Время желаний Кузнецов Иван

– Понятно. Вы не возражаете, если я позвоню? – Дозорный достал мобильник и что-то быстро протараторил. – Я вызвал подкрепление, – предупредил он и поспешно добавил: – За ужин я заплачу, ешьте спокойно.

Я кивнул. И на том спасибо.

Подкрепление прибыло через полчаса. Пляжные Дозоры, как окрестили стражей курортных зон, нигде не отличались расторопностью. К тому времени я разобрался с большой порцией говядины в соусе карри, заказал и умял жаренного с орехами кэшью цыпленка, а также ополовинил бутылку текилы. Весьма достойной для своей цены.

Подмога остановилась рядом со столиком. Такие же аккуратные бирюзовые рубашки, что и на Джеймсе, такие же белозубые улыбки. Немолодой солидный таец значился за старшего, за его спиной топтался еще один юнец. Уровень юнца – слабый четвертый – был даже повыше, чем у командира. Он отчаянно смущался, даже улыбка получилась не столь ослепительной.

Джеймс, грустно наблюдавший за пустеющей бутылкой, шустро соскочил со стула. Командир бригады демонстративно заложил руки за спину; плечи расправлены, спина прямая.

– Джошуа, – представился он.

– Джеки, – промямлил напарник.

Иронии в голосах и в помине не было.

– Юрий, – с каменным лицом ответил я. – Присядете?

– Простите, но сначала надо уладить формальности, – сурово произнес командир. – Пожалуйста, отвечайте четко и по существу. Вы знакомы с уложениями Великого Договора?

– Знаком. – Я отправил в рот последнюю креветку. – Прошу прощения, если забегаю вперед, но я понимаю, в чем меня обвиняют.

– То есть вы признаете свою вину? – склонил голову набок таец.

– В незаконном воздействии седьмого уровня на официантку? Признаю. Джеймс все видел, – кивнул я в сторону молодого сотрудника. Тот расцвел.

– Тогда вы понимаете, что мы должны проводить вас в свой офис? – Таец, как ему казалось – незаметно, опустил руку в карман брюк. Прочесть уровень он не мог, и моя самоуверенность его нервировала. Я мельком взглянул на него через Сумрак. Амулет в кармане оказался классическим одноразовым «фризом». Его коллеги не имели и такого.

– Прекрасно понимаю. Вы позволите позвонить с вашего телефона?

– Вы имеете право уведомить Дневной Дозор, – согласился таец. – Дневной Дозор вправе прислать сотрудника, чтобы убедиться, что все процедуры соблюдены корректно. Телефон приемной Дневного Дозора есть в общем списке под номером четыре.

Я кивнул и набрал номер Джованни. Надежды на то, что старик возьмет трубку, было немного. С одной стороны, в момент катастрофы Инквизитор сидел за моей спиной, и это давало ему дополнительные шансы. С другой – кабинетная работа притупляет рефлексы, и скорее всего этим шансом он воспользоваться не смог. Как и Меган.

Жаль. Нечасто встретишь Инквизиторов, с которыми можно по-человечески поговорить. Да и пять столетий почти приятельских отношений – редкость даже для Иных.

– Откуда у вас этот номер? – холодно осведомился Джованни.

Я почувствовал, как губы невольно растягиваются в улыбке. Нет, наше поколение голыми руками не взять. Старики еще повоюют.

– Нет времени объяснять, – скороговоркой выпалил я. – Мне срочно нужна твоя помощь!

Воцарилось тягостное молчание.

– Если это шутка… – начал было Джованни.

– Какая шутка?! – отчаянно прокричал я. – Это Юрий! Меня повязали. Их трое: Джеки, Джошуа и Джеймс! Ночной Дозор Таиланда! Мне вменяют нелегальное воздействие!

– Юрий, какого… ты же… Какой, к черту, Джеймс?! Где ты?!

– Таиланд, Пхукет. Только не спрашивай, как я здесь очутился.

– Мне нужен чертов адрес! – прорычал Джованни.

– Адрес… – Я перевел взгляд на тайцев и нашелся: – Откуда мне знать. Я здесь первый раз. Отследи телефон!

Я нажал кнопку отбоя, вывел на экран часы, положил телефон на стол и с чувством предупредил:

– Скоро здесь будет Инквизиция. Та самая, которой пугают со дня инициации. Если вам дороги ваши жизни, бегите, глупцы.

***

– Грязный тупорылый ублюдок! – Лицо Джованни искажала потрясающая гримаса: треть удивления, две трети облегчения, щепотка раздражения и пенная шапка ярости. Смешать, но не взбалтывать. Не хватало только зонтика, о чем я не замедлил сообщить. – Ты что, пьян, скотина? – Щеки Инквизитора из красных сделались багровыми.

Я оценивающе поболтал бутылку. Пол-литра за сорок минут – и впрямь немало для человека. Хорошо, что я не человек.

Я перевел взгляд на Джованни. Его бешенство выглядело настолько искренним, что мне стало немного стыдно.

Будь ситуация иной, моя абсолютно детская выходка могла иметь самые серьезные последствия. Дружба дружбой, а срывать Инквизитора с места без веских причин – опасное для жизни ребячество. Однако за последние несколько дней я слишком часто находился на краю гибели, слишком многое узнал и пережил. К тому же надоело, что мной постоянно манипулируют. Пускай высокомерный сукин сын почувствует себя в моей шкуре.

– Развоплощу мерзавца, – будто прочел мои мысли Джованни.

Я покачал головой.

– Не выйдет. Все козыри у меня.

Показалось, сейчас Инквизитор схватит меня за грудки или претворит угрозу развоплощения в жизнь. Но Джованни неожиданно успокоился. Привычно промокнул лоб платком, уселся напротив и залпом опорожнил мой стакан с текилой.

У входа в кафе два Инквизитора вели разъяснительную беседу с Ночным Дозором. К чести местных, бригадир держался с достоинством, разве что кожа его приобрела пепельный оттенок. Помощники подобной выдержкой не обладали и, кажется, предпочли бы провалиться сквозь землю. И это при том, что дозорные были целиком в своем праве.

Даже не знаю, что наговорил им Джованни, прежде чем подсесть ко мне. Вот она – волшебная сила Инквизиции.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Джованни, когда пауза неприлично затянулась. – Почему не уведомил меня сразу? Ты осознаешь, что происходит? Понимаешь, что вся Инквизиция поднята в ружье?

– Стоп. – Я примиряюще поднял руки. – Начнем с того, что я некоторым образом выпал из реальности. Причем в буквальном смысле. Что касается моего мелкого хулиганства, взглянем правде в глаза: ты все равно бы прибыл первым. Двенадцать часов лета из Таиланда в Европу – в наших обстоятельствах непозволительная роскошь. Тем более что перелеты в последнее время небезопасны, что бы там ни говорили авиакомпании. Но я польщен. Девятнадцать минут от звонка до появления в кафе – серьезный результат, учитывая расстояние. Местные вон из соседнего квартала полчаса добирались.

– Иногда мне хочется тебя убить, – грустно вздохнул Джованни.

– Не тебе одному. Так что произошло? Последнее, что я помню, – как мы влетели в портал.

Джованни устало потер лоб. Только сейчас я заметил, что выглядит Инквизитор неважно: красные глаза, лицо осунулось, под глазами мешки. Вряд ли ему доводилось спать в мое отсутствие.

– Никаких «мы» не было, – сказал он. – Первую машину размолотило в пыль, выживших нет. Яцек… Его пытались спасти. Но даже оборотень не может выжить, когда половина тела превратилась в труху. Бедный ублюдок…

– Меган?

– В порядке. Неприятно признавать, но мы оба обязаны тебе жизнью. Твое заклинание каким-то образом нарушило структуру портала. Ты словно пробил в нем дыру. Не думал, что такое возможно.

– Я полон сюрпризов.

– Иногда меня это пугает. Где ты научился такому трюку?

– Какому именно? Я использовал несколько, не знал, какой именно сработает.

Джованни пожевал нижнюю губу.

– Я пытался уйти в Сумрак, – неохотно начал он. – И тут ты исчез. Аура, потоки Силы – все пропало. А на твоем месте возник кокон. Черный, блестящий, будто из пузырьков или икры. Краем он задел Яцека, и того просто располовинило. Не очень аппетитное зрелище – наблюдать, как из человека вываливаются крапчатые внутренности. Кокон влетел в портал и пробил в нем дыру. Словно ножницами вырезал. Потом кокон – и ты вмесе с ним – исчез, а я попал аккурат в пробитый туннель. И Мэг протиснулась, хотя ее изрядно обожгло. Абсурд полный, если подумать. Портал – это устойчивая энергетическая структура. Не представляю, как можно удалить его часть, не разрушив целиком.

Я хмыкнул.

– Теперь мы знаем способ. Что было дальше?

– Ничего. Джип развалился на части. Нас изрядно потрепало, все-таки скорость была приличной. Портал висел какое-то время. Я немного разобрался в его структуре: он из тех, что пропускают по приглашению, а для незваных гостей дверь остается закрытой….

– …Только в нашем случае вместо закрытой двери стояла мясорубка, – закончил я.

– Абсурд, – повторил Джованни. – Если Манфреду хотел сбежать, зачем убивать остальных? Он не производил впечатления маньяка.

– Кстати, вы смогли идентифицировать останки пассажиров первой машины?

– Да какие там останки… – Джованни махнул рукой. – Говорю же, перемололо в пыль.

– Я к тому, что в общей могиле мог оказаться и Манфреду.

Инквизитор посмотрел на меня с сомнением.

– Мы допускаем, что у Манфреду был сообщник или сообщники, – медленно произнес он. – Я также допускаю, что они пытались спасти товарища. Но убить при помощи портала… Тебе не кажется, что это… э-э… нерационально?

– А сбивать ради одного Иного самолет рационально?

Джованни осекся.

– Впрочем, не настаиваю, – миролюбиво закончил я. – Возможно, это и впрямь не казнь, а операция по спасению. И чем все закончилось?

– Ничем, – мрачно сказал Инквизитор. – Портал закрылся. Ты исчез. Нас нашла контактная группа. Инквизиция ввела чрезвычайное положение. Аналитики землю роют, пока ничего определенного.

– Понимаю. – Я сцедил остатки текилы. – Выходит, ты в некотором роде мой должник.

Джованни скривился.

– Не забывай, ты убил Инквизитора. Яцек на твоей совести.

– В обмен на тебя и Меган, – напомнил я. – Держу пари, ты бы провел такой размен в десяти случаях из десяти.

– Не подумай, я не держу зла. Как и Инквизиция. – Джованни вздохнул. – Ладно, хватит обо мне. Расскажи свою часть истории.

***

Стемнело. Вновь зарядил теплый тропический дождь. Я одолжил у спешащей мимо парочки зонт. Джованни посмотрел на меня с неодобрением, но ничего не сказал. Инквизитора дождь не беспокоил, капли таяли, не долетая до уложенной волосок к волоску шевелюры. Кремовый пиджак и туфли тоже обладали водоотталкивающими свойствами. Во всяком случае, тонкая пленка воды на асфальте итальянца не беспокоила.

Мы вышли из кафе и направились вдоль узкой, забитой транспортом улицы. Недорогие, большей частью подержанные автомобили делили трассу со стайками мотороллеров. На некоторых, свесив ноги набок, сидели по три человека.

Пешие прогулки у тайцев не в чести. Видимо, этим объяснялось отсутствие нормальных тротуаров. Поэтому шли мы прямо по проезжей части, а встречные машины спешно перестраивались, освобождая дорогу.

Курортный городок выглядел убого. Казалось, он состоит из бесконечных рядов отелей, аптек, закусочных и массажных салонов. Вывески на одних прямо утверждали, что секса не будет. Другие, видимо, предоставляли весь спектр услуг. На порожках в чистеньких белых маечках и длинных красных юбках сидели скучающие тайки. Так сказать, мастера и маргариты массажа. Некоторым было за сорок, другим не дал бы и восемнадцати. Как говорится, на любой вкус.

Между закусочными и салонами громоздились мешки с мусором. Иногда мешки не выдерживали, и благоухающие потроха морских тварей вытекали на дорогу. Персонал заведений не обращал на лужи никакого внимания. Отдыхающие тоже.

– Я думал, что наши курорты – помойка, – с отвращением заметил Джованни. – Хотя ты выглядишь аутентично. Ограбил попрошайку?

Я невольно посмотрел на изжеванные, пропыленные брюки.

– Сарказм понятен, но неуместен. Учитывая, что ты видел меня в этом костюме три дня назад.

Джованни удивленно приподнял бровь. У меня закралось подозрение, что шутка про попрошайку таковой не являлась.

– Пиджак, стало быть, потерял по дороге, – помедлив, сказал Инквизитор. – К слову, я все еще жду подробностей.

– Ты когда-нибудь застревал между слоями Сумрака?

Джованни молчал добрую минуту, и его молчание было красноречивее всяких слов.

– Нет, – ответил он наконец. – Я знаю о существовании некоторых… кхм… образований между слоями. Знаю, что эти… э-э… образования доступны некоторым Великим. К моему глубокому сожалению, Великие не спешат делиться своими знаниями даже с Инквизицией. Так что твой рассказ представляет несомненную ценность.

Я пожал плечами и коротко пересказал начало своего путешествия, деликатно упустив из виду подсказки на камнях и разговоры с тенью. Алию я, разумеется, упоминать не стал. Как и мир восковых фигур.

Джованни поначалу слушал недоверчиво, потом с возрастающим интересом.

– Очень любопытно, – сказал он, когда я закончил рассказ. – Мир симметрии, бесконечный слой… Несомненно, коррелирует с Брюне… Очень, очень любопытно! А выбрался ты, значит, с помощью сумеречного портала?

– Да. Собственно, потому и рассказал. Чтобы ты знал, как спастись, если угодишь в ловушку. Будет обидно, если такой ценный сотрудник затеряется за подкладкой Сумрака.

Джованни поморщился.

– Не льсти себе, Юра. Сообразил ты, сообразил бы и я.

– И все же лучше подстраховаться. По крайней мере в вопросах жизни и смерти.

Мы свернули на боковую улочку, прошли мимо череды тесных жарких баров, пересекли шоссе и оказались на берегу океана. Дождь прекратился. Белые гребешки волн разбивались, не доползая до берега. Изогнутое месяцем побережье сияло сотней огоньков.

– Что ж, будем считать, я узнал все, что мне полагается, – подвел итог Джованни. – Хотя было бы интересно услышать твое резюме.

Сама деликатность. Сокращенная версия Инквизитора не убедила, но он подчеркнул, что не настаивает на продолжении.

– Я рад, что остался в живых, – вполне искренне сказал я.

– Мне кажется, ты странным образом увяз в происходящем, – заметил Джованни.

– Учитывая, что за последнюю неделю меня трижды пытались убить, полагаю, ты прав. Другое дело, что я по-прежнему не понимаю происходящего. К слову, что Инквизиция знает о Сумеречных Иных?

Джованни в сомнении выпятил нижнюю губу.

– Никогда не изучал вопрос подробно. Наверняка в архивах что-нибудь есть. Но мне казалось, в этой проблеме ты у нас эксперт.

– Разве что в практической части. А меня интересует теория.

– Поройся в архивах, – повторил Джованни. – Раз уж открытый доступ – это часть нашей сделки, грех им не воспользоваться. А почему ты спросил? Думаешь, они как-то замешаны?

– Не знаю. Не уверен. Я не вижу прямой связи, но в то же время есть странное сродство с нашими самарскими событиями. Та тварь тоже стирала память, разрушила сознание одной из ведьм, использовала странные порталы, да и вообще была чертовски сильна.

– Ты мог бы поделиться подозрениями раньше, – помедлив, сказал Джованни.

– Да не было никаких подозрений. Почерк разный. Заклинания, которые использовали тогда, отличны от тех, что я вижу сейчас. Можешь считать, что я пытаюсь вернуть себе статус главного параноика.

Джованни кисло улыбнулся.

– Ладно, замнем для ясности. Какие у тебя планы?

– Для начала убраться отсюда. Номер в «Роял Резиденс» или «Ю Принц» меня вполне устроит.

– Я попрошу, чтобы забронировали номер в «Минерве». Поверь, архивы Ватикана поинтереснее пражских.

Я кивнул и бросил последний взгляд на темный океан.

– Рим так Рим. Помощь богини мудрости нам бы не помешала.

***

Беда старых рукописей в том, что они уникальны. Зачастую размножить их попросту невозможно. Написанные кровью, защищенные редкими заклинаниями книги всячески сопротивляются копированию. Некоторые доступны прочтению только в Сумраке, страницы других представляют собой своеобразные артефакты, защищенные барьером отторжения. В чем, в чем, а в способности скрыть свои творения от чужаков колдунам не отказать.

Временами с защитной магией боролис. Я видел бригады заговоренных писцов. С пустыми глазами, лишенные способности мыслить, они сутками напролет переписывали чужие книги. Встречал хитроумные артефакты, переносящие текст на подобие фотопластин. Да и современная техника, о существовании которой в древнем Вавилоне не подозревали, подчас обходит весьма хитроумные защитные заклинания.

Однако главными помехами на пути приведения архивов в удобоваримый вид оставались лень и бюрократия. Слишком мало Иных получили доступ к собраниям сочинений. Слишком высоко они ценили личное время. За исключением отдельных энтузиастов, которые встречаются в любую эпоху, никто не хотел заниматься возней с древними манускриптами. По крайней мере в промышленных масштабах. Хорошо хоть труды предков более-менее каталогизировали.

Заведовала Ватиканским архивом семейка вампиров – погодки брат и сестра. Они незамедлительно сообщили о готовности сотрудничать. Рассказали о нелегкой жизни при Муссолини и о том, что старшему довелось пить кровь молодого Челентано. Фигуры в то время не публичной, а потому из лотереи не исключенной.

По счастью, на этом прелюдия закончилась, и мы перешли к делу. Надо сказать, в манускриптах кровососы ориентировались отлично. Видно, что многое изучали лично, а остальное хотя бы бегло просматривали.

Другое дело, что материала набралось немного. Выносить книги запрещалось правилами, потому пришлось оккупировать столик в углу. Впрочем, мне никто не мешал. По словам вампиров, посетители заглядывали в архив от силы раз в месяц. Во всяком случае, в августе я был первым.

К концу второго дня я понял, что ничего интересного в древних книгах найти не смогу, и переключился на электронный архив. Дело пошло если не продуктивнее, то хотя бы быстрее. Беда в том, что с конкретикой по-прежнему было негусто.

О пространстве между слоями писали многие. К сожалению, большинство рассуждений носило сугубо теоретический характер. Кто-то полагал, что слоям призрачным «несть числа», кто-то говорил о шестистах шестидесяти шести и тысяче тысяч.

Обоснований приводилось не меньше. В ход шли математика, астрология, сравнения, аналогии и многочисленные отсылки к утерянным рукописям и почившим в бозе магам.

В записях царя Соломона нашлись описания мест, «куда Иным путь закрыт», но настолько туманные, что я не смог оценить их достоверность.

Встречались и любопытные находки. К примеру, Мерлин полагал, что количество слоев не является постоянным, а зависит от разнообразия живых форм и «жизненных энергий». «Чем больше и разнообразнее население Земли, тем больше слоев им порождено, – писал маг. – В то время как на небесных светилах – Луне и Солнце – слои Сумрака тонки и малочисленны».

А вот Брюне, впоследствии ударившийся в солипсизм, полагал, что «слои между слоями» создаются лишь волей и фантазией Иного, тем самым являясь высшей формой творчества. Ибо Иной одним лишь усилием мысли создает новый сумеречный мир.

В то же время Брюне предостерегал об опасностях подобного творчества, говоря, что «человек умом слабый и фантазиями полный породит мир гротеска и кошмаров, коими ужаснутся даже демоны. И лишь чистый умом и сердцем творец способен создать мир порядка и безупречных линий».

К некоторому удивлению, среди замечаний к работам Брюне я обнаружил заметку Завулона, датированную концом семнадцатого века. Черный маг всея Руси отмечал, что слои между слоями доступны как Темным, так и Светлым. Однако как Светлый не может ступить туда, куда допущены Темные, так и Темные не могут пройти в места, дозволенные Светлым.

Лишь семь протослоев Сумрака открыты для обеих сторон, а потому являются истинным фундаментом мироздания. В конце стояла приписка на французском: «Подтверждаю. Богорис». Почерк показался мне смутно знакомым.

Что касается Сумеречных Иных – свидетельств о них нашлось куда больше. Впервые они упоминались у современников Платона. Неизвестный греческий маг писал об Иных, рожденных в царстве Аида и обреченных на вечные скитания в землях мертвых.

В спасенных из Константинополя книгах говорилось о феномене «переливания магии из матери в дитя». Отмечалось, что никакие силы и заклинания не способны спасти роженицу, в то время как ребенок чудесным образом становился Иным, даже если к тому не виделось показаний. В конце, однако, автор – Светлый Иной – предостерегал от подобных попыток даже из великой любви к чаду. Приводился пример казненного Темного мага, возжелавшего наследника и силой державшего юную колдунью в Сумраке.

Увы, большинство историй не содержали конкретики. Единственное, что меня заинтересовало, – рукописи Кано Ёсабуро, датированные концом шестнадцатого века. Достигнув высокой степени просветления, монах искал уединения в горах, где, по его словам, встретил Сумеречного странника, с которым провел немало часов в беседах и игре в го. Странник рассказывал монаху удивительные вещи. О бескрайних лугах и теплом солнце шестого слоя. О душах тысяч Иных, что ведут там благопристойную жизнь. О том, что Сумрак неизмеримо сложнее, чем его представляют. Что подобно Богу он способен разговаривать с Иными, открывшими ему сердце, учить и указывать путь.

Пожалуй, записи Ёсабуро стоили всех остальных вместе взятых. Во всяком случае, они натолкнули меня на ряд интересных мыслей. Проверить их я собирался на следующий день, однако планам не суждено было сбыться. В гостинице меня уже ждали.

***

– Работаешь на износ, – констатировал Джованни.

Я посмотрел на часы – без пяти полночь. Опустился в кресло и наполнил бокалы из предусмотрительно откупоренной бутылки. Вино показалось чересчур сладким. И откуда у Инквизитора такая страсть к карамели?

– Не мог оторваться. Чтение вышло на редкость увлекательным.

– Надеюсь, ты удовлетворил любопытство?

– Отчасти. И судя по твоему визиту, испить чашу знаний до дна мне не суждено.

Джованни развел руками.

– Увы, нас ждут великие дела.

– Что на сей раз?

– Аналитическая группа закончила первую фазу исследований.

– Исследований чего?

– Манфреду. Мы пытались восстановить последние годы его жизни. Выясняли, где он бывал, чем занимался. Старались понять, что подтолкнуло его к преступлению и какие ресурсы находились в его распоряжении.

– Не преуспели?

– Как сказать… – Джованни сделал большой глоток. – Всю информацию я тебе выслал. Если вкратце, Манфреду не подходит на роль злодея, бросившего вызов Инквизиции. Да ты и сам читал его досье. Типичный клерк. В Инквизицию попал не за особые заслуги, а скорее волею обстоятельств. Умом не блистал, особых талантов не обнаружено…

– В тихом омуте черти водятся.

Джованни отмахнулся:

– Да какие черти! Тина одна. Говорят, еще и параноиком был. Наотрез отказывался от участия в любых оперативных мероприятиях. Все за жизнь свою трясся.

Я пожал плечами.

– Большинство Иных немного параноики.

– Тоже верно. В любом случае имеем то, что имеем. Добропорядочный функционер внезапно слетел с катушек.

– И это все?

Джованни посмотрел на меня с осуждением:

– Юра, в аналитиках не дураки сидят. На деле информации довольно много. К примеру, за последние несколько лет Манфреду объездил полмира и перерыл все крупные региональные библиотеки. Усиленно интересовался Великими магами прошлого: Левиафаном, Соломоном, Ноем, Мерлином, Фуаран… Последними тремя особенно.

– Абсолютные?

– В точку. По крайней мере про эту троицу можно говорить с уверенностью.

– А московская девочка?

– Как ни странно, нет. – Джованни сделал мелкий глоток.

– Стало быть, его интересует не столько их природа, сколько деяния минувших дней.

– Весьма вероятно.

– По аппарату Локка и стертым аурам?..

– Ничего. Связи с Великими магами прошлого также найти не удалось. Зато мы еще раз убедились, что до прихода Тигра никто не сталкивался с таким феноменом, как стертая аура.

Я хмыкнул.

– Не очень-то похоже на местечкового клерка – создать заклинание, равное по силе тому, что сотворил посланник Сумрака.

– Именно. И это окончательно убеждает нас в ысли, что Манфреду действовал не один.

Джованни отправил в рот сырный шарик.

– Вряд ли это должно вас успокоить, – заметил я. – Про Манфреду известно хоть что-то. Его союзник – темная лошадка, которая обладает огромной силой и не гнушается использовать ее против Инквизиции.

Джованни кивнул:

– Все верно. Только ты напрасно отделяешь себя от нас. По непонятным причинам на острие событий именно ты.

– Не стоит переоценивать мою значимость.

Джованни отмахнулся:

– Оставим пикировку. Ты взрослый человек. Сам решишь, что делать, как быть.

– Это все?

Некоторое время Инквизитор буравил меня взглядом.

– Нет, не все, – вымолвил он наконец. – Несколько часов назад в одном из домов Манфреду мы нашли досье. Около полусотни страниц: имена, адреса, фотографии.

– Крымский пансионат?

– В том-то и дело, что нет. На первый взгляд обыкновенные люди. Национальность, возраст, половая принадлежность – ничего общего. И очень обширная география: от Канады до Австралии. Я попросил помощи у местных Дозоров. Так вот, несколько человек из списка числятся пропавшими без вести. Причем первые заявления были поданы неделю назад.

– А последние?

Джованни помрачнел.

– Вчера.

– Выходит, после нападения наши злодеи и не подумали залечь на дно. Сколько всего человек похищено?

– Около десятка. Еще столько же на месте, живут обычной жизнью. Остальные проверяются.

– Для организации, стоящей на ушах, вы на удивление неторопливы.

Джованни поморщился.

– Ты даже не представляешь, насколько неспешна Инквизиция в вопросах, требующих оторвать задницу от стула. Как бы то ни было, к утру у нас будет полная картина. А пока изучай остальное.

Я неопределенно хмыкнул, поболтал бокалом с остатками вина.

– Тебе по-прежнему нужна моя помощь? Несмотря на аналитиков, среди которых не дураки сидят? Или у Меган очередное предчувствие на мой счет? Или ты проверяешь гипотезу «острия»?

Джованни усмехнулся.

– Всего понемногу. Или ты думал, доступ в архивы Инквизиции дают просто так? Теперь отрабатывай.

***

Не люблю работать по ночам. И дело вовсе не в желании поспать. При необходимости я могу бодрствовать неделю, не испытывая дискомфорта. Однако внеурочная работа – всегда следствие чьей-то недоработки. Показатель того, что где-то сделана ошибка. Что кто-то неверно оценил обстановку, недоглядел.

Одним словом, любой аврал есть напоминание о несовершенстве человеческой природы, а мне не нравятся подобные напоминания. И вдвойне не нравится тратить личное время на исправление чужих огрехов.

Выданный Джованни материал также не вызвал энтузиазма. Несмотря на заявленную полноту информации, Инквизитор вымарал все, что мне, по его мнению, знать не полагалось. Вырванные с мясом фрагменты, кое-как сшитые белыми нитками фразы… М-да.

Я ухмыльнулся. Все тот же старина Джованни: и тут подстелил соломку. Что ж, его право. В конце концов, меньше читать.

Выводы аналитиков об исторических изысканиях Манфреду я проглядел бегло. Если Джованни в нашей беседе не сказал о ценных находках прямо, значит, находок нет. Углубляться в жизнеописания древних магов я тоже не стал. За пару часов великих тайн не раскрыть. А вот досье Манфреду просмотрел внимательно, и вовсе не от желания углядеть тонкую связь и утереть аналитикам нос.

Систематизировать информацию Инквизиция не успела, просто напихала в досье все, что сумела нарыть. Сорок семь человек – двадцать пять женщин и двадцать два мужчины в возрасте от тринадцати до семидесяти лет. Бразильцы, эфиопы, индусы, американцы… с разным цветом кожи, разными увлечениями, разных типажей. Чем дольше я листал файлы, тем больше крепла уверенность: людей отбирал не Манфреду. Его почерк в пансионате просматривался четко. Здесь… здесь почерка не имелось вообще.

Одиннадцать человек значились пропавшими без вести. И снова никакой связи: отец многодетной семьи в Осло, студентка в Гуанчжоу, мать-одиночка в крохотном городке в северной Калифорнии, шахтер из Донецка…

Я помассировал переносицу. Этих людей отобрали не случайно. Если связь по видимым признакам отсутствует, значит, принцип отбора не столь очевиден. Только и всего.