Охранитель. Война с Альянсом Назимов Константин

– Посторонние! На выход, и позовите акушерку Анастасию Петровну! – рыкнул Портейг, оглянулся и махнул на меня: – Вас, Иван Макарович, это тоже касается!

Да не вопрос! Меня из операционной словно ветром сдуло! Стою на крылечке больницы и курю, правда, что-то пальцы подрагивают. Наверное, от того, что Катька оказалась намного тяжелее, чем выглядит.

– Савелий Петрович! – крикнул адъютанту, а когда тот подбежал, попросил: – Сообщите Василию Андреевичу, будущему папаше, что его супруга рожать вздумала.

– Будет сделано! – четко ответил тот и пошел в больницу.

– Э-э-э, подпоручик, а вы куда направляетесь? – поинтересовался я.

– По телефону разыщу, а приехать господин Терешкин сможет самостоятельно, так оно быстрее получится, – разъяснил мне адъютант.

Ну, согласен, мысли в разные стороны скачут, голова плохо соображает. Пора брать себя в руки, тем более что Лиса-Мария в сторонке скромно стоит и своей участи ждет.

– Мария Генриховна, – направился к своей пресс-секретарше, – не соблаговолите ли, голубушка, прояснить несколько моментов в отношении приезда ее императорского величества? – произнес елейным голосом, от которого бывшая журналистка зябко плечами передернула.

– Иван Макарович, дорогой, а что следует объяснять? – в тон мне ответила Лиса и бесстрашно посмотрела в глаза.

Вот же чертовка! Вижу, что боится до колик, а держаться старается уверенно и независимо.

– Меня интересует, что вы такое посулили! – рыкнул я, начиная закипать и осознавая масштаб бедствия.

– Ничего особенного, – развела руками моя собеседница. – Катерина Макаровна, сестрица ваша, тоже присутствовала при телефонном разговоре, и мне кажется, что ее просьба к императрице стать крестной мамой ее ребеночка сыграла решающую роль. Со своей стороны, я намекнула, что следует проявить императорскую милость и наградить отличившихся в недавних событиях. Предложила посмотреть, как в Сибири живет народ и почему у него и в мыслях нет устраивать какие-то заговоры и перевороты.

– Какая еще милость?.. – озадаченно уточнил я.

– Так это уже как Ольга Николаевна решит. Может наградить, а захочет – накажет, – усмехнулась моя слишком уж независимая пресс-секретарша.

– Предоставьте, любезная Мария Генриховна, подробный отчет о переговорах, обещаниях с вашей стороны, – взглянул на часы. – Будьте добры сегодня в семь вечера мне таковую бумагу на стол положить.

– Постараюсь, – потупила та взор, а потом смиренным голосом произнесла: – Придется нарушить один из ваших указов и трудиться во внерабочее время, как понимаю, без оплаты и премии.

– О последней можно и вовсе забыть, если то, что мне стало известно, подтвердится, – покачал я головой, сдерживая гнев.

– Ваше высокопревосходительство! Не виновата я! Заявила императрице, что вы хотите ее видеть и побеседовать! И что в этом такого?! Опять-таки вам есть что показать Ольге Николаевне… – с жаром начала Лиса, решив перейти от обороны в наступление, но я не дал ей досказать, перебил:

– Показать? Это на что вы намекаете?!!

– На заводы и фабрики, обустройство аптек с больницами, трудовой распорядок, – ответила та, стараясь не показывать веселья.

Глубоко вдохнул и выдохнул… она меня явно провоцирует. Только не понимаю, за каким чертом ей это потребовалось. Знает же, что могу отправить в услужение к отцу Даниилу. Кстати, тому тоже не повредит, ишь ты, собачится с банкиром! Да и Велеев мог бы дипломатично вопросы решать, а не на меня полагаться. Этак все на шею сядут и поедут, свесив ножки, рассчитывая, что Хозяин Сибири придет и во всем разберется: разрулит, как здесь пока не говорят.

– Мария Генриховна, вы же понимаете, что императорскую свиту я не могу пустить на секретные заводы, – медленно говорю, думая, как бы достучаться до разума журналистки, которая явно опять что-то затеяла.

– Да, поэтому я и предупредила, что с императорской особой может отправиться не более пяти подданных, персоны которых одобрят ваша контрразведка и непосредственно вы, – ответила она мне.

– Гм, это радует, – вынужденно согласился я. – Рад, что вы предусмотрели этот момент, и тем не менее изложите все договоренности на бумаге и предоставьте мне. Еще необходимо решить, кого назначить ответственным за организацию встречи императрицы и ее свиты. Боюсь, господин Марков с таким грузом ответственности не справится.

– У него и так много забот, – покивала моя собеседница. – Знаете, на вашем месте, не приведи господи взвалить на себя такую ношу, я бы попросила заняться этим начальника контрразведки. С таким-то поручением у него появится шанс кого-нибудь на нашу сторону перетащить. Да и за соблюдением порядка проследит, чтобы ни у кого ничего не пропало.

Хм, намекает на прошлое Анзора. Ну, местные воришки, если он им даст команду – и шагу не сделают, это мне превосходно известно. Опять-таки за безопасность-то кто у меня отвечает?

– Знаешь, одной контрразведки недостаточно, Анзора попрошу обеспечить безопасность нашим гостям, что и так в его обязанностях. А вот за все мероприятия, в том числе общение с прессой, интервью, пожалуй, назначу тебя, – принял я решение. – Только, голубушка, со мной не забывай согласовывать, а то, знаешь ли, отец Даниил намедни жалился, что при храме свечи продавать некому. Понимаешь, о чем я?

– Ваше высокопревосходительство… – уже испуганным голосом произнесла госпожа Соловьева, – помилуйте, не справлюсь я с такой ответственностью!

– Свечи продавать? – хмыкнул я. – Голубушка, вы же мне далеко не все поведали. Сомневаюсь, что императрица из-за личного интереса в такое-то время бросает только-только отвоеванную столицу и отправляется к черту на рога смотреть, как тут что устроено! А так как всей информацией владеете только вы, то вам и банковать. Все! Жду вас завтра с отчетом!

– Я могу дождаться, кто у Катерины Макаровны родится? – поинтересовалась моя пресс-секретарша.

– Да, – кивнул я, наблюдая, как во двор больницы заезжает автомобиль и из-за руля выскакивает Марта, а позади нее спешит вылезший с пассажирского места будущий папаша.

– Как Катерина?! – подбежала ко мне Марта.

– Рожает, – пожав плечами, ответила вместо меня Лиса-Мария. – Бедняжку накрыли схватки, стонала сильно.

– Что же ты творишь-то?! – воскликнул я, схватив своего зятя, который, побледнев, качнулся, словно собираясь в обморок грохнуться.

– Кстати, а не желаете ли вы, по древнему обряду, поддержать свою супругу? – с улыбкой волкодава продолжила Лиса-Мария, обращаясь к несчастному господину Терешкину, который и так сам не свой.

Она его добить хочет? Из-за того, что сама недавно от меня нагоняй получила? Это такая особенная месть! Ничего, потом ей аукнется, скажу Катьке, что ее подруга застращала Василия и заставляла на родах присутствовать. Стоп! Это же традиция из далекого будущего, здесь, в этом времени, насколько мне известно, такое не принято. С чего бы госпожа Соловьева это выдумала… или кто-то подсказал? Неужели есть тот, кто так же, как и я, тут оказался?

– Это ты про какой обряд? – нахмурилась Марта, посмотрев на Марию, сняв с моего языка аналогичный вопрос.

– Кувада: в переводе с французского означает буквально «высиживание яиц»; обряд такого толка бытовал среди многих народов, в том числе и славянских. Это традиция присутствия мужа при родах жены. Он должен имитировать стоны роженицы, тужиться вместе с ней, а также осуществлять практическую помощь при родах, к примеру, приносить воду, поддерживать рожающую жену, перерезать пуповину. Для того чтобы жена благополучно родила дитя, она должна перешагнуть через отца ребенка, – с улыбкой произнесла Мария Генриховна, наблюдая, как Василию Андреевичу на глазах становится дурно.

– Пуповину… – пробормотал он и попытался закатить глаза, но мой несильный удар под ребра ему это сделать не позволил.

– Голубчик, подруга твоей жены шутить изволит, я о таком обряде никогда не слышал! – усмехнулся ему.

– Странно, – удивилась моя пресс-секретарша. – Этому обычаю много веков, но, согласна, сейчас он не практикуется.

– Простите, но про похожий обряд мне читать приходилось, – задумчиво заявила Марта. – Насколько помню, там все далеко не так и про пуповину речь не идет. Просто имитация мужем схваток жены; и тот еще жалуется на изменение вкуса, капризничает, как бы запутывая злых духов и тем самым отгоняя их от супруги и ребенка.

– Ну, может, немного и ошиблась, – беззаботно махнула рукой бывшая журналистка. – Вам всем понадобилась встряска, чтобы не изводили себя домыслами, что не так с Катериной Макаровной.

Спорить с ней я не стал, но решение-то странное, у Катьки ведь первые роды, и они могут затянуться, если все нормально, на девять или одиннадцать часов. И что, все это время нам тут находиться? Честно говоря, хотелось бы, Катька мне и в самом деле стала близким и родным человеком. А в свете того, что императрица приезжает со дня на день, дел у меня и госпожи Соловьевой, мягко скажем, до черта!

– Мария Генриховна, – позвал я свою пресс-секретаршу, – отойдемте на пару слов.

– Ругаться собираетесь, Иван Макарович? – поинтересовалась Лиса-Мария, когда мы отошли от компании, стоящей у дверей больницы.

– Зачем? Вы уже все сделали, и если разобраться, то цели достигли, – пожал я плечами. – Сейчас другие вопросы на повестке дня. Запомните, все, что я говорил про продажу свечей в церкви, – правда. Постарайтесь решать вопросы без отсебятины. Скажите точно, когда прибудет императорский поезд: есть конкретная дата и время?

– Нет, – покачала головой молодая женщина, а потом поспешила добавить: – Пока нет. За пару дней точно узнаю, поезд-то двигается с определенной скоростью…

– Хорошо, сразу же докладывайте, когда прояснится с датой, – велел я, а потом напомнил: – Не забудьте об отчете и приступайте к подготовке торжественной встречи и планированию мероприятий. Понимаю, что с последним у Ольги Николаевны могут быть свои предпочтения, но постараться необходимо.

– Хорошо, – неожиданно коротко согласилась та.

С подозрением на нее посмотрел, очень уж она резко стала покладистой. В чем-то Анзор был прав, когда не желал, чтобы мы ее из столицы, охваченной мятежом, забирали. Но поступить-то иначе не могли! Ладно, надеюсь, не подведет, но кого-то к ней приставить необходимо. Но кого? Может, Симу? Та занята моими финансами, но их можно переложить на плечи Велеева, тот потянет, если время на все сумеет найти… Нет, непомерно нагружать Алексея Петровича нельзя, а если к тому же случится война с Альянсом, то и подавно. Про невесту банкира и говорить не приходится, та ценна в связке со своим женихом и не справится с харизмой Лисы-Марии, точнее, хитростью последней, если та будет гнуть свое. Остается два варианта: или Анну Михайловну… э-э-э, нет уж, она мне самому нужна! Следовательно, альтернативы-то и нет! Кого-то из господ офицеров просить?.. Но и тут выбор небогат, Савелий Петрович, мой адъютант, малый понимающий, справится. Да и дело-то, если разобраться, не такое сложное. Может, зря паникую и перестраховываюсь? Хм, зная Лису и ее характер, уверен, что моя реакция абсолютно верная и обоснованная…

– Ваше высокопревосходительство, что-то вы задумались, – оторвала меня от размышлений Мария Генриховна. – Я могу идти и заниматься делами?

– Минутку, – придержал я ее за локоток и крикнул своему адъютанту: – Савелий Петрович, подойдите, пожалуйста!

– Слушаю, ваше высокопревосходительство! – браво отчеканил подпоручик, после того как скорым шагом приблизился.

– Надеюсь, нет нужды вас друг другу представлять? – осведомился я у госпожи Соловьевой и подпоручика Варинова.

– Было бы забавно, если бы адъютант не знал пресс-секретаря, – прокомментировала мой вопрос Лиса-Мария немного раздраженно.

– Отлично, – не стал я заострять внимание на нервничающей молодой женщине. – С сего момента вы работаете совместно, готовите встречу императрицы. Савелий Петрович, прошу вас проследить и за безопасностью Марии Генриховны. Также хочу, чтобы вы друг к другу прислушивались, если же возникнет категоричное несогласие по какому-либо вопросу, то приходите, и мы втроем проблему решим.

Савелий Петрович такому заданию, очевидно, не рад, но четко отрапортовал:

– Будет сделано, ваше высокопревосходительство!

Моя пресс-секретарша явно что-то едкое хотела заметить, но в последний момент передумала и промолчала. Вот и хорошо, вот и ладушки, пусть теперь друг с другом спорят. Савелий Петрович хоть и молод, но офицер толковый, и, как говорится, мозги у него варят. Если поймет, что Лиса собирается поступить вразрез с данными мною указаниями, точно не поддержит ее и сразу мне сообщит. С этой стороны могу не беспокоиться, если только подпоручик вдруг не попадет под обаяние бывшей журналистки.

Марте и своему зятю сказал, чтобы меня отыскали и сразу сообщили, как Катерина родит, а сам отправился на завод, откуда умыкнули чертежи. Есть у меня опасения, что Анзор сорвет процесс изготовления самолетов со своим дознанием. Как ни крути, а начальник контрразведки у меня человек горячий и вспыльчивый.

– Ваше высокопревосходительство, а вы что же, не станете со всеми дожидаться? – поинтересовался мой водитель. – Савелия-то… простите, подпоручика Варинова ждем?

– Никого не ждем, – отрицательно покачал я головой. – Рули на завод по изготовлению летательной техники.

– Понял, ваше высокопревосходительство, – ответил Василий Петрович и завел двигатель.

Конечно, поддержать своего зятя и переживать со всеми за сестру в другое время, может, и стоило бы. Да только каждая минута на счету, впрочем, как обычно. Мысленно представил перед собой политическую карту. Англичане хитрецы, не желают ввязываться в наземные операции, а на море у них определенное превосходство, как ни прискорбно сознавать этот факт. Если же присовокупить британские подводные лодки к флоту Германии, то… Н-да, как-то я об этом не подумал, следует немедля оснастить самолеты торпедами. Если не ошибаюсь, то про летающие аппараты, способные уничтожать линкоры, никто еще не слышал. Нет торпедоносцев, их время не настало! Следовательно, можно попытаться нанести удар по флотам противника, который окажется чертовски разрушительным! Правда, есть одна оговорка: необходимо все делать в полнейшем секрете, и тогда есть шанс, что враг ничего не сможет противопоставить.

– Приехали! – доложил водитель, остановившись перед воротами. – Разрешите охране шеи намылить, что не торопятся нас пропускать?

– Подпоручик, – укоризненно хмыкнул я, – все свою работу выполняют, в том числе и охрана режимного объекта. Служивые действуют по уставу, они в своем праве.

– Виноват! – смутился Василий Петрович.

Тем временем к нам подошли поручик с ефрейтором, отдали честь, извинились, но документы попросили предъявить. Удостоверились, что я именно тот, за кого себя выдаю, а не переодетый шпион. и пропустили нас на территорию. Площадь завода большая, тут не только собирают и доводят до ума летную технику, но еще и первый раз поднимают самолеты в небо, имеется и стоянка готовых аппаратов. Именно к последней и велел ехать. По моим подсчетам, порядка полусотни истребителей и десяток бомбардировщиков должны дожидаться. Задумка у меня простая – создать авиационные полки истребителей и бомбардировщиков. Насколько помню, в составе одного полка около шестидесяти самолетов, но, естественно, в этом мире и времени нет такого понятия.

– Это, гм, как так-то? Что за хрень и как понимать?! – Я вышел из автомобиля и медленно пошел вдоль стоящих самолетов.

Еще издали подсчитал и вначале обрадовался количеству стоящей здесь техники. А вот при ближайшем рассмотрении все оказалось гораздо печальнее. Укомплектованных истребителей насчитал от силы пятнадцать, это если у них нет каких-то внутренних дефектов. Бомбардировщиков и вовсе три машины! Остальная техника нерабочая! У некоторых отсутствуют даже винты, не говоря уже про двигатели. Короче, если считать общее число, то самолетов-то много, но в воздух из них способны подняться единицы!

Со стороны заводоуправления ко мне уже спешит какая-то делегация из пяти человек. Впереди семенит этакий колобок, постоянно утирая лысину платком. Следом за ним, держась в двух шагах позади, идут трое, двое из которых, судя по кобурам на поясе и форменной одежде, – охранители, а третий – явно заместитель «колобка», как я мысленно назвал про себя главного в этой компании. Замыкает процессию среднего возраста дама с картонной папкой в руках.

– Ваше высокопревосходительство! Рад вас видеть! Доброго денечка! Уф, вот же жарит! – выдохнул «колобок», обливаясь потом и сильно нервничая.

– Здравствуйте, – произнес я, стараясь скрыть раздражение. – Попрошу представиться, надеюсь, от меня этого не требуется.

– Корбин Денис Гаврилович, управляющий вашим предприятием… – начал тот, но я его перебил, поправив:

– Завод принадлежит Уралу, а также Сибири и всей Российской империи. Попрошу выбирать правильные определения.

Немного лукавлю, но официально это выглядит именно так, а кто основной капитал вложил – не их ума дело!

– П-простите, в-виноват, – сглотнув, вытерев со лба пот и заикнувшись на каждом слове, ответил управляющий.

– Охранитель, Чертков Семен, подпоручик, – назвался один из сопровождающих «колобка».

– Охранитель, Земов Вячеслав Игнатич, подпоручик, – сказал второй служивый.

– Полиносов Арсений Викторович, начальник сборочного производства, – представился среднего возраста усталый господин в костюме, на котором в разных местах просматриваются различные пятна и даже есть специфические дырочки с обожженными краями (готов поспорить, что тот стоял рядом со сварщиком).

– А вас как зовут? – посмотрел я на молчаливую даму, по лицу которой невозможно прочесть никаких эмоций.

– Софья Олеговна, бухгалтер и делопроизводитель, – соизволила та представиться.

– Гм, а фамилия у вас? – решил почему-то уточнить я.

– Хорева, – ответила та, а потом уточнила: – По матери.

– Охранители – свободны! – махнул я парням, пришедшим с руководителями завода.

Молодцы, с места не сдвинулись, от своего работодателя ждут отмашки. Н-да, бардак! Мало того что мои деньги тут тратятся, так еще и подчиняться не желают.

– Господа, отдыхайте, – произнес Денис Гаврилович и в очередной раз промокнул лысину платком.

Охранители синхронно кивнули и отправились в сторону заводоуправления. «Уж не рейдерский ли захват тут назревает?» – возникла мысль, которую сразу прогнал. Пока еще не встречал я в этом мире такого подхода к ведению бизнеса. Да и есть сомнения, что кто-то на такой шаг пойдет и замахнется на мои заводы, ну, в Сибири уж точно не посмеют. Допускаю, если императрица со мной все отношения разорвет, то на столичные больницы, лаборатории и фабрики по производству лекарств и медицинских приборов найдутся желающие к рукам их прибрать. Да и то, скорее всего, предложат купить: естественно, по смешной цене.

– Господа, как это понимать?! – в раздражении указал рукой на стоящие в ряд самолеты. – У меня имеются отчеты, по которым собрано, если не ошибаюсь, около пятидесяти самолетов! Тут же стоят наборы запчастей. Взлетит в небо, дай бог, штук десять!

– Ваше высокопревосходительство, обстоятельства, – развел руками Денис Гаврилович. – Из-за нехватки комплектующих мы приняли решение…

– Кто конкретно и что решил? – перебил я его.

– Так это, – сглотнув, начал управляющий, – мы, собственно, втроем на такой шаг пошли, чтобы производство не простаивало. – Он кивнул в сторону начальника цеха и бухгалтерши. – Требование ваше исполняем со всем прилежанием. Задача поставлена собрать как можно больше летных машин, вот и стараемся. – Денис Гаврилович заискивающе улыбнулся.

Сдерживаюсь, чтобы не разразиться бранью, мысленно себя пытаюсь взять в руки и успокоиться. Однако не могу избавиться от мысли, что это наглый обман, саботаж и предательство. Интересно, куда смотрел мой главный конструктор, зять, мать его, недоделанный?! А Катерина? Она что, ослепла от любви к своему муженьку?! Черт! Сестрицу еще могу понять, она последнее время старалась дома сидеть. Сам на нее ворчал и запрещал шляться по заводам, так и говорил:

– Катя, ты моего племянника или племянницу побереги. Нечего малышам нюхать краску, дышать выхлопными газами, а придумывать раскраску боевой техники ты и сидя у себя в мастерской можешь.

Нет, не очень мне нравилось, что сестрица почти все время вся в красках перемазана, на здоровье детей это тоже вред оказывает, но в меньшей степени, чем на производстве. Фиг с ним, сестрица не при делах, но Терешкин-то где был? Задача перед ним стоит – конструировать и передавать в серию. За сборку не отвечает, но должен же проследить, как завод справляется и нет ли проблем!

– И как, много самолетов-то собрали? Кстати, ни на одном не заметил вооружения. Как это так? – спросил я управляющего.

– Семь машин стоит в полной боевой готовности, – вступил в разговор начальник сборочного производства. – Они в ангаре, – он указал на большое помещение, – чтобы, не дай бог, никто ничего не позаимствовал. Отгрузки пулеметов с завода нет, говорят, что мы в очереди не первые. Не хватает запасных частей, проблемы с двигателями – их нет. Это основные причины такой ситуации, – тяжело вздохнул Арсений Викторович.

– Все расчеты за поставку деталей осуществляем своевременно, сразу после получения и отбраковки, – осторожно заметила бухгалтерша.

– Предоплаты не делаете? – нахмурился я, чувствуя, что «собака зарыта» именно в финансах.

– Как можно? – осуждающе сказала бухгалтерша. – А если нам не поставят необходимые детали? Нет, выплаты осуществляем только за конкретный товар!

Ага, и наплевали на мои рекомендации и указы. Представил себе поставщиков, которых ставят перед фактом, что часть их продукции имеет брак и за него готовы оплатить половину, тем деваться некуда, соглашаются, но зарекаются иметь дело с такими мошенниками. Схема аферы читается на раз, ну, мне это известно, другим, может, и нет.

– Пошли, – мрачно кивнул в сторону сборочного предприятия, – хочу посмотреть, как тут все устроено.

Моя охрана в десяти шагах позади, рассматривают самолеты и что-то бурно обсуждают. Управляющий и начальник производства в два голоса стали уговаривать посетить завод позднее, когда подготовятся для встречи.

– Наведете порядок, поставите проверенных людей и станете пускать пыль в глаза? – зло прищурился я. – Нет, требуется правдиво показать состояние дел, а за отчеты еще спрошу. Как ни крути, а получается подлог!

Подавил в себе желание сразу же арестовать эту компанию и отправить всех в кутузку. Следует разобраться и получить доказательства вины – правда, тут и так все налицо. Самолетов-то, готовых к боевым действиям, нет! А я, черт возьми, рассчитывал на авиационный полк!

Мат-перемат, удары по железу, кто-то сверлит, другие варят – работа кипит. В цехе стоит смешанный запах красителя, топлива и жженого металла. Тут и там навалены детали и заготовки: не разложены в порядке, а просто вперемешку, и найти тут что-то – проблемно. Сейчас как раз этим и занимаются двое работяг, перерывая и перекладывая с места на место детали. Делают это не особо аккуратно, ненужное откидывают в сторону, не обращая внимания на то, что изделия могут повредиться.

– Н-да, – покачал я головой и посмотрел на начальника производства.

Тот мой немой укор понял, тяжело вздохнул и принялся оправдываться:

– Спешим, пытаемся как можно быстрее собирать самолеты. К сожалению, после отбраковки деталей они оказываются вперемешку…

– Другими словами, – перебил я его, – бардак и хаос, нарушение трудовой дисциплины. Тут я уже все увидел, покажите теперь, где рабочие в перерывах отдыхают и принимают пищу, моются и переодеваются после смены.

– Ваше высокопревосходительство, ваши указы мы помним, но еще не успели оборудовать помещения, – закусив губу, ответил управляющий.

– А когда планируется закончить? – уточнил я, догадываясь, что никто и не пытался ничего начинать.

Конечно, задачи перед тем же управляющим поставили амбициозные. Главный конструктор наверняка порядки наводил, хотя это не то место, где изначально конструирование происходит. Уж не поэтому ли такой бардак, что Василий Андреевич Терешкин не соизволил тут появляться? Как ни крути, а главный конструктор обязан проверять, как его идеи в жизнь воплощаются, а не довольствоваться разработками в мастерской. Понимаю, что у моего зятя мало времени, сам загрузил его по полной. Но у него-то голова должна на плечах быть! Мог бы найти себе помощников, на которых часть работы повесил, одному человеку невозможно за всем уследить.

С рабочими не стал разговаривать, как и отказался от проверки производственной документации. Первые вряд ли что-то путное скажут, а в бумажках зароюсь на несколько дней. Нет, тут необходимо работать профессионалам, за Картко уже отправил своего водителя, Анзора велел отыскать и теперь дожидаюсь своих людей. Управляющего и бухгалтершу отправил в заводоуправление, чтобы готовили документы для отчета, а сам еще раз прошелся по территории в сопровождении охраны и господина Полиносова.

– Покажите-ка вы мне, любезный, где стоят полностью готовые самолеты, которые уже можно поднять в воздух, – попросил я после проверки взлетной полосы.

– Сей момент, пройдемте, ваше высокопревосходительство, – указал он рукой на ангар и достал из кармана большую связку ключей.

Кроме амбарного замка, никто самолеты не охраняет, при том, что у управляющего охранители имеются, которые получают деньги – готов побиться об заклад, что из казны, «на нужды завода».

Действительно, самолеты в полной готовности, с оружием, но без боекомплекта. Правда, по словам начальника производства, баки пусты, чтобы, не дай бог, не случилось чего.

– А склад ГСМ имеется на территории? – потер я подбородок, в чем-то соглашаясь с Арсением Викторовичем, который, похоже, исполняет роль не только начальника производства, но и завхоза.

– Топливо хранится в бочках, около забора, под навесом, – кивнул куда-то в сторону Полиносов.

Ради интереса осмотрел, где хранятся чертежи. Комната без окон, массивный сейф и… все нараспашку, на столе валяются чертежи и схемы самолетов – бери не хочу!

– И это у вас называется секретностью? – посмотрел я на начальника производства.

– Так ведь, ваше высокопревосходительство, иначе же никак, – пожал плечами тот. – Если по каждому возникающему вопросу в сейф лазить, то времени на сборку уйдет намного больше. У меня пять бригад, пока соберут и подгонят одни детали, потом другие, то забывают, какие требования и что к чему крепить.

Черт возьми, если на танковом и двигательном заводах такие же проблемы, как здесь, то просто беда! Представляю, как такому бардаку удивится императрица, если пожелает осмотреть производство летательных машин, при том что меня хвалят за нововведения по обустройству работы на предприятиях.

– Иван Макарович, ты желал меня видеть? – вошел в «секретную» комнату Анзор.

– Скажи, сложно ли отсюда вынести бумаги? – хмуро поинтересовался я у него.

– Никак такое не возможно! – неожиданно горячо воскликнул начальник производства. – Иван Макарович, ваше высокопревосходительство! У нас ни один чертеж не пропал! Лично каждый день проверяю, а перед тем, как кто-то с ними знакомится, тот в обязательном порядке руки моет. Да и чертежи-то у нас в единственном экземпляре!

Про мытье рук – не понял, к чему Арсений Викторович ввернул, но это правильно, не поспоришь, а то бы схемы сразу стали нечитабельны. А вот про единственный экземпляр – не знал.

– Перерисовать, думаю, сложно, – заметил Анзор, явно оценив ход моих мыслей. – Того, кто умыкнул чертежи, нашли, он не отсюда, но тут порядка нет, с этим не поспоришь. Кстати, сейф, судя по всему, можно открыть обычной ложкой.

– Вот и наведи здесь порядок, – буркнул я, а сам посмотрел на господина Полиносова: – Ваши мысли по поводу деталей вперемешку? Почему такой бардак творится?

– Вопросы финансов не в моем ведении, – развел тот руками. – Довольствуемся тем, что дают.

– Плохо, очень плохо, – поморщился я. – Значит, так, вы временно назначаетесь управляющим. Бардак устранить, места отдыха рабочих оборудовать в установленном порядке. Разобраться с поставкой деталей. – Я задумался, а начальник сборочного производства осторожно сказал:

– Ваше высокопревосходительство, прошу простить, но принять должность и такую ответственность не могу. Каюсь, многое недосмотрел, но и справиться со всем не сумею.

– Не боги горшки обжигают, – отмахнулся я. – Это вам, господин Полиносов, наказание, но есть другой вариант – под суд за нарушение моих указов.

– А как же господин Корбин? – растерянно спросил только что назначенный исполняющим обязанности управляющего.

– С ним побеседует полиция, контрразведка, проверят финансовую документацию и по совокупности преступлений суд вынесет решение, – усмехнулся я и посмотрел на Анзора.

– Понял, Иван Макарович! – кивнул тот и вышел из «секретной» комнаты.

– Приеду через три дня, надеюсь, увижу подвижки в лучшую сторону, – предупредил я господина Полиносова. – Удачи вам, Арсений Викторович, вы справитесь, я же видел, кто именно делает тут все.

– Постараюсь, – ошеломленно ответил тот.

Махнул ему рукой и направился из комнаты в дурном расположении духа. Правда, если поднапрячься, то авиационный полк у меня почти что есть. Доукомплектовать самолеты – не такая большая проблема.

Почти дошел до машины, но потом резко развернулся и направился обратно, еще сильнее раздражаясь. На готовых самолетах слой пыли, амбарный замок в ржавчине, никто машины в воздух не поднимал! Где, черт побери, пилоты? Кто их готовит? Ведь при заводе должна иметься школа, на содержание которой уходит десять тысяч в месяц! Я же, кроме рабочих, никого не наблюдал.

– Иван Макарович! Ваше высокопревосходительство! Подождите! – раздался возглас начальника полиции.

Оглянулся, ко мне спешит Глеб Сидорович с несколькими своими людьми. Да, господину Картко, как и мне, не позавидуешь. Дожал-таки я его и поставил главным над полицией, жандармерией и сыском. Мало того, есть у меня планы по расширению его полномочий. Необходимо организовать надзорное ведомство, выявляющее финансовые махинации. Сейчас этим вопросом занимаются чуть ли не все структуры, а профессионалов нет. Конечно, сыскное управление под руководством Картко различные дела распутывало, но теперь требуется тот, кто конкретно этим всем будет разбираться.

– Здравствуйте, Глеб Сидорович, – дождавшись начальника полиции, пожал ему руку.

– Иван Макарович, что тут произошло? – уточнил тот, понимая, что если я его сдернул с места, то не из простого интереса.

– В двух словах расскажу, но думаю, сами все поймете спустя несколько минут, – вздохнул я и предложил пройти в заводоуправление.

Глава 4

Неожиданные вести

Пыхтя, краснея и бледнея, тряся какими-то бумагами, управляющий заводом мямлил и пытался выгородить себя. Мол, не виноват! Все кругом дураки, кроме него. На выдвинутые им требования не соглашаются. И даже генерала Гастева приплел, что тот не желает строить здание для обучения пилотов. Кстати, по словам господина Корбина, поставка двигателей для самолетов срывается по вине моторостроительного завода. Не желают они передавать свою продукцию без оплаты.

– Барышня, соедините меня с управляющим завода двигателей, – подняв трубку телефона, попросил я.

– Одну минуту, – ответила мне телефонистка.

Хочу найти малейшее доказательство вранья управляющего, чтобы передать его в руки полиции. Нет, тут и так уже все ясно, но одного моего понимания и недовольства происходящим недостаточно, люди начнут шептаться за спиной, придумывая небылицы. Впрочем, слухи в любом случае поползут, им необходимо придать верное направление. Одного не понимаю: с чего управляющий так по-идиотски подставился? Неглупый с виду господин, понимал же, что рано или поздно правда выяснится и самолеты, не способные взлететь, спрятать не удастся.

– Маршов Степан Степанович у аппарата! – послышался в трубке бас управляющего заводом по производству двигателей.

– Приветствую. Чурков Иван Макарович вас беспокоит, – сказал я.

– Добрый день, ваше высокопревосходительство! Весь внимание, – ответил Степан Степанович уже не таким басом, но и без заискивания в голосе.

– Что у вас с двигателями для летательных аппаратов? Заказ, если точно помню, был на сто штук. Сколько сделано, какое количество отгружено? – задал я сразу несколько вопросов.

– Изготовили сорок три двигателя, – чуть с заминкой ответил Маршов, явно сверившись с записями (ну, или мысленно подсчитал). – Пять поставили на конструкторский полигон, еще десять – на завод по выпуску самолетов. Оставшиеся стоят у нас.

– И почему нет отгрузки? – задал я один из основных вопросов.

– Так не принимает господин Корбин. Утверждает – брак гоним! Из десяти движков, говорит, пять рабочие, а остальные – на свалку! Назад вернуть отказывается, за поставку документы не подписывает, а мы получить заработанное не можем. Поэтому сосредоточились на производстве для танков, – пояснил он.

– Докладную записку на мое имя подготовьте и в управу с вестовым отправьте. Все подробно опишите, в том числе и про финансовую составляющую, – приказал я и повесил трубку. Посмотрел на Картко и сказал: – Глеб Сидорович, управляющего и бухгалтершу задержать до выяснения всего, что тут творится. На разбирательство – сутки!

– Ваше высокопревосходительство! Помилуйте, очень срок короткий, – попытался устроить торг начальник полиции.

– Тут все на поверхности, – отмахнулся я. – За пару часов доказательной базы наберете столько, что и… – махнул рукой, мысленно прикинув, что дело легко подойдет под саботаж, а то и измену.

Не так давно я издал один указ, где за особо тяжкие преступления против империи, вроде измены и предательства, решением суда может стать расстрел. В данном же случае прослеживается незаконное обогащение, которое привело к срыву поставок вооружения и подготовки летчиков, а все это уже угрожает безопасности.

В раздражении смял между пальцами неприкуренную папиросу, бросил в пепельницу и не прощаясь вышел. Время вечернее, меня должен дожидаться с докладом градоначальник, а следует еще в больницу к сестре заехать. За Катерину начинаю переживать, если бы та родила, то уже сообщили бы. Сколько времени прошло с момента, когда у нее начались родовые схватки? Прикинул и немного успокоился, еще время есть.

– Василий Петрович, едем домой, – велел я водителю.

– Понял, – лаконично ответил тот.

В дороге обдумываю сложившуюся ситуацию и то, как в короткие сроки наладить работу завода по выпуску самолетов. Последние мне необходимы как воздух. Немцы-то свои уже начали строить, толком их характеристик не знаем. Допускаю, промышленность Германии может поднапрячься и создать двигатели мощнее наших. Тем не менее преимущество в небе должно остаться за пилотами России, истребитель у нас маневренный, в машине учтено многое, что для противника может оказаться неприятным сюрпризом. Но, признаю, по маневренности, набору высоты и скорости у нас могут возникнуть проблемы. Правда, пока не состоится первое сражение в воздухе, об этом можно только догадываться. Хочется верить, что наши самолеты превзойдут летательные аппараты противника по всем статьям.

– Иван Макарович, а правда, что Альянс на нас нападет? – спросил меня подпоручик.

– Сами-то как думаете? – вопросом на вопрос ответил я.

– Если сунутся – зубы обломают, – хмыкнул тот. – У нас такие танки и самолеты, против которых у врага ни шанса нет.

– Думаете, они настолько глупы, что могут объявить войну, зная, что в технике уступают?

– Им не понять, что если кто-то нападет, то русские люди забудут о внутренних распрях и сообща с супостатом справятся, – заявил подпоручик.

– Верно, – улыбнулся я. – Однако следует сделать так, чтобы обойтись малой кровью и потерями.

К этому моменту мы уже подъехали к моей усадьбе. У крыльца стоят припаркованные автомобили. Два из них мне знакомы, один принадлежит генеральному штабу армии Сибири, второй – градоначальнику Екатеринбурга, а вот третью машину вижу впервые. Как-то не покупаем мы технику из Британии, хотя в будущем данная фирма и будет иметь определенный успех до середины двадцатого столетия. «Austin», или «Остин», выпустит много различных автомобилей на любой вкус и кошелек. Сейчас же я вижу одну из первых машин в гоночном исполнении. Откуда она здесь и кому принадлежит?

– Надя, есть известия из больницы? – спросил я встретившую меня на пороге служанку.

– Пока еще нет, – покачала она головой. – Не переживайте, мне одна из сестер милосердия каждые полчаса звонит, Катенька молодец, у нее все хорошо будет.

– Надеюсь, – устало улыбнулся я. – Скажи, кто это у нас в гостях? И вели накрывать на стол, пора уже отужинать и заодно пообедать.

– Ох, ваше высокопревосходительство, не следите вы за своим здоровьем. А ведь доктор! – попеняла мне служанка.

К ее бурчанию я привык, обижаться нечего – права она, к своему желудку стоит внимательнее относиться, от язвы никто не застрахован. Конечно, сейчас у нас немного лучше развита медицина, чем до того момента, как я появился в этом мире. Лечиться только нет желания, если, не дай бог, заболею.

– Так кто у нас? – вновь поинтересовался я.

– Господин Гондатти, Николай Львович, который губернатор Тобольска, генерал Гастев и господин Марков, – ответила она мне.

Ну, градоначальнику я сам время назначал, Михаил Алексеевич тут с докладом. Ивану Матвеевичу всегда рад, хоть и видимся редко, и он и я – заняты и часто в разъездах. Тем не менее, чувствую, визит генерала ничего хорошего не сулит. А для чего прибыл, проделав неблизкий путь на автомобиле, губернатор Тобольска – загадка. Надеюсь, Николай Львович не станет просить выделения денег из казны на какие-то свои исследования и экспедиции. Гондатти больше ученый, чем хозяйственник и губернатор. Правда, он сумел в губернии отлично организовать работу, поставив на ключевые посты знающих и честных людей, ну, на первый взгляд; да и не жаловался на него пока никто.

– Господа в гостиной? – уточнил я у служанки для проформы.

– Да, подали чай и кофе, что кому угодно, – ответила Надя.

– Молодцы, – покивал я. – Как только что-нибудь узнаешь о состоянии Катерины Макаровны – сообщи немедля.

– Обязательно, – кивнула моя собеседница.

Как ни странно, но в гостиной нет запаха табака, словно собрались некурящие. Поздоровался со всеми и предложил им составить мне компанию за ужином, но предупредил:

– Господа, прошу простить, еда будет здоровая и полезная, в большом изобилии. Я сегодня еще не обедал, как, полагаю, и большинство находящихся в этой комнате.

– Вы прямо в корень зрите, ваше высокопревосходительство, – закивал градоначальник.

– Я не прочь домашнюю стряпню испробовать, – не стал ломаться и генерал.

– Иван Макарович, но потом-то вы найдете время со мной переговорить? Дело не терпит отлагательства! – заявил Гондатти и поправил пенсне.

– Если нет прямой угрозы Российской империи или кому-то из ее подданных, то разговор отложим на время ужина, – посмотрел я на тобольского губернатора-ученого.

– Нет-нет, угрозы не вижу, – махнул он рукой.

– Тогда прошу в столовую, – направился я к двери.

Генерал Гастев с удовольствием кушает, нахваливая моего повара. Не отстает от него и Николай Львович. Чувствуется, что эти двое, как и я сам, голодны и как минимум про обед сегодня забыли. А вот Михаил Алексеевич только делает вид, что хочет кушать. Нет, он тоже отпускает комплименты моему персоналу на кухне, хвалит борщ… а у самого в тарелке еда убывает медленно. Сыт градоначальник, но пытается выглядеть как все. В чем-то его понимаю, но «очки» этим он себе не заработает.

– Господа, – отложил я вилку в сторону, когда расправился с жаренными по-сибирски пельменями, – давайте выпьем кофейку, а потом уже и к делам перейдем. С господином Марковым, уж простите великодушно, переговорю отдельно. Иван Матвеевич, – посмотрел на генерала, – у вас сведения для всех или не требуют всеобщего обсуждения?

– Гм, – нахмурился Гастев, – ваше высокопревосходительство, думаю, когда все узнаете, то сами примете решение, стоит ли их во всеуслышание называть.

– Понял вас, – кивнул я, – тогда переговорим с глазу на глаз. Николай Львович, а вы что скажете?

– Иван Макарович, особых секретов не имею, – задумчиво ответил тот, – но считаю, что и в моем случае нам надобно побеседовать тет-а-тет. Хотя и допускаю, что перегибаю палку.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»