Охранитель. Война с Альянсом Назимов Константин

Глава 7

Переговоры и уступки

Охранители с водителем остались дожидаться меня во внутреннем дворике посольства, где им в беседке организовали завтрак. Честно говоря, при виде овсянки, даже издали, лица моих сопровождающих скривились. Не в русской традиции есть полезную пищу по утрам, к тому же мы еще молоды и о здоровье задумываемся редко.

– Чая с булочками попросите, – подсказал я господам офицерам.

– Всенепременно, ваше высокопревосходительство, – хмыкнул один из охранителей и спросил: – Через какое время нам начинать беспокоиться?

– Часа два-три, с запасом, – ответил я, не собираясь проводить в посольстве весь день, дел много, а для беседы за завтраком этого вполне достаточно.

– Ваше высокопревосходительство господин Чурков, сэр Гардинг вас ожидает в библиотеке, – обратился ко мне чопорный дворецкий в форменной ливрее. – Разрешите вам показать путь.

– Ведите, – кивнул я и отправился следом за слугой, идущим как на параде – с высоко поднятой головой и прямой спиной, словно ему в позвоночник лом вставили.

Убранство посольства можно описать двумя словами – дорого и богато. Денег не пожалел Чарльз на комфорт и показуху для гостей. Кстати, последнее мое утверждение – под вопросом. Насколько знаю, не с кем тут послу встречаться и решать дипломатические вопросы, ну, не считая меня. Хотя пышные приемы посол устраивает, приглашения присылает регулярно, но я постоянно нахожу веские причины, чтобы не тратить зря время. Да и нервы свои берегу. Очень уж на торжествах от дам приходится отбиваться, не в прямом смысле, разумеется. И ведь всегда есть вероятность, что особо хитрая хищница сумеет меня затащить в койку. Способов не так много, но есть одни пилюли, которые мы с профессором выпустили в свет, словно джинна из бутылки. Средство проверено, без побочных эффектов, если не считать мощнейшего влечения к противоположному полу. Стоп! Противопоказания-то как раз имеются, это если после приема воздерживаться, то последствия для мужского организма наступят печальные. Нет, разумеется, я не евнух и с хорошенькой дамочкой готов приятно отдохнуть, но без обязательств. Все же дамочки вокруг, как правило, преследуют определенные цели: мужу-брату-свату желают оказать содействие и получить преференции.

– Прошу, проходите, – отворил передо мной двухстворчатые двери дворецкий, пропуская внутрь библиотеки.

Слуга перестарался: распахивать две двери, показывая, что гость занимает чуть ли не высшую должность… Но, думаю, его так проинструктировал посол, который с улыбкой идет мне навстречу.

– Иван Макарович, я счастлив, что вы приняли мое приглашение и почтили своим визитом! – заявил Чарльз.

– Хм, господин посол, не вижу в этом ничего странного, – пожимая ему руку, ответил я. – Кстати, доброе утро!

– Да-да, конечно, и вам доброго утра. Правда, я слышал русскую поговорку: «Утро – не вечер: другие речи!» Получается, решать дела лучше до обеда – или я не так что-то понимаю? Вы уж простите, но обороты у русского языка витиеваты, смысл для подданного другой империи может ускользать, – сказал посол, а потом указал на сервированный журнальный столик: – Не желаете позавтракать?

– Благодарю, сыт; если только чашечку кофе… – Я чуть склонил голову в знак признательности о такой заботе. – А насчет решений утром, так это зависит от многого, зачастую и за ужином дела делаются.

– Возможно, я что-то все-таки не понял, – пожал плечами посол и, подойдя к столу, взял колокольчик для вызова прислуги. Коротко его тряхнул, и на мелодичный звон тут же явилась служанка.

Хм, одета молодая женщина вроде и пристойно, в форменное платье и передник, но выглядит этакой соблазнительницей. Прическа уложена, макияж на лице, несколько верхних пуговок расстегнуто, и напоказ выставлена ложбинка меж больших грудей, а подол платья едва до середины бедра доходит. Ходить так прислуге не принято, если только она не выполняет еще и интимные функции. Самое интересное, что для Чарльза ее появление оказалось полной неожиданностью. Посол побагровел, а сказать ничего не в силах. Служанка же переводит взгляд с меня на своего господина, и чувствуется, что ей не по себе. Что-то про себя решала, хмурилась, но все же заявила:

– Господа, к вашим услугам. Правда, не ожидала, что нас окажется трое!

– Брысь! – прошипел Чарльз. – Скажи, чтобы кофею подали!

– Ой! – Одной ладошкой «служанка» или содержанка, так, наверное, более правильно, прикрыла рот, а второй ладонью попыталась натянуть передник пониже.

Гм, зрелище получилось завораживающим! Лифчик-то девица надеть забыла, передник под ее натиском поддался, а груди, словно два футбольных мяча, выскочили из удерживающего их места. Кстати, размерчик отличный, не такой и большой, как казалось, ну, где-то третий с плюсом. Это я успел за пару секунд рассмотреть, так как «служанка» оказалась не только понятливой и послушной, но еще и проворной. Резко развернулась, короткое платье не скрыло ее упругих ягодиц, на которых также нет белья, и, сделав несколько быстрых шагов, скрылась за дверью. Мы с послом переглянулись, я засмеялся, а из-за закрытой двери меня поддержал хохот барышни легкого поведения.

– Мм… Иван Макарович, простите, ради бога, за такой казус, – закусив нижнюю губу, попросил посол. – Не ожидал, что Грета придет.

– Это вашу служанку так зовут? И позвольте полюбопытствовать, если не секрет, каковы ее обязанности? – не сдержался я и задал не слишком деликатный вопрос.

– Поручения выполняет только мои, – ответил Чарльз. – Кстати, вы оказались в ее вкусе, и если пожелаете, то могу устроить ваше, гм, тесное знакомство.

– Благодарю, но нет, – помахал рукой.

Естественно, сэр Гардинг не стал настаивать. Радует, что его лицо стало приобретать естественный цвет, а то бы еще удар хватил. Я бы никогда не подумал, что у посла есть содержанка, да еще вчера видел его идущим к девочкам в бордель. Кстати, вот точное название заведениям Олеси Федоровны! Она свою деятельность прикрывает ресторанным бизнесом, но прибыль извлекает из другого. Если мне память не изменяет, а я уверен почти на сто процентов, что нет, то налоги на увеселительные заведения у нас намного выше. Та же Марта использует определенный этаж, где ее девочки с клиентами встречаются. А вот у госпожи Беляевой есть только один пустующий зал для гостей, которые пришли покушать. И тем не менее градоначальник пытался организовать угощение свиты императрицы именно в заведениях своей пассии. Что-то не сходится, надо Анзора напрячь, пусть раскопает, что там на самом деле.

– Господа, – в библиотеку вошел дворецкий, – ваш кофей-с.

– На стол поставь, да смотри не урони, – предупредил своего слугу Чарльз.

– Вот не ожидал, кто роль служанки у вас выполняет, – хмыкнул я, когда дверь за слугой закрылась.

– Это я сам виноват, – сокрушенно вздохнул Чарльз, – дал неточные распоряжения. А слуги, сами знаете, могут воспринять приказы неадекватно.

Мы присели за стол, я с удовольствием сделал пару глотков кофе, а потом попросил разрешения закурить. Жду, когда сэр Гардинг перейдет к делу, а посол хмурится и молчит, словно собирается сообщить неприятное известие.

– Господин посол, сэр Гардинг, за кофе – спасибо, но, может, перейдем к делу? У меня намечено еще несколько дел на сегодня, и хотелось бы успеть их сделать, – сказал я, прямо намекнув, что тянуть кота за одно место уже достаточно.

– Гм, всего столько навалилось, – Чарльз вздохнул, – прямо и не знаю, с чего начать.

– Так, может, по мере возникновения того или иного? – предложил я. – Готов вас выслушать.

– Конечно, мне стоило бы обратиться к вам, ваше высокопревосходительство, в официальной обстановке, чтобы донести позицию Британии. – Сэр Гардинг задумчиво на меня посмотрел и, улыбнувшись, продолжил: – Иван Макарович, мы с вами немного друг друга узнали за время нашего знакомства и понимаем, что официальные встречи не всегда идут на пользу делу.

– Это вы о чем? – нахмурился я.

Нет, примерно понимаю, куда Чарльз клонит, однако лучше не догадываться, а знать наверняка.

– Отреагировать в официальной обстановке на то или иное предложение другой империи придется согласно этикету и внешней политике. Особенно в ситуации, когда приходится высказывать свою позицию прилюдно и потом уже ей следовать, даже если решение и пересмотрено. Нет, случается, монархи свои слова на следующий день истолковывали совершенно не так, как вечером, ставя все с ног на голову. Понимаете, о чем я говорю? – склонил Чарльз голову к плечу и внимательно на меня посмотрел.

– Да, догадываюсь, – хмыкнул я. – Просите не рубить сплеча, а спокойно все обдумать.

– В том числе, – удовлетворенно ответил он, встал и подошел к стойке с книгами. Выбрал один толстый и большого формата том, открыл его и вытащил из середины книги конверт, облепленный сургучными печатями. Книгу захлопнул, постоял, словно размышляя, передавать ли мне послание или нет. А что это именно какое-то послание от важного чина Британии – вероятность под сто процентов. – Иван Макарович, – повернулся ко мне сэр Гардинг, – хочу вас заверить, что не со всеми пунктами ультиматума, который вынужден вам вручить, я лично согласен. Тем не менее поймите меня правильно, я же своего рода подневольный человек…

– И вы так смело высказываетесь? – удивленно спросил я.

– Я оставил за собой право заявить в беседе с вами собственное мнение. За определенные заслуги мне пошли навстречу.

– Значит, ультиматум, – кивнул я на конверт. – Что ж, давайте, раз обязали передать.

Прекрасно понимаю, что в данный момент сэр Гардинг официально представляет свою державу. Винить его глупо, да и не в чем.

– Прошу, – протянул мне конверт посол.

– Благодарю, – встав, я взял предложенный мне ультиматум. – На словах не желаете что-то дополнить? – поинтересовался, рассматривая личные печати короля Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии.

– Нет, – отрицательно покачал головой посол, а потом уточнил: – Пока я не готов, вы вначале ознакомьтесь с посланием.

Ясно, ему есть что сказать, но решил посмотреть на мою реакцию. Ну-ну, Чарльз – умный господин, наверняка мою реакцию просчитал, но предусмотрел некоторую вероятность иного моего решения, отличного от его предположений. Я вскрыл конверт, точнее, пакет, в котором обнаружил сложенный лист с отпечатанным с двух сторон текстом.

– Впервые вижу, что официальный документ сразу переведен на русский язык, – удивленно покрутил в руках письмо (такое заглавие успел прочесть).

– Простите, совсем запамятовал, – улыбнулся сэр Гардинг, – просили разъяснить, что данная бумага – неофициальная позиция.

– Это как так? – не понял я, рассматривая подпись Эдуарда VII, короля Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии.

– Ознакомитесь – и тогда поймете, – ответил Чарльз. – Иван Макарович, не рубите сплеча, все обдумайте. А перевод сделали по моей инициативе, чтобы не возникло неправильного толкования.

Я молча прочел русский вариант, а потом внимательно изучил его и на английском языке. Все вроде правильно, за исключением того, что бумага составлена с позиции силы и мне выставили наглые условия. Посол правильно сказал, что это ультиматум. В документе присутствует и «пряник», если соглашусь с основными требованиями «кнута».

– Гм, и кому это в голову взбрело? – потряс в воздухе документом. – Или с перепоя написали и от незнания русского человека.

– Вполне возможно, что советник моего короля, подавший такую сомнительную идею, находился под воздействием каких-то неизвестных факторов, – обтекаемо ответил сэр Гардинг, в какой-то мере соглашаясь с моим выводом.

На самом деле, если разобраться, то помимо ультиматума сделано и предложение. Как же без этого! Думаю, Чарльз именно его и подразумевал, опасаясь, что впаду в бешенство. Если говорить коротко, то король Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии надеется, что наконец-то в Сибири появится крепкая рука, которая образует независимую империю, поддерживая торговые отношения с европейскими странами. Обещает помощь военной силой и техникой, которой у него намного больше, чем у России. Эдуард VII предлагает заем под небольшой процент с отсрочкой платежа, если в предстоящем конфликте между Россией и Альянсом я займу нейтралитет или, другими словами – предам императрицу. Конечно, текст письма составлен грамотно, в нем многое скрыто между строк. В случае же отказа от сотрудничества вооруженные силы Альянса не остановятся на определенных рубежах. После захвата столицы России не будет капитуляции и контрибуции, войска Германии, Австро-Венгрии, Франции, поддерживаемые Британией, двинутся на Сибирь, чтобы взять под контроль всю территорию России, после чего разделить мою империю на равные доли и организовать собственные колонии.

– И какой же был расчет? – поинтересовался я, медленно складывая письмо короля. – В какой-то степени меня этим посланием унизили, и не только поставили под сомнение лояльность императрице, но и предположили, что смогу ее предать.

– Доподлинно мне неизвестно, что в этой бумаге, – кивнул Чарльз на лежащий конверт. – В общих чертах мне сообщили содержание и несколько фраз приказали передать устно. Сами понимаете, что кое-какой информацией я владею и просчитывать развитие ситуации могу.

Ха, посол врет и не краснеет, правда, на такой-то должности другого не дано. Готов побиться об заклад, что с текстом он ознакомлен детально. Даже допускаю, что это послание он долго и внимательно изучал. Вскрыть конверт, а потом его запечатать так, чтобы невозможно было понять, что кто-то сунул внутрь любопытный нос, элементарно. Тот же Анзор с таким делом справится за минуту!

– И что же на словах? – прищурился я.

– Э-э-э… ваше высокопревосходительство, позвольте восхититься вашей выдержкой, – осторожно заявил посол. – Если вы категорически и ни при каких обстоятельствах не приемлете предложения о сотрудничестве с моей страной, то все слова лишние.

– Сэр Гардинг, – широко улыбнулся я и отрицательно покачал головой, – как можно говорить о категоричности? Наши державы всегда, в той или иной степени, будут торговать, обмениваться необходимой информацией. Насколько помню, у меня подписаны контракты на поставку лекарств нескольким фармацевтическим компаниям Британии. Разрывать отношения не планирую, если только не последует такой шаг со стороны вашего правительства или короля, дай бог ему здоровья и долгих лет правления.

С последней фразой я слукавил, Эдуарду VII ничего не желаю, ни плохого, ни хорошего, он хоть и король, но свое отношение к нему я не сформировал. Нет, прекрасно осознаю, что он России не друг, а следовательно, и мне. Однако и врага ни в коем случае нельзя недооценивать, в том числе в чем-то можно и восхищаться. Любить, само собой, тоже никто не станет.

– Иван Макарович, понимаю вас, – после некоторого размышления ответил посол. – Правильно ли я понял, что вы от сотрудничества отказываетесь и императрице Романовой собираетесь помогать? Простите, вопрос просто риторический, но я должен знать ответ на него. – И он развел руками, мол, ничего поделать не могу.

– Да, – коротко ответил я, а потом добавил: – В том числе и оставляю за собой возможность, если Британия начнет активно поддерживать Альянс, противостоять ей всеми возможными средствами. Как видите, скрывать ничего не собираюсь.

– И какими же способами вы намерены этого добиться? – поинтересовался посол. – Учтите, я догадываюсь, что вам известно о поставках помощи союзникам со стороны моего королевства, без отправки солдат и офицеров.

– Сэр Гардинг, не пытайтесь выведать секреты таким примитивным способом, – усмехнулся я. – Если этот вопрос, – кивнул на конверт, – мы закрыли, то давайте перейдем к следующему. Если же на этом все, то…

– Нет-нет, – перебил меня Чарльз, – ваше высокопревосходительство, можно сказать, что это только часть того, о чем я хотел переговорить, и она действительно завершена. Теперь позвольте уточнить ваши намерения по поставкам антибиотиков и различного медицинского оборудования.

– Контракты, как я уже сказал, исполним, – ответил ему, чуть улыбнулся и добавил: – В точности и по всем пунктам, в том числе и с оговорками на неопределенную силу.

– Господа фармацевты Британии именно по этому пункту, в том числе и о блокаде водного сообщения для транспортных судов, волнуются. Просили заверить, что сделают все возможное, чтобы не возникло препятствий к перевозке. С правительством договоренности есть, британский флот не будет препятствовать, дело за русскими моряками. – Сэр Гардинг тяжело вздохнул и добавил: – Во исполнение договоренностей и с учетом рисков мои соотечественники готовы выплатить премию по договорам в размере пяти процентов.

Суммы сделок у нас приличные, и даже незначительное увеличение процентов выльется в большую прибыль. Однако если начнутся военные действия, то я готов предоплату вернуть.

– Знаете, – медленно проговорил я, – допускаю, что перечень лекарств и медицинских приборов придется пересмотреть, если Альянс объявит России войну. И для перевозки моей продукции подойдут только те ваши суда, которые не будут задействованы в военной помощи Германии и ее союзникам. Вы понимаете, о чем говорю?

– Э-э-э, ваше высокопревосходительство, но какой в этом смысл?! Транспортные суда – гражданские, и…

– Если на них перевозят военную технику, их сопровождают и охраняют боевые корабли, то такие транспорты уже не безобидные гражданские суда и приравниваются нами к боевым. В том числе мы оставляем за собой право атаковать их с целью уничтожения. Понимаете, если я отдам приказ потопить то или иное судно, мои люди не станут разбираться, что там в его трюмах, – жестко пояснил я.

Пару минут препирались, фехтуя словами, но Чарльз прекрасно понимает, что не уступлю. Придется ему перед своими бизнесменами отчитываться, а тем – фрахтовать суда, не имеющие отношения к Альянсу. Это вызовет толику недовольства у определенных лиц, и маленькая ложка дегтя упадет в бочку меда тех, кто ратует за вооруженный конфликт и выступает за военную помощь союзникам. И отдаю себе отчет, что ничего кардинально не изменится, пока Британия не начнет нести ощутимые потери.

– Хорошо, – поднял руки Чарльз, показывая, что не смог меня переубедить в этом вопросе. – Ваше высокопревосходительство, мне тут сообщили, что на вашем заводе по выпуску летательных аппаратов случилась нелицеприятная история. А в городе стали пропадать дамы легкого поведения. Знаете, такие происшествия, если они предаются гласности, могут пошатнуть карьеру любого чиновника, какую бы высокую должность он ни занимал.

– Это вы к чему? – стараясь выиграть время, достал я портсигар, помял папиросу и прикурил ее, скрыв лицо в облаке табачного дыма.

Какая су… сволочь донесла послу о происходящем на заводе? Куда, черт его задери, Анзор смотрит?! Про исчезновение проституток в городе сплетни ходят, посол нового ничего не сказал. Правда, не понимаю, какого рожна он вообще про дам легкого поведения упомянул.

– Знаете, так сложилось, что один из работников посольства совершенно случайно видел одну из жертв незадолго до того, как она исчезла, – ответил посол.

– И что с того? – затянувшись, прищурился я.

– Они встретились случайно, имея любовные отношения в одном из приличных заведений Екатеринбурга, и девица рассказала, с кем и где собралась затем встретиться.

– И за эти сведения вы что-то желаете взамен, – догадливо хмыкнул я.

– Совершенно верно, ваше высокопревосходительство. Самую малость, просто как знак нашего друг к другу расположения, – прищурился сэр Гардинг, и на миг на его лице проступили жесткость и холодная расчетливость.

– И что же это за малость?

– Скажите, как вы относитесь к тому, гм, точнее – к тем, кто добывает для вас информацию за границей? Да-да, мне известно о созданном подразделении разведки в армии, и не забываю о действиях Анзора, являющегося одним из ваших помощников. Знаете, сам вот не могу для себя определиться по отношению к тем, кто узнает секреты врага на его территории и всячески старается ослабить противника, – подбирая и взвешивая каждое слово, произнес сэр Гардинг.

– Вопрос отношения к шпионам и разведчикам? – хмыкнул я. – К своим отношусь положительно, к врагам – отрицательно. Впрочем, – пожал плечами, – так любой здравомыслящий человек считает.

Чарльз подошел к окну; хмурится и наверняка о чем-то усиленно думает. Он явно к чему-то подводит, но пока еще не понятно, что это.

– Иван Макарович, а если бы вам предложили устроить обмен военнопленными, как бы вы к этому отнеслись?

– Чарльз, вы задаете какие-то странные вопросы, – потер я переносицу. – Как командир и военачальник я могу иметь одно мнение, как человек, имеющий высокий гражданский чин, – другое. Все зависит от ситуации и условий. Тем не менее постараюсь сделать все возможное, чтобы своих людей вернуть из плена – Я встал и подошел к послу. – Предлагаю открыть карты хотя бы частично, не вижу смысла ходить вокруг да около. Вы же намекаете на работу вашего агента на моем предприятии!

Имеются у меня подозрения зыбкие и основанные большей частью на интуиции, чем на каких-либо фактах. Можно считать, что сказанное далеко от дипломатии, но иногда следует нарушать неписаные законы и, как говорится, брать на понт. Тем не менее я подстраховался, когда не стал говорить про авиазавод. Так-то я уверен, что посол или его человек, отвечающий за разведку, пытается внедрить на мои предприятия людей. Сделать это сложно, большая часть заводов и фабрик имела под собой какую-то основу, и работники остались на своих местах, но с измененным видом деятельности. Новых людей, разумеется, принимаем, их пытаются проверять и требовать рекомендации.

– Вы правы, – после затянувшейся паузы кивнул посол, – скажите, что вы хотите получить в обмен на задержанного нашего человека?

Упс! Попал точно в цель, хотя и следует признать, что шанс угадать имелся высокий.

– А что вы можете предложить взамен? – поинтересовался я, пытаясь лихорадочно сообразить, какие преференции от этого получить.

В голову ничего не приходит, обменять Корбина не на кого, наших людей не арестовали ни Британия, ни какая-либо страна Альянса, насколько мне известно.

– Мм… а если я напомню об услуге, которую не так давно оказал? – задумчиво произнес посол.

Да, в какой-то мере, когда происходил эсеровский мятеж, сэр Гардинг мне помог. Правда, этому предшествовала наша с ним беседа, и он согласился с моими выводами, что для всех, в том числе и для его королевства, смена власти в Российской империи окажется катастрофой. Краски я тогда сгустил, но выводы делал уже Чарльз.

– И есть еще один момент. – Посол поморщился: не хочется ему говорить, но приходится. – Иван Макарович, поймите правильно, это не мое мнение, но в определенных кругах Британии не забыли гибель Гарри Джонса. Приоткрою одну из карт, как вы выразились, – он чуть улыбнулся, – расследование и сбор доказательств о причастности к убийству в беседке у озера продолжаются. Мне поручено передать, что этот эпизод полиция Британии и ее специальные службы сдадут в архив без предъявления кому-либо обвинений.

– Гарри Джонс? – переспросил я, делано нахмурившись. – Помню такого, и, если не ошибаюсь, полиция Москвы никаких улик не обнаружила, точнее, он вроде как с кем-то повздорил и погиб. Если же речь зашла о вашей помощи с этим несчастным случаем, то могу пойти навстречу, если не узнаю, что Российской империи нанесен значительный вред со стороны того, за кого просите.

– Можно считать, что мы предварительно договорились? – протянул мне руку посол.

– Вы не назвали имя этого человека, – пожал я руку послу.

– Госпожа Хорева, бухгалтер вашего предприятия, – буднично произнес посол.

– Ей хватит пяти суток, чтобы покинуть территорию Российской империи? – уточнил я. – Учтите, ее липовые документы, в которых она выдает себя за другую, ей не оставят.

– На нее уже оформлен дипломатический паспорт Британии, – развел руками посол.

Наверное, мне стоило поторговаться, чтобы получить еще какой-нибудь бонус. Правда, сомневаюсь, что Чарльз мог интересное предложить. Понятно, деньги, материальные ценности в виде украшений, машин или чего подобного меня не заинтересуют, наоборот, могут оскорбить. Информацию же посол не предоставит, тогда уже он сам окажется у меня на крючке. Впрочем, мог бы и дезинформировать, с него станется.

– Если привезу данную особу через час к воротам вашего посольства, то сможете ее встретить? – поинтересовался я, мысленно прикинув, что тянуть нет смысла.

– Был бы рад такой оперативности, – выдохнул Чарльз, вероятно, до последнего момента не веря, что я пойду ему навстречу. – Да, еще одно: примерно через три недели не отправляйте свои товары морским путем. Корабли, идущие под флагом Российской империи, будут задерживаться, при сопротивлении – уничтожаться, за исключением туристических. Если же судно пойдет под флагом Тартарии, то его пропустят.

– Если флаг Тартарии и будет на том или ином судне, то обязательно рядом с российским стягом, – усмехнулся я. – А кто на море и на суше будет править бал – посмотрим.

Обменялись еще парой любезностей, в том числе затронули ожидаемый приезд императрицы. Сэр Гардинг попросил включить его в список приглашенных на торжественный прием. Я-то о таком событии еще ни сном ни духом, но пообещал подумать.

– Сами понимаете, тут не все от меня зависит, думаю, Ольга Николаевна не откажется видеть посла Британии, – обтекаемо ответил, а потом попрощался.

Дворецкий меня сопроводил до охранителей, которые дожидались в беседке и при моем появлении синхронно поднялись с мест. Мазнул взглядом по полным бутылкам с вином, несъеденной пище, которую предлагали господам офицерам, и остался доволен. В доме врага не есть ни куска хлеба!

– Поехали, – коротко кивнул в сторону автомашины.

Не говоря ни слова, прошел и сел рядом с успевшим опередить меня подпоручиком, который уже завел двигатель.

– Ваше высокопревосходительство, куда едем? В резиденцию императрицы? – спросил меня Василий Петрович.

– Планы изменились, возвращаемся в контрразведку, – сказал я, а сам обдумываю разговор с послом.

Осталась после нашей беседы какая-то недосказанность. Гардинг выполнял свою работу и почти не высказывал собственного мнения. Ему отдали такое приказание, и он его исполнил. Удачно? Хм, думаю, не слишком. Основной вопрос остался нерешенным, наоборот, я дал понять, что поставки по контрактам в любой момент могу прекратить. А с другой стороны, на что они могли рассчитывать? Мол, я ради наживы закрою глаза и врагам буду лекарства поставлять? Конечно, это не очень-то соответствует врачебной этике, больным следует оказывать помощь независимо от национальности и подданства. Однако могу спрогнозировать, что нам и на нужды внутри Российской империи тех же антибиотиков не хватит, если начнутся полномасштабные военные действия…

– Иван Макарович, прибыли, – отвлек меня от раздумий подпоручик. – Какие будут указания?

– Минут через тридцать отвезем к воротам посольства одну даму, – потер я щеку. – Пока не передадим англичанам, ее следует охранять, недоразумения ни к чему. Несколько охранителей из моей усадьбы привлеките и одну машину в сопровождение, – подумав, приказал я.

Не удивлюсь, что англичане могут устроить провокацию. Какой-нибудь их репортеришка сфотографирует наш кортеж, а наемный убийца Хореву прикончит, чтобы на нас подумали и объявили на весь мир этакими зверями, приложив доказательства в виде фотоснимков. Впрочем, маловероятен такой исход событий, но и обезопасить себя лишним не будет.

Не успел выбраться из машины, как у крыльца остановилось авто Анзора, и мой начальник контрразведки вышел из него и направился ко мне.

– Иван Макарович, рад видеть, – устало сказал мой друг.

– Взаимно, – пожал я ему руку. – Выглядишь усталым и расстроенным. Случилось чего?

– Три девки за три дня пропали, – вздохнул он. – По городу слухи про маньяка поползли. А эта гнида не оставила никаких зацепок. Глеб Сидорович тоже ни единой улики не обнаружил. Топчемся на месте и тыкаемся наугад, как слепые котята!

– Никто ничего не видел и не слышал? – уточнил я.

– Уже отыскали бы мерзавца, – поморщился Анзор.

– Значит, правильно решил, – больше для себя произнес я.

– Это ты про что? – нахмурился Анзор.

Мой друг редко переходит на «ты», подчеркивая, что уважает, а если и проскакивает такое обращение, то это говорит о его усталости. Правда, практически ни разу он ко мне так не обратился при ком-то из посторонних. Вот и сейчас мои охранители на почтительном удалении, но вижу, что напряжены и ситуацию отслеживают.

– Поступило предложение: за сведения о том, кто дам легкого поведения похищает, отдать одного нашего арестованного. Догадываешься, о ком речь?

– Насколько мне известно, вы приехали из посольства, – прищурился Анзор. – Посол решил вытащить управляющего, который на него работал?

– Ты чуть-чуть ошибся, – хмыкнул я. – Чарльз вряд ли имеет отношение к происходящему на авиазаводе, в том числе и к отправленному грузу. Эта операция не в его компетенции. А вернуть он попросил бухгалтершу, у которой имеется дипломатический паспорт и, как подозреваю, на совершенно другое имя.

– Вот черт! – хлопнул себя по лбу Анзор. – Видел же я, что с ней что-то не так!

Мы прошли с ним в здание контрразведки и отыскали прикорнувшего на диванчике Александра. Тот сонно трет глаза и извиняется, мол, не спал сутки, если не больше.

– Иван Макарович, ваши распоряжения выполняются. Запросы в уездный городок Спасск отправил, результат ожидаю через пару дней.

– Это не имеет значения, – отмахнулся я. – Приведи госпожу Хореву к нам, ей предстоит покинуть Россию.

– А чего это так? – насупился Александр. – Чем больше я размышлял над вашими словами, Иван Макарович, тем больше склонялся к мнению, что Корбина использовали. Судя по отзывам о его прошлой работе – порядочный человек, хороший управленец. Вступив же в должность управляющего авиазаводом, резко изменился. У меня даже есть бума…

– Саша, это уже не важно, – прервал его Анзор. – Корбин, вольно или нет, устроил саботаж, стал предателем, и теперь его ничего хорошего не ждет. Так ведь, ваше высокопревосходительство?

– Доказательств достаточно, дело в суд через месяц можно передавать, как раз когда груз, им отправленный, получит адресат, – ответил я.

– Нет, следует поспешить, – не согласился со мной Анзор. – Чем быстрее решится вопрос с Корбиным, тем сильнее враг будет уверен, что тот не рассказал про отправку посылки.

– Это мы еще решим, – отмахнулся я. – Александр Анзорович, – посмотрел на помощника начальника контрразведки, – приведите наконец госпожу Хореву. Хочу с ней все же побеседовать.

Разговора не получилось, британская шпионка плотно сжала губы и ни слова не вымолвила. Я даже забеспокоился, уж не откусила ли язык, но мысленно себя же и обругал. На такое мало кто способен, да и последствия как доктор я заметил бы сразу. Хореву, или как там ее, не смутило даже то, что ее обман раскрыт и она не та, за кого себя выдает. Ни один мускул на лице у женщины не дрогнул. Действительно классный специалист, надеюсь, и у нас такие шпионы… тьфу, разведчики в скором времени появятся.

Обмен бывшей бухгалтерши на информацию о маньяке, терроризирующем дам легкого поведения, прошел буднично и быстро. Мы подъехали к воротам посольства Британии, из калитки вышел дворецкий, который меня недавно сопровождал, и, дождавшись, когда его соотечественница ступила на территорию Британии, вручил мне тощую папку.

Глава 8

Нашли сатаниста

Тянуть время я не стал, сразу же развязал тесемки и открыл папку, очень похожую на те, которые были распространены в моем времени. Серый картон точно такой же, нет только крупной надписи «Дело». Моему взгляду предстало всего несколько листов бумаги. На первом показания капрала Джонсона, любителя борделей. Так в документе и указано, что он завсегдатай увеселительных домов. Многих девок легкого поведения знает лично, и у него имеется свой рейтинг заведений и обслуживающего персонала. Кстати, ресторан Марты неожиданно для меня оказался на втором месте. Правда, Джонсон подчеркивает, что покушать лучше у моей подруги, а вот развлекаться в последнее время он ходит в недавно открытое заведение. У госпожи Беляевой основной упор сделан на расслабление, нет ничего невозможного, главное – платите деньги.

– Е-мое! Да давай уже переходи к сути! – нетерпеливо произнес я, но продолжаю внимательно изучать показания капрала, подавив в себе желание сразу быстро пробежать текст глазами и отыскать нужную информацию.

Рассуждения Джонсона о том, сколько и за какие услуги берут дамы легкого поведения, прочел с трудом. Мысленно порадовался, что нет подробностей. И наконец-то подошел к главному. «С Жаклин встречался пару месяцев. Девка умелая, раскрепощенная, может спокойно поддержать разговор чуть ли не на любую тему, – пишет Джонсон. – В тот вечер, когда она, как выяснилось впоследствии, пропала, я направлялся не к ней, а решил, по ее же совету, попробовать одну из ее подруг. При этом Жаклин обещала, что если я останусь неудовлетворен, то она сама компенсирует мне моральный вред. Честно признаюсь, мелькала мысль обмануть доверчивую простушку и сказать позже, что мне не понравилась ее подруга. Правда, на тот момент еще ничего не решил. Встретил Жаклин у входа в заведение мадам Беляевой и спросил:

– Ты же обещала мне удовлетворение, если не понравится Мария!

Так зовут ту, к которой шел.

– Обязательно, но не сегодня. У меня срочное и важное дело! – ответила Жаклин и томно вздохнула. – Господин обещал озолотить за несколько часов интимной встречи. Сто рублей золотом посулил! Представляешь?

– Это большие деньги, – озадаченно ей ответил, не понимая, как можно такие суммы спустить за встречу с девицей.

– Все, я побежала! Если выгорит, то, может, и с этой профессией завяжу! – Жаклин послала воздушный поцелуй и скорым шагом направилась по улице, осматриваясь, словно кого-то выискивая.

«Богатый, а не мог за девкой прислать экипаж», – подумалось мне, да и заинтересовала меня эта короткая встреча, сам не понимаю почему. Постоял я на крыльце, покурил, а потом следом за девкой отправился. Захотел посмотреть на такого транжиру. Прошел всего сотню-другую метров, когда увидел, что Жаклин разговаривает с каким-то господином, а потом он усаживает ее в автомобиль. Через пару дней, совершенно случайно, увидел этого человека и машину у здания текстильной мануфактуры, что на Проньской улице. Тогда-то и узнал, что господина зовут Матвей Семенович Грудчиняев, он занимает сразу несколько должностей и получил в наследство от батюшки текстильное производство. Ну, так мне один из работников рассказал, который низко кланялся этому человеку».

На этом месте я постарался напрячь память и вспомнить этого промышленника, в особенности меня заинтересовал факт совмещения должностей. Фамилия точно мне знакома, что-то о нем слышал. Нужна более подробная информация. Пролистал остальные документы, но там ничего интересного не обнаружил. Точнее, все тот же капрал Джонсон расписывает, что господина Грудчиняева никто не видел, когда пропадали остальные дамы легкого поведения. Готов поспорить, что англичане провели собственное расследование и знают намного больше. Нам же решили выдать дозированную информацию. Ну, этого более чем достаточно. Правда, необходимо все перепроверить и уточнить, в том числе и с самим капралом побеседовать. Надеюсь, Анзор с этим разберется. Молча отдал папку сидящему рядом другу и ткнул пальцем в абзац, где Джонсон описывает встречу с девицей, впоследствии найденной убитой после проведения какого-то ритуала.

Я вышел из машины и закурил, раздумывая, как лучше поступить. Свидетельства капрала – это хорошо, но нет уверенности, что все в них – правда. Точнее, Грудчиняев – подозреваемый, против которого дал показания Джонсон. А вот про присягу в суде ни слова, бумаги неофициальные, и их к делу не пришьешь. Если маньяк осторожен, то обыск ничего не даст и выбить признание Картко не сможет. Да, это дело полиции, не контрразведки; пожалуй, следует отправиться к Глебу Сидоровичу и уже с ним наметить дальнейшие шаги. Ха! Какие шаги, о чем это я?! Да начальник полиции меня к расследованию на пушечный выстрел не подпустит, уж кого-кого, а его я хорошо изучил. Правда, он соберет такие доказательства, что в суде подозреваемый не сможет отпереться. Кстати, а что нам с Корбиным делать? Бывший управляющий если не дурак, то сообразит, что фактически против него ничего нет. А после исчезновения бухгалтерши, которую я своими руками передал англичанам, и вовсе может на нее все валить. Н-да, придется Александру копать и кропотливо собирать доказательства вины именно управляющего, но уже без мордобоя.

– Иван Макарович, а чего ждем? – поинтересовался Анзор, выйдя из машины. – Поехали и арестуем этого мерзавца!

– И что ему предъявим? Эти писульки? – хмыкнул я и бросил под ноги окурок, затоптав его ботинком. – Нет, необходимы улики, так тебе и Картко скажет.

– Найдем или выбьем, – предсказуемо ответил мой друг, но уже не так уверенно.

– Установи за ним слежку, разузнай насчет его алиби в те дни, когда девицы пропадали. Можешь негласно произвести обыск на предмет поиска улик. Не думаю, что он успокоится и не продолжит творить черт-те что! Необходимо, чтобы при аресте и предъявлении доказательств даже у самого прожженного скептика не нашлось, что возразить. Понял меня?

– Угу, все сделаю, ваше высокопревосходительство, – четко ответил Анзор. – Могу ли привлечь к работе людей со стороны? Узнать правду хотят многие. – Он прищурился, на миг превратившись в того, кого я знал в начале нашей дружбы.

– Не вопрос, – медленно ответил я, как бы давая ему карты в руки. – Только учти, мне этот гад нужен целым, чтобы над ним суд состоялся.

По расстроенному лицу своего друга сразу догадался, что тот сам собирался выступить в роли судьи. Ну, может, и не сам лично привел бы приговор в исполнение. Теперь уже такое не прокатит.

– А если он сопротивляться начнет? – поинтересовался Анзор, пытаясь отыскать заранее лазейку и не нарушать слово.

– Можешь ему руку сломать, но не более того, – хмыкнул я. – Знаешь, говорят, что маньяки или те, кто с головой не дружат, очень боятся разоблачений. Будьте предельно осторожны, не спугните.

– Постараюсь, – кивнул Анзор, а заметив мой удивленный взгляд, исправился: – Иван Макарович, не сомневайтесь, сделаем все по высшему разряду, комар носа не подточит. Умельцев в моем распоряжении достаточно.

– Хорошо, договорились, – устало сказал я. – Действуй. Спешить не стоит, но и тянуть никак нельзя. В нашем распоряжении времени мало, гниду следует отыскать до приезда императрицы.

Так мы и порешили, начальник контрразведки отправился наводить справки и давать задания своим людям. Хм, готов поспорить, что эти специалисты в нашем штате не числятся. Анзор решил поднять старые связи, впрочем, это необходимость. Любой офицер такое деликатное поручение на раз провалит. Есть, правда, Картко, тот слишком правильный, не отступит от буквы закона. Ну, такое о нем сложилось мнение: честный и порядочный полицейский и своих подчиненных подбирает по такому же принципу. Если честно, то с Глебом Сидоровичем мне повезло, есть на кого опереться.

– Ваше высокопревосходительство, бензина у нас мало, надо бы заправиться, – сказал извиняющимся тоном мой водитель.

– Гм, Василий Петрович, перед выездом стоило бы бак заливать под завязку, – попенял я ему.

– Виноват, исправлюсь! – бодро отрапортовал тот, а потом добавил: – До резиденции доедем, а там, может, сумею топливом разжиться.

– Или телегой с лошадкой, – хмыкнул я и взглянул на часы. – Н-да, время бежит, уже, считай, обед пропустили. Езжай-ка в ресторан у управы, перекусим, а потом ты заправишь машину и уже поедем.

– Есть, – коротко ответил Василий Петрович и всю дорогу молчал, время от времени беспокойно посматривая на стрелку указателя уровня топлива, которая к нулю ползет.