Ангелы по совместительству. Да здравствует Король! Сыромятникова Ирина

Глава 3

Толпа изгоняющих, ошалевших от простора, вольготно расплескалась по склону – даже размеченные в точном соответствии с планом, участки под домовладения оказывались втрое, если не вчетверо больше ларешских. На них спокойно размещались повозки, палатки и очаги, разве что лошадей пришлось вытурить за город (пусть пасутся!). Свежая память о путешествии позволяла наслаждаться мелочами вроде чистой одежды и сладкого чая, однако снова впасть в темное забытье колдунам не удалось – на границе нового квартала немым укором возвышался Храм. Умеют же некоторые аппетит испортить…

Две недели черные врастали в землю Кунг-Харна, обустраивали быт, утрясали отношения с соседями и властями, наново пытались вспомнить, что именно рассчитывали получить от обретенной свободы.

А потом Коси откололся от общества!!!

Старик сходил в ратушу, дал кому-то денег, и толпа улыбчивых каторжан за три дня возвела вокруг его владений аккуратную ограду пяти локтей высотой (точно по Уложению!). Легкость и быстрота достижения результата совершенно ошеломили изгоняющих – к огораживанию участков никто еще не приступал, а уж сколько времени должно было занять это дело, думать вообще не хотелось. И вдруг – удар.

Все ходили, бухтели о традициях, но на самом деле вопросов было два: «Во сколько обошлось?» и «Где раздобыть столько денег?». Первое Коси ни от кого не скрывал, а о втором молчал намертво.

Никар тоже полюбопытствовал – забор ему самому не помешал бы, а заодно и дом, и большая ондоль на полкомнаты (ночами в Ожерелье было прохладно). Обращаться с деньгами он умел, но порядок цифр получался какой-то совершенно безумный – не то шесть, не то восемь золотых. Где только законопослушный с виду наставник умудрился столько натырить?

Так бы и остался новый забор Коси забавным курьезом, если бы не странные мелочи, начавшие происходить в квартале. Ну, допустим, большую голову сыра Чатах мог у кого-то отнять, а сушащиеся перед стоянкой Тарки матрасы были незаметно извлечены из багажа. Но когда на улице среди бела дня появился Джочу в почти новой ярко-красной рубахе, выгодно выделявшейся среди серых, черных и коричневых тряпок, Никар осознал, что дело не чисто.

Делиться с кем-либо своими подозрениями изгоняющий не стал, но на следующий день встал затемно и устроил за стоянкой боевиков слежку. Когда с первыми лучами солнца отчаянно зевающие ученики Чатаха побрели в город, Никара настигло озарение. Это же заговор!!! Сволочи нашли где-то неохраняемый склад и крысятничают в одиночку! Неправедно нажитые богатства требовалось найти и отобрать.

Крадучись, сливаясь с тенями, Никар двинулся следом за легкомысленной молодежью.

Путь окончился неожиданно быстро – ученики добрались до площади перед ратушей и устроились в тени вечнозеленых орешен. Вековые деревья в три обхвата пережили не одну смену власти и даже от всемогущего Уложения не пострадали – горожане просто отделили голую землю от мостовой каменными скамейками, одновременно данью закону и удобству. Сейчас это показалось Никару очень кстати. Он напился из городского фонтана и сел на свободное место, словно один пришел.

Появление взрослого изгоняющего ученики восприняли без удовольствия, но молча – все в таборе знали, кто зарезал двух пастырей (Никар демонстративно погладил рукав, под которым прятался заветный кинжальчик). Так и сидели все, каждый под своим деревом, ожидая непонятно чего.

Кунг-Харн просыпался. Наведывались к фонтану водоносы, чиновники степенно поднимались по ступеням ратуши, горожане сновали туда-сюда. Утро уверенно перешло в день, когда на площади появилась странная личность со всеми признаками мелкого торговца, от характерной одежды до суетливого движения рук. Горожанин пометался между орешнями и из всех обращенных к нему рож выбрал наиболее представительную.

– Досточтимый, – льстиво заулыбался он, бочком подвигаясь к Никару, – здесь ли можно найти мастера, способного зачаровать двуконную повозку? Собираюсь ехать в Алякан-хуссо за товаром, а отвращающих знаков нет! Нет!!!

– Двенадцать серебра, – привычно подсчитал Никар.

Горожанин согласился без торга, а ученики Чатаха поморщились – со времен империи расценки явно подросли. Да и пес с ними! Главное, в чей карман серебро упадет.

Привычная работа заняла у изгоняющего чуть больше полутора часов. Заказчик не только выдал ему положенное вознаграждение, да еще и чарку налил «за удачу».

Выйдя со двора предприимчивого торговца, Никар покатал в ладонях честно добытые серебрушки (медь в последнее время из оборота вышла). До восьми золотых ему, конечно, как до императорских чертогов, но бывают вещи и поважнее красной рубахи. Где он тут недавно видел сапожника?

Следующим утром Никар снова сидел на том же месте, но уже в сапогах с новыми подметками, к тому же – начищенными ваксой до зеркального блеска. И имел уважение! Горожане отчаянно трусили, но все равно шли и шли – иноземцы внезапно получили заказ на расчистку старых шахт и почти не появлялись в Кунг-Харне. На третий день Чатаховы выкормыши приволокли на площадь Джочу, но Никар это предвидел и пришел в компании с Лахимом. На четвертый день к посиделкам с достоинством присоединился Анату. Стражевик явился на площадь с учеником, складным стулом и зонтиком.

Обстановка накалилась до предела. Дележ доходов грозил перерасти в сражение, но тут в дело вмешался многомудрый правитель Ожерелья (из белых, паразит, из белых!).

Ранним утром, как только все пригодные для ожидания места были заняты, из ратуши вышел глашатай – белый-талле, которые тут засидели почти все чиновничьи должности. Он нервно погладил кожаную папку с гербом, прокашлялся и заполошно завопил:

– Новые правила найма! Главный смотритель Харанских гор, досточтимый господин Номори ввел новые правила!

Изгоняющие провожали горлопана внимательными взглядами, а Никар упускать свое больше не собирался. Что тут присматриваться? Подошел, спросил…

– Чего орешь?

– Довожу до населения изменения в законах.

– Ну давай, доводи.

– Во избежание ненужных трений порядок найма изгоняющих будет упорядочен. С первым колоколом ратуша начинает выдавать номера в очереди на получение нарядов. Заказы будут разделены на категории по цене и сложности, выполнивший три заказа первой, получает право брать заказы второй. Начиная с четвертой категории, наряды выдаются только отрядам! Главный смотритель гарантирует оплату по прейскуранту.

– И кого он рассчитывает этим соблазнить?

Белый пожал плечами.

– Господин Номори заключил договор с господами Румолом и Шагратом на поддержание порядка, – пояснил он. – Так что каждый, кто считает себя умнее всех, будет объясняться с ними. Нет, кто найдет клиента, готового платить больше, – бог в помощь. Вон мастер Тарки с учениками в Алякан-хуссо едет, защиту вокруг города восстанавливать. Ему вдвое обещали! А еще Главный смотритель пайки мирного времени утвердил, по минимуму правда.

Никар поморщился. Сидеть на миске баланды, когда парой проклятий можно заработать на мясо и сыр? Выудив из папки белого заветный листочек, изгоняющий вернулся на свое законное место и погрузился в чтение. Грамота не была его сильной стороной, но светлорожденные в кои-то веки родили закон, понятный даже идиоту. Поскрипев мозгами и припомнив, с какими гостями приходилось иметь дело в походах, Никар вынужден был признать: если он хочет получить от жизни нечто большее, чем красная рубаха, ему потребуется отряд. Одиночке заветные восемь золотых придется собирать годами!

Главное – найти подходящую нежить первым, пока за ней не пришлось переться к еретикам в задницу. Или стоит взять на установку пачку следящих амулетов? Главное, чтобы не в шахты – Никар закрытых пространств с детства не любил. Но самое сложное было заманить в отряд положенное по новому закону «доверенное лицо». Кого мог поименовать так правитель-белый? То-то же!

Тут Никар совершенно неожиданно вспомнил, где видел беглого пастыря, оставил Лахима за старшего и поспешил на дело.

– Я с вами не пойду! – уперся Ахиме.

Это могло стать проблемой…

– А зачем – ты? – немедленно сдал назад Никар. – Посоветуй кого-нибудь, кому деньги нужны. Вас же тут полно! Нам просто свидетель нужен. Да ты не думай, мы будем заботиться о нем, как о младенце!

– Я поговорю с Тай’Келли, – уступил бывший пастырь, и Никар перевел дух.

В итоге на руки изгоняющему выдали пожилого жреца, согласного наблюдать работу черных с близкого расстояния за малую долю в добыче. Никар подумал и нанял в отряд слугу-человека – оборони духи, загнется дедок – потом не отмоешься.

Так тонкий ручеек изобилия потек в жилища изгоняющих, принимая вид новой одежды, цветной не по чину, звонких фарфоровых чашек и наваристой похлебки. Жизнь снова заиграла красками. Солидные мастера с головой погрузились в махинации с нарядами и набор дружин, причем Анату, например, на место учеников взял двух беженцев, умеющих шить, готовить и ухаживать за лошадьми гораздо лучше черных малолеток. Появилась первая жертва правопорядка – какой-то жадный недоучка устроил скандал в ратуше, а потом три дня прятался от господина Румола, настойчиво желающего с ним пообщаться.

Взбудораженным всеобщей суетой Шаргом вновь овладела тяга к самоубийству – бывший укрощающий пожелал узнать, как обучают колдунов в Ингернике. В качестве последней дани благоразумию с вопросами он пристал не к магам, а к их надзирателю. Исключительно приятный в общении и не лишенный понимания человек предложил организовать в окрестностях Кунг-Харна полигон (все равно изгоняющим он потребуется). После некоторых препирательств и кучи обещаний за дело взялся некромант. Презрительно хмыкнув, он возвел на выделенном городскими властями клочке земли нечто, одним видом лишившее Коси дара речи и отправившее Тарки в недельный запой. Шарг ходил вокруг своей новой собственности гоголем, но первыми полигон опробовали иноземцы.

Испытание назначили на утро четверга. Видеть это хотели все, а самые предусмотрительные даже пришли на место заранее.

Солидные изгоняющие совершали сложные маневры, чтобы получить хороший обзор и не дать заподозрить себя в недостойном интересе. В результате самые удобные места заняли мамки с дитями (кто-то вспомнил старое суеверие, будто ребенок, ставший свидетелем могучего колдовства, сам становится сильнее), а укрощающие с учениками вообще чуть ли не обступили полигон кольцом.

Вожак ингернийских рыцарей начал с того, что скептически осмотрел новые артефактные столбики, а потом за доли секунды сформировал что-то хаотично-разрушительное и врезал по ближайшему. Периметр невозмутимо поглотил это безобразие, а вот сидевшим на линии удара конкретно поплохело.

Следующие полчаса ингернийцы честно пытались разнести полигон в пыль. Были последовательно опробованы пентаграммы, атакующие знаки и штурмовые проклятия. В памяти Никара происходящее сохранилось как один сплошной праздничный фейерверк, выглядевший особенно нарядно, когда в ход пошли плетения (насколько он понял, задача была в том, чтобы произвести их как можно быстрее и опустить одновременно). Те проклятия, которые не подразумевали сложения сил, ингернийцы разгоняли каскадом, добиваясь от знаков-поглотителей недовольного гудения и сердитых молний.

Никар представил себе результат боевого столкновения с одним из таких умельцев… и твердо решил больше о подобном не думать.

– Напомни, а что наши вообще забыли в Ингернике? – как бы между делом поинтересовался Чатах у Анату.

– Светлорожденные! – пожал плечами тот. – Мозгов как у кошки.

Спорить не стали.

Полигон был признан годным. Иноземцы, уставшие, но довольные, отправились отмечать это обстоятельство в кабак (а что, повод хороший!). Шарг убедился, что возвращаться они не собираются, и приосанился:

– Я так считаю, что мы вполне можем основать здесь собственную школу! И чихать нам тогда на Тусуан. Возобновить набор учеников, подумать над повышением мастерства взрослых. Правда, ждать придется, когда остынет…

Некромант, как полагалось татю, все представление скрывавшийся за чужими спинами, похмыкал, вышел вперед и одним проклятием ДОСТАЛ из накопителя всю набившуюся туда силу, пару секунд поиграл в воздухе сверкающей змеей и скормил ее своему созданию. Существо, напоминающее сбежавшее с огорода пугало, выглядело очень довольным.

– Надеюсь, – надменно поинтересовался некромант у собравшихся, – все понимают, что пытаться повторять увиденное не стоит? Только учебные заклинания, самые простые!

Никару, который минуту назад ни о чем таком даже не помышлял, словно гвоздь в мозги вбили. Это еще надо разобраться, у кого получится только самое простое!

Начинать тренировки прилюдно Шарг не стал – слишком сильным получился бы контраст, но списки желающих попрактиковаться составлять начал. Глядь, а Джочу уже о чем-то там договаривается! Драконье семя… Никар напустил на себя равнодушный вид и устремился к цели. Кстати, список нужно прочитать и заучить, а то набьются потом поперед тебя всякие жулики и ничего не докажешь.

Глава 4

Если не к месту помянутая Лючиком Судьба существует, то надо мной она явно глумится. Иначе как объяснить, что именно на удаленном са-ориотском руднике обитал идеальный горный мастер для Суэссонского руднодобывающего концерна, одиннадцатью процентами акций которого я гордо владел?

Что там Хромой Ляки (в миру – Шу’Ленке) не поделил с императором, меня не волновало. Я раскритиковал их метод добычи, он возбух и был разгромлен непробиваемо-чугунными аргументами выпускника Редстонского университета. Да, саориотцам удавалось что-то там извлечь из руды, вообще не используя магию. Но процент выхода!!! Не говоря уже о том, что побочным результатом оказывались горы обедненной породы и озера ядовитой пульпы. Организаторам этого непотребства повезло, что наших природников здесь нет – их бы линчевали.

Почувствовав родственную душу и потеряв страх, алхимик потребовал предложить альтернативу. Легко! Голем только вчера передал мне доску с отчетом Полака – наша разработка триумфально шагала по Ингернике. Кажется, они даже для бытовых отходов пытались ее приспособить. А что? Вместо нудной сортировки замочил мусор в бассейне – вынул недоеденное, ни грамма металла не потерял.

Что мне понравилось: саориотец за пять минут сформулировал проблемы, которые я последовательно решал на протяжении полугода. Его бы талант, да к прожектерству Полака! Ясно, что в И’Са-Орио-Те этому парню делать нечего. Я заикнулся о возможности переезда…

И тут мы уперлись в неприятный факт: Ляки был печатным. Та самая контролирующая каторжан магия не позволяла ему покидать прииск более чем на двенадцать дней, после чего разрешение требовалось обновлять.

Теперь я волей-неволей проникся негодованием кунг-харнских властей. Разрешения каторжанам выдавали смотрители, каждый – не более полутора десятков одновременно. Отсутствовать на месте приписки более месяца кряду не рекомендовалось – магия могла пойти вразнос. Отключение этого безобразия никоим образом не подразумевалось. Результат нарушения условий… о нем даже боялись говорить вслух.

Ненавижу!!! Как можно так по-идиотски распоряжаться ресурсами?!!

Ляки в ответ на мое возмущение только невнятно шепелявил. Цинга, язва желудка и еще что-то, о чем неприлично говорить, – все это он заработал за два года жизни на дальней шахте. Проблемы с продовольствием тут тоже проявились в первую очередь: одна из смен голодала почти неделю – смотрители бросили жребий и определили, кем из каторжан пожертвовать ради сохранения работоспособности остальных.

Ненавижу. Проблему Лунного Причастия надо как-то решать. С этой мыслью я и вернулся в Кунг-Харн.

За время моего отсутствия город изменился, стал живее, что ли, привычнее, на краухардский взгляд. Ларешцы больше не шатались без дела, а целеустремленно спешили куда-то группами по двое-трое. Ридзера и компанию перестали доставать мелочовкой, от которой армейские эксперты уже начинали звереть. Поймите правильно: одно дело – ощипать за неделю денежные места, а другое – день за днем заряжать десятки однотипных амулетов. Браймер, тот вообще к любому нежитю теперь бросался как к родному. Узнав, что клиентов не предвидится, бойцы вздохнули с облегчением.

И только не обретшие силу малолетки все еще бегали по городу без присмотра. Почтенные горожане морщились, то и дело ощупывали под одеждой кошельки, а вот местная шпана от новичков была в восторге: стоять друг за друга горой черные не умели, избытком мышечной массы не обладали, сочувствия у взрослых не вызывали. Дружить против них начинающие гопники могли практически без всякого риска, зато обычные уличные драки приобретали налет героизма. И плюньте в того, кто считает эти разборки бессмысленным хулиганством! Так будущие колдуны осознавали силу толпы до того, как пейзане окружат их с вилами наперевес, а люди отучались демонизировать магов. В итоге те и другие вырастут, детская дурь уйдет, а понимание границы дозволенного – останется.

Мир, гармония… Кстати, скоро ли нам в путь?

– По мне, хоть завтра, – мрачно заявил Ридзер. – Но у Браймера еще заготовки под амулеты остались, три десятка. Так что на месяц рассчитывай.

И на меня так с надеждой поглядывает. Не-не, он плохо спит – бериллы под подушкой не помещаются, а мне – работать? Браймер заготовок настрогал, сам пускай и крутится с ними!

Итак, на то, чтобы решить проблемы Ляки, у меня осталось недели три. Справлюсь – будет у меня сотрудник, он же – добровольный шпион. Я давно облизываюсь на секреты са-ориотских алхимиков, но то, что легкодоступно, – не интересно, а то, что интересно, – защищено магией. Не исключено, что Ляки и про ихнюю боевую фармацевтику что-нибудь знает, хотя бы на уровне методов. Неужели он откажется поделиться чужими секретами с другом, естественно, если волшебство его отпустит?

Для порядка я уточнил мнение куратора.

– Не слышал, чтобы кому-то удавалось подобное, – осторожно намекнул Питер. – Но ведь вопрос о печатных местные власти нам задавали, так что…

Ха! Это он пытается намекнуть мне, что ничего не получится? После Мировой Оси, фильтрующих амулетов и Ведьминой Плеши очередное «невозможно» всерьез не воспринималось. Невозможно кому, чему и почему? И вообще, кто-нибудь пробовал?

Оказалось – пробовал, как просветил меня Ли Хан, с неизменно плачевным результатом. Я послушал рассуждения белого про вибрации, распределение потенциала, узости потоков и сделал закономерное заключение: проще на все глазами посмотреть. Тем более что в Кунг-Харне есть парочка специалистов по этому подсудному делу.

Первый же встречный легко показал мне, где искать пастырей. Сходил, че. Я свою просьбу даже изложить до конца не успел. Как они все от меня шарахнулись! Да, знаю, что запрещено, но раньше-то им это не мешало. Почему именно теперь все стали такими правильными? Но обсуждать со мной что-то эти подлецы не захотели, стражу вызвали. Сволота. А потом удивляются, что у них все ворота похабщиной исписаны!

Ладно, сам справлюсь, не впервой.

Тонкость в том, что магия, на которую я пытаюсь замахнуться, – та самая, недоступная наблюдению. Она мало того что белая, она еще и запретная. То есть в Редстонском университете ее не преподавали даже в виде общих схем, и ни о какой реконструкции по внешним признакам речи не шло.

Так бы и остался Ляки коротать век на дальнем руднике, если бы не случай.

Куратор убедил меня еще раз проявить лояльность – помочь городу (не бесплатно, конечно, но на фоне общей суммы цифра уже не играла). Требовалось сделать местной очистке полигон, причем такой, чтобы Шаграт до отъезда раздолбать не успел. Не тривиальная, между прочим, задача! Этот тип у нас – особый талант, я, например, вообще не подозревал, что из амулета-концентратора можно вытряхнуть фокусирующую ось. Квадратную, через круглое отверстие.

Вопрос, справлюсь ли, не стоял, но в процессе последних испытаний попался мне на глаза уже порядком подзабытый Шорох. Глядя, как монстр расправляется с содержимым накопителей, я припомнил, что остаток от прошлого ритуала он тоже сожрал, не подавившись, хотя источником его явно были не черные. Проклятое чудовище прекрасно усваивало все разновидности магии и даже мир воспринимало через призму волшебства…

Кстати, что там думает тварь с моралью по поводу изувеченных алхимиков? Оказалось – испытывает сострадание (Не ржать, не ржать!). Нежить смутно помнил, как жестоко обошлись с ним самим, и готов был помочь обратить процесс вспять. Таким образом, у меня имелся инструмент наблюдения за белой магией, непосредственно транслирующий ее образ в мой мозг. Оставалось найти жертву. В смысле храброго первопроходца, потому что отрабатывать спорный ритуал на Ляки я не собирался.

К градоправителю, что ли, обратиться? Пусть назначит добровольца.

Я зорко огляделся и обнаружил хозяина дома, с печальным видом бродящего вокруг. Надо все-таки с ним квартплату обсудить. Скоро здесь месяц живу, а ни гроша за это не отдал.

– А что, уважаемый, не стесняем ли мы вас? Может, в средствах или харчах недостача?

– Нет, что вы! Паек начисляется вам за счет города…

Уже хорошо.

– Но?

– Я краем уха слышал, – он заискивающе улыбнулся, – что вы беретесь снять с человека печати Уложения?

О! Кажется, доброволец наклевывается. Я критическим взглядом осмотрел мужика.

– А чем они тебя беспокоят?

– Не меня. Сына!

– А кто у нас сын?

– Олек. Вы видели его, он теперь в страже.

Оба-на! То есть мне предлагают наехать на полисмена?

– Ну, как бы охрана порядка – очень достойное занятие. Если твой сын решил посвятить ему жизнь…

– Нашего мнения не спрашивали, – покачал головой са-ориотец. – Мой мальчик должен был стать алхимиком, как и все в нашем роду, но Главному смотрителю требовались солдаты.

Возмутительно! От этой гадской порчи снова пострадали наши.

– Пригласи-ка его, поговорим.

Добровольца привел за руку Лючик (а у этого какой в деле интерес?). Виденный мной пару раз краем глаза Олек оказался плечистым парнем с типичной для стражника внешностью. В смысле навалять ему при случае смог бы только Румол. Вот откуда берутся такие бугаи при общей са-ориотской субтильности?

– Хочешь ли ты обрести свободу?

Потому что драться я с ним не собираюсь.

– Не знаю. – На этом вопросе заклятый явно терял концентрацию. – Раньше – хотел.

Все, сам виноват – никто его за язык не тянул.

Утром я выцапал голема из компании белой малышни (кажется, монстра учили пеленать пупсов) и поволок совершать подвиги (интересно, а до святого нежитя у саориотцев дело дойдет?). Быстро выяснилось, что никакого волшебства на Олеке Шорох не видит и может лишь сказать, что это «человек, отличный от других».

Какой из этого вывод? Большую часть времени заклинание не активно. Нормальный, между прочим, принцип: зачем тратить ресурсы на то, что потребуется раз в год. Потом поступает команда, печать срабатывает, и жертва сходит с ума, ибо что есть Лунное Причастие, как не контролируемое сумасшествие.

А теперь зададим себе вопрос: кто отдает команду на активацию, если пастыря рядом нет? Ситуации бывают разные, а магический ключ, по определению, структура конечной сложности. Как им удается все предусмотреть, учитывая проблемы с символами, которые испытывает тот же Шорох? Причем решение должно быть несоизмеримо проще голема, потому что тиражировалось сотнями тысяч, миллионами экземпляров. Любой малообразованный жрец мог взять в руки амулет Уложения и добиться нужного результата!

Я посадил рядом Олека и Шороха и скомандовал:

– А ну-ка, дружок, скажи вслух: папа, мама, мой дом, моя семья…

И все сразу стало выпукло и рельефно (или это нежить различал колебания жизненной силы лучше, чем маг?). Заклятый сам определял, когда магия возьмет над ним верх. Сформулированный сознанием символ запускал три такта магической активности: слабая вспышка – нарастание эффекта с распределением его на смежные области – сильный финальный отклик.

Я наблюдал транслируемый Шорохом образ полчаса, пока не почувствовал себя посетителем казино (угадать подряд три комбинации ни разу не получилось). Где-то в черепушке Олека скрывался модуль обратной связи, паразитирующий на неспособности человека отследить причины своих решений. Я прекрасно представлял себе архитектуру устройства, использующего познавательные способности заклятого для собственных целей, но прикоснуться к нему не мог. Это было все равно что изучать часы, простукивая их кувалдой.

И вот эта недоступность понятной в теории вещи доводила меня до исступления. Зверски хотелось что-нибудь раскокать. А главное – дальше как быть? Попытаться выяснить, что Ли Хан имел в виду под узостью? (Старик ингернийские магические термины знал через раз.) Похитить пастыря и пытать, пока не объяснит, что делает? Попробовать перевести все это в привычную для некроманта плоскость?

Кстати, мысль! Я не имею в виду – прикончить Олека. Обычно некроманты работают с отпечатком личности, оставшимся после смерти, но почему бы не припахать к делу оригинал?

Я разместил Олека прямо со стулом посередине двора и начал окружать линиями пентаграммы, игнорируя заламывающую руки мать и обильный пот, выступивший на лбу пациента.

Тут же стало понятно, почему с живыми существами опытные некроманты не связываются. Основа не стабильна! Привычные схемы не нащупывались, все непрерывно текло и менялось, расползалось под пальцами и норовило выплеснуться наружу. Если бы не богатый опыт жильцов в голове, еще один откат был бы мне гарантирован. Плетение сознания вышло корявое, словно у начинающего, и вот что характерно: складывалось полное впечатление, что передо мной не одно существо, а два. Да забери меня Король…

– Ладно, иди, отдыхай пока.

Олека как ветром сдуло. Не любят нас обыватели, не уважают…

Я кряхтя влез в сапоги, подхватил походный сундучок некроманта и отправился к Ли Хану прямо через дрожащий зной полуденного Ожерелья, потому что терпеть еще два часа у меня не было никаких моральных сил.

Белый, естественно, пережидал жару дома, в тенистом дворике, но меня вышел встречать к воротам, весь такой недоумевающий и настороженный:

– Э-э… Прохладного дня, досточтимый!

Откровенно говоря, в первом часу пополудни такое приветствие звучало как издевательство.

– И тебе не кашлять.

Белый немедленно поперхнулся.

– Да ты садись, садись! В ногах правды нет.

Ли Хан поспешно присел на край веранды. Я попытался заново собраться с мыслями.

– Слышь, а никто не рассматривал печати Уложения как магических паразитов, заселяющих человека своими отпрысками?

Белого мучительно передернуло:

– Нет!!!

– Зря, зря. Я тут занялся вплотную вопросом, и мне нужен этот ваш амулет. На живом человеке схему реакций отследить не получается.

А действовать пошагово я не могу – у них столько печатных нету.

Ли Хан горестно вздохнул и пошел искать панаму, без которой тут днем на улице делать было нечего.

Искомый амулет Уложения мне в Храме без удовольствия, но выдали. Наплевав на приличия в любом их варианте, я принялся расчерчивать пентаграмму тут же, во дворе.

– Будьте аккуратней! – наставлял меня Ли Хан. – Последнее время тонкие планы искажены, и заклинание срабатывает не штатно.

Да мне-то какая разница? Я все равно ничего лично активировать не буду – не смогу.

Пастыри в моих экзерсисах отказались участвовать наотрез. Нормальный колдун плюнул бы и ушел, но для алхимика действовать через посредников – скорее правило, чем исключение. Ни одна твердая рука не обеспечит подачу резца с микронной точностью, ни один верный глаз не разместит четыре отверстия точно по углам квадрата, причем – соосно, а плетения вообще ложатся на материал плюс-минус палец. Сейчас мне нужно было не волю проявить, скорее – заставить инструменты принять нужное положение (и убедить их, что происходящее – абсолютно безопасно). В общем, уломал самого младшего, чисто авторитетом задавил. Короткий импульс силы, и – вуаля! – структура амулета зафиксирована.

Но процедуру наложения печати мне все-таки объясняли на словах.

Значит, сначала оператор погружает жертву в полусон, затормаживая реакции и снижая способность к сопротивлению, потом помечает целевые области и совмещает с ними амулет. Затем заклинаемому надиктовывается текст клятвы, содержащей ключевые понятия, а формирующаяся печать запечатлевает их уникальную для каждого человека форму. Амулет убирают, три-четыре дня человек привыкает к новому состоянию, а потом две сущности обитают в одном теле параллельно. Ну точно, астральный паразит!

Я нашарил в сундучке свой дневник и принялся зарисовывать на чистой странице реальную схему этой их придурочной магии.

Ли Хан осторожно заглядывал мне через плечо.

– Понял, да?

Он сокрушенно покачал головой:

– Я получал образование довольно давно, и современные способы записи заклинаний мне не известны.

Выходит, они и в белой магии понимают меньше меня! Начинаю себя чувствовать каким-то монстром.

– Садись, пиши. Не поймешь сам, еще кому-нибудь перескажешь. Мне толковый помощник нужен позарез.

Потому что астральный паразит хоть и имеет много общего с Диктатом Воли, но явно не трансмастер – логика его действий мне ясна, а вот основа для воздействия не доступна. Лупу для меня Шорох изобразит, а вместо отвертки я планировал использовать Ли Хана. Он, помнится, что-то чирикал про гуманизм – пускай работает.

Причина неудач моих предшественников оказалась банальна – весь нанесенный ему урон паразит компенсировал за счет носителя, опустошая ауру, калеча разум. Прежде чем что-то исправлять, нужно было разделить объекты воздействия. Вопрос – как. Я внимательно изучил часть заклинания, ответственную за подпитку. По замыслу создателей, поглотитель постоянно менял конфигурацию, перемещаясь не только по голове печатного, но и внутри его ауры («Во избежание вторичных мутаций» – как туманно объяснил Ли Хан). Эта особенность защищала заклятого человека от стремительной деградации, и она же делала паразита уязвимым. Потому что какой же халявщик откажется от лишнего куска?

Не получается различить, нужно выманить.

Я изложил белому свой план:

– Смотри: формируем структуру-субстрат и постоянный вектор воздействия, затрудняющий питание паразита от оригинального носителя. Эта штука переносит питающие контуры вовне, приманку убираем – профит!

Ли Хан поморщился:

– Оно отработает воздействие и оптимизирует себя, а пациент заработает зависимость от ваших… субстратов.

– Не заработает, я все на основе черной магии реализую – она с живыми организмами мало совместима.

А с беломагическими конструктами – вообще никак.

– Если окажется, что… эта сущность… способна регенерировать, возможен рецидив.

– Тогда мы меняем вектор, и возможность сцепления паразита с хозяином без помощи оператора теряется. Можно будет такой амулет навсегда оставить, но я думаю, что больше полугода паразит не протянет – даже отпечаток человеческой души вечно не держится, а тут – обычное волшебство.

От всей замысловатой пасторской магии останутся только якоря, инертные и безвредные.

Ли Хан долго сопел, медитировал, чесал репу и наконец выдал:

– Одно скажу: такой способ еще никто не пробовал.

Гигант мысли, че.

Радовало, что в этот раз основную работу пришлось выполнять белому, а я, как и полагается гению-теоретику, осуществлял идейное руководство. Итогом наших трудов стал четырехзвенный ошейник с деревянными накладками и трехкаратным бериллом в качестве источника – паразита решено было отучать от питания человечиной в несколько приемов, так что под конец он смог бы укорениться разве что на зомби (не подпускать к Олеку моего пса!).

И вот настал день испытания.

Подопытного ввели в комнату и усадили на пресловутый стул. Ошейник торжественно продемонстрировали собравшимся.

– Предупреждаю: способ лечения экспериментальный. Готов рискнуть?

Олек в ответ просто зажмурился. Я надел на него амулет и намертво заклепал:

– Вдруг появится желание снять, а два раза делать одно и то же я не намерен. Теперь твоя задача – нарушать правила изо всех сил. Алгоритм прост: общайся!

Чем чаще печать активируется, тем больше энергии ей надо, верно?

Естественно, нянькаться со здоровым лбом я не стал – на это в доме имелось двое белых. Пассия Лючика помнила, каким ее брат был раньше, на что и ориентировались. Они таскали беднягу по Кунг-Харну, заново знакомя с людьми и явлениями, следом к делу подключился младший брат убогого, а за ним – половина улицы, искренне желающая добра сыну почтенного мастера. В итоге к вечеру Олек выглядел так, будто целый день мешки ворочал. Я считал это хорошим признаком.

Потом пришел этот старый пьяница – Ге’Кинои и потребовал вернуть стражника в казарму. Так ему и отдали! Мать – в слезы, соседи набежали толпой, отец орет:

– Мой сын – свободный гражданин! Его единственным прегрешением оказалось хорошее здоровье. В Уложении такого нет, чтобы по первой нужде свободных обращать! Он вернется в семью и будет моим учеником.

– Но вы же понимаете, что это невозможно?!!

– А мастер Тангор говорит – можно!

Я солидно покивал:

– Шанс есть.

Главжандарм воздел руки к небу и плюнул на строптивых граждан.

Через два дня первая панель имитатора отпала. Еще сутки потребовалось печати для следующей мутации (Однако шустро эта штука работает!). Через неделю бывший (как я надеюсь) стражник стал счастливым обладателем ошейника с классическим отвращающим проклятием (гарантированно безвредное волшебство). Цель, окутанную облаком черной магии, паразит тупо не признавал за человека.

На приемку амулета-гасителя собралась целая комиссия из Шороха, Ге’Кинои, градоправителя (под шумок ушедшего на повышение) и незнакомого белого из компании ларешцев. Ни один способ воззвать к Лунному Причастию на Олеке не работал. Да я и сам видел, как быстро деградируют якоря – освобожденное сознание сметало магические надстройки, а может, дело было в том, что парень пробыл печатным совсем недолго.

Так или иначе, саориотцы были впечатлены, и больше всех – новый Главный смотритель. Он же пожелал высказаться за всех:

– О, светлоликий… – начал белый и заткнулся, потому что лицо у меня стало страшным.

Надо отдать должное, свою ошибку он понял быстро:

– О, сильномогучий владыка мертвых, пусть звуки вашего имени разят врагов насмерть! – Вот, это другой разговор. – Чем мы можем отблагодарить вас за это благодеяние?

Он так говорит, будто у них еще что-то осталось! Я, между прочим, даже трофей за Хищное Эхо себе выбрать не смог.