Охранитель. Война с Альянсом Назимов Константин
– Хорошо, как прикажете, – покивала служанка. – Все принесу, но… – Она замялась и в смущении взгляд отвела, но потом решилась: – Иван Макарович, вы долго-то не сидите, устали, не отдыхаете, поберегите себя.
– Голубушка, к чему такие речи? – удивился я.
– Так если захвораете от беспрестанной работы, то от этого всем хуже окажется, – ответила та. – Пойду-ка я на кухню. Хорошо?
– Да, идите, – покивал я и потер переносицу, пытаясь сообразить, что это на Надю нашло.
Постоял в задумчивости, глядя, как служанка удаляется, и вернулся к ожидающим меня господам. Петр Евграфович о чем-то с Бубновым спорил, но при моем появлении замолчал.
– Господа, что у вас за дебаты? Насколько понял, речь шла про самолеты, – сказал я.
– Гм, Иван Макарович, да я вот пытался господину конструктору и строителю кораблей доказать, что летательные средства – будущее! Флот отойдет на второй план, а то и вовсе исчезнет! – покрутил свой ус генерал.
– Почему? – поинтересовался я такой интересной точкой зрения.
– Так все же просто и понятно, – отмахнулся, словно рубанул, Еремеев. – Скорость, меньшие затраты и сохранность груза. Готов поспорить, что не за горами увидеть у вас самолет, который сможет перевозить танки к месту сражения. Какие корабли так смогут?! – Он победоносно посмотрел на своего оппонента.
– Петр Евграфович, простите великодушно, но самолеты и корабли – разные вещи, они друг друга никогда не заменят, – ответил я.
– Да? Ну, вам, думаю, виднее. – Генерал не очень-то расстроился, что я его не поддержал. – Господа, я самый старший среди вас, не по званию, так по возрасту, вы уж старика простите и позвольте сказать тост.
– Внимательно слушаем, – взял я в руки бокал.
– За процветание Российской империи, чтобы всем в ней жилось еще лучше, в том числе и детишки забот не знали! – провозгласил генерал.
С ним невозможно не согласиться, мы с господином Бубновым поддержали Еремеева, чокнулись и выпили. Иван Григорьевич сразу засобирался, сославшись, что у него возникли кое-какие идеи и просто жизненно необходимо их обдумать.
– Если Иван Макарович не станет возражать, то можете идти, – улыбнулся в усы генерал.
Ха, да Петр Евграфович явно желает как можно быстрее со мной переговорить. Однако как только конструктор кораблей вышел, на пороге кабинета возникла Надя. Служанка извинилась, что закуски немного, сослалась, что повара отправились к моей сестре, мол, там младенцы, а прислугу толком не набрали. Печенье, конфеты и даже варенье принесла – действительно, для застолья этого явно недостаточно. Но самое интересное, что мне отлично известно, – в погребах найдутся продукты, в том числе вяленое и копченое мясо, сыры и фрукты. Так чего же это она так мой приказ исполнила? И, главное, ушла стремительно, не успел выразить ей свое неудовольствие.
– Смотрю, вы все работаете, ваше высокопревосходительство, – покачал головой Петр Евграфович. – Даже продукты дома не запасли! Впрочем, я сам такой. – Он усмехнулся и рукой махнул. – Почти и не ночую в своем доме, так зачем еду переводить?
– Петр Евграфович, вы бы ко мне обращались по-простому, как-никак, а я ваш ученик, хотя и бывший.
– Эх, Иван Макарович, если ученик превзошел своего учителя, то этому радоваться нужно. А свой титул вы по праву заслужили делами. – Он взял в руки бутылку и грамм по десять накапал в бокалы. – Догадываетесь, что не выпивать пришел. Черт побери, даже напиться и забыться нет времени. Представляете?!
– Охотно верю, – улыбнулся я. – Так что за дело вас ко мне привело?
– Сразу быка за рога, – хмыкнул Еремеев. – Правильно! Дипломатические политесы ни к чему.
И тем не менее генерал взял паузу. Выпил коньяк, отставил бокал в сторону, закурил и с минуту пускал табачный дым к потолку. Я молча повторил все его действия, ожидая, когда он расскажет, с чем пожаловал. Пауза затянулась, и тогда я решил спросить:
– Петр Евграфович, скажите, а как же вас мои охранители пропустили?
– Ой, да я их осадил! Пару раз гаркнул, как это они с генералом разговаривают, да и потом со мной же и мои охраннички пришли, кочергу им в печень… Знакомы они по школе охранителей, мне даже долго ругаться не пришлось, – ответил он.
– Н-да, – осуждающе покачал я головой, – и ведь меня даже не предупредили.
– Гм, вы уж, ваше высокопревосходительство, на них не серчайте, – попросил Еремеев, а потом признался: – Я часто в резиденции устраиваю проверку охране Ольги Николаевны. Конечно, у нас имелось в данном случае численное превосходство, нейтрализовали мы ваших людей.
– Что вы сделали? – поразился я.
– Скрутили, – поправился генерал. – В любом случае передайте Анзору, или кто там у вас за это отвечает, что хреново его служба налажена. У меня же и муха не пролетит, императрица в полной безопасности!
Ага, теперь-то понятно, как генерал ко мне в кабинет прошел. Ох, чувствую, Гастев и мой начальник контрразведки в бешенство впадут. Как бы крайним не оказаться, когда приставят человек двадцать охранителей, а вокруг дома разместят роту солдат! Утрирую, конечно, но доля правды в этом есть.
– Так по какому вопросу вы ко мне пришли? – спросил я Еремеева. – Только не говорите, что решили устроить проверку охранителям!
– Гм, собственно, меня просили из нашего Генерального штаба, чтобы вы отправили танки и другую военную технику на границу с Германией. Задумали провести учения, – осторожно заявил генерал.
– А что же не поступило письменное предложение об учениях? – поинтересовался я, а потом рукой махнул: – Петр Евграфович, мы же прекрасно знаем, что Альянс уже стянул военные силы к границе. Называются и сроки объявления войны. Зачем ходить вокруг да около? Предлагаю говорить открыто и начистоту. Желаете запросить помощь – пожалуйста. Подумываете в войска приобрести военную технику? Рассмотрю этот вопрос и отдам с минимальной наценкой, чтобы рабочим заплатить.
– Вы правы, ваше высокопревосходительство, – вздохнул мой бывший учитель, – в таком деле, где на кон поставлено очень много всего, в том числе и жизней, лучше всего играть открытыми картами.
Глава 11
Капризы императрицы
Я молча плеснул по несколько грамм коньяка в бокалы, жду от генерала продолжения. Петр Евграфович поглаживает усы и не спешит открыто говорить. Сам же я тру пальцами виски, пытаясь сообразить, как и что ответить на в общем-то понятную просьбу Генерального штаба армии императрицы. Примерно такую просьбу, не приказ, я и предполагал. Если у Ларионова сведения точны и он их предоставил своему начальству, то генералы Ольги Николаевны должны понимать, что могут выступать только просителями. На их приказы имею право не обращать внимания. А если сама императрица повелит предоставить ее войскам сибирскую технику? Как-никак, а я постоянно заявляю, что являюсь подданным ее императорского величества.
– Петр Евграфович, вы же понимаете, что каждый патрон стоит денег, а танк или самолет – еще больших денег. Честно говоря, не могу даже ориентировочно назвать, за сколько могу предоставить то или иное вооружение, считать нужно. Однако, простите, разориться никак не могу, – развел руками.
– Ваше высокопревосходительство, честно говоря, никто не рассчитывал, что вы пойдете навстречу этой просьбе, – ответил Еремеев. – Со своей стороны, не могу назвать сумму, на которую сможем ориентироваться. Однако армейский бюджет давно сверстан, деньги в распоряжении армии есть, и немалые.
– Тогда обсудим это предложение завтра, я дам распоряжение подготовить за это время смету на единицу техники, – предложил я. – К тому же после осмотра наших заводов все высокие гости осознают возможности производства и перспективность нашего вооружения.
– Договорились, – пробасил Петр Евграфович и облегченно выдохнул. – Иван Макарович, позвольте откланяться, устал я сегодня что-то, а встречу, если не возражаете, отметим позднее.
Когда генерал ушел, я сделал несколько звонков. Велеева попросил предоставить расчеты, за сколько мы можем передать технику, Симу озадачил таким же вопросом. Получается, что выступаю не как подданный, а как союзник, да и то с оговорками. Но, черт возьми, не вижу другого выхода! Империя не финансирует наши проекты, если им безвозмездно передавать все, что сделано с таким трудом, то мы собственную обороноспособность подорвем, да еще и окажемся на грани финансового краха. Уверен, Генеральный штаб армии захочет прибрать к рукам все, ничего у нас не оставив. Конечно, это при условии, если им наши достижения достанутся задарма. И в то же время я готов оказывать вооруженную поддержку всеми силами, если враг посягнет на нашу землю. Однако тут есть одно большое отличие: мои войска будут выполнять приказы своих командиров, подчиняющихся мне.
– Иван Макарович, – появилась на пороге служанка, которая пришла убрать со стола, – вам бы отдохнуть следовало.
– Угу, согласен, – потер я глаза и широко зевнул. – Кстати, голубушка, а что это за демарш вы устроили?
– О чем это вы? – замерла служанка.
– У нас разве опустели погреба и мыши съели все запасы? – хмыкнул я.
– Ой, простите, хотела быстрее ваше приказание исполнить, – ответила та, а потом пояснила: – Пока взяла бы ключи от подвала, сходила, набрала провианта, а потом все порезала и вам принесла – не меньше часа прошло бы.
Оправдание – так себе, но не стал разбираться, в самом деле следует отдохнуть, денек завтра предстоит еще тот. Если за танковый завод спокоен, там все отлажено, то авиазавод вызывает определенные опасения. А может, высоких гостей сводить туда, где конструируется и испытывается техника, а сборочным заводом ограничиться лишь танковым?.. Гм, нет, не стоит менять планы, а в конструкторском цехе увидят и новые разработки, в том числе и те, которые забракованы. Некоторые экземпляры танков, каркасы самолетов там так и стоят под открытым небом.
Открыл дверь в свои комнаты и замер. В спальне горит настольная лампа, вряд ли ее служанка не выключила. Получается, кто-то у меня с визитом, но интуиция молчит. Тем не менее рука автоматически нащупала в кармане рукоять револьвера. Делаю аккуратные шаги на цыпочках, стараюсь, чтобы ни одна половица не скрипнула. Осторожно заглядываю в комнату и мгновенно понимаю, почему себя так служанка вела. В кресле, рядом с журнальным столиком, уронив на пол какую-то книгу, мирно сопит императрица. Сбежала из резиденции и оставила с носом своих охранителей! А совсем недавно господин Еремеев бахвалился, что мимо его охраны муха не пролетит. Ну, получается, это не совсем так!
Ольга Николаевна моего прихода не услышала, одета она не в роскошное платье, а в дорожное, темно-синего цвета. Свернулась калачиком, благо кресло широкое и мягкое. Голова у нее на подлокотнике, руками себя обхватила и… дрыхнет. Вероятно, пока я вел беседы с Бубновым, а потом Еремеевым, императрица меня здесь дожидалась.
Интересно, как она мимо моей-то охраны пробралась? Ну, никому не стану рассказывать, а то и в самом деле с Анзора станется окутать периметр колючей проволокой и через каждую пару метров поставить часовых…
С кровати взял плед и укрыл Ольгу, которая во сне что-то пробубнила. И что теперь делать? Будить или нет? Уселся в другое кресло рядом с императрицей и любуюсь ее умиротворенным выражением лица. Не заметил, как сам задремал…
– Иван! Проснись! Черт тебя подери!
Кто-то меня за плечо трясет и бранится, а сон, такой замечательный, все не желает уходить.
– Иван Макарович, не заставляйте меня вас обливать водой!
Кто-то грозится, но я-то иду по васильковому лугу, а навстречу верхом на коне, с развевающимися на ветру волосами, скачет всадница и протягивает ко мне руки. Так и хочется крикнуть, чтобы за белоснежную гриву хотя бы держалась, амазонка фигова! Почему-то взгляд прикован к ладной фигуре воительницы, а вот лица разглядеть не могу…
– Пффф!!!
В мое лицо кто-то выплеснул воду! Тряхнул головой и мгновенно проснулся, открыв глаза.
– Наконец-то! – воскикнула Ольга Николаевна, стоящая напротив меня с полупустым стаканом.
– Доброе утро, – улыбнулся я ей.
– Иван Макарович, какое оно, к черту, доброе?! Вы почему меня вчера не разбудили?!
– Ой, простите великодушно, – приложил я руку к груди, рассматривая императрицу, у которой прическа спуталась, косметика размазалась, а сама она в ярости пребывает. – Вы так сладко спали, что не смог на такой шаг пойти. И потом откуда же мне знать, что вы не решили променять свою кровать на мое кресло?
– Иван, не паясничай! – отмахнулась Ольга. – Я к вам пришла по делу, но вы изволили беседовать с Бубновым, а потом Еремеевым. Ваша служанка меня сюда проводила и обещала, что никому о моем приходе не расскажет. Почему вы никак не шли сюда и заставили дожидаться бедную женщину в одиночестве так долго, что та, – она ткнула пальцем себя в грудь, – задремала.
– Какая же вы бедная? – возразил я, вставая с кресла и потягиваясь. – А потом откуда мне было знать, что меня тут дожидаются? Простите, но сквозь стены видеть не умею!
– А ваша служанка… – начала императрица, а потом осеклась и непристойно завершила фразу: –… Я же ей велела никому не говорить! Она вам про мое присутствие в доме не рассказывала?
– Нет, – коротко ответил я.
– Черт! Совсем нет времени, – задумчиво взглянула императрица на свои часики. – Необходимо продумать, как мне в резиденцию незаметно проникнуть!
– Никак, – развел я руками.
– Это еще почему? – нахмурилась Ольга Николаевна.
– Миновать моих охранителей, незамеченными добраться до резиденции белым днем, когда на улицах полно народа, а потом еще и проскользнуть мимо вашей охраны и слуг? Ваше императорское величество, это невозможно!
– Но сюда-то я смогла пробраться? – возразила та.
– Хотелось бы узнать, каким именно способом, – хмыкнул я, а потом уточнил: – Вы прибыли на автомобиле или верхом?
– Машину оставила у заготовительной конторы, метрах в пятистах отсюда, – ответила она, а потом задумалась.
Мы молча обдумывали сложившуюся ситуацию, а потом я предложил:
– Можно сделать вид, что вы ночевали у крестной дочери, мол, переживали за нее и спонтанно решили навестить, да так и остались. Сестрица у меня с пониманием, поддержит и прикроет, – озвучил я свое предложение.
– И как туда мне пробраться? У вас же охранители, да и сестру, как понимаю, охраняют, – ответила та, а потом рассмеялась: – Знаешь, как-то нелепо все получилось!
Молча с ней согласился, сам-то ведь продрых в кресле до утра, хотя обычно ложусь поздно, а встаю рано. Устал, наверное, другого объяснения нет…
– Барышня, здравствуйте, соедините меня с домом госпожи Чурковой Катерины, – попросил я телефонистку.
– Одну минутку, ваше высокопревосходительство, – вежливо ответила та.
Катьке потребовалось несколько намеков, после чего она поняла, что ей следует взять одну из своих служанок помоложе и быстро идти ко мне. Ни слова сестрица не сказала, когда в моей спальне застала Ольгу Николаевну. Правда, вид у Катерины оказался очень довольный, и улыбка с лица не сходила. А вот несмятая постель ее явно озадачила, она даже сделала вид, что подушки поправляет, и как-то разочарованно выдохнула.
– Иван Макарович, не могли бы вы на пару минут нас покинуть? – попросила Ольга, рассматривая разложенное на кровати платье Катькиной служанки.
– Ваше императорское величество, вы не переживайте, одежда новая и неношеная, – развеяла сомнения Ольги Николаевны моя сестрица.
– Дамы, я вас оставлю, – пришел я к выводу, что мое присутствие тут неуместно.
– Иван Макарович, так мы с вами сегодня на экскурсию, которую обещала ваша пресс-секретарь, отправимся? – уточнила императрица.
– Да-да, конечно, – заверил я ее.
Настроение почему-то испортилось, прошел на кухню и попросил у поварихи приготовить кофе и несколько ломтиков обжаренного белого хлеба с сыром. Пока дожидался своего завтрака, прикидывал дальнейшие действия. Правда, так пока и не понял, с какой целью Ольга приходила. Явно о чем-то желала побеседовать. Впрочем, нависшая над империей угроза не много оставляет вариантов.
– Ваше высокопревосходительство уже на ногах? – удивленно сказал появившийся с широкой улыбкой на лице Анзор.
– Да и ты, смотрю, бодр и весел, – хмыкнул я и протянул руку для пожатия. – Скажи, как так получилось, что Еремеев прошел мимо охраны?
Этим вопросом решил настроение своему другу подпортить, но тот меня огорошил:
– Так ему доступ никто не запрещал, как и еще одной высокопоставленной особе.
– Ты это о ком? – нахмурился я, догадываясь, что визит гостьи для моего контрразведчика не является тайной.
– Вот и говорю – удивлен, увидев вас на ногах, – ответил Анзор. – Понимаю, что вы привыкли вставать раньше неугомонных петухов, но сегодня имелся отличный повод отдохнуть. Только вот не пойму, почему китель мят и вы, простите великодушно, небриты!
Анзор да и я вместе с ним начинаем изъясняться высокопарно, изначально пытались свою речь поправить и не употреблять выражений, которые грузчики используют, потом от словечек избавлялись. И вот он, результат! Лучше бы правду сплеча рубанул и крепким словцом припечатал, тогда бы и ответку получил адекватную. А теперь что сказать? «Простите, сударь, но на эту тему распространяться нет желания?» Тьфу! И как же я заснул? Нет, следовало Ольгу вчера разбудить, глядишь, и поговорили бы.
– Вы мне лучше поведайте, какой у нас на сегодня план? – решил я не трогать щекотливую тему.
– Господа, ваш кофе, – произнесла Надежда, словно чертик из табакерки появившись с подносом в руках. – Куда прикажете подавать?
– Хм, пирожные… – протянул Анзор.
Действительно, кроме кофейника и двух чашек на подносе расположились мои хлебцы с сыром и штук десять птифуров с различными обсыпками и кремом. Вопросов к служанке накопилось с избытком.
– В гостиной, – коротко сказал я и направился туда, мысленно считая до ста, чтобы успокоить свое раздражение.
Глоток кофе взбодрил, пирожные оказались вкусными, не припомню, чтобы мои повара такие делали. Скорее всего, Надя из ресторана сласти принесла, и они предназначались не мне. Хм, и чего я раньше от таких десертов отказывался? Нет, свои хлебцы с сыром все предварительно съел.
– Так скажи, какие мероприятия на сегодня запланированы? – поинтересовался я у своего контрразведчика.
– Посещение конструкторского цеха, визит на танковый завод, а потом и на авиационный. Завершится все на полигоне, где воины Гастева покажут короткое танковое выступление, а в небе пролетит пятерка самолетов, – ответил тот, помолчал и добавил: – Выступление императрицы Романовой в думе – под сомнением, как и ответы журналистам на вопросы.
– Это что еще за новшества? – нахмурился я. – Устраивать встречу с журналистами – чья идея?
– Гм, я думал, что с вами согласовано, – удивился Анзор. – Или это инициатива вашей пронырливой Лисы?
– Где она? – коротко спросил я.
Анзор посмотрел на часы и ответил:
– В конструкторском цехе или на авиазаводе. Кстати, не волнуйтесь, везде все привели в порядок, никаких проблем не будет…
И все же я нервничаю: как ни крути, а с императрицей высшие чины, министры, которым пыль в глаза просто так не пустишь. Еще больше психует стоящий рядом со мной главный конструктор. Василий Андреевич нервно в руках крутит новенькую шляпу, того и гляди ее сложит и в карман засунет. Генерал Гастев сурово на своих офицеров поглядывает и время от времени кому-то кулаком грозит. Анзор беспечно прохаживается и что-то под нос себе напевает. Мы ждем императрицу со свитой, а они задерживаются, что, впрочем, меня не удивляет. Ольга Николаевна, согласно легенде, провела вечер у моей сестры и так устала, нянькаясь с крестниками, что проспала, а будить ее из уважения поостереглись. Что-то мне подсказывает, в эту версию никто не верит, ну, из моего окружения – точно! Лиса-Мария тоже здесь, она с каким-то фотографом стоит в сторонке и боится, как бы я ей не указал выйти за забор. С пресс-секретаршей успел переговорить, в частности, о том, что это за встречу императрицы с журналистами она затеяла.
– Так как же иначе, ваше высокопревосходительство, – сделала та удивленное лицо. – Вы же сами распоряжались, чтобы при удобном случае печатать только проверенную и правдивую информацию, которая пойдет на пользу империи, поднимет у народа патриотизм!
Действительно, примерно такими словами общался я с редакторами газет и журналов. Подавать негативные новости не запрещал, но только если это чем-то более положительным заканчивается. В том числе и ругался сильно всегда, если печатают откровенные враки. Уже несколько газет и журналов закрылись из-за своей так называемой желтизны и популизма. Остальные редакторы и владельцы изданий прониклись и стараются следовать официальной политике, да еще и люди Анзора за ними приглядывают.
– Надеюсь, вопросы окажутся лояльными? – с прищуром уточнил я.
– Иван Макарович! Как можно подумать иначе? – прижала ладошки к груди Лиса. – Со всеми я переговорила, проинструктировала. У меня даже имеется перечень, кто и чем может интересоваться у императрицы!
– Едут! – прокричал постовой ефрейтор, а поручик, стоящий рядом с ним, скомандовал:
– Смирно!
В ворота въехали пять автомобилей, из которых важно стали выходить высшие чины империи. От орденов и медалей на парадных мундирах у меня даже в глазах зарябило, но робости нет, мы сами не лыком шиты! Императрица в новом наряде, бирюзовое платье, модная шляпка (хоть без вуали, в этом отчасти есть и моя заслуга, но в большей степени – сестры), в руках длинный зонтик. Кстати, ручка у предмета, предназначенного защищать от солнца, очень занимательная. Готов поспорить, что легким движением Ольга с легкостью обнажит не такой уж и короткий клинок, спрятанный под искусными кружевами зонта. Она чего-то или кого-то опасается?
– Ваше императорское величество! – сделал шаг вперед (после того, как я его подтолкнул) господин Терешкин. – Рад, что вы почтили своим вниманием вверенную мне площадку по проектированию, первичной сборке и испытаниям техники.
– Мне просто жутко любопытно, как тут все устроено! – одарила она улыбкой моего зятя и обернулась к своей свите: – Думаю с этим все согласны. Не так ли?
Императрицу хором заверили, что им ужасно интересно. Но я-то вижу, что Еремееву скучно и неинтересно. Ларионову и так все известно, а детали ему не важны, да и не выспался ротмистр, думаю, встреча с Мартой оказалась бурной и они про отдых забыли. А вот стоящий позади основной «толпы» господин Бубнов ничего не ответил. Корабельный изобретатель, если так можно выразиться, уже чуть шею себе не свернул, осматриваясь вокруг на триста шестьдесят градусов.
– Ваше императорское величество, на площадке стоят несколько моделей танков, их модернизацией в данный момент не занимаемся. Это готовые машины, они на ходу, с вооружением на борту, но без боезапаса, – продолжил Терешкин.
– И чем же вы сейчас заняты? – медленно шагая вперед, внимательно рассматривая боевые машины, спросила Ольга Николаевна.
– Разработка и усовершенствование летательных аппаратов, – ответил мой главный конструктор.
– Иван Макарович, а вы почему молчите, словно воды в рот набрали? – обратилась ко мне императрица. – Это ваше детище, хоть бы слово вымолвили!
– Ваше императорское величество, лучше пусть специалист своего дела говорит. В каких-то мелочах я могу ошибиться из-за некомпетентности, – ответил я, мысленно усмехнувшись, с водой-то меня Ольга явно подколола.
– Золотые слова! – громко произнесла императрица и обернулась к своим сопровождающим: – Учитесь, господа, у Хозяина Сибири, он не только говорит правильные вещи, но и воплощает в жизнь замечательные идеи, а результаты этого можно здесь увидеть, как говорится, вживую. Кстати, Иван Макарович, а вы летательным средством управлять умеете?
– Приходилось, – осторожно ответил я.
– Требую, чтобы меня прокатили! – капризно надула губки императрица, словно неразумный ребенок.
А то, что я заметил краем глаза, мне очень не понравилось! Лиса-Мария одобрительно кивнула в такт словам Ольги Николаевны и даже мимику такую же сделала, словно они этот момент уже где-то репетировали! Анзор тоже нахмурился, от моего контрразведчика не укрылось поведение нашей прохиндейки.
– При всем моем уважении это может оказаться опасно, – ответил я. – Риск отказа техники существует всегда, ломаются автомобили, но они хотя бы не могут упасть с неба и разбиться…
– Так вы хотите сказать, что ваши летательные средства опасны? – прищурилась императрица. – Тогда их следует запретить, не дело, если летчики рискуют собственными жизнями. Вот скажите, уважаемый Василий Андреевич, как вы оцениваете полет самолета в мирных условиях? Да и вообще, расскажите же хоть немного о том, что и как вы конструируете! Для чего вам тут столько дерева, вы же не собираетесь строить дома? – Она указала на сложенные под навесом заготовки для каркасов самолетов.
– Наверное, лучше всего посмотреть какой-нибудь недостроенный самолет, – предложил я и посмотрел на Терешкина, но тот отрицательно покачал головой:
– Иван Макарович, сейчас в мастерской такой машины нет. Есть полностью готовые или разобранные на части.
– Василий Андреевич, тогда уж, любезный, покажите на готовом самолете, – кивнул на ближайший двухместный штурмовик, который еще не вошел в серию.
– Попытаюсь, – вздохнул главный конструктор и подошел к боевой машине. – Этот самолет несет на своем борту бомбы, десять и сорок штук, весом по пятьдесят и семь килограмм соответственно. Имеет два расположенных в крыльях пулемета с боезапасом по пятьсот патронов на каждый, которыми управляет непосредственно пилот. Сдвоенный пулемет установлен в кабине второго пилота.
– Впечатляет, – сказала императрица и обернулась к своим спутникам: – Господа, какие у кого вопросы?
– Позвольте, ваше императорское величество? – сделал шаг вперед господин Бубнов.
– Да, прошу вас, Иван Григорьевич, – благожелательно кивнула Ольга Николаевна.
– Вооружение – важно, спору нет. Но как самолет защищен? Какова дальность полета? Боюсь, что тонкое железо не защитит пилотов даже от револьверного выстрела с земли. Опять-таки вес, как мне кажется, слишком большой, и маневрировать в воздухе очень проблематично, – осторожно высказался конструктор кораблей.
– Если говорить про защиту пилотов, двигателя и топливных баков, то присмотритесь, – указал Терешкин на перечисленные узлы самолета. – Все защищено бронелистами, которые, разумеется, тоньше, чем на наших танках, но от пистолетного и даже ружейного выстрела защитят. Конечно, повреждение двигателя возможно от шальной пули, тут приходится чем-то жертвовать, ибо, закрыв его почти герметично, мы могли получить проблемы с тягой. Касаемо же фюзеляжа, крыльев и хвостовой части, там мы используем тонкий металл, где-то клепая его, а в каких-то местах сваривая. Иными словами, используем различные металлы и, естественно, дерево.
– Не поняла, – нахмурилась императрица.
– Весь каркас собирается из бруса, а потом обшивается металлом, – подсказал я.
– Сам самолет, без топлива, боеприпасов и пилотов, весит около двух тонн. Двигатель ви-образный, имеет двенадцать цилиндров, водяное охлаждение и выдает мощность в пятьсот лошадиных сил. Максимальная скорость – двести пятьдесят километров в час, высота подъема – семь с половиной тысяч метров, дальность полета – шестьсот километров, – перечислил характеристики машины Василий Андреевич.
– Господа, простите, но это абсурд! – покачал головой Бубнов. – При всем моем уважении позволю себе усомниться в приведенных цифрах. В том числе и о таком двигателе я ничего не слышал! Поверьте, за новинками в этой сфере пристально слежу.
– Двигатель является нашей новой разработкой совместно с французской моторостроительной фирмой «Гном» под руководством инженера Луи Сегена, – ответил мой главный конструктор.
– А где же сам мсье Сеген? – поинтересовалась Ольга Николаевна.
– К сожалению, он в данный момент не в Екатеринбурге, – ответил Терешкин.
Француза не так давно я отправил в Пензу, чтобы там организовать на одном из заводов выпуск авиационных двигателей. Несколько специалистов, обучившихся у Терешкина, должны подготовить площадку для сборки самолетов. Пока они закупают необходимые материалы и обучают рабочих. На все про все отвел им несколько месяцев, срок небольшой, но и особых сложностей не вижу, а инфраструктура в Пензе неплохо развита, все должно получиться. Изначально планировал там построить танковый завод, но, честно говоря, столкнулся с проблемой нехватки квалифицированных кадров. Точнее, в качестве руководителя некого отправить. Но это временно, с десяток молодых инженеров на танкостроительном предприятии трудятся, и скоро я смогу выбрать из них лучших.
– Скажите, дальность полета указана с полной загрузкой и всеми необходимыми маневрами? – поинтересовался Бубнов.
– С загрузкой – да, но на крейсерской скорости, в режиме экономии топлива, – ответил я. – Предугадать, какие потребуются ускорения самолета во время боевой операции, никто не в силах, соответственно и пройденное расстояние может оказаться меньше.
– А на сколько меньше? – не перестал допытываться кораблестроитель.
– В зависимости от обстоятельств, – пожал я плечами.
– Господа, довольно вопросов, – махнула рукой императрица. – Если, не дай бог, самолеты Ивана Макаровича примут участие в боевых действиях, тогда и на эти вопросы мы получим ответы. Правильно я поняла? – Она с чуть заметной улыбкой на меня посмотрела.
– Совершенно верно, ваше императорское величество, – подтвердил я.
– Хорошо, – кивнула Ольга Николаевна. – А теперь вернемся к вопросу нашего с вами вылета в небо. Насколько мне известно, даже Катерина Макаровна уже летала и ничего с ней не случилось.
Честно говорю, не сдержался, мысленно выругался! Красноречиво посмотрел на Терешкина, который заметно покраснел и взгляд в сторону отвел. Значит, он Катьку катал на самолете, вот же паршивцы оба! А я ведь эту ситуацию предвидел и заранее запретил им в воздух подниматься. Интересно, как они осмелились ослушаться? Конечно, инициаторша понятно кто, но, черт побери, Василий Андреевич чем думал?
– Это может быть опасно, – ответил я.
– Даже если я прикажу? – посмотрела на меня императрица.
– Для полета необходимо переодеться в предназначенную для этого форму. К сожалению, о вашем желании я не знал и заранее не подготовился, – медленно проговорил я, найдя отличную причину для отказа. – За несколько дней, после того как снимут мерку, портные подготовят одежду, и мы сможем отправиться в небо.
Короче, вежливо отказал. Несколько дней – понятие растяжимое, у портных не найдется специальной ткани, мол, вся закончилась и поставки вот-вот ожидаются, или дождь пойдет, а может, и желание у Ольги пропадет.
– Иван Макарович, так зачем же для меня что-то шить? Катерина мне сказала, что для нее изготовили несколько комплектов и они находятся в ее рабочем кабинете. – Императрица нахмурилась и указала на ангар: – Насколько понимаю, там Катерина Макаровна работает.
Самое интересное, свита императрицы молчит, словно воды в рот все набрали! Ольга Николаевна выказывает каприз, связанный с риском для собственной жизни и подставляя под удар империю, если что-то, не дай бог, случится. А ее министры и советники, черт побери, ведут себя так, словно ничего не происходит! О чем они думают?!
– Надеюсь, вы от своего слова не откажетесь? – усмехнулась императрица, смотря мне в глаза.
Черт! Черт! Черт!.. Сам себя в ловушку загнал, сказав, что когда летная форма будет, то и полететь сможем. Ну Катька, ну паршивка! И ведь выхода не вижу. Перечить императрице после самим же сказанных слов – себя не уважать. Опять-таки не полететь – значит подставить под сомнение технику и труд многих людей, да и пилотам сказать ничего не смогу и даже в глаза посмотреть. Особенно когда летчики на боевые вылеты отправятся, ведь так и останется в их взглядах, что сам-то Хозяин Сибири побоялся на пробный полет отважиться. А вот императрица-матушка не струсила, не смотри, что женщина…
– Если летная форма подойдет, то можем и полетать… – выдавил я из себя.
– Так пошли же скорее! – нетерпеливо указала зонтиком направление к ангару Ольга Николаевна.
Фотограф еще этот уже снимков десять сделал, а Лиса-Мария все подробно записывает в свой блокнот.
– Проследи за плутовкой, – шепнул я Анзору. – Что-то мне подсказывает, она в этой авантюре тоже поучаствовала.
– С чего такие мысли? – поинтересовался у меня контрразведчик.
– Как ни крути, а Ольга Николаевна стройнее Катьки, и если летная форма окажется сшитой на императрицу… – Я не стал договаривать: и так понятно, что кто-то заранее все просчитал.
Ольга Николаевна идет впереди и задает вопросы моему главному конструктору, который уже давно перестал нервничать и что-то рассказывает императрице. Ко мне же подошел Бубнов и уважительно заявил:
– Как говорят, снимаю перед вами шляпу! Не ожидал, что увижу такое. – Он указал на оставленные за спиной самолеты. – Чувствуется грамотный подход к делу, кое-какие детали можно и на морских судах применить.
– Это вы о чем? – поинтересовался я.
– Гм, конкретно пока не хочу говорить, следует осмыслить. – Иван Григорьевич ладонью пригладил бороду. – Н-да, а примерную смету, конечно, не точную, в общих так сказать чертах, я успел подготовить. Надеюсь, мы с вами по поводу подводных лодок переговорим.
– Обязательно, – обнадежил я его. – Думаю, и строить совместно станем. У моего главного конструктора голова работает хорошо, да и не боится он идти против устаревших норм и правил.
– Вы хотите господина Терешкина отправить конструктором в доки? – нахмурился Бубнов.
– Да, но не конструктором, а вашим помощником, пусть поучится, – ответил я.
Разговор вынужденно прервался, мы в ангар зашли, и императрица уверенно направилась к кабинетам, словно заранее изучила маршрут! Я переодевался в раздевалке для мастеровых, куда мой зять принес мою летную форму. Не могу сказать, что я такой уж сильный фанат неба, отношусь к этому спокойно и рассудительно. Да и времени нет, чтобы просто так на самолетах кататься.
– Василий Андреевич, надеюсь, техника в порядке и не подведет меня? – посмотрел я на своего главного конструктора, когда облачился в комбинезон пилота.
На самом деле мог бы и в мундире в воздух отправиться, но тогда у императрицы возникнет закономерный вопрос, для чего же ей понадобилось переодеваться. Ссылаться на то, что в платье забраться в кабину не получится – так она на лошади может в бальном платье кататься, а тут надо всего лишь в кресле какое-то время посидеть… Честно говоря, наш самолет прошел неоднократные испытания, и к его движку нареканий нет. Опять-таки если и откажет, то можно спланировать и сесть. Главное, чтобы проблемы не возникло при посадке или взлете. Если вдруг движок при разгоне заглохнет, то по инерции можно далеко укатиться за взлетку, а попади колесо в яму – аварии не избежать.
– Иван Макарович, сами знаете, что стопроцентной гарантии я не дам, – ответил мне главный конструктор.
– Вот и отговаривали бы Ольгу Николаевну, – мрачно заявил я. – Почему молчали, когда она напрашивалась лететь?
– Так как-то сложно говорить, что полеты безопасны – и в то же время грозить аварийными ситуациями в небе, – развел руками Терешкин.
Императрицу долго ждать не пришлось, комбинезон подчеркивает ее стройную фигурку (явно по ее меркам сшит!), волосы из-под шлема спадают на плечи, в глазах азарт – готова к полету. Кратко ее проинструктировал, заострив внимание, что трогать, нажимать, стучать по приборам, тянуть за рукоятки, щелкать тумблерами запрещается.
– Иван Макарович, я не планирую с вами разбиться! Пролетите над городом, моей резиденцией, а потом приземлитесь, – скрывая торжествующую улыбку, сказала Ольга Николаевна.
– Как прикажете, – мрачно ответил я.
Самолет выкатили на взлетную полосу, баки залиты под завязку. Это одно из моих требований, чтобы при взлете, если случится авария, пары бензина не устроили взрыв.
– Ваше высокопревосходительство! – подошел ко мне Анзор, держа в руках ремень с кобурой. – Вы оружие забыли.
– И от кого отстреливаться? – поинтересовалась императрица. – Уж не от птиц ли?
– Это один из обязательных предметов, который должен иметься у летчиков. В бою случиться может всякое, – неопределенно ответил я.
– Тогда и мне потребуется револьвер! – хмыкнула Ольга Николаевна.
Хотел съязвить, что уж у нее-то наверняка есть дамский браунинг припрятанный или что-то аналогичное, но вовремя язык прикусил. Какой-то бравый полковник с поклоном протянул свой револьвер, который императрица с благодарностью приняла и в один из карманов комбинезона спрятала.
– Поехали, – протянул я ей руку и помог взобраться на крыло самолета.
Проследил, чтобы Василий Андреевич пристегнул императрицу ремнями безопасности. Показал, как те расстегиваются, а потом и сам на место пилота забрался. Был шанс, что движок откажется запускаться и на этом авантюра прекратится. Но нет, как часики мотор заработал… Кабина у нас общая, закрывается колпаком из бронестекла, мы защищены от столкновений с птицами или шальной пулей. Общаться пилот и стрелок в полете практически не могут, каждый делает свою работу. Тем не менее, если потребуется, дотянуться до меня Ольга Николаевна сумеет, сам же вижу ее в небольшое зеркальце, честно позаимствованное из салона автомобиля. А вот радиостанция пока еще до ума не доведена, ни бортовая, ни приемопередатчик на земле. Технические задания и заказы я разместил в нескольких инженерных университетах. Обещают первые образцы поставить в ближайшее время, но срок каждый месяц сдвигается.
– Не передумала?! – обернувшись, проорал я, стараясь перекричать шум двигателя.
– Ваня, полетели, – отрицательно покачала она головой и улыбнулась.
Разгоняю самолет, и он послушно отрывается от земли, устремляясь в чистое, без единого облака, небо.
Глава 12
Полетали
Я ожидал, что Ольга Николаевна испугается, но постарается не показывать виду, когда самолет оторвется от земли и начнет набирать высоту. Однако ошибся, моя пассажирка крутит головой и напевает какую-то веселую песенку. Хулиганить в воздухе не собираюсь, демонстрировать фигуры высшего пилотажа – тоже не для этого случая, да и нет у меня ни практики, ни умения. Летчик-то из меня еще тот, но спокойно взлететь, сесть, да и просто полюбоваться открывающимися красотами с высоты могу легко. Этому способствует и простое управление самолетом, а вот в самолетах моего времени, где куча приборов, все намного сложнее. Хотя и там не все так однозначно, в стандартной ситуации есть эффективные помощники в виде автоматизированных систем, как тот же автопилот.
– Ваня! А быстрее можешь?! – прокричала императрица.
Как ни странно, но я ее хорошо слышу, шум двигателя не такой громкий: Василий Андреевич что-то в конструкции изменил и учел мои замечания. Возможно, рабочие идеально подогнали детали да поставили дополнительную шумоизоляцию или какие-нибудь уплотнители.
– Вы куда-то торопитесь? – спросил я в ответ. – Скорость под двести километров!
– Да быть не может! Она почти не чувствуется, – удивленно ответила императрица.
Читать бесплатно другие книги:
