удалось-таки довести своих подданных до невроза… Тогда интуиция не обманывает белого – присутствие ингернийцев критически важно для Кунг-Харна, причем не как бойцов или надзирателей, а как терапевтического средства. Так сказать, релаксант, душеспасительная проповедь и смирительная рубашка – три в одном. В истории имелась масса примеров того, на что способны черные, лишенные правильных ориентиров.

Проще всего было бы поселить в городе отрядного алхимика (и сразу в службу поддержки его записать). Вот кто точно справился бы с любым хаосом! Но сейчас такое решение означало отставку без выходного пособия, если не трибунал. Дело даже не в деньгах… Армейский куратор охватил мыслью все обстоятельства дела и подавил желание грызть ногти.

А если так:

– Мне дали разрешение разделить отряд – мое руководство с пониманием отнеслось к вашим потребностям.

– И кто из ваших подопечных гарантированно не пустится во все тяжкие, оставшись без присмотра? – засомневался са-ориотец.

– Никто, – вынужден был признать куратор. – Они попытаются использовать каждый миг свалившейся на них свободы.

– Это не педагогично, – нахмурился белый.

– Такова жизнь. – Господин Мерсинг ослабил ремень бронежилета, струйки пота защекотали поясницу (еще полчаса, и он сварится в этом панцире заживо). – Хорошо. То, что я попытаюсь сейчас сделать, очень, очень неправильно, но ради спасения множества жизней можно претерпеть некоторые неудобства. Я преподнесу распоряжения руководства так, что бойцы сами захотят остаться и предпримут для этого все возможное. Но! Вам не кажется, что вы сильно обязаны? И не мне. Ладно подчиненные Ридзера, они неплохо проводят тут время, в конце концов. Но подумайте, сколько беспокойства вы причинили господину Тангору. А ведь он так много сделал для блага вашей страны! Вы считаете, что проклятия личности такого масштаба на вашей жизни никак не скажутся?

– Действительно, – забеспокоился старый маг. – А что вы предлагаете?

– Виру. Пускай он не знает, в чем именно вы провинились, ценный подарок смягчит его душу, уравновесит неприятные воспоминания. Надеюсь, вы сумеете придумать нечто небанальное. Учтите, деньги у него уже есть.

Глава 7

Я пил чай на веранде и размышлял, чего бы учинить такого, чтобы глубину моего раздражения поняли сразу все. Мысли раз за разом возвращались к массовому убийству. В принципе, я и это могу, причем так, что ни одна собака вину не докажет. У меня, между прочим, успешная кровная месть за плечами, пусть об этом никто и не догадывается…

На этой стадии духовного распада компанию мне решил составить Олек. Выглядел он слегка помятым. А не дает ли снятие печати осложнений?

– Как ощущения?

Бывший стражник неуверенно пожал плечами (может, он просто по жизни такой тормозной?):

– Скучно.

– Так займись чем-нибудь!

Гениальный совет, не правда ли?

Но с кухни Олека выгнали тряпками, на шахты новых людей не принимали, а ослица своим поведением вызывала оторопь даже у зомби. В итоге временно безработный решил разобрать хлам на чердаке. Я немедленно присоединился (вдруг что-то нужное выкинут?).

Закрома семейства выглядели откровенно скудно. Кладовку загромождали вещи, принадлежавшие главным образом прежним обитателям казенного жилища (все эти прожженные котлы, треснувшие миски, истрепавшиеся корзины и поломанная мебель). Наш краухардский чердак был намного интересней! Родные Олека занесли сюда несколько мешков и сундуков, взятых в дорогу, но так и не пригодившихся на новом месте: детские вещи, одежду неподходящих для Кунг-Харна цветов, домашние мелочи.

Олек вытянул из-под вороха тряпок потертый бархатный футляр, оказавшийся коробкой с детскими «сокровищами» (у меня такая тоже была): внутри перекатывались мраморные шарики, жестянки из-под непонятных снадобий, оловянные рыцари, бронзовый подшипник. Дно коробки выстилала пачка серой бумаги, заботливо перетянутая шелковым шнурком. Выцветшие изображения на рассыпающихся листах удивительно напоминали то, что я не рисовал, но делал у нас в Краухарде (правда, чертежи у меня даже тогда получались лучше) – тонкие рейки, бумажные крылья.

– Увлекаешься?

Олек смутился:

– Это так, детские глупости!

– Почему – глупости? – обиделся я.

Мои воздушные змеи, между прочим, в долине считались лучшими!

– Я подсчитал – для того, чтобы поднять человека, нужен очень сильный ветер. И потом, какой смысл – летать на веревке? – Олек грустно улыбнулся.

Надо же – родственная душа!

– Веревка – дичь, согласен, тягу должен создавать мотор.

– А куда его… Того… Вы знаете?

– Ну, видал я такие штуки. – Не лично, но это не существенно. – Толку-то от них!

Ревущие стальные агрегаты крыли это безобразие как бык овцу.

В глазах парня зажегся фанатический огонь:

– Они летали?!!

– Достаточно фигово: медленно, невысоко, без груза и только в хорошую погоду.

– О-о… Ну хотя бы нарисуйте!!!

Я задумчиво прищурился.

Альтернатива проста: либо я впадаю в сумрачное состояние рассудка и превращаю Кунг-Харн в город мертвецов, либо получаю моральное удовлетворение каким-то другим путем. Что лучше может отвлечь меня от разборок со всеми этими черными и белыми, как не алхимия? В конце концов, какое мне дело до проблем Пиркета! В Ингернике у меня тоже ничто особо не горит. Да, планы опять меняются, но разумное планирование и И’Са-Орио-Т – явления не совместимые (можно было уже и привыкнуть). Лючик все равно в интернат к началу учебного года не успевает, прогульщик. Решено! Займусь любимым делом, и пускай уже они меня ждут.

– У меня есть идея получше. Предлагаю договор: делаем аппарат вместе, а прибыль – пополам.

Я, конечно, собирался строить совсем не это, и ревущие стальные агрегаты по-прежнему оставались на последней странице моего дневника в планах на будущее. Но надо же с чего-то начинать! Тем более такая удача – добровольный помощник (просто невероятно, сколько денег можно сэкономить на энтузиасте).

– Задача первая – найти мотор.

Я реквизировал у Браймера пол-литра жидкой валюты, и мы пошли на дело. Нашей целью были склады императорских мастерских.

Тут надо знать нюанс: власти Кунг-Харна самогоноварения не поощряли (перевод продуктов в военное время и все такое). Но когда черных магов останавливали запреты? Выход был найден: древесный спирт. Жуткое пойло! Но я знал проклятие, превращающее стружки в сусло без долгой возни с кислотой и автоклавами, ушлый белый из тусуанских мог убедить дрожжи жрать эту гадость быстро-быстро, а Браймер таскал в багаже разделяющий амулет, способный добыть водку даже из настойки цикуты (действительно, не возиться же ему каждый раз со змеевиком?). В общем, превращение комковатой ваты в прозрачный как слеза напиток потрясло горожан сильнее, чем победа над личем. Союз магии и алхимии – страшная сила! К сожалению, для успеха предприятия требовалась слаженная работа трех магов, что делало продукт воистину бесценным. Если бы не это, мы бы споили весь Кунг-Харн, а так приходилось цедить товар по мензуркам.

Я знал, что просить, а Олек – кому налить. В итоге к вечеру мы стали счастливыми обладателями пары небольших моторов вполне приличного качества (могут, когда хотят!). Для чего они изначально предназначались, осталось тайной.

Настала очередь проекта и рабочих чертежей.

То, что я предполагал создать, напоминало гибрид воздушного змея, проволочной корзины и табуретки. На колесиках! Логичнее было бы, конечно, собрать каркас побольше, приделать к нему нормальные крылья, но Мессина Фаулер с такими штуками дело не имела, теорией не интересовалась и принципа их интуитивно не чувствовала. Аппарат с жестким крылом придется создавать путем множества экспериментов, испытаний и прочей лабуды, а тут я и размеры помню, и развесовку, и даже – что чаще всего ломается. Выбор очевиден.

Правда, древних материалов в Са-Орио не было, зато имелся особый породистый бамбук (тут из него даже крепь делали), знакомый Олеку краснодеревщик обещал его качественно порезать, вес комлей можно было компенсировать перфорацией. Я вдумчиво проверял расчеты, Ляки шкурил и точил, а мой помощник носился по Кунг-Харну как наскипидаренный, договариваясь, покупая или тыря что-то потихоньку.

Убогая са-ориотская действительность отчаянно сопротивлялась моим попыткам творить. Никаких пошел и купил: сотни необходимых мелочей, начиная от гибких шлангов и кончая стопорными гайками, приходилось выпрашивать, выменивать, откуда-то выковыривать или чем-то заменять. Прямо скажу: без опыта краухардского алхимика работа растопырилась бы на середине, а так изящно-обтекаемая в оригинале конструкция просто топорщилась негабаритными блоками и мохнатилась хвостиками шелковых шнурков. Зато я готов был поставить жизнь на то, что ничто не отвалится, не засорится и не заглохнет. Тоже плюс.

Отец Олека смотрел на воспрянувшего духом сына с умилением. Повезло ему! У него родственник – алхимик, а у меня (предки, помогите) – белый маг. Сколько сил мне стоит отшить от него местных придурковатых пастырей – словами не расскажешь. А тут еще горожане, хоть как-то затронутые нашей активностью, то и дело заходят глянуть, что получается. Не подаю!!!

Последними были изготовлены лопасти воздушного винта – от них требовалось точное соблюдение формы, прочность и вменяемый вес. Заготовки нужного размера мы не нашли, пришлось возиться с клеем и струбцинами, недостаток инструмента я привычно компенсировал магией. Результат меня не удовлетворил. Впрочем, ни один из огрехов, на мой взгляд, не выглядел критичным, другое дело, что личного опыта полетов я не имел, а Мессина, со своей стороны, никогда не заморачивалась алхимией. Какой вывод? Нужно пробовать.

Аппарат собирали сразу в поле, благо больших ровных пространств в Ожерелье было завались, а дождей ближайшие две недели не намечалось.

– А полетит? – сомневался Олек.

– С хорошим мотором летает даже доска. Вопрос в том, будет ли эта штука управляема.

– А вы на таких уже летали?