Братья Карилло. Обретая надежду Коул Тилли

Трейлерный парк «Западные холмы»

Таскалуса, штат Алабама

Восемнадцать лет назад…

Я вошел в трейлер с двухлетним Леви, который извивался у меня на руках, и увидел Остина. Он сидел на диване и плакал, опустив голову.

Подойдя ближе, я заметил у него на лице кровь и расплывшийся под глазом синяк.

– Ост? Что случилось? – спросил я и сел перед ним на корточки.

Опустив Леви на пол, я дал малышу сломанный игрушечный грузовик, а потом повернулся к Остину. Не желая, чтоб я его видел, брат спрятал лицо в ладонях. Он пытался бороться со мной, но я, оказавшись сильнее, отвел его руки в стороны. Остин не смотрел на меня, но я прекрасно разглядел его лицо.

И задрожал от ярости.

– Кто это сделал? – рявкнул я. Остин вздрогнул, когда я коснулся пальцами его опухшего глаза. – Остин! – вскричал я, и игравший на полу Леви подскочил от неожиданности, услышав мой сердитый голос.

– Я не хочу об этом говорить, – пробормотал Остин срывающимся от слез голосом.

– А я хочу, – настаивал я, утирая его слезы большими пальцами. – Скажи, кто тебя ударил. И я их убью!

Остин поднял голову и вздохнул.

– Просто несколько ребят постарше, Акс. Из школы. Ты их не знаешь.

– Почему они тебя побили? – спросил я.

Потянувшись за кухонным полотенцем, я начал вытирать с его лица кровь. Леви вскарабкался на диван и забрался Остину на колени.

– Привет, fratellino³⁰, – встретил его Остин и прижал Леви к груди. Малыш обхватил его в ответ пухлыми ручками.

– Остин? – настаивал я. – Почему они избили тебя?

Остин сузил глаза.

– Ты видел меня, Акс? – Остин указал на свою одежду. – Я бедный. Одежда мне уже мала, а кроссовки такие старые, что от них болят ноги. Но папа не разрешает маме покупать нам новую одежду. Дети в школе… они смеются надо мной.

Уронив полотенце на пол, я прижал ладонь к животу. Мне показалось, будто кто-то пнул меня ногой…

«Они смеются надо мной…»

– Мне достается каждый день, Акс. Я ведь не ты. Меня никто не боится. – Остин опустил голову, и слезы брызнули на грязные джинсы. – Я ненавижу нашу жизнь! Не переношу отца. Мне не нравится, что он бьет маму, заставляет ее все время работать, а потом тратит деньги на выпивку.

Глядя на младших братьев в выцветшей одежде, которым приходилось голодать, я ощутил, как что-то во мне оборвалось. Я вскочил на ноги; внутри словно вспыхнуло пламя.

– Акс? – Остин с разбитым лицом смотрел на меня с дивана. Он выглядел испуганным.

– Останься с Левом, – велел я и выбежал из трейлера.

Я был так зол. Просто чертовски! И не успел я опомниться, как уже мчался через трейлерный парк. Глядя прямо вперед, я бежал к местному бару, не обращая внимания на встречавшихся по пути Холмчих.

Протиснувшись через входную дверь, я неподвижно застыл и принялся искать взглядом своего отца. Услышав женский смех, я повернулся на звук. Смеющаяся женщина сидела у папы на коленях.

Бросившись к нему, я встал рядом и ткнул его в большую руку. Отец взглянул на меня, и на лице его появилось отвращение.

– Какого хрена ты здесь делаешь, парень? – пьяно пробормотал он.

Сделав глубокий вдох, я проговорил:

– Мне нужны деньги. Остину и Леви пора купить одежду. И мы хотим есть.

При этих словах взгляд отца потемнел, и он сильно толкнул меня в грудь. Я отшатнулся, а они с женщиной лишь рассмеялись.

Стиснув зубы, я подбежал к папе и тоже толкнул его.

– Им нужна одежда! Это несправедливо! – прокричал я. – Остина из-за этого бьют в школе!

В баре воцарилась тишина. Папа уставился на меня сверху вниз. Он стремительно начал краснеть, и я попятился. Внутри все упало, когда я понял, что сейчас сделал. Я вывел его из себя. По-настоящему разозлил.

Через миг папа сбросил полуобнаженную женщину с колен, схватил меня за шею и потащил прочь из бара, в прохладу ночи.

Свободной рукой отец вцепился мне в волосы и притянул к себе.

– Маленький засранец! Ты мне за это заплатишь!

Он выпустил мои волосы, а потом ударил кулаком в челюсть. Я почувствовал, как от боли подкосились ноги, и рухнул на землю. Он приподнял меня, вновь крепко ухватив за волосы, так, что кожа головы начала гореть, и ударил в живот. А потом разжал руку, и я упал. Закрыв глаза, я съежился на земле, пытаясь защититься от следующего удара. Но вдруг услышал, как кто-то потащил отца назад.

Распахнув глаза, я увидел, как Ремо Марино, предводитель Холмчих, схватил папу за руки.

– Какого хрена ты творишь с этим ребенком, старик? – спросил он. Я заметил, как отец пытался освободиться.

– Отвали от меня, кусок дерьма! – прокричал он в ответ. Но его уже окружили члены банды и принялись наносить удары.

Я попытался сесть, не зная, что делать, и ощутил, как на плечо легла чья-то рука. Я резко повернул голову вправо и увидел рядом с собой Джио Марино. Я хотел отодвинуться от него. Мама велела мне держаться подальше от банды Холмчих, говорила, что от них лишь одни неприятности.

– Расслабься, ragazzo, – проговорил Джио. – Я не причиню тебе вреда.

– Правда? – спросил я, голос прозвучал хрипло. Я посмотрел на остальных членов банды, которые пинали лежащего на земле отца. – Папа, – прошептал я и, пошатываясь, поднялся на ноги.

Джио тоже встал и обнял меня за плечи, вынуждая оставаться на месте.

Холмчие, оставив в покое моего отца, начали расходиться. Широко раскрытыми глазами я смотрел, как он, весь в крови, катался по земле от боли. Никогда прежде я не видел отца таким слабым.

Я не отрывал взгляда от папы, но, когда кто-то встал прямо передо мной, я поднял глаза. Ремо Марино.

– Аксель Карилло? – спросил он, и я кивнул.

Столпившиеся за спиной Ремо остальные Холмчие наблюдали за мной. Я точно знал, что они из банды; у каждого на левой щеке виднелась черная звезда.

– Он часто так тебя бил? – спросил Ремо.

Я вновь перевел взгляд на лидера банды и кивнул. Я не осмеливался ему лгать.

– Я… Мне нужны деньги для младших братьев. Им необходима одежда. А папа не оставил наличных. – Стыдясь, я опустил голову. – Я вышел из себя и отправился за ним… Я сглупил. И сам виноват, что он меня ударил.

Ремо оглянулся через плечо на моего отца, пытавшегося подняться на ноги, и покачал головой.

– Ненавижу подобных придурков. И ты не дурак, малыш. Ты поступил правильно. – Джио крепче сжал мне плечо, и я заметил, как он кивнул в ответ на поднятую бровь Ремо.

Я не понял, что означал этот взгляд.

– Филиппо, дай малышу денег, – велел Ремо стоявшему рядом с ним парню.

Филиппо опустил руку в карман, вытащил пачку банкнот и сунул мне в руки.

Открыв рот, я смотрел на невероятную сумму денег. Должно быть, там было несколько сотен долларов. Я снова встретился с Ремо взглядом.

– Ты хочешь зарабатывать столько денег?

Вновь взглянув на пачку наличных, я кивнул.

– Хорошо. – Ремо указал подбородком на Джио. – Аксель, ты знаешь моего младшего кузена, Джио?

Я посмотрел на Джио.

– Немного.

– Я присмотрю за ним, Рем. И покажу, как вести дела.

Ремо кивнул.

– Bene³¹. – И направился прочь.

Джио убрал руку с моего плеча.

– Возвращайся сюда завтра после школы, Аксель. С нашей помощью ты сможешь заработать намного больше денег, чем держишь сейчас.

При мысли о больших деньгах меня охватило волнение. Я смог бы помочь маме. И братьям.

Холмчие постепенно начали расходиться. Остался лишь Джио.

– Почему? Зачем ты помогаешь мне? Я не понимаю, – проговорил я, и Джио улыбнулся.

– Ты итальянец, fratello. А мы не бросаем своих. – Он пожал плечами. – И, судя по тому, как ты сцепился сегодня со своим стариком, у тебя есть характер. Ты не боишься бороться за правое дело. С нами тебе будет хорошо. Мы станем заботиться о тебе и прикрывать спину.

Услышав его слова, я глубоко вздохнул.

– Grazie, – искренне проговорил я. – Grazie mille.³²

Джио шагнул ближе и вновь обнял меня за шею. Мы направились к моему трейлеру, обратно к братьям. Но я вдруг обернулся и взглянул на лежащего на земле отца.

– А как же папа? После такого он нас точно изобьет. За твой поступок придется платить мне.

Джио рассмеялся.

– Он больше не тронет тебя, Аксель. Он знает, что с Холмчими лучше не связываться. Теперь ты с нами, ragazzo. Если он даже косо посмотрит в твою сторону, Ремо позаботится, чтобы подобное не повторилось.

– Папа больше не тронет маму и братьев? – с облегчением спросил я.

Джио покачал головой, и я почувствовал, как по губам скользнула улыбка.

Рассмеявшись над моей реакцией, Джио кивнул.

– Я буду рядом с тобой, ragazzo. А теперь пойдем купим твоим братьям новую одежду…

_________________________

30 - Братишка (ит.).

31 - Хорошо (ит.).

32 - Спасибо. Большое спасибо (ит.).

* * *

Я закончил говорить, но Элиана молчала. Чертово сердце ныло при мысли о том дне, когда Холмчие изменили мою жизнь.

– Они защитили тебя от пьяного жестокого отца? – наконец, проговорила Элиана. – И помогли с одеждой для Остина и Леви?

– Да, – резко ответил я.

– Аксель… – грустно произнесла девушка. – У тебя была печальная жизнь. Неудивительно, что тебя тянуло к ним. Они дали тебе надежду, что все будет хорошо.

Я покачал головой.

– Дело не только в этом. Они спасли меня. Поддерживали мою семью, прикрывали мне спину… Черт возьми, да я им всем обязан.

– А твой отец?

– Уехал через две недели. Переехал к той шлюхе, что сидела у него на коленях. Это был лучший день в моей жизни. Я знал, что убраться его заставили Холмчие во главе с Ремо. – Я фыркнул от смеха. – Они спасли нас всех.

– Боже, Аксель. Не знаю, что и сказать. Ты был так молод. Слишком юн, чтобы самому справиться со всем этим.

– Тогда я не чувствовал себя юным. В свои двенадцать я ощущал, будто мне двадцать семь.

– А Джио? Вы сдружились?

Услышав ее вопрос, я вновь ощутил ту связь, что сложилась у нас с лучшим другом.

– После того дня он всегда был рядом со мной. Ни на шаг не отходил. Джио научил меня всему, что нужно знать, дабы выжить и заработать денег. Лишь он единственный никогда меня не подводил. С того дня, как мы встретились, и до самой смерти Джио прикрывал меня, не задавая вопросов. – Я напрягся, вспомнив тот миг, когда услышал о его гибели… к которой сам же приложил руку. Воскрешая в памяти нашу дружбу, я чувствовал, будто мне вспороли грудь. И ощущал себя самым большим мерзавцем на планете. – Я сдал его нашим соперникам, чтобы спасти Оста и Лева… И до сих пор с этим не смирился. Хотя не думаю, что это вообще возможно. С тех пор у меня ни с кем не было подобной близости. И сомневаюсь, что когда-нибудь будет.

Я услышал, как Элли шмыгнула носом. Посмотрев в ее заплаканные глаза, я ощутил, как вся печаль из-за потери друга, так долго томившаяся взаперти, просочилась наружу.

Чтобы уберечь кровных братьев, я приговорил к смерти парня, спасшего мне жизнь.

– А шрам? – вдруг напомнила Элли. – У тебя на шее.

Я пожал плечами.

– Во дворе вспыхнула драка. Алессио и остальные Холмчие воспользовались ей, как прикрытием, чтобы напасть на меня. – Я поморщился. Я все еще видел, как они приближались; восемь ублюдков против меня одного. – Я отбивался как мог, но двое парней прижали меня к забору. Алессио вытащил нож и, как только во двор высыпали охранники, полоснул меня по шее. – Я крепче стиснул руку Элианы. Почему-то мне нужна была ее поддержка. – Они убежали, а я, истекая кровью, рухнул на землю.

– Боже мой… – проговорила Элиана. – Как же ты смог выжить?

У меня сжалось что-то в груди.

– Я был на пороге смерти. Мне сделали операцию, и я провел в лазарете несколько недель.

– Господи, Аксель… А Остин и Леви? Почему им ничего не сказали? Я не верю, что их это не волновало.

Я уставился в пустоту ничего не видящим взором.

– Аксель, пожалуйста, – настаивала Элиана.

По ее лицу я видел, что ей нужны ответы. Я тихо выругался себе под нос.

– Когда я узнал, что Алессио посадили, то оборвал все связи с братьями. И говорил в тюрьме, что у меня нет близких родственников.

– Я не понимаю, – проговорила Элиана.

На ее милом личике появилось хмурое выражение. Я поднял руку и провел покрытым татуировками пальцем по ее щеке, обводя глубокую ямочку, а потом пояснил:

– Алессио – настоящий садист, чокнутый ублюдок. Он убивал не из-за территории, скорее уж ради забавы. А я застрелил его родственника, младшего брата. И этот парень намеревался добраться до меня любым доступным способом.

– Остин и Леви… – она замолчала, поняв причину моего поступка.

– Лев к тому времени перестал меня навещать. Он был еще ребенком и ненавидел меня. А Остин пока приезжал, когда мог. Я знал, что вместе с Леви и Лекси он неплохо устроился в Сан-Франциско. Лев учился в хорошей школе, Остин начал играть за «Форти найнерс». Лекси стала лучше питаться и открыла собственный лечебный центр… – Глаза наполнились слезами, и я закашлялся, пытаясь выровнять голос. – Я чертовски гордился.

– Аксель, – выдохнула Элиана и поцеловала меня в плечо.

Зарывшись пальцами в волосы Элианы, я закончил:

– Я ни в коем случае не собирался подвергать их риску и портить жизнь, о которой мама всегда для них мечтала. Поэтому я разорвал все связи. Чтобы у Алессио с его ублюдками не было ни малейшего шанса добраться до моих братьев. Разве что, пролетев через всю страну. Но я знал, что у них попросту нет средств для подобных поездок. Они схватят моих братьев, только если те приедут меня навестить. Сами эти засранцы никуда не полетят.

– Значит, Остин так и не узнал, что ты перестал видеться с ним, чтобы спасти?

Я отрицательно помотал головой.

– И они не знали, что тебя ранили… Что ты мог умереть?

– Нет, и никогда не узнают, – строго сказал я.

Придвинувшись ближе, Элиана прижалась губами к моим губам и три раза меня поцеловала. Приподнявшись, чтобы взглянуть мне в лицо, она проговорила:

– Им следует сказать, через что ты прошел, чтобы спасти их, Аксель. Если бы они узнали… и Лев бы понял…

– Я не спас их, Элиана. А лишь приговорил. Когда они были детьми, я вел дела с Холмчими и принуждал братьев сражаться рядом с собой в войне за территорию. Я считал это чертовски важным. Как будто этот гребаный трейлерный парк хоть когда-то имел значение. Но братья отличались от меня. Умные, талантливые… Они стремились к лучшей жизни. Однажды, когда смогут убраться от меня к чертовой матери.

Элиана помрачнела.

– Аксель, ты самый талантливый из всех, кого я знаю. Взгляни на свои творения, – произнесла она. В ее голосе звучала убежденность, и когда девушка указала на незавершенную скульптуру, я не смог сдержать улыбку.

Но тут же стал серьезным и, коснувшись ладонями ее щек, проговорил:

– Я плохой человек, Элиана. Испорченный. С очень темной душой. На мне больше грехов, чем на самом дьяволе. Тебе следует бежать от меня подальше, а не добровольно следовать во тьму, сжимая мою гребаную руку.

– Слишком поздно, – тихо призналась она. – Ты уже поглотил меня. И пути назад больше нет, по крайней мере, не сейчас. Я никогда не выпущу твою руку, в вечной тьме или где-то еще.

– Тогда мне тебя жаль.

Приоткрыв рот, Элиана резко втянула воздух. Я провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе и проговорил:

– Я убивал людей. Ты это понимаешь? Отправлял их в больницу. Разрушал жизни… Для меня нет искупления. В связи со мной нет ничего прекрасного или сказочного.

Элиана покачала головой, и на лице ее отразилась решимость. Но потом там промелькнуло что-то еще. Взглянув на плачущего пулями мраморного мальчика, она вновь повернулась ко мне и тихо сказала:

– Зачастую прекраснейшие произведения искусства порождаются самым глубоким отчаянием.

Лишь одной этой фразой она разнесла на куски мое каменное сердце.

– Черт, девочка, – прорычал я, борясь с охватившими меня эмоциями. Но прежде, чем я успел сказал что-то еще, Элиана прижала палец к моим губам.

– Твое искусство – это и есть искупление, Аксель. Ты возродился, как Эльпидио, и получил второй шанс на жизнь. Ты не осознанно вступил на грешный путь, а стал лишь жертвой обстоятельств.

Я ощутил, как у меня перехватило горло, и дышать удавалось с трудом. Судорожно втянув в себя воздух, я смог лишь прошептать:

– La mia luce. – И ошеломленно уставился на лежащую рядом женщину, защищавшую такого неудачника, как я.

Покраснев, Элиана опустила голову мне на грудь и обвила руками мою талию. Потянувшись к прикроватному столику, я взял сигарету и закурил. Глубоко затянулся.

– Теперь, когда я чувствую запах сигарет, всегда думаю о тебе, – пробормотала Элиана. Я провел рукой по ее волосам, и она спросила: – Почему сейчас звезду Холмчих скрывает распятие?

Я напрягся и, затянувшись еще раз, произнес:

– Через пару лет после того, как я попал в тюрьму, местные Холмчие, проникнув в мою камеру, избавились от нее с помощью иглы и чернил. Они прознали, что вскоре появится Алессио, и решили не давать ему повода думать, будто за два года не нашли возможности со мной поквитаться. Я даже не стал сопротивляться, просто позволил им стереть символ банды, к которой больше не хотел принадлежать. А несколько месяцев спустя после удара ножом я взял у сокамерника иглу и чернила и полностью изменил рисунок.

– Но почему распятие? – осторожно спросила Элиана.

Вздохнув, я пояснил:

– Когда я был ребенком, мама каждый вечер крестила мне лоб святой водой. Не знаю почему, но, стоило мне взять в руки иглу, призванную стереть прошлое, как в голове возник этот образ. Я не успел опомниться, а на моем лице уже красовался крест.

– Аксель, – осторожно проговорила Элиана и подняла голову. – Насчет твоей мамы…

Прикрыв ей рот ладонью, я покачал головой.

– Не надо. Черт побери, девочка, сегодня я больше не могу об этом говорить. Я и так рассказал тебе больше, чем вообще кому-либо собирался. А теперь давай сменим тему.

Я просто не мог говорить о маме. Она хранилась в запертой части моего сердца, которую не хотелось открывать никогда. Я не сумею справиться с чувством вины.

Элиана кивнула, понимая, что на сегодня довольно.

Голова кружилась от выпитого виски, а еще больше от того, что, зная, кто я такой, Элиана все же вернулась.

Разглаживая морщины у меня на лбу, Элиана призналась:

– Поверить не могу, что совершенно потеряла голову от Акселя Карилло.

Услышав ее слова, я застыл. Сердце бешено колотилось о ребра. Улыбнувшись, она осыпала поцелуями мою шею.

– Никто не порадуется за нас. Они просто не поймут. Но меня это совсем не волнует.

Может, ей и было все равно. А мне – нет.

В голосе Элианы слышалась печаль. Девушка думала о том, что скажут ее друзья и чертов кузен, узнав, что она моя женщина. Они не смогут это принять.

Чтобы успокоить ее, я проговорил:

– Они не узнают, Элиана. Будет лучше, если никто никогда не узнает о нас. Я не хочу, чтобы из-за меня они плохо думали о тебе.

Элиана кивнула, а потом склонила голову набок и улыбнулась.

– Я и в самом деле хочу тебя, Аксель. С недостатками и всем прочим. И зови меня Элли, ладно? За пределами работы Элианой называет меня лишь мама.

Я в последний раз затянулся сигаретой и бросил окурок на пол. А потом перевернул Элли на спину и втиснул бедра между ее ног.

– Хватит разговоров. Я вновь хочу оказаться внутри тебя.

Глава 15. Элли

Месяц спустя…

– Ты в порядке, милая? Неважно выглядишь.

Я стояла в коридоре и ждала Молли, чтобы поехать к Остину и Лекси. Но когда девушка появилась на верхней площадке лестницы, я нахмурилась. Она казалась слабой и хрупкой.

В ответ на мои слова Молли лишь отмахнулась.

– Элли, я в порядке, просто устала, – проговорила она, но я сузила глаза от беспокойства. В последние несколько дней Молли вела себя очень тихо и выглядела уставшей. Я тревожилась за нее. И, судя по тому, что Роум не оставлял ее одну, сутки напролет суетясь вокруг, он тоже волновался.

– Ты готова идти? – спросила она. Я кивнула, не желая высказывать свои опасения. Молли не нравилась чрезмерная опека или жалость.

В гости из Техаса приехали Кэсси и Джимми-Дон и остановились у Карилло.

Там же жил и мой Карилло. Мрачный и измученный Аксель. Мужчина, по которому я с ума сходила.

Сегодня Лекси устраивала небольшую вечеринку в честь лучшей подруги Кэсси с мужем Джимми-Доном, чтобы отметить их приезд в Сиэтл. Конечно же, я собиралась пойти. Ведь меня с ними связывала крепкая дружба. Кроме того, в последние два дня я была очень занята на работе и почти не видела Акселя, так что не могла дождаться встречи с ним… Возможно, улучив момент, мне удастся его обнять… да и просто побыть рядом.

На протяжении нескольких недель я проводила в его постели почти каждую ночь, и это уже превратилось в зависимость. Более того, я была очарована им, одержима и безумно увлечена.

Очень быстро он стал для меня всем – солнцем, звездами, луной, всем на свете. И хотя я верила, что он чувствовал ко мне то же самое, все равно оставались сомнения. Аксель Карилло являл собой крепость. И загадку. Он по-прежнему вел себя холодно, но со мной, в постели, когда гладил по волосам или после занятий любовью притягивал ближе, укрывая в надежных объятиях, я чувствовала в нем нечто большее. Он все также мало говорил о себе, больше не касаясь темы прошлого, и держал свои чувства глубоко внутри. Но я знала, что со мной он счастлив; порой мне даже удавалось вызвать у него улыбку…

Улыбающийся Аксель Карилло был самым прекрасным зрелищем на свете.

Я очень хотела, чтобы он доверился мне. Я видела, как он мучился. Почти не спал. И работал с утра до ночи, создавая душераздирающие скульптуры, словно бы пытаясь искупить прошлое. Если бы он только поведал мне о своих демонах, то, возможно, вступил бы на путь исцеления. Хотя сейчас я довольствовалась уже тем, что он просто был в моей жизни. Я знала, что у многих лишь мысль о его компании вызывала кошмары. Но для меня возможность находиться в его сильных объятиях была самым сладким сном… сбывшимся заветным желанием… разрядом молнии.

– Я готова, милая, – сказала я Молли.

Мы вышли на улицу и под моросящим дождем не спеша направились к арендованной мною машине. Я старалась не показывать растущего волнения. Очень скоро я увижу своего мужчину.

Когда мы забрались в машину, я представила его твердый, пронизывающий взгляд, и сердце забилось быстрее. Об этих запретных отношениях знали только мы двое. Что лишь придавало происходящему между нами некий насыщенный оттенок. Словно бы каждый миг, когда мы целовались, обсуждали искусство или сливались друг с другом, становился чем-то большим, потому что существовал лишь для нас.

– Ты сегодня прекрасно выглядишь, – заметила Молли, откинув голову на кожаный подголовник, и нежно погладила ладонью растущий живот.

Я вспыхнула и инстинктивно разгладила черную юбку-карандаш длиной до колен с завышенной талией. Короткая белая блузка с рукавами три четверти не доходила до пояса юбки примерно на дюйм, открывая полоску обнаженной кожи. Я завила волосы и, оставив их распущенными, заколола на одну сторону. Довершали образ черные кожаные лубутены на каблуках высотой в четыре дюйма.

Я оделась для Акселя. И буквально не могла дождаться, когда он увидит меня. Я хотела уловить в его глазах проблеск желания. Которое появлялось там всякий раз, как он рассматривал мое обнаженное тело, поглаживая руками скульптора каждый его дюйм. Словно бы я была для него музой.

– Просто решила приложить немного больше усилий, – проговорила я, небрежно пожав плечами. И заметила, что Молли с любопытством изучала мое лицо.

Подруга лишь улыбнулась в ответ. Однако, судя по ее оценивающему взгляду, гениальный ум Молли уже просчитывал варианты. Я сменила тему, заговорив о недавних событиях в галерее, пытаясь хоть немного ее отвлечь. Через десять минут мы прибыли в дом Карилло.

Когда несколько недель назад я поняла, насколько близко они жили к Молли и Роуму, то не смогла удержаться от смеха. Хотя Аксель теперь почти не появлялся здесь. Он практически переехал в свою студию, сбегая от нерешенных проблем с Леви… Но, главным образом, для того, чтобы мы могли быть вместе. Я знала, что Остин и Лекси спрашивали, где он проводил большинство ночей. Я слышала, как они шептались между собой, беспокоясь, что Аксель снова ввяжется во что-то дурное. Но не давили на него. Наверное, Остин просто боялся, что, услышав подобный вопрос, Аксель полностью замкнется в себе. Вероятно, он был прав: щит Акселя так же легко поддавался взлому, как Форт-Нокс³³.

Мне хотелось, чтобы он рассказал родным о своем искусстве, о том, что изменил жизнь, превратившись в непревзойденно талантливого, незаурядного парня. Но Аксель не желал этого делать. И заставлял всех верить, что работал на рыбном рынке, расплачиваясь перед обществом за свои прегрешения. Он испытывал такое отвращение к себе, что у меня ныло сердце.

Аксель заслужил жить в этом мире. Но до того дня, как он желанным гостем вступит на его порог, я подарю ему всю благосклонность, какую только смогу.

Когда мы с Молли подъехали к дому, входная дверь распахнулась. На улицу поспешно вышел Роум, тут же отыскав взглядом жену. Они с Остином приехали сюда прямо после тренировки «Сихокс», прихватив с собой и Джимми-Дона, а я обещала привезти Молли.

– Малыш, ты в порядке? – спросил Роум Молли, помогая ей выйти из машины. – Выглядишь не очень хорошо.

– Роум, не начинай. Все прекрасно, – раздраженно заметила Молли.

Роум бросил на меня обеспокоенный взгляд. Я лишь пожала плечами. Честно говоря, мне ее вид тоже не внушал доверия. Но Молли была весьма упрямой и сама настояла на том, чтобы приехать.

Шагая за Молли и Роумом, я рассматривала окна в поисках признаков жизни. Мы медленно вошли в дом, и я тут же принялась искать взглядом Акселя. И, не заметив его, ощутила разочарование. Словно наркоманка, я жаждала хотя бы мельком увидеть его мрачную фигуру.

Обнимая Молли, Роум направился влево, в огромную гостиную. Когда я вошла следом за ним, то увидела лежащую на диване беременную Кэсси, как обычно, светловолосую и румяную.

Страницы: «« « ... 7891011121314 » ... »»