Охранитель. Война с Альянсом Назимов Константин

– У вас есть дублирующие приборы, можете убедиться, – предложил я и предупредил: – Только ничего не нажимайте.

Высотомер показывает чуть меньше трех тысяч метров над землей, про скорость я не соврал. Можно наслаждаться полетом, чем мы некоторое время и занимались. Облетели город, а потом, помня о просьбе императрицы, я направил самолет в сторону резиденции.

– Ваня, ты можешь лететь быстрее орла? – поинтересовалась императрица, указав на парящую в отдалении птицу.

Птица большая, к какой разновидности относится – понятия не имею, но знаю, что в полете они могут забираться очень высоко, даже выше, чем способен наш самолет. Да и скорость у некоторых видов для нас пока недостижима.

– Мы не на соревнованиях, – ответил императрице. – Вот она, ваша резиденция, с воздуха выглядит еще лучше… Черт! – резко повернул я штурвал, закладывая вираж.

Орел – вероятно, хозяин здешнего воздушного пространства – увидел во мне соперника и решил атаковать самолет, чтобы покарать нахала. Птица не испугалась рокота движка, размеров самолета и стремительно бросилась в атаку. Нам повезло, что скорость приличная, а пикирующего орла я заметил издали. Сумел избежать столкновения и решил, что следует снизиться, тогда орел от нас, возможно, отстанет. Бросил взгляд в зеркало: Ольга Николаевна серьезна, но вид не испуганный. Не понимает, к чему может привести столкновение с крупной птицей на такой скорости и высоте. Впрочем, если орел атакует середину фюзеляжа, то ничего не произойдет, а вот за рули высоты и направления в хвостовой части, двигатель и остекление кабины опасаюсь.

– Вот же упрямая птица! – резко задираю нос самолета и набираю высоту.

Орел от самой земли, словно ядро из пушки, устремился к нам и вновь промахнулся. Н-да, жаль, что пулеметы без боезапаса, возможно, смог бы просто отпугнуть наглого орла: попасть на такой скорости в быстродвижущуюся мишень, у которой скорость явно выше, не получилось бы.

Птица не успокаивается, продолжает атаку. Может, у него брачный период, лето-то в самом разгаре?.. Мощные когти птицы скользнули по стеклу кабины, по ушам резанул противный скрежет, но на полете это никак не сказалось. А через пару десятков секунд от винта во все стороны полетели брызги крови и перья. Двигатель заглох. Штурвал держу, стараясь планировать, а сам жму на кнопку старта, пытаясь запустить двигатель. Увы, не получается, даже винт не прокручивается – заклинило, а его лопасти погнуты.

– Мы разобьемся?! – нервно спросила Ольга Николаевна.

– Это вряд ли, – сжав зубы, ответил я. – Подумаешь, птичка нашу прогулку испортила! Ничего, спланируем и сядем, а потом приедут рабочие, поменяют вышедшие из строя детали, и самолет будет дальше летать.

Осматриваюсь по сторонам, не могу сориентироваться, где мы находимся: под нами лес, в отдалении какая-то река, но не Исеть. Дорога имеется, но не тракт, а мы продолжаем снижаться, хорошо что не падаем. В подробностях землю тоже рассмотреть получается плохо, забрызгавшие стекло капли крови и прилипшие к нему перья самоубийцы-орла сделать это не позволяют. Впереди, слева по курсу нашего полета, разглядел какое-то озеро и луг, на котором стоят стога сена. Поворачиваю штурвал, машина послушно выполняет маневр, но на такой скорости и высоте, боюсь, мы пролетим мимо, а дальше лес. Садиться на макушки деревьев меня не прельщает, необходимо рискнуть.

– Держись, крепко держись! – кричу императрице, хотя она и так все прекрасно слышать должна, в кабине-то тихо, только негромкое шуршание воздуха, рассекаемого самолетом.

Пикирует воздушная машина, на моем лбу капли пота, руки крепко держат штурвал, необходимо рассчитать и не ошибиться, когда начинать выравнивать самолет. При приземлении на такой скорости стойки шасси могут сломаться, а удар о землю, возможно, приведет к деформации топливных баков, как говорится, со всеми вытекающими…

Все это вихрем проносится в мыслях, успеваю заметить, что руки уже тянут на себя штурвал, опередив на долю секунды посыл от мозга. Рефлекс сработал или интуиция? Один черт, не важно! Скорость гашу, колеса ударяются о дернину луга, и самолет подпрыгивает; жду, когда машина покатится, чтобы после того, как опустится хвостовая часть, давить на тормоз и пытаться остановить машину. В отличие от прототипа из моего времени, мы с главным конструктором так и не решили вопрос с убиранием шасси в фюзеляж, что сегодня мне упростило задачу. Хотя если бы они были убраны, то мог бы попытаться сесть на воду. Самолет, возможно, оказался бы потерян, но вероятность печального исхода была бы не такой высокой. И тем не менее я зря так нервничал и переживал! Два стога сена помогли погасить скорость, да и тормоза не подвели. Мы приземлились! Целые и невредимые!

– И что теперь? – поинтересовалась моя пассажирка после того, как мы очутились в темноте под стогом и стоим без движения уже пару минут.

– Выбираемся, – ответил я и наконец-то смог разжать пальцы на штурвале. – Черт, мышцы от напряжения ломит, – пожаловался, откинув замок фонаря кабины и сдвигая его над своей головой.

В нос ударил запах свежевысушенного сена, а в уши – пение птиц и стрекот кузнечиков. Однако большую копну мы собрали… с трудом прополз сквозь сено до Ольги и помог ей выбраться из кабины.

– Предлагаю прыгать! – сказал в темноте, крепко держа императрицу за талию.

– А если в стогу оставили вилы? – спросила императрица, а потом хихикнула: – Не боишься на них напороться?

– Не-а! – усмехнулся я, и, притянув Ольгу к себе, оттолкнулся от крыла, насколько это позволяло сено, и, увлекая ее за собой, бросился в душистый стог.

– Иван! Ты что творишь! – воскликнула императрица.

– Гм, спуститься ведь как-то требовалось, – ответил ей, так и не отпуская от себя.

Ольга Николаевна не делает попыток вырваться, прижалась ко мне всем телом. Я же мысленно ругнулся, вспомнив, что чертов комбинезон снять не так-то просто.

– Испугалась? – переходя на «ты», спросил молодую женщину, а то, что она императрица, как-то само собой отошло на второй, а то и третий план.

– Нет, ты же рядом находился, а я привыкла, что ты из любой ситуации способен выбраться и всех за собой вывести, – ответила та. – Кстати, ты не мог бы нас из стога спасти, а то сено так щекочет, что чихать хочется.

– Думаешь, нужно? – спросил и, не удержавшись, поцеловал ее в ушко.

– Да, – ответила Ольга, теснее ко мне прижимаясь.

Чертов комбинезон! Какой придурок его проектировал, а идиот-портной кроил и шил?! Руки путаются в пуговицах, сено лезет в глаза и действительно щекочет и колется. Мы с императрицей целуемся, пытаясь друг друга раздеть, но не получается. Копна еще эта здоровенная мешает, несмотря на то что сухая трава легкая и рыхлая. Барахтаясь, не заметили, как оказались подле стога. Солнце ударило в глаза, а императрица хихикнула и заявила:

– Нам следует остыть! Пока никто к нам не пожаловал, пойду поплаваю, а ты посторожи!

Выскользнула из моих рук и устремилась к воде, на ходу расстегивая пуговки, до которых я не успел добраться.

– Ольга! Иди ко мне, потом искупаемся! – встал я и кивнул в сторону стога. – Тут мягко и запах будоражит кровь!

– Непременно, но позже, может быть, – ответила она, скинула с ног сапожки, а потом под моим взглядом, не стесняясь, обнажилась.

Какие тут можно сказать слова? Их нет, из моего горла вырвался то ли хрип, то ли рык, а ноги сами сделали два прыжка в сторону охальницы. Не успел! Она русалкой бросилась в воду, подняв множество брызг, часть которых в меня попала (облила почти с ног до головы!). Провел ладонью по лицу и укоризненно сказал:

– Как же вам не стыдно! Ольга Николаевна, сжальтесь над своим несчастным поклонником и одарите его теплом и лаской!

– Ваня, ты меня в воде уже видел, чего теперь стесняться?! Но ты пока посторожи, мало ли кто к нам на помощь придет! От резиденции мы не так далеко улетели, а какая-то деревня поблизости стоит. – Она сделала несколько гребков и, балансируя в воде, продолжила: – Иван Макарович, позволю дать вам один совет! Когда обнимаете даму, то револьвер следует убирать, чтобы его ствол так больно не давил! – Она расхохоталась и нырнула.

И каким образом ей револьвер, находящийся в кобуре, мог… Гм, она же не это подразумевала! А сейчас дразнится! И как поступить? К ней присоединиться, наплевав на все и вся, или и в самом деле сторожем заделаться?.. Это я так размышляю, а сам с себя комбез стягиваю. Посмотрим, кто из нас быстрее плавает!

Прыгаю в воду и в несколько гребков догоняю Ольгу, которая не спешит уплывать или, что еще хуже, верещать.

– Вы не очень-то торопились, Хозяин Сибири! – смеясь, говорит она мне.

– Ваше императорское величество, кто я такой, чтобы перечить вашим приказам? – осторожно подплываю к ней, готовясь на этот раз не дать ей выскользнуть.

– И что же вы ослушались и не остались сторожить?

– А вы этого хотели? – вопросом на вопрос отвечаю ей.

Она промолчала, улыбнулась и попыталась нырнуть. Но я оказался начеку! Схватил ее за изящную ножку и к себе подтащил, а потом и к берегу потянул…

Где-то через час вновь искупались: после того, как на нас налипло изрядное количество сена, на которое мы вначале внимания не обращали.

– Как хочешь, но в стог ты меня больше не затащишь! – погрозила императрица пальчиком.

– Так, может, на берегу? Вроде никого вокруг, – предложил я.

– Вот именно, что «вроде»! – усмехнулась она. – Помоги мне одеться, нам еще переговорить необходимо. Или ты возомнил, что я к тебе в спальню приходила именно из-за того, что там кровать?

– Как можно! – прижал я руку к груди, жадно осматривая взглядом ее обнаженную фигуру.

– Иван! – нахмурилась Ольга. – Прекрати немедля!

– А чего я делаю-то? – развел руки в стороны.

– Ты, может, и ничего, но мысли твои греховны и я их вижу очень хорошо!

– Не понимаю, – сделал удивленное лицо.

– Ошиблась я, – делано вздохнула Ольга, – ствол револьвера был ни при чем, да и твое орудие – большего калибра и опять мне угрожает.

Молча подошел к ней, провел губами по ушку, а потом стал целовать в губы, увлекая на травку, где расстелен мой комбинезон…

Лежим рядом и смотрим в голубое небо, где время от времени пролетают птицы. Солнышко сегодня не так сильно жарит, у воды хорошо, и вообще хочется все проблемы из головы выкинуть.

– И все же ты меня соблазнил, – вынесла вердикт Ольга.

– Уверена? – уточнил я, а потом добавил: – Ваше императорское величество, мне вот кажется, что все с точностью до наоборот! Кто первым передо мной в воде плавал? Знаешь, не верю, что ты тогда моего прихода не заметила.

– Ну-у, если честно, то хотела на твою реакцию посмотреть. Гадала, бросишься бежать прочь или ко мне полезешь и объясняться в высоких чувствах будешь! Но, знаешь, мне кажется, что ты меня раньше увидел, чем я о твоем присутствии могла догадаться. Это так? – Она повернулась ко мне и внимательно в глаза посмотрела.

– Давно это было, уже и не упомню, – решил я уйти от ответа, хотя образ купающейся императрицы часто вспоминал.

– Давай одеваться, мы тут уже пару часов, наверняка с минуты на минуту любопытные понабегут, – вздохнула императрица и провела ноготком по моей груди.

– Доиграешься, – пригрозил я. – Еще десяток сантиметров ниже – и мы в ближайшее время точно не оденемся.

– Точно? – хмыкнула она, и ее рука скользнула по моему телу вниз. – Ой! Действительно! – Она резко села и подтащила к себе комбинезон. – Прости, но нам и впрямь следует привести себя в порядок.

Увы, она права, и с этим не поспоришь. И даже странно, что к нам еще никто не пришел. Уж наверняка видели, как самолет снижался. Конечно, крестьянам всегда есть чем заняться, но ведь совсем не часто такие происшествия случаются, и уж детвора-то непременно на поиски устремилась… Черт! Мне даже не по себе стало: а если и на самом деле наши утехи кто-то видел?.. Виду не подал, помог Ольге одеться, после чего отыскал папиросы и закурил, отметив, что как только мы с ней тут оказались, то про табак и думать забыл. Вот что страсть с нами делает!

– Иван Макарович, надеюсь, о нашем с вами приключении не станет всем известно?

– О чем это вы, Ольга Николаевна? – посмотрел я на императрицу.

– Надеюсь, вы не станете хвалиться своей победой, – ответила та.

Как-то неправильно все, и этот переход на «вы», словно она ставит между нами стену и раскаивается в произошедшем. А на что, собственно, я рассчитывал? Нет у меня ответа, знаю одно: тянет к этой хрупкой женщине, императрице давным-давно! Если вспомнить наше первое знакомство, когда она прикидывалась парнем, то тогда я даже в своей ориентации засомневался. Как ни печально, но выхода не вижу. Даже если на минуту представить, что сделал ей предложение руки и сердца, а она возьми и согласись, то… Сибирь ее не примет, как бы народ на улицах ни встречал и ни приветствовал. А в Москву, как понимаю, дорога мне заказана, очень там недоброжелателей много. Да и как я людей брошу, кто за мной пошли и доверились? Не смогу их оставить, и точка!

– Что-то вы загрустили, – усмехнулась императрица, поправляя свои почти высохшие волосы. – Ладно, как-нибудь обсудим, что здесь произошло. Предлагаю перейти к делам и, пока мы одни, попытаться решить несколько вопросов. – Она тяжело вздохнула.

– Поговорим про ситуацию с Альянсом? – уточнил я.

– А что про него говорить – и так все ясно… – печально вздохнула императрица. – Россию хотят раздробить, оторвать как можно большую территорию и сделать так, чтобы она управлялась Альянсом. Война неминуема, мне предлагали нанести упреждающий удар, но не хочу выглядеть агрессором, да еще и когда наши силы малы. Или вы считаете, как многие мои советники, что русское оружие непобедимо и можем врага взять на штык?

– Это кто же такое мнение высказывает? – поинтересовался я. – Надеюсь, не офицеры из Генштаба?

– Нет, господа военные сдержанны в своих оценках, но и они уверяют, что по хребту всем надаем. А если еще господин Чурков со своей техникой поможет, то нам сам черт не страшен. Скажите, Иван Макарович, это действительно так? – Она задумчиво на меня посмотрела и, сорвав травинку, стала ее пожевывать.

Гм, а губки-то у нее припухли, и засос на шее виден…

– Когда кто-нибудь появится, то вы ворот комбинезона застегните, – подсказал императрице, у которой зрачки расширились и она непроизвольно за шею схватилась.

– Иван, ты что наделал-то?!

– А кто мне спину поцарапал? – развел я руками, как бы говоря, что оба виноваты и головы на время потеряли. – Чего уж теперь… но, знаешь, я не прочь повторить!

– Иван Макарович! – прикрикнула Ольга, брови сдвинула, верхнюю пуговку на комбезе застегнула.

– И совсем не страшно, – хмыкнул я, неуловимым движением сграбастал молодую женщину и поцеловал.

Та вновь стала упираться, но через пару мгновений уже сама прижалась и на ласку ответила. Ага, не может сопротивляться влечению! Но, черт возьми, сердце говорит одно – хватай ее и беги куда глаза глядят, строй свое счастье! Разум же сухо перечисляет проблемы и ехидничает, что предательство не в крови у нас обоих и никуда-то мы не сбежим. Если вдруг и попытаемся, то счастья точно не построим.

– Ваня, хватит… – прошептала Ольга.

С трудом ее отпустил, понимаю, что сейчас в любом случае не место и не время для выяснения отношений. А будет ли у нас возможность их выяснить и, может быть, решиться на какой-то безрассудный шаг? Сам себе не могу ответить…

– Что вы хотели обсудить в отношении Альянса, ваше императорское величество? – спросил я.

– Вы передадите свои войска и технику под управление Генерального штаба? – напрямую спросила Ольга Николаевна. – Как Хозяин Сибири вы должны понимать, что командование необходимо сосредоточить в одних руках и строить военные планы сообща. На фронте, если война все же случится, анархия никому не нужна.

– Военную помощь в отражении агрессии, если она случится, окажем всем чем можем. Не стоит забывать, что Сибирь входит в состав России и мы подданные вашего величества, – медленно ответил я. – Тем не менее со всем моим уважением к вашим командующим, но они неспособны планировать операции без знания того, на что способны мои части. Представьте ситуацию, что какой-нибудь генерал посылает танки форсировать реку или болото там, где совсем недавно прошла пехота. Что произойдет? Ничего хорошего! Техника увязнет или утонет, мы понесем невосполнимые потери на радость врагу. Или если задумают устроить контратаку, пошлют в прорыв боевые машины, а о горючем не побеспокоятся, и танки встанут, став добычей врага. Мы же с вами понимаем, что командиры боевых экипажей не осмелятся оспорить полученный приказ. С самолетами такая же беда. Их можно направить для решения различных задач, но забивать гвозди микроскопом – глупо.

Императрица, хмурясь, меня выслушала, подумала и уточнила:

– И каким образом тогда от вас ждать помощи? Хотите действовать самостоятельно, без согласования? Иван Макарович, я плохой стратег, но вижу при таком подходе много минусов. Напрасно надеясь друг на друга, можно терять города и села, живую силу и технику.

– Координация необходима, – согласился я. – Поэтому и прошу, чтобы мои офицеры вошли в состав вашего Генштаба для согласований. Отдавать приказы частям из Сибири смогут только они, и никто более. Это не условие, а холодный расчет. Проблемы могут возникнуть, но получится и сдерживание особо горячих голов.

– Я обдумаю ваше предложение, – осторожно ответила императрица.

– Со своей стороны, хотел бы у вас просить о некоторых преференциях, – потерев переносицу, сказал я, решив не откладывать в долгий ящик некоторые замыслы.

– И что же вам потребовалось? – удивленно спросила Ольга Николаевна, а потом как-то нервно засмеялась: – Знаете, Иван Макарович, у меня иногда складывается ощущение, что вы уже к своим рукам прибрали все, до чего смогли дотянуться. А меня так и вовсе в первую очередь!

Последняя фраза у императрицы вырвалась случайно, она явно не хотела ее произносить, а теперь морщится и наверняка себя ругает. Я не стал уточнять, почему она так считает.

– Хочу финансировать строительство подводных лодок с господином Бубновым. У нас нашлись точки соприкосновения и интересные идеи. Кто-то глубоко заблуждается, считая, что подводный флот лишь забава и у него нет будущего. Времени катастрофически нет, необходимо ускориться, того и гляди британские караваны с военной помощью нашим врагам отправятся в путь, а противопоставить наш флот им ничего не сможет, – произнес я.

– Думаю, ваша просьба будет удовлетворена в зависимости от условий, которые поставите. Вы же не просто так станете разбазаривать собственную казну!

Ну, честно говоря, практического применения субмарин для Сибири я не вижу. Но это пока, впоследствии все может измениться. Но императрица права, выступать филантропом глупо, придется найти какие-то условия, которые всех удовлетворят.

– Это, как понимаете, предварительный разговор, – уклончиво ответил я. – Можно сказать – обсуждение намерений, как и то, что я хотел бы построить авиазавод в Санкт-Петербурге. Там же и основать авиаполк, который будет охранять воздушные границы Российской империи.

Ответа не получил, а к нам галопом несется десяток верховых. Главное сказано, теперь нам обоим предстоит все обдумать и обставить таким образом, чтобы каждой из сторон было выгодно. Приличия, как ни банально звучит, необходимо соблюсти.

– Ваше высокопревосходительство! Вы целы?! Не ранены?! – проорал Александр Анзорович, который возглавлял всадников.

– К счастью, ее императорское величество не пострадала, – ответил я и укоризненно покачал головой, намекая помощнику своего начальника контрразведки, что по этикету так не следует себя вести.

Сщаз! Не услышал Александр мои слова или не захотел, но спрыгнул с лошади, когда та еще не остановилась, и ко мне бросился, внимательно осмотрел с головы до ног, перекрестился и, шумно выдохнув, сказал:

– Как же мы все обеспокоились, когда самолет пропал и к назначенному сроку не вернулся! Василий Андреевич заявил, что топливо-то в баках должно закончиться еще полтора часа назад!

Гм, я краем глаза взглянул на солнце за озером, которое уже над деревьями склонилось. С учетом того, что сейчас лето, садится оно поздно, вылетели мы утром… Черт возьми, это сколько же мы тут? Хм, желудок вдруг о себе напомнил, получается, что прошло черт знает сколько времени. А ни я, ни императрица о таком простом факте и не догадались. Если же подумать, то после того, как приземлились, произошло немало приятных моментов, а время-то летело и за ним мы не наблюдали.

– А до этого времени вы нас и искать не думали? – нахмурилась императрица, чуть слышно облегченно вздохнув.

– Ну так вы же с Хозяином Сибири улетели, ваше императорское величество, – развел руками Александр. – Даже если что-то и случилось бы, то Иван Макарович всегда с проблемами разбирается. Кстати, а что случилось-то? – Он кивнул на развороченный стог сена, из которого торчит хвост самолета.

– Орел нас атаковал, – ответил я. – Птичку жалко, под винт угодила, а у нас движок заклинило, и пришлось планировать и садиться. Оставишь тут охрану, чтобы никто самолет на свои нужды не растащил: знаю крестьянскую натуру, воздушную машину вмиг на части разберут – мол, вдруг в хозяйстве какая железяка пригодится…

– Сделаю, ваше высокопревосходительство, – ответил Александр и махнул стоящим в сторонке солдатам во главе с незнакомым подпоручиком.

Офицер одернул на себе мундир, передал поводья солдату и, как на плацу, стараясь чеканить шаг, к нам направился.

– Ваше императорское величество! Ваше высокопревосходительство! Подпоручик тридцать четвертого пехотного полка… – начал он свой рапорт, но я его прервал:

– Как вас зовут?

– Юрий Семенович Карпов, – смущенно ответил тот.

Офицер молодой, усики едва пробиваются, видно, еще недавно юнкерскую форму носил. Понятно его смущение, когда не думал не гадал, а видит перед собой императрицу (и зачем ее так глазами пожирать?!).

– Подпоручик, выставите боевое охранение у самолета. Пяти человек хватит, как только мы окажемся в городе, сразу отправим сюда ремонтную бригаду, – объяснил я задачу.

– Будет исполнено, ваше высокопревосходительство! – отрапортовал тот. – Разрешите выполнять?

– Идите, – махнул я рукой.

Когда окажемся в городе, озадачу Василия Андреевича, пусть приедет и решит, как воздушное судно переправить в мастерскую. Вполне возможно, сумеет на месте отремонтировать. И, кстати, нам необходимо создать еще мобильные ремонтные группы, которые смогут чинить технику в полевых условиях. Обязательно следует решить этот вопрос в кратчайшие сроки. Правда, где таких людей взять, понятия не имею.

– Возвращаться придется верхом, я правильно понимаю? – задумчиво уточнила Ольга Николаевна.

– Совершенно верно, ваше императорское величество, – подтвердил Александр. – На автомобиле я не решился отправляться на ваши поиски. Лошадь-то везде пройдет, в отличие от машины.

– Иван Макарович, можно вас на минутку? – кивнула в сторону озера императрица.

Мы с ней отошли к воде, хотя и могли отослать Александра, чтобы погулял.

– Вы о чем-то хотели спросить, ваше императорское величество? – вежливо поинтересовался я.

– Скажите, как я выгляжу? – пытаясь рассмотреть свое отражение в воде, спросила Ольга.

– Стихов не пишу, – смотря на нее, ответил я, – не могу описать словами вашу красо…

– Прекрати! – перебила она меня. – Комплименты оставь на потом. Посмотри на меня глазами обычных людей, солдат и офицеров. Я же одета не пойми во что! Прическа растрепана, – императрица провела ладошкой по голове, – украшений никаких. Что подумают, если встретим кого-нибудь?

– Хм, раньше ты таким вопросом не интересовалась, когда пыталась сдать экзамен на охранителя, – прокомментировал я, а потом добавил: – Знаешь, ты прекрасно выглядишь. И люди, увидев тебя в таком образе, подумают, что императрица у них не только умна и отважна, но и чертовски хороша в любой одежде, без украшений и прически. Вспомни, как пару минут назад тебя подпоручик чуть глазами не съел… И, кстати, чего это ты ему так мило улыбалась?!

– Иван Макарович, – сдерживая улыбку, покачала головой императрица, – не забывайте – своим подданным я не только дарю улыбки, но могу их и поцеловать. Значит, считаете, что прилично будет верхом на лошади в этой одежде ехать?

– До резиденции тут недалеко, маловероятно, что кого-нибудь встретим, – дипломатично ответил я, представив, как императрица на лошади будет со стороны смотреться.

Я оказался прав, ни одной живой души нам не попалось, пока добирались от места аварии до резиденции, где Ольга со своей свитой остановилась. Солдаты во главе с подпоручиком и Александром ехали впереди, императрица настояла, чтобы не ловить спиной заинтересованные взгляды. Мы же с ней продолжили разговор о внешней политике, но не затрагивая конкретных деталей. По молчаливому согласию взяли паузу, чтобы обдумать, а потом окончательно договориться по предложениям, сделанным со стороны Москвы к Сибири. Да-да, как ни крути, какие слова ни употребляй, а есть Российская империя, в которую входит Сибирь со своим укладом, указами и даже экономикой. Этакое государство в государстве получается, и что с этим делать, как поступить – пока не ясно. Империя, как понимаю, не спешит перенимать все нововведения, которые я осуществил.

– Иван Макарович, официально приглашаю вас отужинать, – заявила императрица, когда мы спешились у крыльца резиденции.

– Отказаться, как понимаю, невозможно… – шепнул ей, смотря в ее лукавые глаза.

– Моветон… – так же шепотом ответила Ольга.

– С величайшим удовольствием приму приглашение, ваше императорское величество, – ответил я, чтобы слышали слуги и наши сопровождающие.

– Хорошо, ужин через час, ваши покои покажет дворецкий, – произнесла императрица и с гордо поднятой головой отправилась в особняк.

Ко мне подошел Александр Анзорович и усмехнулся:

– Подставляет она вас, Иван Макарович. За один час вы себя в приличный вид привести не успеете, отсюда до вашего дома, на машине или верхом, галопом, минут сорок добираться.

– Ты о чем? – не понял я помощника Анзора.

– Одежда, – коротко ответил тот.

Черт! Если на ужин Ольга Николаевна пригласит еще кого-то (однозначно!), то мой наряд и в самом деле окажется неуместным. Это она так решила отомстить за путешествие верхом, когда я делал комплименты, хваля ее посадку, и сокрушался (шутливо!), что она не скачет обнаженной. Ну, честно говоря, тогда еще неудачно пошутил, сказав, что обтягивающий ее комбез только подчеркивает достоинства фигуры, упругих ягодиц…

– За все приходится платить, – вздохнул я и обернулся к уже поджидавшему дворецкому: – Будьте добры, отведите меня к телефонному аппарату.

– В ваших покоях он есть, – степенно ответил мне пожилой слуга. – Пойдемте, ваше высокопревосходительство.

Хм, молодец Марков! Как-то я упустил, что в императорской резиденции для меня сделали целых пять комнат – апартаменты, черт возьми! Имеются кабинет, переговорная, библиотека (книг почти нет), спальня и гостиная, естественно – и ванная комната. Получается даже не пять комнат, а шесть, и это если не считать еще один просторный туалет с умывальником и подсобку. Про материалы говорить и вовсе не приходится, на них никто не экономил. Но все это я обследовал уже после того, как переговорил со своим главным конструктором.

– Василий Андреевич, вы прикиньте, какие детали могли выйти из строя и можно ли их на месте поменять, чтобы перегнать самолет своим ходом, – сказал я Терешкину по телефону.

– Иван Макарович, очень рад, что вы благополучно приземлились, – ответил тот. – Боюсь, следует разобрать двигатель и сделать дефектовку. Перелет на побывавшем в аварии самолете может оказаться опасным, – ответил тот.

– Сами смотрите, но я бы попытался заменить винт и погонять движок на холостых. Если все показатели окажутся в норме, то можно попытаться перегнать самолет, – пояснил свою позицию.

– Хорошо, так и сделаем, – согласился Василий Андреевич. – Думаю, сумеем выехать минут через сорок.

– Дождитесь Александра Анзоровича, он дорогу покажет.

Вот после этого короткого разговора я и осмотрелся, к своему изумлению обнаружив в шкафу новый парадный мундир с нашивками грифонов – символа сгинувшей Тартарии, а теперь используемый в моих войсках, на печатях и стягах. Н-да, градоначальником я доволен, тот сумел еще раз порадовать, да и о нательном белье не забыли. Отобрал необходимые вещи и прошел в ванную комнату, решив помыться и побриться, время еще до ужина есть.

До обозначенного часа, когда состоится трапеза, минут за десять, в дверь моих апартаментов постучали.

– Открыто! – крикнул я, застегивая мундир.

– Иван Макарович, смотрю, вы готовы и отыскали одежду, – сказала императрица, зайдя в гостиную.

– Вы, ваше императорское величество, выглядите еще более замечательно, – склонил я голову и получил в награду ручку, которую незамедлительно поцеловал.

– Вы так обходительны, – усмехнулась Ольга, приблизилась, и ее губы шепнули: – Совсем не тот хищник, что накинулся в стогу сена на беззащитную женщину…

– Хм, помнится мне, что борьба шла с переменным успехом, – попытался я ее обнять.

– Платье не помните, – погрозила императрица пальцем. – Я зашла узнать, нашли ли вы мундир, а то с вас станется в комбинезоне к столу явиться. – Она усмехнулась.

– А если бы и в нем, – пожал я плечами, – что такого?

– Иван Макарович, ваши предложения я собираюсь огласить советникам и высшим офицерам Генерального штаба. Никаких дополнений у вас не планируется?

– Если только финансирование… – задумчиво ответил ей, вспомнив стенания своего банкира. – В том числе нам следует открыть школу пилотов и механиков. Если вы захотите видеть в армии боевую технику, то за нее, увы, необходимо платить. Сибирь не сможет за свой счет выпускать боевые машины и безвозмездно их передавать.

– Да, этот пункт понятен, думаю, мы с ним разберемся, – ответила императрица. – Жду вас в зале, слуги укажут дорогу.

Она развернулась и ушла, оставив после себя легкий аромат духов. Выждав пару минут, отправился вслед за ней, по этикету мы не могли прийти вместе, тогда бы получилось, что стал ее негласным фаворитом. А кто мы с ней теперь? На этот вопрос, заданный самому себе, так и не нашелся с ответом. Зато нашим полетом доволен, и даже рад, что орел решил атаковать самолет и мы совершили вынужденную посадку. Не факт, что смогли бы сблизиться, если б не оказались наедине. Хотя нет, я не прав: нас друг к другу тянет, наверняка не выдержали бы и сошлись… но могли и разругаться вдрызг.

Глава 13

Достойное сражение

Ужин, к моему разочарованию, оказался вовсе не таким, как я его представлял. Званый прием с легкими закусками и шампанским никак не подходит для насыщения желудка. С учетом того, что императрица общается с двумя бравыми и незнакомыми мне полковниками – настроение не поднимается. Нет, если бы Ольга Николаевна выслушивала какие-то донесения и отдавала распоряжения – одно, но она-то им улыбается и явно флиртует! Бокал шампанского с малюсеньким канапе – для моего желудка капля в море.

– Ваше высокопревосходительство, – подошел ко мне Гондатти, – рад вас видеть.

– Взаимно, – пожал я руку губернатору-ученому. – Николай Львович, так вы еще не отправились в экспедицию?

– Как можно! Мы же с вами договорились о гоночном заезде – правда, без конкретики, но все же. – Он развел руками. – Говорят, что уже принимают ставки и, что удивительно, в кои-то веки вы не являетесь фаворитом!

– Да что вы такое говорите! – усмехнулся я, вспомнив неоконченный разговор о пари. – Послезавтра, если успеем подготовиться и обговорить условия, давайте и погоняемся. Может, и со стороны двора ее величества кто-нибудь захочет к нам присоединиться.

– Я готов, – поправил пенсне Гондатти. – Ваше распоряжение касаемо моей просьбы исполнено. Завершается погрузка в эшелон, и грузовой состав отправится в полночь по назначению.

– Очень хорошо, – кивнул я.

– Господа, что за деловые переговоры? – подошла к нам императрица. – Иван Макарович, Николай Львович, что же вы в стороне стоите? Сегодня чудесный вечер!

– Да-да, ваше императорское величество, – мы с ученым одновременно произнесли одну фразу, слово в слово, и склонили головы.

Императрица рассмеялась и спросила:

– Верно ли, что собираетесь устроить заезд на скорость? Мне сказали, что даже поставлена на кон неприлично большая сумма!

– Гм, и сколь же большая? – поинтересовался я.

– Десять или двадцать тысяч золотом! Согласитесь, сумма существенная, я бы сказала, что огромная! – Ольга Николаевна смеется, но в глазах недоумение.

Понятен ход ее мыслей, когда докладывают, что мы тут с жиру бесимся и можем себе позволить такие пари. Но, черт возьми, как слухи настолько способны преувеличить тысячу в ассигнациях, превратив их в гору золота?.. Мы с Николаем Львовичем переглянулись, я чуть пожал плечами, как бы предлагая губернатору Тобольска ответить на это недоразумение.

– Ваше императорское величество, кто же вам такое доложил? – покачал головой Гондатти и вежливо улыбнулся. – Действительно, что-то вроде пари мы с Иваном Макаровичем обсуждали, но без конкретных условий заезда, а поставить решили по тысяче рублей, и не золотом!

– Сплетни – они как пожар, – ответила императрица, из глаз которой ушла подозрительность. – Так давайте обсудим правила и, если оба вы не против, да и проведем этот заезд. Насколько мне известно, у вас, уважаемый Николай Львович, какая-то новая спортивная машина.

– Да, подарок от одного джентльмена, такого же ученого из Британии, – ответил Гондатти.

Ольга Николаевна, естественно, заинтересовалась, за что такой дорогой презент получил Николай Львович. Эту историю я уже слышал и потому осматривал присутствующих, прислушиваясь к повествованию Гондатти. Уловил только, как императрица удивилась, что какие-то иностранцы шастают по империи в поисках непонятно чего и прикрываются ее личным разрешением. Ну, не удивлюсь, если обнаружатся и те, кто моей подписью с печатью всем в нос тычет и права качает, в глубинке, само собой. Увы, наглецов, прохиндеев и мошенников во все времена хватает.

Заметив, что появившийся на приеме Анзор, идущий под руку с Симой, делает мне знаки, я извинился и оставил императрицу, увлеченно расспрашивающую о приключениях ученого.

– Иван Макарович, срочное донесение, – хмуро шепнул мне контрразведчик. – Давайте отойдем и перекурим, – кивнул в сторону.

– Это можно, – согласился я и, подозвав слугу, ходящего с пустым подносом, поставил на него свой фужер, так и не допив шампанское.

Из Германии пришла зашифрованная телефонограмма, что кайзер подписал план наступления на Российскую империю. Приказ уже ушел в войска, через месяц начнется агрессия. Если точнее, то первого августа, в десять часов утра, после вручения ноты послами Альянса императрице или ее ближайшему окружению. Ожидаемо, и, к сожалению, мы почти ничего не успеваем.

– Предложения есть? – поинтересовался я у Анзора.

– Отсрочить не получится, в этом никаких сомнений, но мы предупреждены и можем принимать меры, – ответил тот.

Знать бы еще какие! Да и дух войны давно в воздухе витает, это не секрет. А когда на границе начнется движение войск, то и сообщения пойдут одно за другим. А вот и сэр Гардинг, который раскланивается перед императрицей и что-то ей с улыбкой говорит. Интересно, он уже передал мои слова про поставки заинтересованным лицам?

– В груз, отправленный британцам с авиазавода, Василий Андреевич внес изменения, – продолжил Анзор. – Какие-то детали поменял, и, как он выразился: «Брак из первых партий заставит наших врагов поломать головы».

– Стоит ли отдавать почти готовый двигатель? – потер я подбородок, наблюдая, как англичанин целует Ольгину ручку и просто соловьем заливается.

– Думаю, правильное приняли решение, в ящик свалили то, что позволит запустить движок, но он не покажет те характеристики, на которые способен, и выйдет из строя через пару часов. Почти ничего не теряем, – успокоил меня мой друг. – Жду отмашки для отправления.

– Ну, если так, то пусть посылка путешествует, – махнул я рукой.

Хотя рассчитывать на эту операцию нет смысла. Пока груз доберется до адресата, то да се, времени пройдет много, уже будут говорить пушки и гибнуть люди. Но зато мы сможем проследить цепочку и выявить врагов, работающих на Британию.

– Тогда я звоню на станцию и приказываю отправлять почтовый вагон? – уточнил контрразведчик.

– Не забудьте указать в сопроводительных документах дату отправки, – напомнил я. – Не сегодняшним числом, а тем, когда посылку с авиазавода доставили на станцию. Из-за чьей-то ошибки груз не отправлялся и лежал в забытом вагоне, а потом, мол, спохватились.

– Уже сделано, – широко улыбнулся Анзор. – По документам в Пензе перепутали и отправили обратно, в накладных комар носу не подточит!

– Хорошо, – покивал я. – Что еще?

– Лиса-Мария, – произнес контрразведчик, заставив меня напрячься.

– Что-то натворила? – уточнил у друга.

– Ее идея – отправить вас с Ольгой Николаевной в полет, – ответил Анзор.

– Ха, тоже мне тайна, да я сразу же понял, чьи уши за всем этим торчат!

– В ночном выпуске газет – ваши фотографии: как вы любезно императрицу подсаживаете в кабину и ремнями ее пристегиваете. – Он достал из внутреннего кармана газету и протянул мне. – Обратите внимание на четвертый снимок, у читателей сложится неправильное представление о ваших действиях.

– Вот же!.. – Ругательство сдержал, мысленно чертыхнулся и поаплодировал плутовке, та четко идет к поставленной цели.

На мутном фотоснимке – императрица в кабине, я же склоняюсь над ней, и наши головы видны в таком ракурсе, что можно подумать, будто я ее целую.

Страницы: «« « ... 678910111213 » »»