Время желаний Кузнецов Иван

– Мне казалось, ты умеешь читать мысли.

– Прости мою нечуткость, но в тот момент я была немного занята. Спасала твою драгоценную трехмерную личность. И свою заодно.

Я усмехнулся.

– Последняя надпись гласила: «Facilis descensus Averni» – «Легок путь в подземное царство».

– Для подсказки мрачновато. Похоже, у нас появился недоброжелатель.

– Я догадался, когда сбили самолет. Хотя, возможно, это лишь указание на пещеру, в которой мы очутились.

– В любом случае будь осторожнее, – посоветовала Тень.

– Обязательно. Полагаю, обниматься не будем?

– Прости? Ты оборвал фразу на полуслове.

– Не обращай внимания. Думаю, мне пришла пора расширить лексикон. Поехали, подруга.

Земля под ногами потемнела. Я сделал шаг вперед, и Тень приняла меня в свои объятия.

***

Ненавижу кота в мешке. Втройне ненавижу, когда котов трое. А потому в подобных ситуациях хватаю первого попавшегося и молюсь, чтобы он оказался не самым блохастым. Добавьте сюда каплю любопытства, неприязнь к мертвецам, и вы поймете, почему я сделал такой выбор.

Я стоял посреди руин. Или посреди леса – с какой стороны посмотреть. Каменные остовы, бывшие где-то зданиями, поросли светло-серым мхом. Сквозь растрескавшиеся бетонные плиты пробивались широкие сухие стебли. Высохшие стволы деревьев торчали то тут, то там. Некоторые умудрились прорасти сквозь фундаменты зданий и раскинули ветви на манер экзотических крыш.

Я коснулся лишайника, и он превратился в труху. Та же участь постигла пучок похожей на осоку черной травы. Напоминающие лезвия стебли на поверку оказались хрупкими, словно их вырезали из бумажного пепла. Я провел рукой по стволу кряжистого лесного гиганта. Пальцы оставили на коре глубокие борозды. Лес оказался декорацией, как и положено сумеречному лесу. Из растений в Сумраке только синий мох. Да и тот встречается лишь на первом слое.

Кстати, о слоях…

Я поднял голову и обнаружил, что расплывчатое марево обрело четкие очертания. Луны исчезли. Бесконечная пелена облаков никуда не делась, но за ней угадывался диск солнца. Обыкновенное небо обыкновенного второго слоя. Или даже первого…

Будто в ответ на мои сомнения в лицо ударил ветер. Сильный, куда сильнее того, что гулял меж холмов. И вместе с тем не такой холодный, почти ласковый, если это слово вообще применимо к порождениям Сумрака. Ветер первого слоя… или все же второго?

Беглый осмотр руин не прояснил ситуацию. Они слишком походили на творения рук человеческих, чтобы принадлежать второму слою, где здания норовят обернуться грубыми скальными образованиями. С другой стороны, им отчаянно не хватало деталей. Большинство предметов оставляют на первом слое свои смутные отражения. Даже мебель – что говорить о вещах более фундаментальных. Здесь же деталями не пахло; только грубые, высеченные из камня каркасы, лишенные какой-либо индивидуальности. Синего мха также не наблюдалось.

Выходит, либо городок безлюден в обычном мире, либо это все-таки второй слой с необычайно мягким климатом. А может, я стал свидетелем того самого феномена, для описания которого у Тени не нашлось слов.

Кстати, о Тени…

Я уловил слабую вибрацию, Тень была со мной. Небольшое усилие – и она выскользнет наружу, привычно откроет дорогу вперед… или назад. Как будет угодно мне.

Что ж, желание Тени сбылось, груз свободы сброшен, мы опять стали единым целым. У руля снова я, она всего лишь бессловесный слуга. Звучит цинично, но большинство живет, а главное, желает жить именно так. И они по-своему правы, ибо нет ничего более жестокого, чем предоставить человеку свободное время и свободу выбора. Люди просто не знают, что с ними делать. Словноспущенные с цепи псы, оставленные хозяином.

Какое-то время животные будут бегать вокруг дома, скулить и умолять вернуть их к прежней «осмысленной» жизни. Потом голод погонит их в лес, заставит вернуться к примитивному существованию хищников. Не пройдет и года, как они забудут все, чему их учили, и вымрут либо превратятся в диких зверей, на которых некогда охотились сами и от которых защищали человеческое жилище.

С людьми не лучше. Свободное время станет прожорливой черной дырой, которую надо чем-то заполнить. А много ли занятий у обычного человека, которому дозволяют все, что душе угодно? Алкоголь и сон. Еда и секс. Даже развлекаться умеют немногие. Точнее, развлечения масс как раз и сводятся к жратве, алкоголю и спариванию.

Свобода выбора тоже не добавляет жизни красок. Большинство не видит альтернативы и действует по инерции. Поступает так же, как поступали, когда выбора не было. Меньшинство хватается за первый понравившийся вариант. А после начинает истово доказывать, что этот вариант единственно верный и лучший среди возможных. Третья, самая немногочисленная группа искренне пытается что-то анализировать, сравнивать и в итоге совершает обдуманный, аргументированный и абсолютно неправильный выбор. Просто потому, что лишена таланта и острого ума, а значит, не способна увидеть картину в целом, просчитать и оценить последствия своих действий.

Увы, чтобы в полной мере пользоваться свободой, человек должен измениться сам. Стать чем-то большим. Таким, каким хотела бы его видеть Библия. Или кодекс строителя коммунизма. Или хотя бы школьные учителя и мама с папой. Стать иным.

По счастью, на подобное способны единицы. Сомневаюсь, что мне захотелось бы жить в утопии, какую бы форму она ни приняла. Впрочем, нашему миру светлое будущее не грозит. За тысячи лет человек не изменился ни на йоту. Не стал мудрее или гуманнее. Что до новомодных поветрий вроде борьбы за права женщин и сексуальных меньшинств, поверьте, нынешние борцы просто не жили при Марии Антуанетте. Или во Флоренции времен Ренессанса.

Размышляя о несовершенстве человеческой природы, я не забывал поглядывать по сторонам. Пейзаж ничуть не изменился. Все те же невысокие разрушенные домики, мертвый лес и бумажная трава. У меня мелькнула мысль: не попал ли я в очередной закольцованный мирок? Пусть в нем отсутствовала строгая симметрия мира холмов, но однообразие окружающей действительности наводило на невеселые размышления.

Некоторое время я старательно запоминал расположение зданий, пытаясь высмотреть знакомые паттерны. Потом сдался. Поймать реальность за руку не удалось. Если повторы и были, они ускользнули от моего внимания.

Я присел на полуразрушенную кладку собраться с мыслями и перевести дух.

Сумрак не музей и не аттракцион. В прежние времена я не стал бы задерживаться тут ни на минуту. Вызывая тень, я всегда твердо знал, куда и зачем иду. И если моей целью был третий слой, я проходил сквозь первые два так быстро, как только мог. Однако нынешние обстоятельства заставили взглянуть на переходы иначе. Я надеялся хоть немного сориентироваться перед тем, как шагнуть в неизвестность.

К сожалению, надежды не оправдались. Часовая прогулка не внесла никакой ясности. Хорошо хоть у меня появилась четкая цель. Мир холмов определенно был ближе к «поверхности», нежели слой гор. Нынешний приблизил к свободе еще на один шаг. Пришла пора продолжать путешествие.

Я призвал Тень. Она явилась мгновенно, как и полагается вышколенному слуге. Секунду спустя черный омут поглотил меня с головой.

***

Безликие руины и высохший лес. Я замер и недоуменно уставился на знакомую картину. Погружение в тень не спутать ни с чем – прохладные прикосновения, прыжок во тьму, расплывшийся на несколько мгновений мир… Я знал, что перешел на следующий слой Сумрака, и тем не менее стоял там же, где прежде! Или не там?

Я сделал несколько шагов, сорвал с ближайшего дерева кору, пнул ближайшую стену, выбив облачко пыли. На туфле остался белый отпечаток. Определенно это не иллюзия. Тогда что? Отрывистый ветер все так же холодил кожу. Солнце по-прежнему пряталось за чередой облаков. Я, безусловно, находился на том же слое. Чертовщина какая-то…

Хождения по сумеречным мукам явно сказываются на психике не лучшим образом. Потому что в ту минуту я изрядно разозлился. И вместо того чтобы все хорошенько обдумать, сделал первое, что пришло в голову. Повторно вызвал Тень.

Однако наказания не последовало. Не встретив ни малейшего сопротивления, я прошел сквозь темные врата и вновь очутился посреди разрушенного поселка. Глубоко вздохнул и мысленно досчитал до ста. Легче не стало, но по крайней мере я не совершил новую глупость.

Некоторое время я предавался размышлениям, затем решил провести небольшой эксперимент. Жизненный опыт подсказывал, что во всякой чертовщине есть внутренняя логика. Какой бы причудливой она ни была.

Я создал Тройное Лезвие и, памятуя о злополучном файерболе, постарался влить в заклинание как можно меньше энергии. Кажется, местный бес не имел ничего против Тройных Лезвий. Взмах – и ближайшее дерево превратилось в облако трухи. Остался только уродливый пенек. Что ж, так даже лучше.

Еще три Лезвия – и передо мной простерлась рукотворная поляна. Последними я разметал остатки каменной кладки, служившие мне стулом. И хватит разрушений, силы надо беречь.

Новый прыжок сквозь тень – и вновь знакомая до зубовного скрежета картина. Пеньки исчезли. Прогнившие деревья стояли как ни в чем не бывало. Камни за спиной тоже вернулись на место. Может, этот слой обладает странными способностями к регенерации, или я каким-то образом мечусь между слоями, похожими как две капли воды?

Проверить, какая из гипотез верна, несложно. Я перекинул пиджак через ветку, и она немедленно переломилась пополам. Чертова бутафория. Пришлось оставить его на импровизированном «стуле». Надеюсь, мне не придется пожалеть о своем решении.

Новый переход – и все та же осточертевшая роща. Сломанная ветка вернулась на место, пиджак исчез. Версию с регенерацией пришлось отбросить. Интересно, удастся ли забрать одежду из сумеречного гардероба?

На сей раз я шагнул назад, на предыдущий слой. Туда, где оставил свой многострадальный пиджак. И опять с переходом никаких проблем не возникло. Только пиджака на камне не оказалось. И сломанной ветки. И пеньков. Пришлось признать, что я окончательно заблудился.

Меня вновь обуяла злость. Вряд ли кому понравится, когда над ним издевается мироздание. Впрочем, еще не вечер. Не хочешь расстаться полюбовно – дело твое. Я всегда предпочитал звонить в колокольчик, а не срывать двери с петель. Но иногда ничего, кроме грубой силы, не остается.

Я в очередной раз вызывал Тень. Поднял с земли, загнал в раму чистой Силы. Пожалуй, раньше я не решился бы на подобный трюк, однако события четырехлетней давности заставили глубже изучить теорию порталов. В том числе тех, что порталами не являются.

По сути, сумеречный портал и портал обыкновенный роднит только название, в остальном у них мало общего. Заклинания основаны на совершенно разных принципах и выполняют разные функции. Если обычный портал позволяет перемещаться в пространстве, то сумеречный – между слоями Сумрака. Занятие это сложное и опасное, но сейчас заклятье выглядело весьма подходящим. Похоже, я прочно завяз в бесконечно повторяющемся мирке. Посмотрим, удастся ли освободиться одним рывком.

Бездонный черный прямоугольник принял законченные очертания. Мне нравится придавать порталам форму двери. Безусловно, это требует больших затрат, чем создание классических круглых воронок. Многие сочтут подобное прихотью или излишним эстетством, а я всегда считал, что творческая составляющая в заклинаниях необходима. Во всяком случае, пока речь не идет о вопросах жизни и смерти. Тогда на первые роли выходит эффективность.

Я добавил последние штрихи Силы. Глубоко вдохнул и шагнул в собственное творение. Обычно такие порталы используют для перемещения на глубокие слои Сумрака, но не вижу причины, почему их нельзя применить для побега в обычный мир. Чтобы вырваться из плена, всесредства хороши.

***

Идеальный побег не получился. Выходя из портала, я споткнулся о неприметную корягу и едва не растянулся на песке. На теплом белом песке, песчинки которого охотно прилипли к моим ладоням.

Порыв ветра взлохматил волосы. Я уловил едва ощутимый запах трав, чему несказанно обрадовался – в Сумраке не бывает запахов. Выпрямился и отряхнул ладони.

Облака разошлась, в небе пылало солнце. Жаркое летнее солнце, место которому где-нибудь на экваторе. Неподалеку раскинулся пышный тропический лес. Не сухие, будто из папье-маше, деревья, а настоящие пальмы, рослые, крепкие, распустившие зонты больших листьев. Между мной и лесом пролегала дорога. Сухую глинистую землю избороздили рельефные морщины – грузовики здесь частые гости.

Я стоял на краю широкой песчаной полосы, отделяющей лес и дорогу от убогой деревушки. Два десятка хибар – язык не поворачивался назвать их домами – и еще столько же огромных картонных коробок. Обжитых, с кучей каких-то тряпок вместо постелей. Однако желание изучать деревенский быт пропало сразу, так как в следующую секунду я увидел их обитателей.

Люди не способны подняться в Сумрак. Во всяком случае, без помощи Иных. Смутная тень, прозрачный силуэт – вот и все, что остается от человека на первом слое.

Местные жители отличались от бесплотных проекций, как отличаются от акварельных рисунков восковые фигуры мадам Тюссо. И все же они оставались восковыми фигурами: угловатые неестественные движения, мертвые застывшие лица, раскрытые в беззвучном крике рты.

Они смотрели сквозь меня слепыми глазами, и зрелище это было не менее жутким, чем заполненные мертвецами улицы Авиньона, по которому гуляла Черная смерть.

Только сейчас я заметил, что залитая солнцем трава слишком темна для безоблачного полдня. Широкие листья пальм выглядели тусклыми, словно их покрывал толстый слой пыли, а белый песок искрился серо-стальным отливом. Да и солнце на поверку не слепило глаза и казалось скорее белым, чем золотым.

Я никогда не видел столь ярких красок в Сумраке. Как не видел настолько похожих на людей кукол. Мерзкое, надо признать, зрелище. Уж лучше холодный ветер мертвого мира, чем такая пародия на жизнь… Какого? Нулевого слоя?

Обдумать метафизическую грань нового мира я не успел. Потому что секунду спустя меня будто пропустили через мясорубку. Накатила жуткая, иссушающая волна боли. Чужой боли.

Страх, отчаяние, обреченность пригвоздили к земле. Не знаю, кем были эти люди и что уготовила им жизнь, но я не видел ни малейшего светлого пятна. Только тоскливое животное смирение, готовность в любой момент принять смерть. И безысходность их существования терзала меня сильнее ведьмовского проклятья.

Все Иные живут чужими эмоциями. Но боль и отчаяние – наша, Темных, специализация. Мы забираем их, превращая в чистую Силу. Не спрашивая разрешения, делаем людей счастливее. Боже, как бесятся Светлые, вынужденные подобно вампиру высасывать человека ради того, чтобы одарить его очередным благом.

Сейчас все было иначе. Я оказался в водовороте страданий и не мог усвоить даже самую малую его каплю. Что еще хуже, чужая боль ранила почти физически. Поглощала энергию, вместо того чтобы питать. За считаные секунды она унесла больше сил, чем все предыдущее путешествие в неведомых краях.

С трудом заставив себя сосредоточиться, я вызвал Тень. Главное – не волноваться. Осталось совсем чуть-чуть. Где бы я ни очутился, мир этот невероятно близок к нашему обычному миру. Даже ближе, чем первый слой. Осталось сделать даже не шаг – шажок. А дальше все закончится. Слабость превратится в силу, чужие страдания – в радость. Поглощенной энергии хватит, чтобы открыть портал до ближайшего мегаполиса. А потом я свяжусь с Инквизицией, и, держу пари, они явятся до того, как успею повесить трубку.

Я буквально провалился в черный омут тени. И будто врезался в стену. Сделал еще одну попытку – с тем же результатом.

Земля обетованная лежала на расстоянии вытянутой руки. Близкая и бесконечно далекая.

То, что произошло, не походило на штурм шестого слоя. Тогда я видел преграду, чувствовал ее крепость и, тем не менее, знал, что она проходима, что еще немного – и грань между слоями сотрется, пропустит меня в святая святых.

Тогда мне не хватило совсем чуть-чуть. Сейчас я, словно рыбка в аквариуме, уперся в прозрачный нерушимый барьер, продавить который казалось не проще, чем перевернуть Землю.

Еще одна попытка. И еще.

Я бессмысленно бился о хрустальную стену. Восковые куклы не обращали на меня внимания. Словно в немом кино они беззвучно передвигались между хижинами, а их аура боли разъедала меня изнутри.

Вероятно, мне следовало бежать, ковылять, ползти. Подальше от проклятой деревни, в сторону пыльного леса. Возможно, с расстоянием волны боли слабели, и можно было бы найти другой выход.

Но я совершил ту же ошибку, что совершали до меня тысячи узников. Вместо того чтобы отступить, я вложил последние силы в финальный рывок. Обрушился на преграду, пытаясь на ходу сотворить еще один сумеречный портал.

Барьер поглотил заклинание с тем же равнодушием, с каким блокировал мои предыдущие попытки вырваться на свободу. Я рухнул на землю, ощущая, как меня покидают последние крохи энергии.

Какая нелепость. Выбраться из таких передряг и упасть перед финишной ленточкой. Упасть, чтобы никогда не подняться.

Глаза закрывались. Я прикрыл их буквально на мгновение и тут же понял, что не смогу разлепить веки. Боль отступила. Тело почти не чувствовалось.

Все, конец пути. Какая глупая смерть…

По коже пробежал приятный холодок, немедленно смытый обжигающим ледяным ветром. Бороться с его порывами вслепую было невозможно, и я решил просто поспать…

***

Говорят, сон – лучшее лекарство. Главное, избежать передозировки. К сожалению, на сей раз обстоятельства помешали выставить будильник.

Мозжила каждая клеточка тела. Голова раскалывалась. Во рту было сухо, как в пустыне Гоби. Я лежал на каменной лавке (хорошо, не на алтаре) и смотрел в низкий сводчатый потолок. Откуда-то справа лился слабый рассеянный свет. Пахло сыростью и почему-то лавандой.

Придерживаясь за стену, я кое-как сел.

Комнатенка, в которой я очутился, в равной степени напоминала келью и тюремную камеру. Тесная, шагов семь в поперечнике. Из мебели – каменная скамья, служившая ложем, да выраставший прямо из пола каменный стол, высокий – работать за таким пришлось бы стоя. Дыра в полу вместо унитаза. Ни шкафов, ни стульев, ни даже самого примитивного тюфяка. Отдушина, а может, крошечное оконце у противоположной стены. Слишком высокое, чтобы разглядеть заоконный пейзаж, и слишком маленькое, чтобы выбраться наружу.

Впрочем, держать меня в заключении не собирались, массивную дверь демонстративно распахнули настежь.

В надежде подсветить коридор я вызвал небольшой огонек. Белое пламя затрепетало на ладони и почти сразу погасло. Я ощутил мягкое, но настойчивое сопротивление. Кто-то или что-то подавляло мои скромные попытки воспользоваться Силой. Ну и черт с вами, я сейчас не в том состоянии, чтобы противиться обстоятельствам.

Коридор оказался не таким темным, как выглядел на первый взгляд. Обыкновенный, ничем не примечательный тоннель с парой окон-отдушин и единственной дверью в конце. У меня мелькнула мысль, что, если за ней окажется еще одна келья, я просто лягу на скамью и буду смотреть в потолок.

У каждого человека есть черта, перейдя которую он теряет способность удивляться. И черта, за которой наступает апатия. Первую я пересек в мире симметрии. У второй стоял сейчас. Говорящая тень, слои, которые не являются слоями, музей восковых людей…

Хватит, накушался. Если у мироздания есть что сказать, пусть говорит прямо. Если нет – пошло оно в задницу со своими загадками. Без уважения с его стороны не может быть уважения к нему.

Я непроизвольно ускорил шаг. Все же злость – отличный стимулятор. Делать что-либо конструктивное по-прежнему не хотелось, зато появилось желание набить кому-нибудь морду. А еще я ощутил прилив сил. Осталось найти им приложение.

Кельи за дверью не оказалось. Коридор вывел в просторный и столь же скудно оформленный зал. Голые, потемневшие от времени стены, лишенные окон и всякой отделки. В центре на возвышении располагался огромный круглый стол с расставленными по периметру высокими каменными креслами. Я насчитал пятнадцать – что-то среднее между описаниями Драйтона и Скотта, если предполагать, что передо мной тот самый круглый стол. Единственным украшением интерьера являлся камин. Оранжевые языки пламени рвались из его широкой пасти, порождая безумный хоровод теней.

– Неподходящее для свиданий место, – заметил я.

– Замок повинуется лишь владельцу. Прости.

– В последнее время все норовят передо мной извиниться. Признаться, я начинаю чувствовать себя неловко.

Алия засмеялась.

– Прости, я не верю в твои угрызения совести. Особенно по такому поводу.

– Не стоит меня демонизировать. – Я опустился в каменное кресло.

– Не хочешь принять подобающее обличье? За этим столом твой рыцарский наряд выглядел бы уместно.

– Ты изменилась.

– Смерть меняет людей.

– Прости. Так получилось.

– Знаю.

Алия вышла из полумрака. На ней было длинное серое платье, перехваченное серебряным пояском. Черные волосы рассыпались по плечам. В неровном свете блеснули карие, слегка раскосые глаза. Я не сразу сообразил, что она плачет.

Внезапно я оказался рядом и прижал тоненькую хрупкую девушку к себе. Зачем? Чтобы успокоить того, кто давно мертв? Чтобы прикоснуться к кому-то родному, пусть это всего лишь обретший плоть осколок памяти? А может, все дело в том, что я ненавижу женские слезы?

Не знаю, сколько мы простояли. Я поймал себя на мысли, что боюсь нарушить возникшее хрупкое равновесие. Боюсь, что она обернется призраком, растает в воздухе, рассыплется в прах. Но Алия отнюдь не выглядела восставшим из могилы созданием. Ее кожа казалась теплой, дыхание – глубоким, а волосы привычно пахли лавандой.

– Прости, – глухо проговорила она, всхлипнула и рассмеялась сквозь слезы. – У нас какой-то вечер извинений.

Я не ответил, просто погладил ее по голове. Она наконец отстранилась. На моей рубашке осталось мокрое пятно.

– И почему мы просто не можем расстаться? Даже лучшие из людей обязуются хранить верность, пока смерть не разлучит их. Юра, что со мной не так?

– Полагаю, я обязан тебе жизнью. Кстати, где мы? – спросил я вместо ответа.

Алия глубоко вздохнула, смахнула слезы.

– В замке Мерлина. Одном из замков. После первой смерти у него было много времени.

Я невольно посмотрел на круглый стол. Вот и придумывай остроумные ремарки.

Алия слабо улыбнулась.

– Он был сентиментален.

– И не отличался тягой к комфорту, – пробормотал я.

– Замок повинуется лишь владельцу, – повторила Алия. – Он может принимать разные обличия, но мне неподвластен. Даже попасть сюда было непросто.

– Тогда почему ты выбрала его?

Алия подошла к стене, коснулась холодного камня.

– Магия, древняя магия Абсолютного волшебника. Здесь ты в безопасности.

– Подсказки на монолитах тоже твоих рук дело?

Она снова рассмеялась.

– Я же оставила автограф. Думала, ты догадаешься.

– Какой… – начал я и чертыхнулся. «Жребий брошен: Алия якта эст». Алия… Автограф, значит.

– Увы, обстановка не располагала к размышлениям. Особенно после упоминаний Аверна.

Она помрачнела.

– Давай по порядку, – предложил я. – Третье послание отправила не ты, а тот, от кого мы прячемся в этом замке?

На миг лицо Алии исказила мука. Я вздрогнул, как от удара хлыста.

– Не могу, – прошептала она. – Прости, я не могу тебе сказать. Ничего не могу.

– Это призрак с двумя лицами? – Я повысил голос. – Ты опять пытаешься кого-то защитить?

– Дурак! – Она влепила мне пощечину. – Я не могу, понимаешь?! Будь на мне карающий огонь, сказала бы! Сгорела, но сказала! А я не могу! Думаешь, мне нравились иносказания?! Вместо того чтобы прямо объяснить что к чему? Но это был единственный способ хоть как-то что-то сообщить! А ты, вместо того чтобы послушаться и отступить, попер напролом! Безмозглый, самовлюбленный дурак! Надо было бросить тебя там!

Я опустился в каменное кресло. Извиняться в очередной раз было глупо. Повторно требовать разъяснений – тоже.

– Я делаю все, что могу, – тихо сказала Алия. – Ты не вправе требовать большего. Никто не вправе.

– Что произошло? – спросил я, когда молчание затянулось. – Куда я попал?

– Ты находился между слоями. Портал должен был убить вас всех, но ты сумел защититься. – Она горько улыбнулась. – Превратности судьбы. Если бы не Он и не я, ты бы погиб. Однако ты убил нас обоих.

– Снова время иносказаний?

Алия посмотрела на меня с неожиданной усмешкой.

– Ты поймешь и оценишь иронию. Ты же у нас мастер воспринимать мир с иронией.

Она смахнула челку со лба и уже спокойно продолжила:

– Того, что случилось, не ждал никто. К тому же тебе повезло, ты провалился очень глубоко, почти на четвертый слой. Если бы ты послушался и прошел ближе к пятому, мы бы оказались здесь намного раньше.

– Спишем на растерянность. До сих пор мне не доводилось путешествовать между слоями. Я думал, это миф, пустые игры ума. К слову, сколько их?

– А сколько в мире звуков? И сколько в палитре оттенков? Мы выделяем семь нот и семь цветов в радуге, но они лишь условность. Между ними бесконечное число полутонов. Хотя на практике семь слоев больше похожи на этажи дома. Исправный лифт не остановится между этажами.

Я криво улыбнулся.

– Всякая аналогия лжива. Но неужели никто до меня не угодил в полутон?

Алия повела плечиком.

– Почему не угодил? Некоторые ходят туда вполне сознательно. Только они предпочитают держать язык за зубами. Ты никогда не задумывался, отчего у твоих коллег, Великих, после посещения Сумрака на теле бывают раны? Тебе очень повезло, Юра. Повезло, что ты спасся. Повезло, что я успела вовремя. И полутона оказались на редкость спокойными. Даже зыбучие пески, в которые ты угодил, ничто по сравнению со своими соседями.

Я вспомнил восковые фигуры, удушающую боль, бессмысленные попытки проломить последнюю преграду. А еще сказанные четыре года назад слова заточенного в Сумраке чудовища о том, что я даже не представляю, что творится между этажами…

– Почему я не смог выбраться? Я был у самой границы. Ближе к обычному миру, чем когда-либо. Барьер должен был рассыпаться от любого прикосновения.

– Нельзя подходить так близко, – негромко ответила Алия. – Это запретная зона, гиблое место между обычным миром и первым слоем. Из него почти невозможно вырваться. Не поможет ни тень, ни заклинания. Даже Сила обернется против тебя. Это место создано не для Иных. Мне стоило огромного труда вытащить тебя оттуда.

– Мне казалось, я вложил в сумеречный портал достаточно энергии.

Алия кивнула:

– Достаточно. Но в твое заклинание вмешались извне. Тебе «помогли» попасть в мертвую зону.

– Найти бы того помощника…

– Не дай Бог, Юра, – одними губами прошептала Алия. – Не дай тебе Бог его найти.

***

Лежать на дощатом полу куда удобнее, чем на каменной скамье. А уж с алтарем и вовсе не сравнить. Пусть даже алтарь исполняет роль компаса.

Надо мной склонился Будда, классический бронзоволикий истукан. Невозмутимый и снисходительный, как полагается всякому, кто достиг просветления.

– С вами все в порядке? – К Будде присоединился белокурый ангелочек в кремовых сандаликах. На вид ангелочку исполнилось года четыре. Курносый носик, голубые глаза и непременные кудряшки – все как полагается. – Мама, дедушке плохо!

Я закашлялся, с трудом сдерживая смех. Дедушкой меня еще не называли. Ангелочек поджал губы и посмотрел на меня с осуждением. Для человека, которому плохо, я вел себя совсем неподобающе.

– Саша, доча, пойдем. – Выскользнувшей из-за Будды маме я не дал бы и двадцати. Загорелая, спортивная, ухоженная, она схватила ребенка за руку и потащила прочь, не забывая поглядывать на лежащего на полу «дедушку».

Я не стал ее осуждать. Если учесть, во что превратилась одежда за время странствий, выглядел я и впрямь непрезентабельно. Поди и лихорадку Эбола от меня подхватить можно. Или какая там страшилка у туристов нынче в моде?

Панибратски обхватив Будду за торс, я сел и прислонился к нему спиной. Втянул влажный тяжелый воздух.

Меня определенно занесло в тропики. Добавим Будду, российских туристов – и по всему выходит, что я в Индии. Оно и неудивительно, учитывая, что отправляла меня Алия, – видимо, еще один автограф на память.

Вставать не хотелось. Истукан прекрасно исполнял роль спинки, а бронза приятно холодила кожу.

Как все-таки мало нужно для счастья – деревянные доски вместо камня в качестве постели, надежная опора для спины и определенность. С последней труднее всего. Хоть Алия и пролила свет на то, что со мной случилось, главные вопросы по-прежнему остались без ответа. И это действовало на нервы.

Я слишком привык к роли первой скрипки. Привык управлять обстоятельствами, а не бороться с ними. Строить планы, а не разбираться в хитросплетении чужих. Быть субъектом, а не объектом, в конце концов! Но жизнь диктовала другие законы, и мне это чертовски не нравилось.

Опершись на бронзовое плечо, я поднялся. Отряхивать брюки не стал: пожалуй, деревянный пол, на котором я недавно лежал, был чище. Вышел в длинную галерею. Как оказалось, храм, куда меня десантировали, находился в парковой зоне. Моросил теплый мелкий дождь. Немногочисленные туристы с пестрыми зонтами перебегали от одного святилища к другому.

Святилищ было немало – от небольших, похожих на беседки, до солидных трехэтажных строений. Выглядели они празднично и в то же время немного бутафорски. Вроде тибетских монастырей, предназначенных для ублажения туристов и не имеющих никакого отношения к таинствам Востока.

Впрочем, местные особенности торговли религией меня не интересовали. Тот, кто видел продажу индульгенций, видел все. Зато заинтересовали местные жители. С Индией я, по-видимому, ошибся. Аборигены больше походили на тайцев, кхмеров или малайцев. Хотя Малайзию стоило исключить как страну победившего ислама.

Я подошел к лоточнику, продававшему напитки и фрукты. Позаимствовал бутылку колы и пару молочных шоколадок – самое сладкое, что было в ассортименте. Сжевал без всякого удовольствия.

Ничего похожего на приступ гипогликемии я не чувствовал, но испытывать организм на прочность не хотелось. Зато я ощутил голод. Если не считать сырного ассорти и булочек, которыми потчевал в отеле Джованни, последний раз мы обедали перед отправкой в Мексику.

Кстати, неплохо бы узнать, какое сегодня число…

***

Экскурсию в край храмов пришлось прервать. Гид торопливо извинился перед пассажирами, наплел что-то про штормовое предупреждение, надвигающийся ураган и прочие обстоятельства непреодолимой силы. Туристы немного поворчали, но в целом отнеслись к объяснениям с пониманием. На нового пассажира, развалившегося на заднем сиденье, никто не обратил внимания. Меня это вполне устраивало.

Я добавил к Сфере Отрицания Щит Мага и на всякий случай пристегнулся. Не то чтобы ремень мог помочь, случись что серьезное, но он придавал чувство уверенности. Сказать по правде, я не особо рассчитывал и на магический арсенал. До сегодняшнего дня покушения больше походили не на магические дуэли, а на попытки прихлопнуть газетой муху.

Я оказался на удивление вертким насекомым, однако у всякого везения есть предел. Или я найду обидчика сам, или меня размажут по столу. Как именно, в конечном итоге не важно.

То, что мой недоброжелатель не связан Договором, понятно уже сейчас. То, что ему безразличны людские жизни, стало ясно после падения самолета. На Дозоры и Инквизицию он тоже плевать хотел.

А уж сил ему точно не занимать. Надо будет – обрушит небоскреб, затопит город цунами или устроит аварию на ближайшей АЭС. Конечно, сгинуть в пламени ядерного взрыва престижнее, чем погибнуть в автокатастрофе, но результат в конечном итоге один.

Вместе с тем я до сих пор не мог объяснить его странную небрежность. Зачем сбивать самолет, если можно шарахнуть Маревом Трансильвании? Да что там Марево! Если половину потраченной на портал энергии трансформировать в обычный Барьер, он превратил бы джипы в расплющенные консервные банки. С очевидными последствиями для пассажиров.

Поначалу я допускал, что имею дело с новичком, получившим доступ к могучим силам. Но путешествие между слоями разбило гипотезу в пух и прах. Вмешаться в мое заклинание «на ходу», усилить сумеречный портал, чтобы загнать меня в мертвую зону, – это уже не мастерство, это искусство. Высший пилотаж. Уровень, о котором я не мог даже мечтать. И одновременно – все та же необъяснимая небрежность.

Словно незнакомец избирал самый сложный и вычурный способ для достижения цели. Чушь, конечно, но никакого разумного объяснения в голову не приходило.

Появление Алии ситуацию не прояснило, а еще больше запутало. Мы проговорили добрых три часа, безо всякой системы перескакивая с метафизического на бытовое, с воспоминаний – на разговоры о будущем. Табу была лишь одна тема: ее нынешнее состояние.

Готов поклясться, я разговаривал с настоящей Алией. Память, движения, манера разговаривать… Если не считать внезапного прозрения, я не заметил ни единой неточности, ни одного изъяна.

На вопрос: каково это – видеть? – она только рассмеялась и ответила, что у посмертного состояния есть свои плюсы. Не знаю, сколько правды, а сколько лукавства было в ее рассуждениях о смерти.

По словам Джованни, погибшие Иные раньше застревали на шестом уровне Сумрака. Но вместе с Венцом Творения рухнула и удерживающая души плотина. Да и не походила Алия на бледную тень самой себя.

Расстались мы буднично. Алия чмокнула на прощание в щеку, а потом открыла портал, который, пробив шесть слоев Сумрака, перенес меня на другой континент. Так будет безопаснее, сказала она. Я не стал спорить.

Можно сказать, для Темных такая покорность – своеобразный способ сказать «спасибо».

***

По-хорошему, следовало сразу связаться с Инквизицией. В том, что кавалерия примчится сразу, сомнений не возникало. Но тогда меня вполне могли оставить без ужина. Поэтому я предпочел прогуляться по городу в поисках подходящего кафе.

По дороге я перехватил пару прожаренных на гриле лобстеров, что позволило не умереть с голоду и отнестись к выбору заведения со всем тщанием. В конце концов мне подвернулся чистенький, аккуратный ресторанчик. С новыми, кремового цвета, столиками и поваром, чья аура внушала доверие.

Я занял место в углу, быстро пролистал меню и слегка проехался по мозгам официантке, на ломаном английском попросившей деньги вперед. Вид у меня действительно был неплатежеспособный. И главное, он абсолютно соответствовал содержанию: сегодня я собирался отужинать бесплатно.

– Ночной Дозор, – раздался голос за моей спиной. – Пожалуйста, оставайтесь вне Сумрака.

Я медленно обернулся. Сухощавый молодой таец в отглаженной бирюзовой рубашке улыбался во весь рот. В его улыбке не было ни грамма довольства, не говоря уже о злорадстве. Полагаю, он улыбался бы точно так же, подсядь я к нему и попроси оплатить мой ужин. Так ведь нет – Темный маг предпочел совершить воздействие седьмого уровня. Прямо на глазах патрульного.

Выглядела ситуация донельзя нелепо. Избежать смерти от Высшей магии, сбежать из мест, откуда никто не сбегал, – и попасться в лапы Дозора. Почувствуй себя Шурой Балагановым…

Я сделал приглашающий жест. Дозорный охотно присел на стул.

– Джеймс, – представился он.

– Юрий. Буду признателен, если вы оплатите ужин. Я не ел несколько дней, и у меня с собой ни цента.

Таец внезапно погрустнел.

– Мне следовало подождать, да? Вы бы снова повлияли на ее разум, чтобы уйти, не заплатив?

Я пожал плечами.

– С другой стороны, повторным воздействием вы могли причинить вред, – продолжал рассуждать таец. – Или заметить меня и сбежать на второй слой Сумрака. У вас ведь четвертый уровень?

Я бегло посмотрел на ауру парня. Светлый маг. Тверый шестой уровень, но до пятого еще расти и расти.

– Нет все три раза, – ответил я. – Воздействием седьмого уровня прямого вреда не нанести. Бежать я бы тоже не стал. И уровень у меня не четвертый.