Охранитель. Война с Альянсом Назимов Константин
– Основное, – попросил я.
– Следов сопротивления нет, тела растерзаны, отрезаны уши, фаланги пальцев, множество ножевых ран, надрезы сухожилий, сердца отсутствуют, – проговорил начальник полиции и, передернув плечами, сделал большой глоток чая.
– Неужели никаких зацепок? – озадачился я.
– Ни единой, – развел руками Картко и посмотрел на Анзора. – Хочу просить вас поспрашивать по этому поводу вожаков в криминальной среде. С мелкой-то шушерой мои люди уже работают, но результата нет.
– Слышал я, что проститутки пропадают, – потер подбородок Анзор, а потом прищурился: – Попытаюсь собрать о них сведения, с кем общались и как себя в последнее время вели. Да и за остальными девочками нужно приглядеть.
– Издеваетесь? – удивился Картко. – Где мы столько людей для представительниц древнейшей профессии найдем? К каждой такой даме соглядатая или топтуна не приставить! И опять-таки проститутки пропадают разных мастей, в том числе и из второсортных кабаков!
– Глеб Сидорович, не кипятись, постараемся этот вопрос решить, – задумчиво заметил Анзор. – Как ни крути, а в этом заинтересованы все в городе. Считай, тут такой случай, что безвозмездную помощь полиции окажут все от мала до велика. Отношение к душевнобольным у нас спокойное, пока те черту не перешагнут. – Мой начальник контрразведки поморщился и хищно улыбнулся.
Начальник полиции, сославшись на занятость, ушел, а я с другом остался в кабинете. Рассказал Анзору о словах Гастева и что тот организовал внешнее разведывательное подразделение. Попросил не конфликтовать при проведении операций на территории врага, а потом и обрисовал проблему.
– Необходимо как-то не пустить конвои англичан, – указал на карту.
– В этом никто не поможет, – мгновенно ответил тот. – Даже если удастся заминировать какой-то корабль, что маловероятно, то его все одно не потопишь! Где столько взрывчатки взять и как ее на борт пронести? К тому же посылать людей на верную гибель не хочу. Необходима военная операция и ничего больше. Тут уже карты в руки морякам или Гастеву, – подытожил он.
Дело говорит, сам понимаю, что ничего мы не сможем на море противопоставить, если только… Да, необходимы торпедоносцы, а как на грех, у нас с самолетами беда. Кстати, еще и вопрос с самими торпедами не закрыт! На заводах в Сибири их не делают, что опять-таки мое упущение. Бомбы – хорошо, но разбомбить и потопить военный корабль не так-то просто. Значит, мне немедля необходимо переговорить с моим главным конструктором. Уж кто-кто, а Василий обязан знать о всех новинках вооружения.
Мы с Анзором отправились на поиски мужа моей сестры. Тот отыскался в обществе двух дам, строящих ему глазки и недвусмысленно намекающих на продолжение их знакомства. Одна так и вовсе поспешила заявить при нашем приближении, думая, что ее не услышу:
– Василий Андреевич, вы такой мужественный и статный мужчина, что у меня начинает голова кружиться! Не дайте разочароваться и проводите до дома!
Так и хотелось вслух ругнуться, а потом сказать нахалкам: «Брысь!», да этикет, черт побери, не позволяет. Вежливо раскланялся с дамами, а потом заявил:
– Своего зятя у вас забираю, обещал Катерине присмотреть за ее любимым мужем, чтобы никто не обидел, – сокрушенно покачал головой и закончил: – Пришлось слово дать, что как только узнаю о поползновениях на честь сестры, тут же соперниц прилюдно выпорю!
Дамы зарделись, что таким нахалкам несвойственно. Ожидал, что обзовут меня хамом и наглецом, но обошлось – думаю, побоялись. А вот Василий Андреевич меня горячо поблагодарил:
– Иван Макарович, вы меня просто спасли! Это же такие хищницы – думал, живым не вырвусь! Уйти просто так – не мог: приличия, чтоб их!
– Как там Катерина? Вас к ней не пустили? – поинтересовался я.
– Какое там! – отмахнулся Терешкин. – Нянечки и сестры милосердия грудью встали и категорично заявили, что дня три могу не появляться. Господин Портейг их поддержал, мол, негоже беспокоить роженицу. Эх, а Катеньку увидеть хочется… Иван Макарович, поможете? – с мольбой в глазах посмотрел он на меня.
– Гм, против Семена Ивановича не пойду, тот потом мне всю плешь проест, – покачал я головой и улыбнулся: – Правда, лысеть пока не собираюсь. Значит, с детишками и Катериной все в порядке?
– Говорят, что все хорошо и они у меня молодцы, – гордо сказал Терешкин и затем почему-то стушевался.
– Вот и отлично! – покивал я. – Василий Андреевич, хотел я у вас пару вопросов выяснить, но уже не личного плана.
– Всегда готов, ваше высокопревосходительство, – серьезно ответил мой главный конструктор.
– Скажите, – медленно направился я к открытому окну, на ходу доставая портсигар, – вы проверяете, как обстоят дела на заводах, выпускающих ваши разработки?
– Признаюсь, к своему стыду, что за все время бывал на них несколько раз, да и то в самом начале, когда те еще толком ничего не выпускали. Приходится постоянно что-то дорабатывать, вносить изменения, и времени катастрофически не хватает. Совсем недавно, например, мне господа военные предложили увеличить длину ствола миномета, говорят – повысятся дальность и точность выстрела. Честно говоря, сомневаюсь, расчеты произвожу. Не складывается и с передвижным артиллерийским комплексом: загвоздка в том, что мощности грузовикам не хватает.
– На заводе самолетов произошел саботаж, недоглядели мы все, – вздохнув, сказал я, понимая, что огульно обвинять Василия в недосмотре нельзя. У него на самом деле много работы и… молодая жена.
– Что там случилось? – забеспокоился Терешкин.
– Анзор с начальником полиции это дело расследуют. Управляющего я сменил, самолетов, готовых взлететь, почти нет, как и не осуществлялась подготовка пилотов. Вам ничего об этом не известно?
– Гм, пару раз звонил начальник производства, – наморщил лоб Василий Андреевич, – уточнял технические детали, но о проблемах не говорил.
– А вы и не спрашивали, – покивал я. – Ладно, на ошибках учатся, впредь следует находить время и проводить инспекцию, как заводы работают. В том числе и выборочную проверку техники.
– Понял, – сглотнув, ответил Терешкин. – Исправлюсь, не сомневайтесь.
– Честно говоря, минометы меня в данный момент мало интересуют, распыляться не следует, да и другие задачи есть. Вы что-то решили с конструкцией пулеметов, способных поражать летающие цели?
– Иван Макарович, а может, все же не стоит их делать? Этак мы врагу дадим козырь в руки против своих же самолетов! Сохранить в тайне такое оружие можно ограниченное время, а потом…
– А если враг нас опередит, да еще и истребители с бомбардировщиками создаст не хуже наших? – немного раздраженно перебил я его.
Этот вопрос уже обсуждался, наши взгляды разошлись. Мало того, есть технические проблемы в изготовлении зенитных орудий. Их уже пытались создавать, даже применяли имеющуюся артиллерию в эксперименте. Воздушные шары и аэростаты, буксируемые конной тягой, пытались поразить из четырехдюймовых пушек пулевой шрапнелью. Эксперимент показал, что для стрельбы по быстродвижущейся цели артиллерийские пушки не подойдут, случайно попасть могут, но не более того, необходимо заново создавать зенитное орудие.
– Есть несколько вариантов, чертежи я передал на завод по выпуску автоматов. Задумал сделать что-то похожее, но увеличив габариты и прикрепив к станине, которая может поворачиваться в разных направлениях и менять угол наклона, – признался Терешкин. – Простите, ваше высокопревосходительство, думали с Катериной для вас сюрприз сделать, – развел он руками. – Мне она теперь выговорит за то, что рассказал. Идея, честно говоря, ее, сам я только детали проработал.
– Катерина зенитку изобрела?.. – поразился я. – Какого калибра? Как заряжается, есть ли приборы наведения?
– Калибр самый распространенный – трехдюймовый, семьдесят шесть миллиметров, чтобы не разрабатывать заново снаряды. Это в первом варианте, второй уже сложнее, там ленточная подача патронов вместо магазина с рожком. Думаю сделать спаренные автоматы, штуки три, не увеличивая их габариты.
– Последняя идея мне даже больше нравится, – подумав, ответил я. – Правда, на одну очередь уйдет прорва патронов, но и вероятность попадания кратно увеличится. Хорошо, будем считать, что против самолетов противника у нас какое-никакое, а оружие есть или вот-вот появится. Когда, говорите, опытный образец можно опробовать?
– Дня через два, – задумчиво ответил мой генеральный конструктор.
– Хорошо, – кивнул я. – А теперь ответьте мне, уважаемый Василий Андреевич, как поступить военным, если им известны время и маршрут транспортного конвоя, который доставит боеприпасы противнику?
– Уничтожить или захватить, – не раздумывая сказал мой собеседник.
– Гм, не точно я вопрос поставил, – поморщился я. – Задача усложняется тем, что конвой пойдет по морю, прикрываемый боевыми кораблями противника.
– Догадываюсь, что атака с моря маловероятна, – задумался Василий Андреевич. – Кроме как нанести удар с воздуха или выставить мины с подводной лодки, на ум ничего не приходит.
Оба-на! Оказывается, уже есть подлодки! И как это я о них не подумал?! Картина целиком меняется! Если отправить навстречу конвою с пяток субмарин и разом ударить, то от транспортов ничего не останется, всех же потопим! Зная системы обнаружения и связи этого времени, понимаю, что запеленговать подлодки очень сложно, а бороться с ними еще тяжелее. Правда, насколько помню историю, с подводными лодками вполне удачно справлялись, забрасывая их глубинными бомбами.
– Скажите-ка мне, Василий Андреевич, а каков запас хода у подлодок, сколько на борту торпед? – задумчиво спросил я.
– Понятия не имею, – пожал тот плечами. – А про торпеды и вовсе ничего не слышал. Есть самодвижущиеся мины, но их использовать не любят. Они слишком медленные.
– А торпеду, которую можно сбросить с самолета, ты можешь представить? – задаю вопрос, напрягая память и пытаясь вспомнить хоть что-то про устройство этого грозного оружия.
К своему стыду, толком ничего не помню, кроме приблизительных габаритов и что когда заряд попадает в воду, то до цели он движется с помощью винта. Как этот чертов винт работает – не догадываюсь!
– Василий Андреевич, вот вам, голубчик, одно из важнейших заданий – проектируйте торпеду, которую можно сбросить с самолета или выпустить из подводной лодки, – произнес я.
– Иван Макарович, а какие-нибудь подробности? – уточнил Терешкин.
– Только в общих чертах, – пожал в ответ плечами. – Главное, чтобы при поражении цели корабль противника пошел на дно. Где у нас в империи строят подлодки? Сколько их всего?
– Не знаю… – озадаченно ответил Василий Андреевич.
– Плохо, – огорчился я. – Вам следует за всеми новинками следить и быть в курсе дел. Узнавайте, думайте, рассчитывайте, а потом уже ко мне. Договорились? Да, чуть не забыл! От души поздравляю с рождением детей, вы у меня с Катериной молодцы, как ни крути, а в процессе участвовали оба! – хлопнул его по плечу и руку пожал.
Оставил своего главного конструктора в прострации у открытого окна. Задание он получил сложное, решение по большей части зависит от него самого. Сумеет отыскать это решение? Парень он башковитый, а за время работы со мной научился думать нестандартно. Опять-таки должны уже иметься разработки, если приложить старание, то проблема-то не такая и сложная, как кажется на первый взгляд. Правда, стрельба из самой субмарины пока под большим вопросом. Тут следует знать, дадут ли нам разрешение на изменение конструкции существующих подлодок. Если и договариваться, то на самом высшем уровне, и тут как раз кстати, что императрица должна прибыть. С Ольгой Николаевной переговорю и, надеюсь, сумею ее убедить, чтобы Терешкин поучаствовал в переоборудовании субмарины. Увы, нам при любом раскладе не успеть заложить док и начать строительство корабля. Для этого необходимо провести большие подготовительные работы.
Ем салат, принимаю поздравления от гостей, и настроение отличное, жизнь наладилась; одно, правда, омрачает – предстоящая война с Альянсом. В армии-то шапкозакидательские разговоры, особенно когда видят нашу технику и стрелковое оружие, считая, что противника разобьем в хвост и гриву, если сунется. У меня почему-то такой уверенности нет. Врага необходимо уважать и не умалять его достоинства.
– Иван Макарович, я так рада, что застала вас здесь! – прощебетала Лиса-Мария.
– А я-то как рад… – съехидничал, внутренне напрягшись.
От моей пресс-секретарши всего можно ожидать.
– Катерина хочет назвать сына Петром, а дочку – Никой. Вы же не против, что ваш племянник получит имя в честь царя Тартарии Чурника, а племянница – в честь Николая Второго, отца императрицы?
Салат мне не в то горло попал… Закашлялся так, что слезы из глаз полились. Ну Катерина! Вот же отчудила… и наверняка уже всем вокруг известно о том, в честь кого она детишек нарекает!
– Я могу что-то возразить? – откашлявшись, спросил Лису-Марию, подозрительно на нее посмотрев. – Скажите, а не с вашего ли посыла моя сестра такие имена выбрала?
– С чего вы взяли? Имена русские, православные, красивые, – скороговоркой произнесла та, а потом без перехода сообщила: – Ваше высокопревосходительство, я вот еще по какому делу вас отыскала: императрица сегодня утром выехала со свитой в нашем направлении, как раз успеет к крещению детишек. Да, Катенька просила передать, что крестным отцом никого, кроме вас, видеть не желает.
Чертов салат! Я вновь закашлялся, а когда успокоился, моей пресс-секретарши и след простыл. Лиса, истинная плутовка! И ведь ничего ей в вину не поставишь. Нет, идея отправить ее торговать свечами при церкви не такая и плохая. Вот как она умудрилась несколькими словами мне настроение испортить?..
Глава 6
Озадачили
Почти всю ночь я провел за воспоминаниями, рисовал виденные когда-то в своем мире торпеды и пытался их конструкцию припомнить. Сложно сделать то, чего я в подробностях ранее знать не хотел, думая, что уж это-то мне никогда не понадобится. Насколько помню, висели на стенах в учебке или где-то еще торпеды в разрезе и с расшифровкой, что к чему. Хотя мог и в каком-то учебнике это прочитать. С другой стороны, мне бы не о том думать, пусть голова у Терешкина болит. Тем более что сами снаряды как таковые уже есть. Конечно, их следовало бы усовершенствовать, но в этом вопросе я, пришлось признать, несведущ, а память отказывается предоставить информацию, которой не владел.
– И черт с ней! – в сердцах бросил я карандаш на лист бумаги, где нарисована торпеда, как она мне представляется. – В любом случае пусковые механизмы с подлодки не могу подробно проработать.
Взглянул на часы – три ночи. Или уже утра? Скоро встреча с Чарльзом, а усталость дикая. Интересно, что же посол задумал? Кстати, у меня есть повод для недовольства. Если разобрать историю с авиазаводом, то след явно британский. Доказательств нет, да и посол – персона неприкосновенная, однако бывшего управляющего необходимо прижать, чтобы он запел. Конечно, даже если сдаст своих нанимателей, легче от этого не станет. Могу поспорить, что ему заплатили и пообещали еще. Кто? Не столь важно! Британия или Германия за всем этим стоит.
– Барышня, с контрразведкой соедините, – взял я телефонную трубку и попросил телефонистку.
Ждать пришлось пару минут, ответил мне Александр Анзорович, чему я обрадовался.
– Значит, трудишься и Анну Михайловну одну спать заставляешь? – улыбнулся, хотя меня помощник Анзора увидеть не может.
– Ваше высокопревосходительство, вы все шутите, – хмыкнул тот в ответ. – Дел много, сами знаете. Наш начальник рвет и мечет, разгон всем такой устроил, что приходится отрабатывать.
– Что там по управляющему Корбину Денису Гавриловичу. Молчит?
– Буквально пять минут назад решил покаяться, – доложил Александр. В голосе помощника Анзора скользнуло удовлетворение.
– Говорить-то он в состоянии? – уточнил я, примерно представляя, какими методами выбивали признание.
– Терпимо, – уклонился мой собеседник от прямого ответа.
– Сейчас подъеду – хочу послушать, что он рассказывает, – предупредил я Александра, чтобы до моего приезда к Корбину не применяли физического давления.
Всем известно, что я не сторонник кровавых методов, если только при крайней необходимости. Однако часто слышу, что полиция и контрразведка используют в своей работе не совсем законные приемы. Ну, если не переходят черту, а необходимые сведения получают, то промолчу, но при этом особо стоит учесть, какие средства использованы. Инквизиторские или подобные пытки не приемлю. Есть ведь психология, определенное моральное давление… в конце-то концов, мы же не на войне!
Связался со своей охраной по телефону. Охранители на территории усадьбы проживают. В их распоряжении скромный дом, где есть столовая, спальни и кухня. Не хоромы, но и не казарма.
– Водителя, двух охранителей; едем в контрразведку, – сказал я дежурившему офицеру.
– Слушаюсь! – четко ответил тот, но все же уточнил: – Автомобиль сопровождения с охраной?
– Нет, не стоит, угрозы никакой, кроме как в контрразведку и не собираюсь никуда.
– Будет исполнено, ваше высокопревосходительство! – ответил дежурный.
Спать расхотелось, да и ложиться уже поздно. Опять-таки следует подготовиться к встрече с послом. Чем черт не шутит, а вдруг получу какой-нибудь козырь? И если уж совсем откровенно, то не могу понять мотивы предательства управляющего заводом. Чего ему не работалось-то?! Зарплата приличная, ей может позавидовать средней руки купец! Своих вложений делать не нужно, сиди в кабинете и управляй. Ну, работать необходимо, конечно, так ведь есть за что!
Вышел из дома, сел в поданную машину и через некоторое время уже входил в кабинет к заместителю контрразведки. Самого Анзора на месте нет.
– Иван Макарович, – устало потерев глаза, поднялся мне навстречу Александр Анзорович, – рад вас видеть.
– Взаимно, – ответил я, пожимая ему руку. – Твоего непосредственного начальства, смотрю, нет.
– Какие-то дела с господином Картко решают, – ответил тот, а потом, усмехнувшись, добавил: – Не личного плана, у них друг к другу претензий нет.
– Это я и без тебя знаю, – усмехнулся ему. – Что там у нас по управляющему и бухгалтерше?
– Корбин берет всю вину на себя, говорит, что его сожительница Хорева о его махинациях ни сном ни духом не ведает. Врет, падла! – оскалился Александр, став на мгновение похожим на того Жало, который у Анзора был подручным в свое время.
– Согласен, – кивнул я, – вряд ли бухгалтерша ничего не знала и не видела. А она что говорит?
– Молчит, только рыдает, – поморщился Александр. – К ней пока средства убеждения не применяли, дознавательниц у нас нет.
– А это упущение, – осуждающе покачал я головой. – Как вы собираетесь с населением-то работать?
– Оперативные работницы имеются, а вот следователей-женщин просто не предусмотрено по штату, – развел руками мой собеседник.
– Так кого-то из своих оперативниц выучите, если они того заслуживают, – отмахнулся я, пытаясь вспомнить Табель о рангах.
Хм, как-то раньше я этим вопросом не задавался, однако многие чины женщинам недоступны. Сейчас идет послабление, но определенные должности – под негласным для них запретом. Чернорабочей можно трудиться, а вот расследовать преступления – нет. Этим упущением следует заняться, ведь если найдутся желающие женщины, у которых имеются определенные следовательские способности, то почему бы им не помочь? Следует переговорить по этому поводу с Картко и Анзором, пусть штат подбирают.
– Мы попросили прибыть пару надзирательниц из женской тюрьмы, чтобы те с госпожой Хоревой побеседовали по-свойски, – продолжил оправдываться Александр. – Правда, и так все ясно, предательство явное.
– Доказательства? – поинтересовался я, подходя к окну.
Кузнечики поют-стрекочут, ночь теплая и душная, ожидаемой прохлады нет. Опять завтра пыльно в городе будет, нужно с этим что-то делать. По улице пройдешь, а потом из одежды пыль выбиваешь! И куда только дворники смотрят? Стоп! А чего это они не желают свои территории полить водой, особенно в жару? Недостатка в воде нет, пусть этим немедля и займутся, желательно в ночное время.
– Все уже задокументировано, протоколы допросов оформлены, признание Корбина получено, – подойдя к столу и взяв пару мелко исписанных бланков, сказал Александр. – Иван Макарович, не желаете ознакомиться?
– Чуть позже, – остановил я взмахом руки помощника Анзора. – Телефоном воспользуюсь? – спросил ради приличия, сам уже трубку снял.
– Да-да, конечно, – покивал Александр.
– Барышня, доброй ночи, – сказал в трубку, а телефонистка в ответ, явно зевнув, протянула:
– Здравствуйте… кого хотите услышать?
– Градоначальника, с ним соедините, голубушка, – попросил ее, а сам про себя ругнулся, никак от словечка профессора не избавлюсь.
Давно пытаюсь, но часто проскакивает, правда, никто из слабого пола недовольства не высказывал.
– Простите, слуга господина Маркова говорит, что тот просил его не беспокоить, даже если, – барышня-телефонистка хихикнула, – сам черт звонить решит!
– Гм, – озадачился я, – интересно… Милая девушка, передайте слуге, что с его господином желает Хозяин Сибири побеседовать, Иван Макарович, посмотрим, что он ответит!
– Ой!.. Ваше высокопревосходительство! Простите! Минутку! – суетливо произнесла телефонистка.
Как и ожидалось, голос градоначальника я услышал уже через минуту. Делано бодро он сказал в трубку:
– Ночи доброй! Иван Макарович, что-то случилось?
Хотел ему ответить, что он фигово свои обязанности исполняет, да вот беда, некого на его место поставить. Этот хоть исполнительный, инициативу, правда, если и проявляет, то для собственного интереса, но хотя бы не ворует нагло, что уже радует. Впрочем, попадись он на подлоге или мошенничестве, и разговор оказался бы короткий. В сибирских тюрьмах есть места, да и рабочие руки везде постоянно требуются.
– Михаил Алексеевич, скажите мне, пожалуйста, как вам в пыльном городе живется? – задал я вопрос с подвохом.
– Э-э-э, как всем, – осторожно ответил тот после короткого замешательства.
– Так какого… – Я сдержался, не стал употреблять жесткие выражения. – В нашей столице и в крупных городах Европы улицы в такую жару обязательно водой поливают! Почему же у нас это делают только когда требуется грязь смыть, да и то чаще дождя дожидаются?! Или дворников не хватает?
Последний вопрос задал с ехидцей. Для меня, когда осмотрелся в столице, одним из откровений оказалось, что профессия дворника стала престижной. На такую должность, а это именно должность, непросто устроиться, и требуется своего рода блат. Абы кого не берут, домовладелец при приеме в обязательном порядке интересовался прошлым своего работника. Чаще всего ими становились прошедшие воинскую службу и имеющие награды. Тем не менее требовалось еще какое-то поручительство от какого-либо сослуживца или знакомого. Работа же дворником не такая и простая. На первый взгляд, кажется, что это не так: маши себе метлой да мусор или снег убирай. Однако это лишь видимая часть. В обязанности дворника также входят слежение за порядком на вверенной ему территории и совместная работа с полицией. Да и подработок, так называемых халтурок, у дворника хватает. Кому-то надобно дров нарубить, вещи перетащить или последить за сбором квартирной платы. Опять-таки дворник имеет право выписать определенную справку.
– Ваше высокопревосходительство, все понял, немедленно отдам распоряжение! Дороги и тротуары окажутся в идеальном порядке, – заверил меня градоначальник.
– Только не переусердствуйте, – попросил я и разорвал связь.
– И почему поливать улицы не додумались до вашего распоряжения? – удивленно покачал головой Александр, который все отлично слышал. – Сейчас бы не так с улицы духота шла, а был бы прохладный воздух.
– Лучше поздно, чем никогда, – ответил я и сказал: – Пойдемте, хочу от господина управляющего услышать, как он до такой жизни докатился, а потом и с его сожительницей побеседовать.
– Иван Макарович, а может, кофе и ограничитесь протоколами? Чего он вам может нового рассказать? Право слово, идти в сырой и холодный подвал, брр… – Помощник Анзора передернул плечами, словно ему резко стало холодно, невзирая на то, что на дворе больше двадцати градусов, хотя и ночь стоит.
– Пойдемте, – отмахнулся я. – Вы же могли переусердствовать, а управляющий – себя оговорить. Мне необходима правда, какой бы горькой она ни была.
Александр вздохнул, но перечить не посмел. Мы вышли из его кабинета, который помощник главного контрразведчика за собой закрыл аж на два ключа!
– Остерегаетесь, что кто-то может вас обворовать? – сдерживая улыбку, поинтересовался я у своего спутника.
– Таковы порядки, начальству виднее, а оно требует, чтобы никто посторонний по кабинетам не шлялся, – ответил Александр, намекая на Анзора, который выдвинул такие требования своим подчиненным.
Хм, правильно, если уж заниматься вопросами безопасности и разведкой, то начинать необходимо с себя. Что получится, если каждый сможет заходить в кабинеты? Никакие секреты не утаить. Следует этот опыт перенять и насаждать в той же армии или моем управлении. Часто случается, что Анну прошу принести кофе, и в приемной посетители остаются одни. Охранители, что у дверей, бумаги-то на столах не охраняют… С такими размышлениями спустился за Александром Анзоровичем в подвальное помещение, где находятся камеры для заключенных. Последних, слава богу, немного, шпионов и смутьянов-революционеров в Сибири практически нет. Условия тут, мягко скажем, не очень, зато сейчас вот прохладно, хотя и сыро. Ну, это если после жары и духоты в подвале оказаться, а проведи тут пару часов – и замерзнешь к чертям собачьим.
– Открывай, – приказал Александр Анзорович охраннику, указав на железную дверь в камеру.
– Есть, – коротко ответил ефрейтор.
Господин Корбин сидит на нарах, на лице ссадины, глаз заплыл, губа разбита. Рубашка, когда-то белая, вся в розовых разводах. На ногах у бывшего управляющего заводом обуви нет, только носки, а его брюки – без ремня. Я молча огляделся. Кроме нар и отхожего места, тут нет ничего, если не считать решетки на оконце под самым потолком да ярко светящей лампочки.
– Встать! – рыкнул ефрейтор, и арестованный со стоном с нар поднялся и тут же покачнулся.
– Свободен, – махнул я рукой охраннику.
– Дверь не запирай, – велел ефрейтору Александр, когда тот направился из камеры.
Я молча прошелся по камере: шесть шагов – и уперся в стену. Это одиночка, тут не разгуляешься.
– Хочу услышать все, что вы говорили для протокола, и получить объяснения – из-за чего пошли против империи, – не оглядываясь на Корбина, произнес я.
Люди Анзора допрос проводили с пристрастием, этого Александр не скрывал. На самом деле я опасался увидеть бывшего управляющего с переломанными руками и ногами. Не исключал возможности, что он и вовсе при смерти. Нет, его перед моим приездом привели в более-менее сносное состояние. Не удивлюсь, если и обезболивающее вкололи. Зная Жало, несложно предположить, что тот мог подстраховаться.
– Отвечай! – гаркнул Александр.
Обернувшись, я увидел, что на губах Корбина играет кривая улыбка, а глаза – с расширенными зрачками. Тем не менее его покачивает, да и стонал он недаром, когда с нар поднимался. Похоже, дознаватели перестарались как с выбиванием признания, так и с вколотым снадобьем. Увы, но быстро снять боль легче всего опиумом, который дешев и не запрещен к продаже. Это еще один из пунктов моих споров с Портейгом. Профессор категорически против изъятия из аптек сильного обезболивающего, не соглашаясь, что люди из-за него становятся зависимы.
– Мне не столь интересно, на какую вы работали страну, достаточно того, что предали Россию, – подошел я к бывшему управляющему. – Могу допустить, что из-за каких-то убеждений или проблем в личном плане. Но, черт побери, у меня в голове не укладывается, как можно предать Родину! Или это из-за наживы и желания красиво пожить?
– А разве я этого не достоин? – неожиданно ответил Корбин. – Чем я хуже вас или ваших шавок, которые могут себе позволить в ресторанах развлекаться и девиц понравившихся в кабинетах обжимать? А?! Есть у меня гордость и самоуважение! Вы все плохо кончите, народ вас на вилы поднимет или освободители земли Русской придут и накажут!
– Ах ты мразь! – выдохнул Александр и коротким ударом заехал Корбину под ребра, а потом добавил по печени несколько раз.
Бывший управляющий рухнул на нары и демонически рассмеялся, после чего изрек:
– Гниды вы! Ничего, захлебнетесь в кровушке!
Всего я ожидал, но не такого разговора. Предполагал, что арестованный начнет на коленях ползать и прощение вымаливать. Он на самом деле говорит, что думает, или это так опиум действует?
– На кого он работал? – обратился я к Александру.
– Насколько мы смогли проследить цепочку предполагаемого перемещения двигателя, Британия в этом замешана. Конечный получатель груза – фирма «Баркер», специализирующаяся на пошиве и продаже обуви. Считаем, что получатель подставной, – ответил правая рука Анзора. – Не удивлюсь, что адрес использован с единственной целью – не вызвать подозрений, а впоследствии груз заберет совершенно другое лицо. Анзор предлагает проследить, кто это будет. В ящик напихать металлолом или камни и сделать вид, что нам ничего о посылке не известно.
– Но ведь, – кивнул я в сторону над чем-то смеющегося Корбина, который ползает по нарам, – ни для кого не секрет арест этого господина.
Понимаю, что наша контрразведка хочет затеять игру с вражеской стороной. Допустим, груз заберет заказчик и… Что нам это даст? Ровным счетом ничего. А вот если в ящик загрузить двигатель и части самолета, предварительно внеся такие изменения, чтобы надолго озадачить противника, то нам это может принести пользу. Как минимум пару недель форы.
– Анзор сказал, что груз изъяли без шумихи, могут посчитать, мол, недоглядели и не знали, – пожал плечами Александр.
– А сам как считаешь? – поинтересовался я, но ответа не стал дожидаться, спросил о другом: – Черт возьми! Чем вы его накачали? Он явно одурманен!
– Гм, перестарались слегка, – печально вздохнул Александр. – Ваше высокопревосходительство, пойдемте в кабинет, этот, – он указал рукой на гладившего ладошкой нары Корбина, – все равно ничего рассказать не в состоянии.
– Скажи, а на хрена вы ему обезболивающее кололи, да еще в такой дозе? Я же предупредил, что приеду!
– Ну, он говорить не мог, – опустил голову Александр, – только визжал и плакал. Потребовалось два укола, первый не помог, потом его в надлежащий вид привели и…
– Хватит, – оборвал я откровения. – Пошли посмотрим, какие вы из него признания выбили.
Верить или нет тому, что в протоколах понаписали? Доказательств выше крыши, а номера счета, где лежат деньги, полученные за работу на англичан, – нет! С другой стороны, все складно и соответствует виденному на заводе, да и хотел Корбин со своей сожительницей из Екатеринбурга ноги делать. Но что-то тут мне не дает покоя, какая-то зацепка и несоответствие.
– Саша, а кто груз отправлял? – задаю вопрос, постукивая пальцем по столу.
– В каком смысле? – не понял меня помощник Анзора.
– В прямом, черт побери! Корбин при всем желании не мог сам загрузить двигатель в ящик, упаковать его и отправить перевозчиком по адресу!
– Иван Макарович, да зачем нам такие подробности? Нанял грузчиков – и всего-то делов! – махнул рукой Александр, но документы, относящиеся к перевозке груза, стал искать.
В накладной отправителем значился некий Иван Иванович Петров, с несуразной подписью. Нашлись и показания железнодорожника, который груз принял; с его слов, подъехал какой-то грузовик, пятеро мужиков споро вытащили ящик, используя для этого тросы и бревна, по которым ящик перекатили из грузовика сразу в вагон поезда. Железнодорожный смотритель поделился своим изумлением с тем, кто его опрашивал: «Сынки-то богатыри, но молчаливы, и чем меня поразили – ни словом не обмолвились, даже не матюгнулись, и одеты прилично!»
– И после этого ты мне скажешь, что не следует искать тех людей? – подвинул я бумагу по столешнице к Александру. – Ты хотя бы читал эти показания? Кстати, тому, кто додумался провести беседу с железнодорожником и ее записать, – премию от моего имени! Три рубля золотом!
– Рубля за глаза хватит, – буркнул расстроенно помощник Анзора. – Но нам это ничего не дает. Описания грузовика нет, внешность грузчиков неизвестна.
– Саша, скажи-ка мне, любезный, много ли ты знаешь грузчиков, что не матюгаются? Ящик тяжелый, его привезли к вагону и быстро перегрузили. Какой вывод?
– Молодцы? – неуверенно спросил контрразведчик.
– В какой-то степени, – хмыкнул я. – Смотритель же рассказал, что у грузчиков имелись с собой направляющие, которые они приладили на борт грузовика и оперли на пол вагона. Используя заготовленные круглые бревнышки, с помощью тросов ящик в мгновение ока перегрузили! Это я тебе почти процитировал показания железнодорожника. Нет, парни молодцы, как ты сказал, не спорю. Но вывод какой?
– Чертовщина какая-то, – почесал затылок Александр.
– При этом ни разу не матюгнулись, – покачал я головой. – Ищи их среди иностранцев, и в первую очередь среди охраны британского посольства.
– Думаете? – уточнил Александр.
– А ты сам мозгами пошевели!
– Значит, эта падла, Корбин, нам не всю правду рассказал! – заявил мой собеседник.
– Ну, он на себя взял вину, что за десять тысяч золотом был готов предоставить основные узлы самолета, в том числе и двигатель. Отправив их по указанному адресу, он получил вексель, которого, кстати, в документах нет. Про срыв производства самолетов – ни слова! Корбин не дурак, понимает, что за последнее деяние могут и расстрелять. А вот за продажу деталей и узлов – лет десять тюрьмы. Чуешь разницу?
– Так чего делать-то? – потер глаза Александр. – Хватать всех из британского посольства и допрашивать? Так они хрен чего скажут!
– Ничего пока не делать, – задумчиво ответил я. – Давай-ка побеседуем с бухгалтершей, Софьей… Как там ее?
– Хорева Софья Олеговна, тридцати двух лет, – подсказал Александр.
– Сибирячка или приезжая? – поинтересовался я. – Что о ней известно?
– Полгода назад перебралась в Екатеринбург из-за известных событий. Родом из Спасска – небольшого уездного городка под Рязанью. Свела знакомство с Корбиным, которого, по рекомендации господина Маркова, назначили управляющим на завод. Через какое-то время, установить точно не удалось, стали сожительствовать. Соответственно и работу получила бухгалтером, – чуть морща лоб, по памяти сказал Александр.
– Так-так, – прищурился я, – а узнать в Спасске о такой даме как-то возможно? Жила ли она там, чем занималась? Хорошо бы, если бы кто-нибудь про ее внешность рассказал.
– Думаете, она не та, за кого себя выдает? – понял мой намек Александр.
– Кто из нас контрразведчик? – хмыкнул я. – Проверь, а потом с ней и побеседуем. Надзирательницам – отбой; если Хорева на самом деле из уезда под Рязанью, то ничего она не знает и сказать не сможет.
– А если взяла себе не свою личность, то молчать станет до последнего, – понимающе покивал помощник Анзора.
Из здания контрразведки я вышел, когда до назначенной встречи с Гардингом осталось несколько часов. С бухгалтершей разговаривать не стал, против нее нет никаких доказательств, а всю вину на себя Корбин берет. Конечно, словам бывшего управляющего особого доверия у меня нет, не исключаю, что он себя оговорил. Александру Анзоровичу на это обстоятельство пенял, тот проникся и обещал не доводить дело до крайности. Что он подразумевал – понятно: не применять чрезмерную физическую силу. Впрочем, в какой-то степени я удивлен увиденным, хотя и подозревал, что люди Анзора действуют жестко. Тот же начальник полиции предпочитает не выбивать показания, а припереть подозреваемого доказательствами. Необходимо начальнику контрразведки перенять опыт у Картко, пусть поучится.
– Иван Макарович, домой? – спросил меня водитель, когда я сел в машину.
– Нет, давайте-ка, подпоручик, прокатимся к резиденции императрицы, – ответил я, прикинув, что как раз успеем обернуться до встречи с послом.
– Как прикажете, – вздохнув, ответил Василий Петрович и попенял: – Охраны у вас мало. Прознает Гастев – орать начнет.
– На меня? – усмехнулся я.
– Нет, на вас не посмеет, но обязательно выскажется, – стронув автомобиль, заявил подпоручик.
Проезжая мимо больницы, где сестрица лежит с малышами, я решил узнать, как они себя чувствуют. Если же профессор на месте, то и с ним переговорить.
– Отменяется резиденция, – указал Василию на поворот к больничному заведению, – рули к служебному входу.
– С радостью! – поворачивая, заявил подпоручик.
Хм, неужели он так ругани Гастева опасается? Хотя чему тут удивляться, как ни крути, а генералу подчиняются охранители. Нет, мои приказы для них в большем приоритете, но по шапке могут и от Анзора получить. Бюрократия? Возможно, и так, в России всегда на одного работника приходилось много начальников.
– Доброго утречка, ваше высокопревосходительство, – сдерживая зевок, сказал медицинский брат, дежуривший у входя для персонала и приема больных.
К одному из наших с профессором достижений отношу наладку работы скорой помощи в Российской империи. Как ни парадоксально, но первая станция скорой помощи возникла в Варшаве, аж в тысяча восемьсот девяносто седьмом году! А в Москве, через год, закупили всего две кареты скорой помощи и то на пожертвования купчихи Кузнецовой, которая еще и финансировала работу станций. В Санкт-Петербурге спустя год появилась такая услуга населению. В общем и целом по всей империи это нововведение как-то с трудом приживалось. На все необходимы средства, а их обычно не хватает, как заявляют чиновники, при этом пуская деньги на какие-то непонятные прожекты. На сегодня в каждом крупном городе Сибири имеется по несколько подстанций скорой помощи, где трудятся сотни человек, если не больше. Карет скорых не очень много – признаю, но заказы размещены, техника не заставит себя ждать.
– Доброе утро, – вежливо ответил я. – Скажите, любезный, господин Портейг на месте?
– Оперируют они, – уважительно ответил медбрат.
– Давно?
– Так сразу как паренька переломанного привезли, – сокрушенно поведал мой собеседник. – Не жилец: за кошкой на дерево полез да сверзился почитай с десятиметровой высоты.
– Так-таки и десятиметровой? – не поверил я.
– Можа, и нет, – покладисто согласился тот, – сам я не видел ту сосну.
– А привезли-то когда?
Медбрат вытащил из кармана часы, открыл крышку, печально вздохнул и сказал:
Читать бесплатно другие книги:
