Время желаний Кузнецов Иван

Глава 4

Что ни говори, а Силой сукин сын пользовался виртуозно. Если бы не «сеть», я бы даже не почувствовал его присутствие. Хотя и предупреждения оказалось недостаточно. С другой стороны, я ведь сам добивался нашей встречи. И то, что противник нанес удар первым, мало что меняло. Да и удар ли это был? Портал не имел фильтра, превращающего чужаков в кровавый фарш, и переместило меня отнюдь не в пространстве, скорее, просто засосало в Сумрак на… полуторный слой?

Местность ничуть не походила на мертвый, выросший меж руин лес. А судя по размытому пятну солнца и колючему ветру, мы погрузились глубже первого слоя, хотя и не добрались до второго. Выходит, сумеречная дрянь чувствует себя между слоями как рыба в воде. Причем не только перемещается сама, но и затягивает туда других. Если учесть, что в прошлый раз я выбрался исключительно стараниями Алии, перспективы просматривались не самые радужные. И, к сожалению, это была не единственная проблема…

Они стояли передо мной: Евгения Марковна, малыш Сяо, худощавая вдова из Калифорнии, краснощекий немецкий бюргер, бритый наголо чернокожий нигериец… Те, кого умыкнули из-под носа Инквизиции, и те, кого Джованни успел спрятать на вилле. Широкое кольцо из полусотни человек. С пустыми глазами, с лишенными выражения лицами. Я не сразу заметил тонкую прозрачную пленку темпоральной заморозки. Нечто вроде «фриза», хоть и без характерного голубоватого отлива. Пользоваться канонической магией ублюдок считал ниже своего достоинства.

Я готовился обрушить на врага десяток заготовленных заклинаний, но продолжения не последовало. Мерцающее окно захлопнулось, и я остался в окружении застывших вне времени кукол. Огляделся. Пустыня осталась пустыней, разве что вместо песка под ногами шуршал щебень. И не только щебень…

Я наклонился и зачерпнул горсть камней, идеально круглых, отполированных едва ли не до блеска. Среди десятка голышей затесались два стеклянных шарика. Один мутный с серым отливом, другой прозрачный, с застывшими пузырьками воздуха. Я бросил его вперед, и он заскакал по камням, прежде чем спрятаться в незаметной ямке.

С минуту я изучал окрестности. Кроме россыпи стеклянных и каменных бусинок, вокруг не нашлось ничего примечательного. Несколько бесформенных и вполне обыденных валунов мне по пояс; ржавый остов, в котором я не сразу признал остатки автобуса. Кажется, вывезенные с виллы трофеи даже не потрудились распаковать, так и заморозили вместе с транспортом до сегодняшнего дня.

Я подошел к ближайшему меченому – бородатому лысому мужчине с пивным животом и стальными мышцами, упрятанными под слоем жирка. Канадский фермер, член национальной команды лесорубов. Угораздило же бедолагу. Я коснулся магической пленки, на ней остались едва заметные отпечатки пальцев. Действительно «фриз», только очень уж ювелирный. Словно пленников обернули в целлофан. Пожалуй, такую упаковку даже можно вскрыть, не повредив содержимое…

– Ты… – Шепот за спиной заставил вздрогнуть. – Опять ты… Почему ты здесь? Как узнал? Она не могла сказать, я закрыл любую возможность. Как… Как? Как?!

Я обернулся. Передо мной стоял мужчина средних лет с коротким ершиком волос, орлиным носом и жидкой бородкой. Загорелая кожа, пронзительные черные глаза. Куцая одежонка, похожая на схенти, навевала мысли о египетских вазах с изображениями звероподобных богов; на ногах – легкие плетеные сандалии. И слова… Чуть отличные и в то же время до боли знакомые. Что ж, тогда и мне не стоит менять дебют.

– Ты забыл назвать меня Темным. – Я высвободил частичку заимствованной энергии, облек ее в форму Лика Истины, и иллюзия превратилась в серую дымку, растаяла в воздухе. – Хватит прятаться за декорациями! Я видел ваше истинное лицо.

Тихий смех прозвучал словно бы ниоткуда.

– Видел? Что ты видел, маг? Безумного шута, бегущего от своей судьбы? Девчонку, возомнившую себя мессией? Когда окажешься перед Анубисом, ты тоже скажешь, что видел его на картинке?

– Уж не взыщи, но путешествие через Аверн в мои планы не входит.

– Не тебе решать… Темный.

Камни пришли в движение. Они ползли, карабкались друг на друга, собирались в гротескную двухметровую маску с фасеточными стеклянными глазами, бугристой, изъеденной оспой кожей, провалом рта, сквозь который проглядывала пустошь. А еще маска была пронизана Силой. Силой и… чем-то иным. Я видел трепетавшую вокруг камня ауру. Яркую, зримую, полную жизни – из желтых, зеленых и алых полос, заключенных в четкую серую раму.

– Видишь? Ты видишь? Что ты видишь, Темный? Ты не способен ни увидеть, ни оценить. Никто из вас не способен. Вы ограничены. Своим телом, миром, в котором живете, собственными суждениями. Вы смотрите и не видите. Для того чтобы увидеть, вы должны перестать быть собой, на что вы никогда не пойдете. Потому что ваше бесценное самодовольное «я» – единственное, что у вас есть. И вы будете цепляться за него до последнего. За то, что называете Светом, и то, что не имеет никакого отношения к Свету. За то, что называете Тьмой, и то, что является лишь бледной тенью Тьмы. Стоит приоткрыть завесу, и вы готовы вырвать глаза, лишь бы сбежать от увиденного. От того, что разрушит вашу бесценную картину мира. От того, что покажет вам, как ничтожно и бессмысленно все, что вы цените и чем себя мните.

Я криво улыбнулся.

– Для существа, оставляющего угрозы на камнях, ты слишком много болтаешь.

Маска расхохоталась.

– То, что ты называешь угрозами, – лишь малая часть меня. Та, которую ты зовешь Алия, перенаправила портал, забросила тебя в место, куда даже мне трудно проникнуть. Пришлось использовать обходные пути, и по мере того, как я просачивался в тот мир, он менялся. Надписи на камнях, взорванный монолит, лавина – лишь следствие моего приближения. Если бы я проник на тот слой как личность, ты не сумел бы сбежать.

– Однако ты не способен пройти в наш мир. Как тогда сбил самолет?

– Самолет… – Маска ненадолго застыла. – Железную птицу? Просто. Я пожелал твоей смерти и влил в свое желание Силу. Сумрак доделал остальное. На седьмом слое оно приняло форму заклинания… – Маска вновь запнулась. – Гремлин. Вы называете его Гремлин. Оно связало птице крылья, а Нить Атропос лишила тебя возможности летать…

Маска замолчала. Готов поклясться, составленные из стеклянных шариков глаза изучали меня.

Вновь раздался громоподобный хохот.

– Темный… Ты не знаешь этого заклятия! Ты не разобрался даже в костылях, которыми вы подменяете истинную силу, но пришел, чтобы остановить меня?!

– И все же я выжил. Несмотря на все твои усилия.

Смех стих, захлопнулась раззявленная пасть. На землю посыпались камни. Теперь голос существа звучал глухо:

– Не понимаю. Почему Он выбрал тебя? Та девочка, Абсолютная, несравнимо сильнее, я ждал ее. Есть те, кто знает больше. Есть те, чьи костыли намного крепче твоих. Но сейчас предо мной стоишь ты. Убийца, лишивший жизни двух моих сородичей. Я думал, ты особенный, отличаешься от остальных. Но ты такой же, как все. Не понимаю.

– Кто «он»?

Каменный рот вновь распахнул стеклянные губы.

– Есть лишь один разум, способный препятствовать моим действиям. Мой отец. Сумрак. Не важно, чьими руками он действует. Знай, лишь благодаря ему ты жив.

– И тем не менее ты идешь против его воли.

– Ибо он не ведает, что творит! – В рокочущем голосе чудовища явственно звучал гнев. – А если и знает, не может остановиться! Он принял решение и готов спустить двуглавого волка. Только на этот раз у людей найдется волкодав, и исход их встречи не сможет предсказать никто! Даже я. Даже сам Сумрак!

Стеклянные глаза полыхнули зеленым огнем.

По спине пробежал холодок. Однажды в компании с Джованни я оказался рядом с пророком в миг, когда тот предрекал грядущее – совершенно пустяковый, незначительный факт. Однако тогда мне стало не по себе. Передо мной стоял сопляк, озвучивающий абсолютную, непреложную истину. Я мог бежать от нее, использовать в своих целях или, пожав плечами, жить дальше. Но как бы я ни старался, какие бы усилия ни прилагал, я не мог изменить сказанное. Будущее было высечено на скрижалях мироздания. Высечено не мной, а одетым в рваные тряпки тощим заморышем. И я ничего не мог изменить.

Услышанное сейчас было сродни тому пророчеству. Только звучало куда как страшнее. И главное, если отбросить детали, смысл его был кристально ясен.

Я вспомнил слова Джованни о том, что грядут перемены, что он собирается пережить грядущий Армагеддон. Если верить сказанному, шансов ему не дадут. Впрочем, как и всем нам.

– Если ты прав, если пытаешься остановить Сумрак и предотвратить сражение с Абсолютной, почему пытался убить меня, а не ее? Тогда, в самолете, я даже не знал о твоем существовании. И возможно, не узнал бы, если б не твое нападение.

Стеклянные шарики стекли с верхней губы и превратились в тонкие метровые клыки.

– Ты нарушал гармонию. Еще до того, как мой слуга отправился за избранными, до того, как вы нашли лишенных душ. Я видел все – каждую нить, каждый узелок будущего – так ясно, как не видят ваши пророки. Я знал, что произойдет. Мешала лишь одна соринка, крошечное пятно на полотне, камень, нарушающий равновесие. Ты. Иной без имени. Иной, которого я не знал и не ожидал увидеть. Ты был лишь дефектом на пергаменте, и я потратил очень много краски, пытаясь замазать тебя. Но Он не позволил. Однако твоя судьба больше не в его власти. Теперь ты стоишь передо мной, и даже Он не сможет мне помешать. Отец не способен убить дитя. Любимое. Совершенное. Потому что я его часть. Часть его разума, продолжение воли. Только в отличие от слуг я способен действовать самостоятельно. И я остановлю его безумную решимость. Спасу от самого себя.

– Если ты настолько силен, зачем тебе они? – кивнул я в сторону застывших во времени фигур.

Каменный рот скривился.

– Потому что я не могу пойти против отца! Мы едины. Он не способен остановить меня, но и я не могу направить дарованную им силу против его желаний.

– И тогда тебе понадобились костыли. Ты не Абсолютный, не так ли? И никогда им не был. Но ты нашел обходную дорожку, способ, как, не обладая абсолютной силой, совершить абсолютное воздействие. Ведь сила воздействия определяется не отношением, а разностью потенциалов. И если «минус» чуть-чуть не дотягивает до «нуля», для получения необходимой разницы нужно увеличить значение «плюса». Они – твой «плюс», не так ли? Люди с максимально высокой магической температурой, лишенные даже рудиментарных задатков Иных. Если изолировать их от остального мира, например, здесь, в пустыне, их энергию не уравняет толпа. И тогда ты получишь нужную разницу, компенсируешь отсутствие собственного гения их природными данными. Пробьешь барьер, который, как считалось, способны преодолеть лишь Абсолютные. Это ведь не первая попытка? До того, как ты собрал избранных, ты пытался создать их искусственно. Лишал людей аур, пытаясь получить из них нужный «полюс». Только не вышло. Твои силы несравнимы с силами Сумрака. Он может породить людей с высокой температурой, ты – нет. Только воспользоваться плодами его трудов.

Земля дрогнула. Я едва устоял на ногах.

– Ты ступаешь на опасный путь, Темный! То, что ты понял очевидное, не делает тебя всесильным. Лишь трижды моим планам не суждено было сбыться, и каждый раз предо мной стоял Абсолютный, чье упрямство в конце концов стоило им жизни! Будь то Мерлин с Венцом Творения, Моисей или первый из величайших, чье имя не сохранилось в вашей памяти. Левиафан и Гор пали, Фуаран пред лицом направленной мной стаи спасла свой труд, но не жизнь. Хронос навеки заточен в Саркофаге времен. Баал-Зебуб… – Клыкастый рот скривился в усмешке. – Славные были деньки.

– И чего ты добьешься? Остановишь посланника Сумрака?

Земля вновь содрогнулась, на сей раз от очередного раската хохота.

– Юнец… Глупый маленький Темный. Двуглавого нельзя остановить. И дело не в моем отце, дело в вас – людях. Посланник – лишь ответ на охватившее вас безумие. Год за годом, столетие за столетием вы нарушали подписанный Договор, и капля за каплей ваши грехи точили выкованную из крови цепь. Вскоре одно из звеньев лопнет, и Двуглавый вырвется на свободу. Не потому, что Сумрак зол на вас, не потому, что жаждет мести или желает обрушить всевышнюю кару. Таков естественный порядок вещей. Вы могли измениться, поумерить аппетиты, соблюсти по крайней мере внешнюю сторону Договора. Но тогда вы перестали бы быть собой, а ваше «я» – то, за что вы будете цепляться до последнего. Даже если сгорите в огне. Даже если в огне сгорит весь мир! Нет, остановить посланника невозможно. Но я могу убрать вторую сторону конфликта.

– Уничтожить Абсолютную?

Каменная маска вновь продемонстрировала клыки.

– Темный… ты слишком кровожаден. Я не собираюсь выяснять, что произойдет, если непреоборимая сила столкнется с неодолимой преградой. Я лишь чуть-чуть подправлю баланс. И сделаю из Абсолютной Величайшую. Первую среди Великих. Остальные даже не поймут разницы. От абсолютного нуля ее будет отделять зазор тоньше папируса. Только большего не потребуется. Двуглавый поглотит ее, как поглотит остальных. Тех, кто не чтил Договор. Тех, кто забыл, что поставил свою подпись. Тех, кто спрятал голову в песок и решил, что расплачиваться придется потомкам, а не ему.

***

Он не лгал. И, в отличие от слепого Монстра, призвавшего Инферно, не был безумен. По крайней мере в бытовом смысле. Однако, положа руку на сердце, все старые маги в той или иной форме страдают манией величия. Этому же существу наши старички в правнуки годились. Так что и мнил он себя если не господом богом, то князем мира сего точно.

К несчастью, основания для подобной оценки у него имелись. Единственный мой козырь – неспособность Сумеречного выйти в наш мир – он мне не дал разыграть. Я планировал ловушку. Хотел заранее подготовить поле боя, обеспечить себя дополнительной защитой, проложить путь к отступлению. Но чертов провидец явился на день раньше. И не просто явился, а затащил меня в свою реальность, где я был гостем, если не пленником. Мысль ввязаться в драку с каменной маской не прельщала. Я бросил еще один взгляд на скованные Фризом фигуры. Насколько прочна их магическая скорлупа? Сможет ли Сумеречный воплотить свой план в жизнь без их помощи? Вряд ли. Он потратил немало сил, чтобы собрать их в нужное время в нужном месте. У него нет плана Б. А коли так, их безопасность для него является главным приоритетом.

И я ударил Молотом Тора – концентрированной версией обыкновенного барьера, более разрушительной, а потому требующей более сложной защиты, – и тут же накрыл маску «поцелуем вампира». Помнится, это заклинание доставило Монстру немало хлопот. Мне же лишь требовалось отвлечь Сумеречного на пару секунд. Я вскинул руки, и на меченых обрушился «чрный дождь». Кипящие струи накрыли не только людей, но и маску. Однако обе атаки были всего лишь смертоносным, затратным, требующим огромных усилий трюком.

Подвешенные на рефлекс заклинания создали хаос, и я потянулся к растянутой в пустыне сети. Узор остался не завершенным, но, к счастью, мы погрузились неглубоко. Я ощутил вибрацию нитей, которая послужит мне маяком, и открыл сумеречный портал. Не для того, чтобы уйти на нижние слои, – чтобы сбежать. В прошлый раз такой прием едва не стоил мне жизни. Однако я сделал выводы и теперь шел на свет магического маяка-сети.

Воронка раскрылась, принимая меня в свои объятия, и тут же разлетелась стаей вырезанных из Тьмы ворон. Подул знакомый прохладный ветер. Зашуршал, скребя о туфли, колкий бесцветный песок. Кажется, я даже увидел тень припаркованного на обочине джипа. Только первый слой… Дьявол, неужели он успел вмешаться в мое заклинание?!

– Жжется. – В грохоте пересыпающихся камней слышалась детская обида. Оплавленная маска материализовалась прямо в воздухе, повисела секунду и рассыпалась водопадом щебня. Помедлив, камни пришли в движение и собрались в подобие двухметрового голема. Сумеречный вытянул руки, словно бы с удивлением разглядывая новую форму. Похоже, на первом слое его возможности ограничены.

Однако радовался я рано, у моего визави хватало козырей не только между слоями. Свет словно бы чуть-чуть померк. Я попытался поднять тень и почувствовал, что не сумею этого сделать. Черный силуэт будто слился с песком, прятался, ускользал сквозь пальцы. Надо же, не знал, что кто-то играючи может помешать Иному покинуть Сумрак. Хотя от мерзавца, который на лету блокировал мой портал, попутно отразив все атаки и защитив подопытных от ядовитых капель, следовало ожидать чего угодно.

Будь у меня больше времени, я смог бы, наверное, выловить беглянку-тень. Однако времени мне не дали.

Песок пришел в движение, взметнулся трехметровой коброй с безмерно раздутым капюшоном. На мой вкус, подобные заклятья отдавали дешевым позерством. Но надо признать в них и некоторый практический смысл: молотить конструкта боевыми заклинаниями бесполезно. Песочная змея легко закроет любые раны, благо стоим посреди пустыни. А потому я просто накинул на нее пленку Фриза, превратив рукотворного монстра в нелепую статую.

Голем озадаченно переступил с ноги на ногу. Пальцы на его правой руке стремительно истончились, превратились в каменные струны, ничуть не уступающие в гибкости струнам стальным. Я не стал проверять, что произойдет, коснись меня импровизированная плеть. Отпрянул в сторону и отсек нити тройным лезвием.

Сумеречный маг недоуменно посмотрел на обрубленные пальцы и сотворил рядом с застывшей змеей торнадо. Еще один дешевый трюк, требующий немалых затрат энергии. Я даже не пытался расплести его заклинание, просто отпрянул в сторону. Смерч прошел на пару метров правее и рассыпался безвольными струйками ветра.

Голем раззявил пасть и выплюнул десяток дымных струй, подобных той, что убила Елену. Потенциал чудовища был невероятен. Будь копья направлены в цель, моя защита превратилась бы в решето. Однако струи спрессованной, скрученной в тугой канат Силы подобно однополярным магнитам разметало в стороны. Лишь одна устремилась ко мне, но я парировал ее без особого труда. Хотя и тряхнуло меня основательно.

Я немедленно атаковал в ответ, используя экзотический «цветок лотоса», который до последнего держал в резерве. Столь сильный выброс энергии должен был ослабить защиту голема. Не мог не ослабить! Белые лепестки ударили в каменную статую, выбили мелкую крошку. Левая кисть рассыпалась почерневшим щебнем. Правая нога подломилась. Голем осел, тяжело опершись правой рукой о землю, и посмотрел на обрубок левой руки.

– Больно, – с удивлением вымолвил он.

Я вдруг почувствовал легкий зуд – сигнал. Кто-то задел раскинутую в пустыне сеть.

– Больно, – повторил голем. Повернулся ко мне. А затем… Затем я не понял, что произошло. Черно-белый мир на миг заполнился цветами – сиреневым, пурпурным, фиолетовым, грязно-розовым. Калейдоскоп красок закружил вокруг чудовища. Сумеречная радуга обрела плотность, собралась в подобие гигантского лезвия косы. И ударила меня грудь. Даже знай я о заклятии заранее, попытайся уклониться – у меня бы ничего не вышло. Атака была молниеносной, безупречной, смертоносной.

Сфера отрицания лопнула, как мыльный пузырь, разлетелся хрустальными брызгами щит мага. Какую-то секунду макраме силовых нитей удерживало сумеречное лезвие у моей груди, но остановить заклинание не смогло. Возможно, пять лет назад я и сражался с Сумеречным на равных, однако обезумевший маг не шел ни в какое сравнение со стоящим передо мной чудовищем. Все мои знания, весь опыт стоили не больше знания борцовских приемов в схватке с разъяренным львом. Я успел лишь выбросить вперед руки, встречая смертоносную радугу потоком Силы и отчетливо понимая, что задержу ее лишь на пару мгновений. А затем… Затем я утонул во вспышке запредельной, нечеловеческой боли.

Нырок в жидкий азот, купание в горящем напалме… нервные окончания взбесились, не зная, как сообщить мозгу о том, что тело превратилось в сплошную страшную рану. Не понимаю, отчего я не потерял сознание, почему не сошел с ума от болевого шока. И вдруг боль ушла. Мгновенно. Полностью. Будто отключили рубильник. Я стоял на коленях, а с вытянутых рук стекали, капали на камень похожие на икру пузырьки. Другие, чуть крупнее, взмывали вверх, таяли в воздухе. Хорошо знакомые пузырьки. Те, что четыре года назад спасали Монстра от моих смертельных ударов. Те, что, по словам Джованни, окружили меня, когда мы врезались в созданный Сумеречным магом портал.

– Невозможно. – В голосе голема прозвучало недоумение. – Ты не можешь. Никто не может. Высший, Великий, Абсолютный… Ни Свет, ни Тьма. Это не ваш дар! Не ваша сила…

Я заставил себя подняться на ноги. Не знаю зачем. Спина онемела, по лицу текли слезы, и я не мог их вытереть, руки висели плетьми. Заклинания, Сила, Сумрак – слова утратили всякий смысл. Я был полностью, абсолютно пуст. Как тогда во Франции…

Левая рука голема взбугрилась, из обрубка медленно проросла новая каменная ладонь. Над ней закружило, собираясь в сферу, пыльное облако. Раскрылся беззубый рот:

– Ты – ошибка. Ты будешь исправлен.

– Хватит! – Звонкий голос за спиной заставил вздрогнуть. Я хотел обернуться, но боялся, что закружится голова. Впрочем, лишних движений не потребовалось. Алия вышла вперед, встала передо мной. Пыльное облако в руке голема продолжало вращаться, но чуть медленнее. Пасть чудовища захлопнулась, хотя голос звучал столь же четко.

– Зачем ты пришла?

– Ты не оставил мне выбора.

Громогласный хохот сотряс равнину.

– Выбора? Тебе? Сломанной игрушке, которую из жалости починил Отец?

Алия покачала головой.

– Ты так ничего и не понял. Ты не исполнитель его воли, не творец чужих судеб и не спаситель мира. Ты даже не любимый сын, как бы тебе ни хотелось обратного. Для тебя все закончится сегодня. Сейчас. Ты исчерпал лимит на шалости.

– И кто же меня накажет? – В голосе голема не слышалось страха или волнения. – Быть может, этот Темный маг? Или ты, живущая в долг?

– Не он и не я. – Алия подошла к застывшему чудовищу, коснулась каменной плоти. – Для тебе есть лишь один бог и судья.

– Убогая, – проревел голем, – Сумрак никогда не убьет свое дитя!

Алия опустила взгляд.

– Не убьет, – тихо согласилась она, – но и защищать тебя больше не будет.

Я почувствовал еще одно касание сигнальной сети. Мимолетное, почти незаметное. Алия бросила на меня короткий взгляд и исчезла.

Голем недоуменно посмотрел на место, где только что стояла волшебница. Повернулся ко мне, однако сделать ничего не успел. Что ни говори, а эффектный выход на сцену Инквизиция отработала на отлично. Полдюжины порталов раскрылись вокруг голема правильной гексаграммой, и одновременно материализовались три десятка теней. Часть Инквизиторов поднялись из нашего мира, остальные ухнули напрямую с третьего слоя. Темные и Светлые. Маги, волшебницы, ведьмы, оборотни, вампиры… Сомневаюсь, что они скрылись бы от взора Сумеречного, несмотря на все ухищрения. Видимо, Алия каким-то образом ограничила способности голема, выиграв для кавалерии время.

– Именем Инквизиции! – проревел закованный в алую броню демон; огненный плащ взметнулся, раскрываясь в два огромных крыла. Здорово же припекло Джованни, если он решился принять сумеречное обличье. – Приказываю…

Я понял, что произойдет, до того, как голем раскрыл рот. Понял и то, что закончить фразу Джованни не суждено. Громовой глас сотряс небо. Сила, превосходящая все виданное ранее, вырвалась на свободу. Я узрел, как раскалывается земля, как поднимается столб пыли, как ауры сотен заклинаний сливаются в единый радужный конгломерат. Я видел, как бьется в переплетении цветных пут, разваливается и тут же собирается воедино каменное чудовище. Новый раскат грома сбил меня с ног, протащил по земле добрые несколько метров. Подобный удар мог сокрушать горы, ровнять с землей крепости и иссушать моря. И все-таки чего-то в нем не хватало. Быть может, прежней уверенности и бесконечной, несокрушимой мощи, что покинула дитя, когда от него отрекся отец.

Но для меня это было слабым утешением. Вспыхнуло кольцо зеленого пламени. Прозрачная стена рванула, расширяясь, в мою сторону, и я осознал, что остановить приближающееся заклятие просто нечем. Черные пузырьки, спасшие жизнь, выбрали каждую крупицу, иссушили каждый ручеек доступной мне силы.

Я попытался поднять тень, выйти из Сумрака и понял, что не успею. Призрачное пламя накроет меня с головой. Странно, но волнения я не испытывал. И сошедшее отрешенное спокойствие не спишешь на усталость и опустошенность, когда единственное желание – желание скорейшего завершения. Я больше не был рядовым воином. Я ощущал себя частью чего-то большего. Частью… пророчества? Когда твоя судьба записана на скрижалях мироздания, и ни одно заклинание не способно ее изменить.

Зеленая стена проросла тысячью побегов, протянула жадные отравленные языки. Я инстинктивно попытался закрыть лицо… А потом все закончилось. Я лежал на выжженной изрытой земле. Рядом, сложив руки на груди, стоял Джованни. В своем вполне мирском обличье, с аккуратно уложенными волосами и надменной гримасой на лице. Разве только на щеке белел едва заметный свежий шрам, да разорванный рукав серо-стальной рубашки наспех стянули магические нити.

– Запиши на свой счет. – Инквизитор протянул руку, и я с трудом поднялся. В горле словно кошки драли, невыносимо зудела кожа. Знакомые ощущения.

– В твоем Фризе по-прежнему не комфортно.

Джованни смерил меня надменным взглядом и констатировал:

– Ты жалок.

– Поверь, это только видимость.

Джованни, однако, не поверил. Взял меня за плечо и буквально выволок из Сумрака. Мы оказались на вершине бархана по щиколотку в грязи.

Небо посветлело. Шел проливной дождь. Не знаю, сбылись ли ожидания американского туриста, но, как по мне, лил вполне обыкновенный, весьма премерзкий ливень, попасть под который не пожелаешь и врагу.

Увязая в болоте, пару часов назад звавшемся пустыней, мы доковыляли до машины. Изар дремал, сложив руки на руле. На заднем сиденье водил пальцем по планшету белобрысый Инквизитор поколения next. С бритыми висками, чахлой бородкой и тоненькими усиками. Увидев нас, он слегка подобрался, однако планшет не отложил. Видимо, они с Джованни работали в разных отделах, и большим авторитетом последний не пользовался.

Джованни ничуть не смутился. Он рыкнул на юнца, прогнал его на переднее сиденье и с удовольствием вытянул ноги на сиденье заднем. Я плюхнулся рядом, вокруг немедленно образовались лужи. Хорошо Инквизитору – с него как с гуся вода. Надо будет освежить в памяти основы косметической магии.

Джованни достал сплетенную из тонких, гибких спиц сферу, сломал в кулаке и задумчиво слизнул с пальца каплю крови.

– Теперь нас не услышат.

– Я догадался.

– Ты вообще догадливый. – Инквизитор оценивающе оглядел меня с ног до головы. – Итак?

Я пожал плечами.

– Да нечего рассказывать. После ваших стихов решил проверить пару мыслей. Отправился сюда, и вот… встретились два одиночества. Совершенно случайно.

Джованни кивнул.

– Контрольный пункт в аэропорту ты тоже обманул совершенно случайно?

– Мне показалось, что за мной следят. Мне это не понравилось.

Джованни снова покивал.

– И конечно, ты не счел нужным поделиться своим недовольством со мной.

– Я в состоянии сам разобраться со своими проблемами.

Инквизитор демонстративно осмотрел мою промокшую, истрепанную одежду, перевел взгляд на лужу.

– Заметно.

– И на старуху бывает проруха.

– Ладно, формально твои прегрешения мы рассмотрим позднее. Так сказать, по результатам разговора. Кто это был?

Я хмыкнул.

– Думаешь, он раскрыл мне душу перед тем, как переломать ребра? Не знаю. Вероятно, Сумеречный маг, в котором не осталось ничего человеческого. Думаю, это он сбил мой самолет, склонил к сотрудничеству Манфреду и устроил бойню на вилле. Полагаю, он же похитил меченых. Кстати, что насчет…

– Мы нашли их во «фризе» на втором слое, после того как уничтожили эту тварь. Видимо, он держал их… да черт знает, где он их держал! Однако с его смертью чары рассыпались.

Я рассеянно кивнул. Перед глазами мелькнул образ Алии. Чары рассыпались, как же.

– «Фриз» спал почти сразу, – продолжил Джованни. – Сами меченые ничего не помнят со дня похищения. Мы переправили их в Дубай, вывезем ближайшим самолетом в Рим. Пока не поймем, зачем они понадобились твари, меченые останутся под надзором Инквизиции.

– А Меган?..

– С ними. Кстати, не забудь сказать ей спасибо. Она нас и вызвала. Сказала, что потеряла тебя в этом районе. Что в линиях вероятностей возникла странная аномалия, настояла, чтобы мы проверили.

– Понятно. – Я помассировал шею. – Мне казалось, меня нельзя отследить… Сколько человек входят в конвой?

– Все, кто остался на ногах.

– И много таких?

Джованни помрачнел.

– Не считая нас, семеро. Еще пятерым для лечения понадобится… кхм… время. Я потерял половину, Юра. И они не новички – лучшие из лучших. Инквизиция не скоро оправится от такого удара. А ведь мы даже не пытались взять тварь живьем, били на поражение. Будто с Зеркалом сражаться… Я даже не поверил, когда она не смогла подняться! Так и бил «сердцем Каина» в щебень, пока воронка не образовалась…

Он извлек – мне показалось, из воздуха – фляжку и сделал несколько крупных глотков. Глядя в пространство, глухо сказал:

– Ненавижу уродов. Ненавижу сюрпризы.

Глаза Инквизитора сверкнули и погасли. Он спрятал фляжку, повернулся ко мне и как ни в чем не бывало продолжил:

– Итак, я удовлетворил твое любопытство и готов услышать другую часть истории…

***

– Уф, – выдохнул Джованни. – Не думал, что буду скучать по сицилийской жаре.

– Первый раз на Ближнем Востоке?

– Не в первый, но успел забыть. – Он посмотрел на меня со звериной серьезностью. – Полагаю, тебе хочется о многом рассказать.

– Безусловно. Поднимемся наверх? – Я кивнул в сторону Башни Халифа.

Джованни поморщился.

– Юра, ты же знаешь, я ненавижу высоту.

– Веришь, забыл. – Я глубоко вдохнул сухой раскаленный воздух. – Полагаю, нам стоит перенестись в более прохладное место. Кондиционируемый офис в Риме меня вполне устроит.

Джованни недовольно оттопырил нижнюю губу.

– Команда вылетает вечером. Ладно, ввиду особых обстоятельств я готов сделать исключение. Для тебя, и только для тебя.

Он огляделся, выискивая подходящее место.

– Сколько времени займет настройка портала?

– Минут пять… Ты спешишь?

– Наоборот. – Я покосился на стрелу небоскреба. – Хотел напоследок взглянуть на город с высоты.

Лицо Инквизитора посерьезнело.

– Юра, что за лепет. Если что-то задумал, говори прямо.

Я развел руками.

– Никакого двойного дна. Я действительно хочу на смотровую площадку. Дашь мне четверть часа?

Щеки Джованни едва заметно покраснели. Он достал платок и отер лоб. Внем боролись два желания: заковать меня в цепи и как следует допросить или оставить все как есть в надежде выслушать максимально подробную версию моих злоключений. Естественно, победила жадность.

– Если ты опять что-то отмочишь…

– Я предлагал подняться со мной, – напомнил я. – В твоем возрасте пора бы избавиться от фобий.

Глаза Джованни сверкнули.

– Пятнадцать минут. Я предупредил.

Я не стал издеваться над детскими оговорками. Четверти часа мне вполне хватит, а Джованни… пусть потешит свое инквизиторское самолюбие.

Махнув на прощание рукой, я развернулся и зашагал к небоскребу. Миновал очередь потных, мающихся бездельем туристов, зашел в лифт.