Охранитель. Война с Альянсом Назимов Константин
Поднялся за ротмистром в вагон. Кстати, обстановка шикарная, толстая ковровая дорожка под ногами, на стенах светильники, да и само помещение больше похоже на апартаменты. Мы оказались в узкой приемной, с креслами, секретарем за столом и тремя охранителями, с подозрением меня осматривающими. Интересно, потребуют сдать оружие? С револьвером-то я не расстаюсь, и есть еще кинжал, доставшийся в наследство. Но нет, охранители промолчали, секретарь-поручик встал и сдержанно кивнул.
– Пойдемте, Иван Макарович, – не задерживаясь, прошествовал к дверям ротмистр. – Сами понимаете, что докладывать о вас императрице нет необходимости.
Через пару секунд мы оказались в помещении, которое отведено под штаб. Карта на стене, прямоугольный стол, стулья – это не купе императрицы. Сама Ольга Николаевна появилась из неприметной двери (это в вагоне-то!), она пришла в сопровождении двух фрейлин-охранительниц.
– Ваше императорское величество, рад оказанной высочайшей чести! – заявил я, щелкнул каблуками (ну, постарался, так толком и не научился это делать) и склонил голову.
– Иван Макарович, вы меня сами неоднократно приглашали, – ответила Ольга Николаевна. – Знаете, мне ужасно любопытно, как вы тут устроились.
Чувствую какую-то неловкость от встречи и в то же время радость, что императрица не изменилась. Кстати, ее пышное платье украшено драгоценными камнями, волосы уложены в замысловатую прическу. В общем, величественная особа, к которой и подойти-то страшновато… Это я смущаюсь, что ли, как красная девица?! Мысленно отвесил себе оплеуху. «Иван, ну-ка, в руки себя взял, а то от вида хорошенькой девки уже «поплыл»! И какая разница, кто она?! Ты и сам не лыком шит!» Такими словами себя отчитал и широко улыбнулся, почему-то вспомнив, как целовал Ольгу, когда в столице мятежники чуть не победили.
– Ваше императорское величество, не сочтите за дерзость, но хотелось бы переговорить без посторонних. Следует уточнить кое-какие детали, чтобы потом недопонимания не возникло, – произнес я, поражаясь своей смелости: начинаю условия диктовать!..
– Узнаю вас прежнего, – хмыкнула императрица и обратилась к находящимся в помещении: – Оставьте нас с Хозяином Сибири наедине.
Ларионов поморщился, но дамам-охранительницам кивнул на выход и, пропустив их, вышел и сам, плотно дверь прикрыв.
– И что же вы желаете сказать? – спросила Ольга.
– А может, я просто соскучился… – сделал к ней шаг.
Императрица не сдержала улыбки, а сама шагнула в сторону окна, как бы от меня отдаляясь.
– Иван Макарович, у вас столько дел и забот, что вы вряд ли находили время вспоминать обо мне, – произнесла Ольга, в голосе которой прозвучала неуверенность.
Она нервничает? Пальцами перебирает складки платья, щеки чуть-чуть порозовели. В меня же словно черт вселился! Где-то краем сознания понимаю, что веду себя не как джентльмен, а охотник, загоняя жертву в угол. Ну, отступать-то Ольге и в самом деле некуда, стол мешает, сама себя в такое положение поставила. А к окну идти не спешит.
– Ваша правда, – огорошил я свою собеседницу, делая еще несколько шагов в ее направлении.
– Объяснитесь, – нахмурилась Ольга Николаевна, мгновенно превратившись в правительницу.
Брошь у меня в кармане, но в данный момент не время для преподнесения подарка.
– Позвольте приложиться к вашей ручке, – протянул я вперед ладонь.
– Вас по щеке или по ребрам бить? – уточнила та.
– Гм, по губам, – хмыкнул я и завладел ладошкой молодой женщины.
Да, она правительница большой и мощной империи, я ее подданный и не собираюсь нарушать статус-кво. Склонился и поцеловал ручку императрицы, которая чуть слышно произнесла:
– Наглец…
– Вы так считаете? – выпрямился я, но руку своей соблазнительной собеседницы не отпустил, хотя та и попыталась ее выдернуть.
– Какой-то у нас странный разговор, – ушла от прямого ответа императрица. – Иван Макарович, вы же понимаете, что стоит мне позвать на помощь, и… – Она закусила нижнюю губу, видимо, пытаясь придумать, как закончить фразу.
Я с интересом на нее смотрю и жду продолжения. Пауза затягивается, осторожно тяну императрицу на себя, та молча начинает упираться. Секунд десять длилось молчаливое противостояние взглядов и сил. Нет, понятно, что она со мной не справится, но не орет, не пытается влепить пощечину свободной рукой. Я же боюсь ей больно сделать, тяну осторожно… Резко делаю к ней шаг и обнимаю, нахожу своими губами ее губы и наконец-то беру их в плен. Ольга осторожно отвечает, глаза у нее прикрыты, одной рукой держит меня за шею, а второй вяло упирается в грудь. Поцелуй затягивается, губы смелеют, в голове начинает шуметь, боюсь, еще немного – и нас на перроне долго будут ждать. Императрица от меня отпрянула, лицо раскраснелось, в глазах бесенята горят, с губ ее непонятный полувздох-полустон слетел. Сожалеет или взбешена? Господи, да о чем я?! Она же на поцелуй ответила! Впрочем, с желанием и влечением может совладать, сила воли у нее отменная, упорством со мной легко посоревнуется, и не факт, что проиграет.
– И как это понимать? – тяжело дыша, спросила императрица.
– Вы о чем, ваше императорское величество? – решил уточнить я.
– Иван, не строй из себя дурака! – неожиданно резко ответила Ольга, переходя на «ты».
– А сейчас передо мной кто? – набрался наглости и спросил я. – Императрица или молодая, красивая, умная и привлекательная особа?
– А все вместе быть не может? – после небольшой паузы спросила Ольга.
Хм, ее вопрос на какое-то мгновение меня поставил в тупик. Мысленно стал прикидывать, как на самом деле оцениваю императрицу. Неожиданно пришел к интересному выводу. Императрица – одно, Ольга – другое, или если говорить иначе, то в стоящей напротив молодой женщине вижу сразу двух. Одна уверенная и властная, не сказал бы, что особо прозорлива, но умна, этого не отнять. Кстати, может рубить сплеча, поддавшись порыву, но, просчитав ситуацию, меняет решение. Второй образ стоящей передо мной молодой женщины – хрупкая, красивая… Гм, этак черт знает до каких выводов дойду! Оборвал свои размышления, тем более что Ольга Николаевна решила моего ответа не дожидаться. Она провела пальцами по губам и призналась:
– Вот что ты сделал?! Всю губную помаду съел!
Она резко ко мне подошла, улыбнулась, чмокнула в щеку, а потом, ускользнув от моих объятий, нырнула в дверь, через которую пришла со своими охранительницами.
– Теряю сноровку, – пробубнил я, пытаясь пройти за императрицей, но та задвинула за собой засов. Ольга Николаевна из-за двери явно хихикнула, наверное, мои слова расслышала, так как ответила:
– Сейчас вернусь, и не вздумай распускать руки!
– А губы можно? – поинтересовался я, переходя все грани приличия.
– Только ручку поцеловать! Губы накрашу, чтобы никто ничего не заподозрил! И, Иван Макарович, нам с вами действительно необходимо переговорить.
Гм, опять на «вы» перешла, словно подчеркивает, что речь пойдет о важных вещах. С другой стороны, она бы и не отправилась в путешествие из столицы, если бы не преследовала определенные значимые цели.
Не прошло и трех минут, как императрица вернулась. В руках держит какие-то бумаги и небольшой женский несессер, искусно расписанный золотой нитью.
– Присаживайтесь, Хозяин Сибири, – указала рукой на один из стульев у стола.
Молча выполнил ее просьбу, точнее, подошел к стулу, взялся за его спинку, но садиться не стал.
– Где это видано, чтобы при императрице сидеть, когда та стоит?! – сказал ей и продолжил, кивнув на свободное место рядом: – Только после вас, ваше императорское величество.
– Ага, так я с тобой рядом и села! – хмыкнула Ольга, но потом нахмурилась и, обойдя стол, устроилась напротив.
Моя уловка не удалась, но ведь и в самом деле, пора приступать к делам. Нас на перроне люди ждут, наверняка нервничать начали, ну как минимум некоторые.
– Итак, приступим, – заявила императрица и постучала пальчиком по лежащим бумагам: – Это наградные листы за недавние события и помощь с вашей стороны в трудную минуту. Зная, что предстоит выступать, я решила лично вручить награды нескольким людям. Думаю, вам следует об этом знать заранее. Да и посоветоваться мне требуется.
– Я весь внимание, – обдумывая слова императрицы, ответил ей.
Честно говоря, в какой-то степени задевало, что мои офицеры остались не отмеченными за сражения с эсерами. Это была одна из причин, по которой и заказал у ювелира сибирские награды. Впрочем, собственные ордена и медали нам в любом случае нужны. Как ни крути, а от столицы мы, можно сказать, независимы, хотя я постоянно твержу всем и каждому, что империя едина и неделима.
– Полковника Гастева, точнее, уже генерала, о чем есть официальное подтверждение от моего генерального штаба и подписанный указ о присвоении нового звания, также своим личным указом, за проявленную доблесть награждаю Императорским Военным орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия второй степени. Возражений не принимаю! – Императрица сдвинула брови и посмотрела на меня.
– Кто я такой, чтобы возражать? – развел руки в стороны. – Рад за Ивана Матвеевича, он многое делает во славу империи.
– Так, атамана казачьего войска, генерал-губернатора Ожаровского, генерал-губернатора графа Кутайсова – этим же орденом, но третьей степени. Профессора Портейга – Императорским орденом Святого Благоверного князя Александра Невского. Наместника Урала, которого в народе прозвали Хозяином Сибири, – Императорским орденом Святого апостола Андрея Первозванного. – Она подняла ладонь, требуя, чтобы я молчал. – Иван Макарович, это не обсуждается. Есть единственный вопрос. – Она нашла один документ и протянула мне. – Не знаю, стоит ли афишировать, объявлять об этом прилюдно…
Пробежал текст глазами: «За многоусердные труды во благо Отечества» орденом Святого Александра Невского награждается господин Анзор Геронтиевич Такаишвили.
– Откуда известны отчество и фамилия моего друга? – заинтересовался я.
Да, когда-то у Анзора я, можно сказать, выпытал его происхождение, но он попросил его никогда по отчеству не называть и фамилию нигде не указывать. С чем это связано – не понял, мы тогда находились в приличном подпитии. Правда, утром Анзор еще раз попросил меня никогда и никому не рассказывать о нашем разговоре. Я тогда еще спросил:
– А как же ты планируешь Симу в жены взять? Или она свою фамилию оставит?
– Своей женщине, когда та станет женой и матерью, я все расскажу, стыдиться нечего, – ответил друг.
Развивать тему и уточнять какие-то детали я не стал: друг не захотел говорить, а я посчитал, что ему этот разговор неприятен.
– Иван Макарович, не только у тебя есть различные специальные службы, мои тоже не лыком шиты. Правда, признаю, пришлось Ларионову потрудиться, прежде чем узнал происхождение Анзора. Тебе рассказать? – ответила Ольга Николаевна.
– Нет; если Вениамин Николаевич захочет, то сам расскажет, – покачал я головой. – Ваше императорское величество, давайте этот наградной указ прилюдно не зачитывать. Анзора, если пожелаете, наградите лично и без свидетелей.
– Хорошо, – кивнула та. – Примерно так я и думала. Больше возражений нет?
– Э-э-э… вроде как не заслужил я высшую награду… – осторожно начал я. – Но приятно, что оценили так высоко, спорить не стану.
Ольга усмехнулась и погрозила мне пальчиком:
– Это не обсуждается, однако добавлю, что Еремеев выиграл у нас с Ларионовым по рублю. Ваш наставник сразу заявил, что его бывший ученик попытается остаться незамеченным. При этом действует иногда сверхнагло! – Она провела пальцем по губам. – Иван Макарович, этот орден – ваш, и отказаться вы не вправе! – поджала она губы и твердо на меня посмотрела. – Честно заслужили!
Гм, вижу, что спорить бесполезно, Ольга Николаевна от своего не отступит, вопрос для нее решен, и никто не переубедит.
– Если только за еще один поцелуй! – хмыкнул я и неожиданно получил ответ:
– Посмотрим… но не обещаю и предупреждаю: в следующий раз, если вновь себя так нагло поведете, я и охрану могу позвать.
Вот не понял, серьезно она говорит или шутит… Мы еще минут десять обсуждали награды особо отличившимся моим солдатам и офицерам. Оказалось, что Вениамин Николаевич провел большую работу и сумел отыскать чуть ли не всех, кто участвовал в подавлении мятежа. Обсудили и предстоящее выступление на перроне, правда, в двух словах. Как понимаю, больше предстоит импровизировать по ходу.
– Насколько понимаю, после того как закончится официальная часть, мы отправляемся крестить детишек вашей сестры? – с улыбкой спросила Ольга Николаевна.
– Имея докторскую степень в медицине, я против того, чтобы на третий день появления малышей на свет они участвовали в такой процедуре, – ответил я.
– Вам ли не знать, что нарушать традиции нам никак нельзя, – хмыкнула Ольга и, склонив голову к плечу, поинтересовалась: – Уж не боитесь ли вы общения с племянниками?
– Ничего не боюсь, – покривил душой. – Ваше императорское величество, нам, наверное, уже следует выйти к встречающим.
– Да, вы правы, – согласилась императрица. – Пойдемте, а обстоятельно переговорим позже.
– Очень на это рассчитываю, – кивнул я. – Есть несколько задумок, которые без вашей помощи осуществить окажется сложно.
– Заинтриговали вы меня, но сейчас нам и в самом деле пора, – поднялась императрица и, в очередной раз погрозив пальцем, произнесла: – Учтите, опять губы красить не собираюсь.
– Вам можно и без губной помады обойтись, – буркнул я.
Из вагона императрицы я вышел первым и подал руку Ольге Николаевне. Грянул марш, послышались радостные выкрики из толпы, отдельно стоящие фотографы под предводительством моей пресс-секретарши стали со вспышками снимать каждое движение императрицы. Ох, что-то я подозреваю Лису-Марию, как бы она подлянку какую не устроила… Наверняка же знала о наградных указах, что с собой Ольга Николаевна привезла.
Торжественно-официальные мероприятия я не люблю, но их необходимо пережить. Вот и сейчас, поднявшись на возвышение, оглядел собравшуюся толпу на перроне и начал речь толкать. Нового никто от меня не услышал, а вот известие из уст императрицы, что она награждает наших доблестных воинов, встретили бурными овациями. Зачитав несколько указов, императрица лично вручила ордена мне, Гастеву и смущенному профессору.
– Остальные награжденные тоже вскоре получат свои ордена и медали. Кто-то лично из моих рук, кто-то от своих командиров, – пояснила императрица собравшимся, почему всего нескольких человек наградила.
И вновь народ встретил ее слова аплодисментами и выкриками. Оркестр опять ударил марш, а я решил, что пора ретироваться, посчитав, что первое мероприятие завершено.
Глава 10
Крестины и новые замыслы
Вечером, после сумасшедшего дня, другого определения нет, сижу в кресле и медленно потягиваю из бокала коньяк. Пятьдесят грамм могу себе позволить, для снятия стресса, жаль, что не больше. После небольшого приветствия императрицы и ее свиты на перроне мы с Ольгой Николаевной, ее и моими охранителями да самыми доверенными людьми отправились крестить Катькиных малышей. Черт! Как вспомню – вздрогну! Ни за что бы на это не согласился, если б знал заранее. И ведь до последнего не понимал намеков от Портейга и Анзора. Императрица к дому Катерины следовала на своем автомобиле, с ней отправился Ларионов, а вот Еремеев остался руководить разгрузкой (и чего они там привезли?) поезда, чтобы потом и всех оставшихся придворных отправить в резиденцию. В помощь Петру Евграфовичу я выделил градоначальника и госпожу Соловьеву. Свою пресс-секретаршу проинструктировал, чтобы нос никуда не совала.
В доме Катерины Макаровны нас встретила сама виновница торжества с двумя малышами на руках.
– Голубушка, у вас есть муж, и таскать младенцев пока не стоит, – сразу заявил профессор, с укоризной качая головой.
– Ой, Семен Иванович, да я их только взяла, – улыбнулась бледная и с синяками под глазами Катька.
– Поздравляю! – направилась к ней императрица, а потом, как и свойственно всем женщинам (наверное), принялась восхищаться сопевшими малышами.
Перечисление достоинств моего племянника и племянницы заняло добрых десять минут. Столько одновременно сказанных ласковых слов я не слышал никогда. Сима и Марта, которые тоже присутствовали при этой встрече, вовсю поддакивали, а Катька даже раскраснелась, очень ей такие слова про ее детишек приятны. Мы же с Ларионовым, Анзором, Портейгом как бы невзначай оказались от женской компании отделены, точнее, женщины заняты настолько, что на нас им плевать. Правда, моего зятя от себя Катька не отпускает, да тот и не отходит. Тем не менее я ловил взгляды, которые Марта бросала на Вениамина Николаевича, как Анзор с Симой переглядывались, да и Ольга мне пару раз улыбнулась. Зато мы с Ларионовым успели коротко переговорить.
– Вениамин Николаевич, как обстановка в столице? Все утихло, нет ли происков врагов и подстрекателей? – поинтересовался я у ротмистра.
– Иван Макарович, тут ведь как посмотреть. Если сравнивать день вчерашний и сегодняшний, то все намного лучше, однако до идеала еще ох как далеко, – ответил ротмистр. – Опять-таки внешнеполитическая обстановка такова, что для умиротворения нет предпосылок. Вам ли не знать, – он пристально на меня посмотрел, – что грядет война.
– Увы, мне это известно, – подтвердил я. – Скажите, как императрица отнесется к тому, чтобы на территории Санкт-Петербурга мы собирали военную технику?
– Позвольте полюбопытствовать, с какой целью? – прищурился ротмистр.
– Для противодействия врагам, – пожал я плечами.
– Так вы готовы выступить в случае нападения на империю? – уточнил Ларионов.
– Обидится или нет? – задал я ему вопрос. – Или я когда-то поступал иначе, даже в ущерб себе?
– Гм, простите, ваше высокопревосходительство, – выдохнул Вениамин Николаевич. – Сплетни и слухи продолжают бурлить вокруг вашей персоны. Скажу по секрету, что одним из мотивов, побудивших Ольгу Николаевну нанести визит в Екатеринбург, явилось именно желание лично разобраться с происходящим в Сибири.
– Она не разочаруется, – улыбнулся я. – Тем не менее хочу заручиться вашей поддержкой, когда речь коснется обсуждения моего предложения.
Ротмистр взял паузу, закурил, я последовал его примеру – и нас обоих мгновенно выставили из гостиной: императрица и моя сестрица в один голос заявили, что при малышах курить не позволят. Кстати, профессор их поддержал, да еще ехидно мне попенял, что как врач я должен это хорошо знать, а не подавать дурной пример.
Нет, ну если хотят, чтобы мы спокойно переговорили, – так я разве возражаю?.. Мы с ротмистром вышли на улицу, где и продолжили беседу.
– Одного не пойму: на базе чего вы желаете что-то собирать? Конечно, в Санкт-Петербурге имеются заводы, в том числе и оружейные, но на них размещены государственные заказы, а в преддверии войны, простите, вам никто не позволит их переоснащать. Конечно, имеется пара доков, которые простаивают или ни шатко ни валко готовят не очень перспективные суда. Но, думаю, вы вряд ли возьметесь за постройку линкора, – высказал свои мысли ротмистр.
– А что в доках неперспективное собирают? – задумчиво потер я щеку, пытаясь уловить какую-то мелькнувшую мысль.
– Две подводные лодки строятся, – отмахнулся ротмистр, словно это ерунда и глупость, – пытаемся показать Британии, что и сами можем скрытно ставить заградительные мины. Там много технических сложностей, малое финансирование и в проект мало кто верит, но отставать от врага никак нельзя. Уже принято на вооружение три корабля подобного класса. Но толку от них немного, малое время могут скрытно передвигаться, небольшой запас хода, недостатков столько, что скептиков полно. В успех прожекта почти никто не верит.
– А как же британские подлодки? – поинтересовался я.
– На них найдется управа, да и толку-то от того, что в морской пучине прятаться могут?
Хм, понимаю, Вениамину Николаевичу, связанному «постольку-поскольку» с этой темой, сделать далеко идущие выводы сложно. Но у меня даже ладони зачесались, понимаю, что возможен еще один козырь против Альянса. Конечно, следует осмотреть, что там сделано и есть ли возможность внести коррективы, да еще за короткий срок.
Подсказать своему главному конструктору, какие сделать усовершенствования в подводном аппарате, я вряд ли смогу. Техническую часть не знаю вовсе, если только самые верхи, да и то вперемешку с просмотренными в своем времени художественными фильмами. Тем не менее оснастить подлодку торпедами, на мой взгляд, задача несложная. И, насколько помню историю, совсем не за горами и первые подводные бои, а следовательно, технические решения уже имеются или вот-вот появятся.
– Вы о чем-то задумались? – спросил меня Ларионов. – Понимаю, в Сибири флот особо не надобен, за новшествами в этой сфере вряд ли следите. Подводный корабль способен на небольшое время полностью погружаться и становиться невидимым для врага. Всплывая, он бьет торпедо-минами, а потом уходит на глубину. Господин Бубнов Иван Григорьевич обивает пороги важных кабинетов и доказывает всем, какие перед его субмаринами открываются перспективы.
Хм, и в самом деле для меня это откровение. Признаю, упустил этот момент, сосредоточившись на наземной и воздушной технике. А перспективы и в самом деле огромные, прав незнакомый мне господин Бубнов.
– Встретиться бы с ним… – задумчиво проговорил я.
– Так он в свите императрицы, – огорошил и в то же время обрадовал меня ротмистр. – Ольга Николаевна его с собой привезла в качестве эксперта, который может дать независимую оценку. Иван Григорьевич пытался отвертеться, но сейчас у него в доках работы почти остановились, хотя он убеждает, что сделано чуть ли не девяносто процентов и остались мелочи. Ха! Да еще и просит он на них почти двадцать тысяч золотом.
– И почему бы не выделить средства? – спросил я, понимая, что в худшем случае выделю деньги из казны.
Ох и ворчать господин Велеев будет… Банкир каждый рубль считает и всячески пытается урезать мои аппетиты.
– Есть более важные задачи, – пожал плечами Ларионов. – Так какую же военную технику и для чего вы решили в Санкт-Петербурге собирать?
– Торпедоносцы, – задумчиво отвечаю, пытаясь сообразить, а стоит ли этим заниматься или сделать ставку на субмарины, – это самолеты, которые смогут поражать корабли противника с воздуха.
– Отличная идея! – широко улыбнулся ротмистр. – Думаю, императрица согласится, если же мое мнение спросит, то я вас поддержу. Правда… – он помолчал, – Ольга Николаевна к моим словам вряд ли прислушается, знает, что в этом вопросе не разбираюсь.
А вот тут ротмистр явно лукавит. Далеко не каждый офицер способен рассказать такие подробности про подводную лодку, да и услышав про мою задумку, он сразу ее оценил. Следовательно, понимает, на что способны мои самолеты. Не удивлюсь, если и технические характеристики нашей техники для Ларионова не секрет.
– Господа! Иван Макарович, вас приглашают в гостиную, – сказала подошедшая служанка.
– Уже идем, – кивнул ей и поспешил в дом.
Сестра мне вручила Петра, наскоро прошептала какие-то инструкции по обращению с малышом. Уточнила, все ли подготовил к обряду крещения, сунула в руки узелок с вещами малышей, а служанка дала корзину с бутылочками молока и какими-то тряпками, а потом…
Налил себе еще грамм двадцать коньяка и зябко передернул плечами, вспоминая весь ужас, который пришлось пережить.
В церковь к отцу Даниилу мы отправились на трех автомобилях. Императрица разместилась вместе со мной, держа притихшую Нику. Василий Петрович едет медленно и осторожно, словно везет по разбитой дороге мины на боевом взводе. Что не так-то далеко от истины. Не успели мы и двадцати метров проехать, как мой племянник решил проснуться и закатить истерику. Никогда не видел, чтобы новорожденный так орал! Соску он брать отказался, молоко из бутылочки тоже.
– Ваше высокопревосходительство, – обратилась ко мне Ольга Николаевна, сдерживая улыбку, – боюсь вас обидеть, но если верить запаху, то Петенька изволил сходить в туалет.
– Да? Так считаете? – для чего-то переспросил я, хотя аромат из пеленок не оставляет сомнений в ее словах.
Черт возьми! Кто же решил, что во время крещения младенцев мамаше с папашей не следует присутствовать при обряде? Им, видите ли, дома полагается дожидаться! Хорошо хоть на улице жара, с горем пополам, с подсказками Ольги Николаевны, переодел я малыша, предварительно попу ему вытерев, благо полотенец нам надавали с запасом.
– Иван Макарович, а крестики вы приобрести для своих крестников не желаете? – указала мне рукой императрица на церковную лавку, когда мы в храм вошли.
– Так уже купил, – ответил я и достал из кармана красивые нательные крестики.
– Они что, золотые? Вы их у ювелира купили или заказывали? – нахмурилась Ольга. – Надеюсь, успели освятить? Но как крестильные они не подойдут.
– Здравствуйте, дети мои, – с широкой улыбкой подошел к нам отец Даниил. – Иван Макарович, ваша спутница совершенно права, эти крестики можно носить, но для обряда они не подойдут.
– Как скажете, – кивнул я и направился в сторону церковной лавки, та всего-то в пяти шагах.
Купил крестики, шнурочки к ним и еще свечи, о которых вспомнил в последний момент. Н-да, крестный из меня получается плохой, ничего, подарками и игрушками свою вину искуплю.
Сам процесс крещения вспоминается плохо, действовал я по указке отца Даниила и под руководством Ольги. Одно радует, племянник с племянницей как в церковь попали, так сразу примолкли и ни разу не всплакнули, чего не скажешь об обратном пути. Петька решил, что теперь можно повозмущаться, и ревел белугой всю дорогу. А вот Ника у крестной мамы вела себя молодцом, так ни разу и не зарыдала. Правда, когда девочку отдавали родительнице, то истерику все же закатила, очень ей понравилось на руках императрицы. Еще бы! Та с ней ласково говорила, баюкала и к груди прижимала, я бы тоже заистерил. В общем, устал так, что легче отстоять в операционной десять часов, чем еще раз на такой шаг пойти. Конечно, это все от моей дремучей неграмотности по части крещения, но все равно руки-то до сих пор от напряжения подрагивают. Очень я боялся крестника уронить или сделать малышу больно.
Застолье по случаю крестин вышло какое-то скомканное, чувствовалось, что императрица устала, как бы ни старалась не показывать этого. Впрочем, тут нечему удивляться, Ольга Николаевна только с поезда, речи на перроне, крещение – тут любой без сил останется…
Мои воспоминания прервал телефонный звонок.
– Слушаю, – поднял я трубку.
– Ваше высокопревосходительство, – раздался в трубке голосок барышни-телефонистки, ее Анной зовут, обычно она соединяет меня с нужным абонентом, – добрый вечер.
– И вам, Анечка, хорошего вечера, – ответил той, с которой заочно знаком. – Кто-то желает со мной переговорить?
– Да, господин Ларионов, звонит из резиденции императрицы, – уважительно сказала телефонистка.
– Соединяйте, – вздохнув, попросил я и отодвинул в сторону недопитый бокал коньяка.
– Иван Макарович, тут со мной господин Бубнов, он хочет с вами пообщаться как можно быстрее, – сказал ротмистр. – вы не против, если подъедем?
– Жду вас, охранителей предупрежу, проводят сразу в кабинет, – ответил я.
Устало потер глаза, взял папку с бумагой и принялся выписывать по пунктам свои скудные знания о субмаринах. Н-да, записей не так и много, особенно тех, которые касаются подводных лодок периода даже Великой Отечественной войны. Из памяти смог выцепить только легендарную серию «Щука»; если память не изменяет, такие подлодки успешно воевали и потопили много судов противника. Однако какие на них стояли двигатели, чем были вооружены и остальные технические характеристики – не могу сказать. Нет, в общих чертах знаю, что использовались торпеды и пушки, но какие?.. Прикрыл глаза и стал рисовать силуэт субмарины, напрягая память и стараясь выцепить из нее хоть что-то. В каком-то фильме, книге или статье мне запомнились габариты одной легендарной лодки, которую за боевые заслуги стали именовать гвардейской и наградили орденом Красного Знамени. Если не ошибаюсь, то таких «Щук» было шесть. Длина лодки составляла чуть менее шестидесяти метров, при ширине корпуса шесть с небольшим. На борту находились около сорока человек экипажа.
– И это все? – разочарованно посмотрел я на лист перед собой.
Скорость у подводного аппарата при движении на поверхности составляла от одиннадцати до четырнадцати узлов, что соответствует двадцати – двадцати шести километрам в час. В подводном же состоянии субмарина могла развивать скорость до восьми с половиной узлов. Способны ли современные двигатели обеспечить такой ход? Однозначно – нет, но даже если скорость окажется меньше, то в любом случае подлодка – это немалая сила, если ею правильно распорядиться.
Сложил бумаги в сейф и решил прогуляться до ворот, заодно и предупредить охрану о том, что гостей жду. Катерина со своим мужем сейчас у себя дома, как-то сразу пусто и тихо стало.
Во дворе только переговорил с охранителями, как подъехал автомобиль. Ларионов приехал, как понимаю, с конструктором и строителем подводных лодок. Господин Бубнов мне сразу приглянулся, молчаливый, с умным и внимательным взглядом. Сам он высокий, с окладистой черной бородой, одет в форму морского офицера.
– Позвольте представить вашему высокопревосходительству начальника кораблестроительной чертежной Морского технического комитета Бубнова Ивана Григорьевича, – сказал ротмистр после того, как мы все обменялись рукопожатиями.
– Ваше высокопревосходительство, очень рад знакомству, – улыбнулся в бороду Бубнов.
– Взаимно, – ответил я. – Господа, пройдемте в мой кабинет и переговорим. Вы же приехали не кофею со мной испить или посплетничать за рюмкой чая. Как понимаю, вас привели сюда какие-то вопросы.
– Иван Макарович, а может, вы вдвоем побеседуете? – взглянул на часы Вениамин Николаевич. – У меня еще одна встреча назначена, и опаздывать на нее не хочу.
– Понимаю, – кивнул я, – передавайте Марте привет.
– Непременно, – улыбнулся ротмистр. – Господа, так я вас оставлю?
– Идите, – махнул я рукой, – мы с Иваном Григорьевичем сумеем найти общие темы для разговора. Не так ли? – взглянул на кораблестроителя.
– Совершенно, верно, ваше высок… – начал тот, но я его перебил:
– Можете обращаться ко мне по имени-отчеству; если будем перечислять регалии друг друга, то до сути долго не доберемся.
– Как прикажете, Иван Макарович, – кивнул Бубнов.
– Вот и договорились, Иван Григорьевич, – вернул я ему любезную улыбку.
Перед тем как мы с Бубновым оказались в кабинете, я все же попросил служанку принести нам кофе. Медленно идем и говорим ни о чем: погоде, природе и всякой чепухе, чего ни мне, ни моему новому знакомому явно не хочется, но этикет необходимо соблюсти (черт бы его побрал!). Конечно, знай мы друг друга не пять минут, этой словесной чепухи могли бы и не нести.
– Присаживайтесь, – гостеприимно указал Бубнову на кресло и сам опустился в стоящее рядом. – Курить изволите? – Я достал портсигар и, открыв подарок графини, протянул собеседнику.
– С вашего позволения, – Иван Григорьевич достал трубку, – на флоте не приветствуется курение папирос или самокруток – традиция.
– Что-то такое я слышал, – заметил я. – Правда, так и не понял, какое отношение это имеет к сегодняшнему флоту. Корабли давно уже не такие пожароопасные.
– Я и говорю, что традиция, – пожал плечами Бубнов. – Ведь трубка – безопасный прибор для курения, из него так просто не вылетит искра, как из сигары, папиросы или самокрутки. Опять-таки издавна повелось, что на кораблях есть специальное место для курения, а во всех остальных местах можно только жевать табак.
– Традиции следует уважать и оберегать, они имеют свойство со временем бесследно исчезать, – заметил я, закуривая.
– Господа, ваш кофе, – вошла в кабинет служанка с подносом.
– Благодарю, – улыбнулся я Наде. – Если что-то понадобится – вызову.
– Приятного вечера, – пожелала нам служанка, после чего удалилась.
Иван Григорьевич молча кофе пьет, однако по его лицу вижу, что этот напиток ему не по душе.
– Гм, может, следовало для вас попросить сделать чаю или чего-то другого? Не стесняйтесь, скажите как есть, и я позову служанку, – предложил я Бубнову.
– Не стоит, – отмахнулся тот. – Но вы правы, к кофе себя никак не могу приучить, не нравится мне этот, простите, деготь. Тем не менее его сейчас везде подают, приходится привыкать. Впрочем, я с вами, Иван Макарович, хотел встретиться с другой целью. Позволите? – Он достал какие-то бумаги из кармана кителя и протянул мне. – Вы человек прогрессивный. Полюбопытствуйте, может, и заинтересуетесь.
Хм, в голосе моего собеседника скользнули тоска и безнадежность. Я развернул сложенные листы и увидел схематичный чертеж подводной лодки, расчеты, краткое описание возможностей. Что-то типа рекламного буклета, но составленного технарем и из рук вон плохо. Чтобы добраться до сути, необходимо углубиться в документ и мыслить примерно как сам изобретатель. Опять-таки тут много допущений и нет никаких гарантий, что прожект окажется удачным и будет соответствовать заявленным данным. Так и написал господин Бубнов: «Сии расчеты позволяют надеяться, что мы сумеем превзойти подводные лодки противника. Однако следует понимать, что выкладки – теоретические и могут отличаться в худшую или лучшую сторону».
– Денег просите? – коротко уточнил я.
– Все пути перепробовал, – кивнул Иван Григорьевич. – Как мог удешевил конструкцию, – он тяжело вздохнул, – однако в империи есть другие задачи, и финансирование, не стану скрывать, прекратилось. Собственных сбережений у меня почти нет. – Бубнов развел руками, избегая взглянуть на меня.
Господин конструктор явно разговором тяготится, но твердо решил довести его до конца. Получается, что весь подводный флот, которого по факту еще в России нет, зависит от сегодняшнего решения. Раскритикуй я этот прожект – и неизвестно, когда сможем догнать ту же Британию, которая, как понимаю, скоро и вовсе сможет на море доминировать.
Хм, а не поэтому ли Ольга Николаевна с собой взяла Бубнова, чтобы я вынес заключение? С одной стороны, императрица видит и знает наши достижения в производстве тяжелого вооружения, ей отлично знаком и автомат. Оружие себя уже показало и зарекомендовало с лучшей стороны, а теперь еще есть и самолеты. Впрочем, могут иметься и другие причины, о которых мне остается только догадываться.
– Знаете, – продолжая рассматривать выкладки конструктора, – в этом схематичном проекте меня многое смущает. Нет-нет, – поднял я руку, останавливая что-то хотящего возразить Ивана Григорьевича, – уверен, что подводные лодки поплывут и будут выполнять боевые задачи. Но толку-то от них не так много! Вооружение минимально, всего, как понимаю, два торпедных аппарата, и они неперезаряжаемые!
– Есть еще мины, – вставил Иван Григорьевич.
– Это второстепенно! – отмахнулся я. – Самое главное в тактике такого аппарата – скрытность и возможность нанести максимальный ущерб противнику. В особенности – уничтожать грузовые суда, если те перевозят что-то ценное, но они ведь следуют в караване под охраной большого количества военных кораблей. Согласны?
– Гм, возникают технические сложности, – возразил мне Иван Григорьевич. – Их можно разрешить, но, как ни печально, это приведет к удорожанию.
– Вы намекаете, что у вас есть расчеты и проект подводной лодки, стоимость которой намного выше? – поинтересовался я.
– Конечно, – хладнокровно кивнул Бубнов. – Иван Макарович, я вам даже больше скажу: в доках лежат части корпусов, которые можно доработать и собрать подводный аппарат, превосходящий первоначальные габариты в пять, а то и в десять раз! Представляете, лодка длиной в сто метров – да о такой только мечтать!
– И о каких суммах речь? – поинтересовался я.
Господин Бубнов тяжело выдохнул, и по его лицу скользнула обреченность. Он поморщился, как от зубной боли, а потом осторожно произнес:
– Зависит от многих факторов, в том числе от вооружения, двигателей, аккумуляторных батарей. Электроэнергетическая система дизель-электрической подводной лодки – ДЭПЛ – состоит из аккумуляторных батарей, дизель-генератора, гребного электродвигателя, вспомогательных двигателей и других потребителей электроэнергии. Иван Макарович, вы же понимаете, что из этого складывается итоговая стоимость подлодки? – задал он вопрос.
– Отдаю себе в этом отчет, – скрывая улыбку, кивнул я.
– Так вот, ДЭПЛ получится существенно дороже по отношению ко всему. Точных цифр не приведу, но цена поднимется в разы. – Он помолчал, а потом продолжил: – Если честно, то тут следует задуматься о целесообразности: что лучше иметь – одну большую грозную субмарину или же две, а то и три небольших, которые по суммарной стоимости окажутся сопоставимы с ней? Как ни крути, а сложностей при строительстве возникнет предостаточно.
– И они вас пугают? – погасил я в пепельнице свою папиросу.
– Знаете, как ни странно – нет, не пугают, – спокойно ответил господин Бубнов.
– Мне необходимо знать, какое вы решите поставить вооружение на такую лодку, ее дальность хода в подводном и надводном положении, – принялся я перечислять, задумался и добавил: – Да, важна еще и глубина погружения. Если расчеты меня устроят, в том числе и сроки строительства, то, думаю, помогу с финансированием.
– Спасибо, – растерянно произнес Иван Григорьевич, не ожидавший такого поворота событий.
– Обязательно предусмотрите запас торпед, и чтобы их могли перезаряжать в боевом походе, желательно даже во время движения и боя. Да и самих торпедных аппаратов запланируйте не менее шести, при таких габаритах вы с легкостью их разместите. Но и большой длиной лодки не увлекайтесь, от ее веса, не мне вам рассказывать, зависят ее скорость и плавучесть. Предлагаю исходить из длины метров шестьдесят. Предусмотрите и установку орудий для боя в надводном положении, на случай, когда лодка по какой-то причине не может погрузиться.
– Кораблям противника она не сможет оказать серьезное сопротивление, – возразил мне Бубнов. – Не будет ли это неоправданной излишней тратой денег, причем с увеличением веса?
– Пушки две, не меньше, обязательно следует поставить, как и спаренные пулеметы, способные поражать летательные аппараты, – не обратил я внимания на его слова. – Когда ждать от вас предварительные расчеты?
– Месяца через… – начал Иван Григорьевич, но я усмехнулся и перебил его:
– У нас нет в запасе большого количества времени. Даете мне завтра цифры, их обсуждаем, и я осуществляю перевод на указанный вами счет. Вы же телефонируете своим помощникам, чтобы те приступали к работам. Такой подход к делу вас устроит? – протянул я ему руку.
– Постараюсь… – В растерянности он пожал мою ладонь.
– Отлично! – негромко хлопнул я себя по колену и встал. – За такое не грех и выпить по пятьдесят грамм, в том числе и за знакомство. Вы же не против?
Говорю, но ответа не дожидаюсь, подхожу к горке и достаю бутылку коньяка, беру два бокала. Когда разлил янтарную жидкость и уже хотел провозгласить тост, в дверь кабинета кто-то осторожно постучал.
– Входите, открыто! – громко сказал я.
В кабинет, кашлянув, зашел Петр Евграфович Еремеев, держа в руках бутылку коньяка. При его появлении господин Бубнов встал и смущенно потупился.
– Так я и знал, что Вениамин Николаевич вас к Ивану Макаровичу потянул, – осуждающе пробасил генерал и обратился ко мне: – Нехорошо, ваше высокопревосходительство, забывать старого учителя. Даже не соизволили ножки племянника и племянницы обмыть.
– Виноват! – покаялся я. – Готов исправиться, – взял еще один бокал, а потом оглядел столик, на котором, кроме сахара, ничего нет. – Одну минуту, попрошу принести нам какой-нибудь закуски.
Готов поспорить, Еремеев не просто так пришел, о чем-то желает переговорить. А если он с собой еще и спиртное принес, значит, о чем-то просить собирается.
Со служанкой чуть не столкнулся, когда из кабинета вышел. Надежда мою просьбу выслушала с рассеянным видом, она почему-то нервничает. Ну, устала, понимаю, денек не только для меня выдался сумасшедшим.
Читать бесплатно другие книги:
