Время желаний Кузнецов Иван

Я набрал номер Джованни.

– Вы проверяли ауры?

– Проверяем. Пока на руках только четыре слепка. Сделать их несложно, проблема с доставкой.

– И?..

– И ничего, – раздраженно ответил Инквизитор. – Обычные паттерны обычных людей.

Я сбросил звонок, откинулся в кресле и уставился на картину с орхидеей. Вопреки надеждам Джованни Минерва не спешила делиться мудростью. Я поймал себя на мысли, что мне не хочется сидеть в номере и листать электронные документы. Появилось желание действовать, выехать на место, лично разобраться в происходящем.

Черт бы побрал Джованни с его неповоротливой бюрократической машиной и трудолюбивыми аналитиками. Или это тоже часть манипуляции, и он просто подталкивает меня к действиям?

С другой стороны, промолчи я сейчас, Инквизитор все равно заявится с предложением, от которого невозможно отказаться. Так что лучше проявить инициативу. Пусть старик считает себя великим комбинатором.

Я повторно нажал кнопку дозвона.

– Мне хотелось бы пообщаться с людьми из списка лично. Составишь компанию?

– Нет, – коротко ответил Инквизитор. – Я в Аргентине. Похоже, опоздал. У нас очередной пропавший без вести, уже пятнадцатый. Отсюда направлюсь в Техас, проверю тамошнего механика. Если хочешь, отправляйся с Меган. В пять утра мы откроем порталы в Израиль и на Дальний Восток… Дьявол, за последнюю неделю мы использовали больше порталов, чем за весь прошлый год!

– Хорошо, что в отличие от Дозоров вы не ограничены в ресурсах и можете выкачать столько Силы, сколько потребуется.

Джованни пробурчал что-то малоприличное и отключился. Минуту я задумчиво вертел трубку, а потом плюнул и позвонил Меган.

***

Евгения Марковна оказалась статной темноволосой женщиной бальзаковского возраста. Несмотря на некоторый пиетет, пробужденный инквизиторским талисманом, она держалась сдержанно и с достоинством.

Пока Меган, представившись журналисткой, вела беседу на кухне, я осмотрел тесную двухкомнатную квартиру. На первый взгляд ничем не примечательное жилище одинокой женщины. Муж – полковник милиции – погиб несколько лет назад в автокатастрофе. Сын с друзьями отдыхал на побережье Красного моря. Дочь совершала турне по Европе.

Я покосился на притулившуюся в углу виолончель, прошел вдоль книжного шкафа, коснулся корешков книг, провел рукой над фотографиями в незатейливых рамках, задержался у собранной дочерью коллекции стеклянных сов.

Ровный фон. Едва заметные эмоциональные отпечатки на любимых книгах. Легкая тень на одной из статуэток – с ней у хозяйки связаны неприятные воспоминания. Клочок синего мха в углу рядом с компьютером, еще один у изголовья кровати. Ничего особенного. Взгляд сквозь Сумрак ситуацию также не прояснил. Что именно заинтересовало Манфреду, оставалось только гадать.

На кухне зашумела вода, звякнула посуда. В комнату вошла Меган.

– Ничего?

Она отрицательно качнула головой.

– Не-а. Нормальная тетка. С высшим образованием. Заботится о детях, подкармливает дворняжку, отличает нейтрон от нейрона. И с аурой все в порядке. Я провела пару тестов – никаких аномалий. Здоровый, уравновешенный человек, ни малейших следов инаковости.

Я кивнул. Ничего нового Меган не сказала. Перед тем как осмотреть квартиру, я все проверил сам, однако услышать лишнее подтверждение всегда полезно.

– Полагаю, нам пора возвращаться?

– Нет, мы немного задержимся. Надо оставить пару «жучков» на случай, если даму навестит Манфреду. К тому же скоро позвонит Джованни, тогда и решим, что делать.

– Ты и его будущее предсказываешь?

– Иногда, – рассеянно ответила Меган и принялась плести какое-то заковыристое заклинание. Что-то вроде обычной сигнальной паутинки, но в незнакомой мне вариации. Инквизиторские штучки. Я опустился в кресло, наблюдая за ее работой.

Евгения Марквна закончила мыть посуду и ушла в гостиную. Заиграла музыка, очередная молодежная группа затянула очередную молодежную песню. Как говорится, каждому поколению по кумиру. Про нас хозяйка напрочь забыла, да и столкнись мы нос к носу, прошла бы мимо. Обычно Иные не злоупотребляют магией, однако сейчас ситуация отличалась от рутинной работы с людьми. Меган решила подстраховаться.

– Что ты об этом думаешь? – не оборачиваясь, спросила она.

– Отрицательный результат – тоже результат. Но на его основе трудно делать далекоидущие выводы.

– А если далеко не ходить?

– Единственное, что приходит на ум: люди в списке не представляют самостоятельной ценности. Они лишь кандидаты, среди которых Манфреду ищет жемчужину. Пока попадаются пустышки, поэтому мы и не видим ничего особенного.

Меган фыркнула.

– Эту версию отрабатывает Инквизиция. Отчего, ты думаешь, мы мечемся по всему миру, тратя океаны энергии на порталы? Я-то думала, ты выдашь что-нибудь креативное.

– Предпочитаешь оригинальные идеи правильным ответам?

– Просто это очень скучная версия. – Она сделала шаг назад и критически осмотрела сотворенное заклятье. – К тому же, если она верна, мы скорее всего ничего не найдем. Выяснится, что пропавшие люди как раз и были жемчужинами, а нам оставили лишь пустую породу.

Я невольно улыбнулся.

– Ты точно Светлая?

– Что? – посмотрела на меня с удивлением Меган.

– В тебе иногда проскальзывает здоровый прагматизм. Нетипичный для Светлых.

– Ай, да брось, это возрастное, – отмахнулась Инквизиторша. – Ты, знаешь ли, тоже не совсем типичный Темный.

– А какой Темный для тебя типичен?

Меган засмеялась.

– Кровожадный и с клыками! Ладно-ладно, подловил. Собирательного образа Темных не существует. Хотя ты все равно отличаешься от большинства. Помню, когда читала твое досье, я удивилась: почему ты до сих пор сидишь в уездном Дозоре? Ну, ладно, допустим, у тебя сложные отношения с Завулоном, но на Москве свет клином не сошелся. Не думал переехать в Европу или уйти в Инквизицию? Могу составить протекцию!

Я улыбнулся.

– Как говорил один мой знакомый: «Я никогда не стану членом клуба, который пропускает в клуб таких людей, как я».

Меган фыркнула.

– Я же серьезно!

– Если серьезно, то я удивлен. Мы общаемся неделю, и ты готова составить протекцию? Светлая волшебница Темному магу?

Ответить Меган не успела. Заиграл Вивальди.

– Слушаю.

– Вас, русских, не понять. Я был уверен, что ты отправишься в земли обетованные, – ехидно проговорил Джованни.

– Меган захотела посмотреть Владивосток.

– Нашли что-нибудь?

– Нет. Собственно…

– Уходите оттуда, – перебил Инквизитор.

– Что-то случилось?

– Да. Пропал еще один меченый.

– Твой техасский механик?

– Нет. Ма Лин – повар пекинской закусочной.

– И?..

– Мы проверили его шесть часов назад. Он мирно спал у себя дома. Установили сигнализацию, полчаса назад она сработала. Местные дозорные прибыли на место через четыре минуты – неподалеку работала патрульная группа. Никаких следов. Сейчас они вместе с нашими прочесывают район, но это так, для очистки совести. Повар пропал, прорицатели не видят его судьбу.

– Знакомая картина.

– Поэтому уходите. Я сомневаюсь, что Манфреду остановит ваше присутствие. Возможности его подельников ты видел. Я отдал приказ эвакуировать всех меченых, но пока оперативный состав занят. Прислать к вам некого.

– Я понял.

– Тогда удачи.

Я сунул телефон в карман. Меган посмотрела на меня вопросительно.

– Что-то случилось?

– Кажется, нам пора. Манфреду со товарищи продолжают охоту. Только что похитили очередного кандидата прямо под носом у Инквизиции.

Меган сложила руки на груди.

– Ты собираешься оставить ее одну?

– Мы это уже проходили. У дома Герасимова, помнишь? А теперь, когда выяснился твой настоящий возраст, надувать губки вовсе глупо.

Меган посмотрела на меня с иронией.

– Верно, проходили. Только теперь я не в подчиненном положении и сама решаю, что правильно, а что нет. Мы можем взять ее с собой. Обеспечить безопасность. В конце концов, я – Инквизитор, и не из последних.

– В Мексике вас было шестеро, – напомнил я. – И сильно нам это помогло? Нет, милая, если создатель того портала предстанет во плоти, ты даже пискнуть не успеешь.

– И все-таки я рискну, – все так же насмешливо проговорила Меган. – Если хочешь, уходи. Мне нужно двадцать минут, чтобы настроить обратный портал. Я позвоню, когда соберу достаточно энергии.

По-прежнему глядя на волшебницу, я набрал номер Джованни.

– Меган собирается прихватить меченую с собой. Назови место.

Инквизитор неожиданно грязно выругался.

– Дай ей телефон!

Я протянул трубку. Меган приняла ее совершенно спокойно, отвернулась к стене, и между нами повисла непроницаемая завеса тишины. Безмолвная беседа продолжалась не больше минуты, затем Инквизиторша вернула телефон мне. Одновременно пропал барьер.

– Двадцать минут, – повторила она. – Хочешь – оставайся, хочешь – пойди погуляй.

Я едва удержался, чтобы не залепить волшебнице пощечину. В такие моменты я ненавидел Светлых всеми силами души. Убедить их невозможно, привести в чувство – тоже. Вчера она знать не знала Евгению Марковну, сегодня готовилась рисковать ради нее своей шкурой. И ведь случись что, Меган просто сотрут в порошок. Не помогут ни апломб, ни инквизиторский арсенал, ни души прекрасные порывы. А хозяйку квартиры все равно заберут, и никак она этому не помешает. Дура. Старая Светлая дура. А ведь еще из лучших. Я развернулся и молча вышел из квартиры.

Меган позвонила через полчаса.

– Готово, – буднично сообщила она.

Как выяснилось, Евгения Марковна тоже времени зря не теряла. Рядом с порталом стояли две плотно набитые сумки, а хозяйка квартиры примеряла у зеркала кофточки. Что бы ни внушила ей Меган, она определенно рассматривала поездку как возможность отдохнуть. Светлые в своем репертуаре. Даже когда промывают мозги, подсовывают сладкую ложь вместо горькой правды. А то, не дай Бог, на голове подопечного появится лишний седой волосок.

– Куда ведет портал?

– В Сардинию. Там у Инквизиции схрон, совсем новый. Строительством руководил лично Джованни. Я знаю о нем только потому, что помогала рассчитывать место. Вряд ли Манфреду слышал об этом схроне, тем более о его точном местоположении.

Я пожал плечами. Идея с эвакуацией не казалась такой уж удачной, но обсуждать ее с Меган не имело смысла. Решение принимал Джованни, если и высказывать замечания, то ему.

***

Портал у волшебницы получился скромный. Собственных силенок ей не хватило, пришлось использовать костыли в виде инквизиторских артефактов. К сожалению, костыли – вещь сугубо функциональная, комфорт обеспечить не призванная. В итоге, согнувшись в три погибели, я кое-как протиснулся в узкую мерцающую воронку и очутился на пологом склоне.

Пылало жаркое солнце Средиземноморья. Влажный ветер трепал кроны небольших деревьев. Шуршала невысокая густая трава. Выше по склону изумрудный ковер разрывали каменистые проплешины. Вершина и вовсе лысела, лишь кое-где горбились низкие кряжистые деревца. Венчало холм нагромождение валунов всех возможных форм и размеров.

Евгения Марковна выбралась следом. Оступилась, ойкнула – я едва успел поддержать ее за локоть. Сумок беглянка поневоле так и не выпустила. Меган вышла последней. Деловито огляделась, махнула в сторону вершины.

– Нам на ту сторону. Пешком – минут сорок. Чем ближе к схрону, тем труднее открыть портал. А рядом с ним вообще невозможно. Насколько я помню, Джованни уделил этому особое внимание.

Лицо Евгении Марковны приняло мученическое выражение. Уголки губ опустились, брови собрались домиком. Она по-прежнему пребывала в состоянии легкой прострации, которое не мешало ей, однако, страдать.

– Давайте я помогу. – Меган подхватила одну из сумок. Она что, уязвить меня хочет?

Я взял вторую, взвесил в руке. Золотые слитки в нй, что ли? Или Большая советская энциклопедия в тридцати томах? Интересно, что внушила ей Меган, раз беглянка решила столь основательно подготовиться к поездке? И главное, когда? Я отсутствовал не более получаса, собрать за такое время две увесистые сумки задача для женщины непосильная.

– Я думала, вы, Темные, не помогаете забесплатно, – насмешливо сказала Меган.

– Разумеется, – в тон волшебнице подтвердил я. – Но в данной ситуации мне комфортнее нести сумку самому, чем смотреть, как корячитесь вы.

– Я поражена. Неужели мы стали свидетелями небывалого феномена? Муки совести у Темного! Муки, побуждающие его безвозмездно совершить благой поступок.

Я усмехнулся.

– Все-таки у вас, Светлых, какие-то комплексы. Вместо того чтобы принять помощь и порадоваться, что даже такой безнадежный человек, как я, предложил ее, вы обязательно должны сделать ехидное замечание. Ведь не может же Темный поступить так, как поступил бы на его месте Светлый. Всегда надо подчеркнуть разницу.

– Но она действительно есть. – В голосе Меган послышались нотки любопытства. – Кстати, давно хотела спросить: тебе нравится быть Темным?

Я закинул сумку на плечо и пошел к вершине холма. Меган последовала за мной. Евгения Марковна, с раздутой до безобразия дамской сумочкой, замыкала шествие.

– Помню, лет пять назад один новообращенный Светлый задал мне вопрос: чем Темные отличаются от Светлых?

– И что ты ответил?

– Посоветовал заняться самоанализом.

Меган фыркнула.

– В твоем репертуаре. И как это связано с моим вопросом?

Я покосился на волшебницу.

– Тебе не двадцать пять, чтобы заниматься философскими изысканиями на тему различий между Светом и Тьмой. И задаваться вопросом: хорошо ли быть Темным? Мы – те, кто мы есть. Я не выбирал, становиться мне Иным или нет. Я не выбирал, рождаться мне магом, ведьмаком или вампиром. Я не выбирал Тьму или Свет.

В глазах Меган вновь промелькнуло любопытство.

– А если бы выбирал? Кем родиться, кем расти, кем стать?

– История не имеет сослагательного наклонения. – Разговор начал меня раздражать.

– Ну, хорошо, – не сдавалась Меган. – Не тогда – сейчас. Представь, что ты мог бы сознательно выбрать сторону.

– Я думал, это прерогатива Великих.

– Допустим, у меня есть одна порция волшебного инквизиторского эликсира. И я готова потратить ее, буде у тебя такое желание. Ты согласился бы расстаться с прошлым ради будущего?

– Ты считаешь, что будущее за Светом?

– А ты думаешь, за Тьмой?

– Я думаю, Свет и Тьма бросили на весы все, что могли. И последние две тысячи лет мы наблюдаем исключительно возню в песочнице, не способную поколебать равновесие. Даже Мерлин с его экспериментами не нарушил статус-кво.

– Как сказать, – загадочно улыбнулась Меган. – К примеру, ты знал, что до появления Венца Творения не было зафиксировано ни одного Зеркала?

Впервые с начала разговора я посмотрел на собеседницу.

– Венец породил Зеркала?

– Вряд ли. Скорее, вызвал настолько масштабные изменения в миропорядке, что Сумрак был вынужден подстраиваться. Это к вопросу о том, что Абсолютные волшебники не способны поколебать равновесие. Однако я о другом: представь, что в мире появился еще один свинцовый брусок. И теперь лишь вопрос времени, когда его бросят на весы.

– Тебе стоит поговорить с Джованни. У него схожая теория «Грядущих Перемен».

– Не-ет, – промурчала волшебница, – Джованни смотрит на ситуацию глазами объекта, а не субъекта. Его интересует, как выжить в новом мире и какую выгоду можно извлечь. Он даже не помышляет о том, чтобы встать у руля, самому выбрать чашу весов. Но ты не Джованни. Поэтому мне интересно, какой путь избрал бы пока-еще-Темный-маг Юрий, будь выбор в его власти?

Я покосился на задорную любопытную мордашку с едва заметной россыпью веснушек.

– Полагаю, пока-еще-темный-маг Юрий просто уничтожил бы брусок.

***

– Не смоет? – Я присел на корточки и зачерпнул горсть мягкого, похожего на муку песка. Желание скинуть туфли и пройтись по нему босиком стало почти непреодолимым.

– Пока не смыло, – туманно ответил Джованни.

Преодолев искушение, я отряхнул ладони, взбежал на крыльцо, наполнил высокий бокал водой и бросил в нее пару кубиков льда. Полоска пляжа, отделявшего виллу от моря, была совсем узкой – метров двадцать от силы. Соседние постройки отползли от кромки прибоя куда дальше.

Впрочем, нанятые Джованни архитекторы руководствовались иными соображениями. Выбранное место усиливало пронизывающие дом заклинания. Даже не предпринимая активных магических действий, я ощущал постоянное давление, слабое, но весьма раздражающее.

Пропитанные магией камни блокировали не только попытки открыть портал. Подняться или выйти из Сумрака казалось здесь непосильной задачей, а простейшие световые заклятья выкачивали столько энергии, что никакому Мареву Трансильвании не снилось. Во всяком случае, единственная попытка проверить надежность инквизиторских барьеров отняла столько сил, что я зарекся продолжать эксперименты.

– Давит, да? – В голосе Джованни проскользнули нотки довольства. – Держи.

Я поймал ромбовидный амулет со скругленными углами, накинул на шею платиновую цепочку. Несколько секунд ничего не происходило, потом я ощутил легкий зуд и жжение в ладонях и подошвах. Зачесались глаза. Неприятные ощущения продолжались примерно минуту, затем исчезли. Вместе с ними пропало и давление.

– Полегчало? – участливо поинтересовался Джованни. – Амулету нужно время, чтобы настроиться на владельца. Это своего рода ключ к местным охранным системам. За пределами виллы его лучше снимать. Он с местными заклинаниями в симбиозе, без них начинает чудить. Учти, помехи блокируются не полностью. Чтобы выйти в Сумрак, придется попотеть. И портал отсюда не открыть, что с амулетом, что без. Да, если что случится, применяй заклинания попроще. В теории амулет позволяет использовать высшую магию, но на практике бывают… э… побочные эффекты. Не слишком приятные для обеих сторон конфликта.

– Думал, ты держишь это место в тайне. – Я спрятал амулет под рубашку.

Джованни кивнул:

– Держу. Но что знает один – знают двое, а что знают двое – знает и свинья. Увы, по нашим правилам я не могу лепить карающий огонь на всякого в целях сохранения собственной приватности. А вилла записана на мое имя, хоть и стоит на балансе Инквизиции. Хуже бюрократии только бухгалтерия.

– Понятно. – Я сделал последний глоток, отставил пустой стакан. – Много осталось?

– К полуночи пригонят последнюю партию.

– Думаешь, разумно собирать меченых в одном месте? В каком-то смысле ты сделал за Манфреду его работу, осталось забрать сложенные в одну корзину яйца.

Джованни криво улыбнулся.

– Знаешь, Юра, любой паранойе есть предел. Если шайке Манфреду по силам пробиться на эту виллу, нейтрализовать охрану и вывезти меченых, то нам остается только лечь, сложить лапки и помереть.

– И сколько ты собираешься их здесь держать?

– Пока не поймем, что их объединяет и почему они оказались в списке Манфреду.

– Подвижки есть?

– Ничего определенного. Но я проконсультировался с несколькими специалистами, они должны подъехать на неделе. Марина тоже будет. Возможно, и Гесер освятит нас своим присутствием.

– Как насчет Абсолютной девочки? – Я спросил в шутку, но неожиданно Джованни со скорбным видом покачал головой.

– Родители ответили категорическим отказом. Жаль, я возлагал определенные надежды.

После таких слов желание продолжать расспросы пропало. Если Темный не гнушается просить помощи у Светлых, значит, дело и впрямь дрянь. И вовсе не потому, что без них загадку не удастся решить. Удастся – своих профессионалов хватает. Подобные просьбы означают одно: Джованни спешит. Причем спешит настолько, что хватается за любую возможность ускорить процесс.

Невольно вспомнились слова Меган о блуждающем по миру бруске, который грозит нарушить сложившееся равновесие. Интересно, они пришли к такому умозаключению разными тропами или эта мысль – продуктсовместных исследований и размышлений?

Мне казалось, страхи Джованни основаны больше на личных догадках, нежели на сокровенных знаниях Инквизиции. А уж личными догадками он со Светлыми точно бы делиться не стал. Во всяком случае, без крайней необходимости.

В комнате звучно брякнула крышка. Из окна потянуло густым запахом солянки. Евгения Марковна неспроста оккупировала кухню, пришло время потчевать собранных по миру гостей сытным северным ужином. По приказу Джованни меченых сразу перевели на самообслуживание; нянчиться с оравой собственноручно Инквизиция не собиралась. К ароматам солянки добавился запах жареного мяса – во внутреннем дворике кто-то раскочегарил гриль.

– С утра придется в город, – обреченно сказал Джованни. – Чую, за ночь все сожрут.

– Пошли кого-нибудь из своих, – предложил я.

– Не выйдет. – Инквизитор печально вздохнул. – Мои ребята сильные, смелые и преданные идее, но подпускать их к продуктам ближе, чем на милю, не стоит. Как и Меган.

– Пусть реморализуют продавца и прикажут отобрать лучшие продукты.

Джованни посмотрел на меня с видимым сожалением. Как на доброго, милого, но придурковатого приятеля.

– Юра, – проникновенно пояснил он, – если бы продавцы разбирались в товаре на должном уровне, они бы не на базаре стояли, а работали шефами в ресторанах.

***

Утро не принесло прохлады. Столбик термометра показывал тридцать два, предвещая к обеду сорокаградусную жару. Я спустился по крутой винтовой лестнице. Полюбовался на полдюжины меченых, обосновавшихся в гостиной. Спальных мест на кроватях и кушетках не хватало, и многие лежали прямо на полу, в заботливо завезенных кем-то из Инквизиторов спальниках. Ни дать ни взять колония мотыльков в период окукливания.

Меган дремала этажом ниже, уткнувшись в сложенные на столе руки. При звуке шагов она приподняла голову, продемонстрировав красное пятно на лбу, и вяло махнула ручкой. Меченые спали и тут, правда, в приличествующих местах – трое на кровати, двое в широких креслах.

С кухни доносилась русско-китайская перебранка. Евгения Марковна уговаривала шестилетнего Сяо скушать еще ложечку. Как истинная жительница Дальнего Востока основы китайского она знала, поэтому отбиться, ссылаясь на языковой барьер, у Сяо не получалось. Впрочем, у него не оставалось шансов при любых раскладах. Сытно позавтракать малыш был обречен.

На веранде уже знакомые мне вампиры-близнецы играли в покер. В духе добрых советских традиций вместо фишек перед кровососами лежали горки спичек. На моих глазах Первый пошел ва-банк с парой дам и удвоился, переехав Второго с парой тузов. Жизнь била ключом. И не скажешь, что мы на секретной вилле спасаемся от неизвестных магов, режущих Инквизиторов, как котят.

Я прошел по ленточке горячего, но еще не раскаленного песка. Безо всякого удовольствия окунулся в море. Теплая вода не придавала бодрости. С другой стороны, поговаривают – морские купания полезны для нервов, а нервы мне за последнее время потрепали изрядно.

Я проплыл добрый километр, пытаясь понять, как далеко простирается выставленный Инквизиторами барьер. Однако легкое давление, пробивающееся даже сквозь ауру амулета, и не думало слабеть. Джованни поработал на совесть, подобраться с моря будет ничуть не проще, чем по земле. Я развернулся и погреб назад. Когда до берега оставалось совсем немного, притормозил и несколько минут разглядывал виллу. Имелась в ней какая-то дисгармония. Каждый элемент выполнен безупречно, однако вместе они словно бы не до конца сочетались.

С минуту я размышлял о том, что старый лис Джованни теряет хватку, а потом догадался взглянуть на виллу сквозь Сумрак. И усмехнулся. Нет, пожалуй, Инквизитора рано списывать со счетов. Джованни не изменил себе и нанял кого-то из старых мастеров. Не представляю, сколько сил и времени ушло на то, чтобы согласовать архитектурные и магические особенности, но результатом создатель мог гордиться.

Я даже почувствовал легкую зависть к чужому и в общем-то абсолютно не нужному мне трехэтажному строению. С тонкими точеными башенками, развернувшимися в Сумраке массивными каменными конструкциями. С невнятными статуэтками искусственных птиц, что превратились в задумчивых горгулий. Фасад здания тоже преобразился и теперь куда больше походил на миниатюрный средневековый замок, нежели на созданный для увеселений летний дом.

Интересно. Потратить столько усилий – и ради чего? Как много Иных сможет увидеть авторский замысел? Десять? Двадцать?

Джованни, наверное, все равно, он строил дом для себя. Таким, каким хотел его видеть. Обилие зрителей и их оценка его не интересовали… Или интересовали? Мне вдруг пришла в голову мысль, что, возможно, единственная причина, по которой я получил приглашение и амулет в придачу, – сумеречные изыски неизвестного архитектора.

Если подумать, с Джованни станется. Использовать служебное положение лишь для того, чтобы продемонстрировать безупречный вкус, – в его духе.

Надо будет польстить старику, выдать при случае комплимент. Главное, выбрать подходящий момент и не переборщить с приправами. Джованни, как и всякая творческая личность, иногда мнителен до безобразия. Комплиментов одновременно ждет и боится. Как бы не просочился сквозь белый соус восхвалений червь неискренности. Как бы восторженный поклонник не оказался на поверку коварным льстецом, желающим снискать расположение Инквизитора.

Выбравшись на берег, я с некоторым усилием сотворил простенькое заклинание, высушившее шорты, и тут же заработал внимательный взгляд вампира. Выходит, защита виллы не только подавляла чужеродную магию, но и сигнализировала охране о ее применении. Неплохо. Учитывая, что я ничего не почувствовал.

Джованни в безупречно белом костюме ждал меня на веранде.

– Доплыл? – поинтересовался он, с кряхтением выбираясь из плетеного кресла и смахивая невидимую пылинку. Разумеется, на брюках не осталось ни морщинки.

– А ты не знаешь? Я думал, ты наблюдал за моим путешествием в бинокль.

Веки Инквизитора едва заметно дрогнули, и он чуть поспешнее, чем подобало, сбежал с крыльца.

***

До городка мы добрались минут за сорок. Джованни вел машину неторопливо, вежливо пропуская всех, кто спешил по делам. Автомобиль у него был новенький, с открытым верхом, низкой посадкой и окрасом цвета яичного желтка. Я не склонен к лихачеству, но полагаю, ползти на таком по шоссе – настоящее кощунство.

Впрочем, в этом вопросе Джованни для меня оставался загадкой. Во времена молодости у нас случались безумные гонки, когда на финише скакуны падали замертво, и вальяжные верховые прогулки, во время которых мне до зубовного скрежета хотелось хлестнуть лошадь Инквизитора по крупу. Но коль скоро обстоятельства не диктовали темп, предугадать выбор Джованни не мог никто. Полагаю, случись поездка чуть раньше или чуть позже, мы бы покрыли расстояние вдвое быстрее.

Попетляв по улочкам пару минут, Джованни остановился. В нос ударил запах свежей рыбы.

– Лучший в городе тунец, – объявил Инквизитор. – Я лично обучил мальчика, как выбрать товар.

– Не жалко багажник? – Перевозить контейнеры с тунцом в утробе красавицы представлялось не меньшим кощунством, чем волочиться по трассе на скорости шестьдесят километров в час.

Джованни посмотрел на меня с недоумением.

– А что ему будет? Я ж не бадью для меченых покупаю, а заготовку под скромный ужин для нас с тобой. Ну, может, Ромуальдо присоединится, вечером его смена.

Я пожал плечами, и Джованни нырнул в узкий переулок.

Мимо прогромыхал старенький пикап. Водитель разве что шею не свернул, разглядывая наш автомобиль.

А мне вдруг вспомнился рыжеволосый худенький парнишка с длинным тонким шрамом через всю щеку. Точно с таким же выражением лица он впился взглядом в черного как смоль скакуна Джованни. Только дело было в пригороде Парижа; лил дождь, мы едва не истекли кровью, до смерти вымотались и мечтали об одном – завалиться в постель и уснуть.

Забавно. Прошло несколько столетий, а мы по-прежнему ловим завистливые и восторженные взгляды любителей быстрой езды. Прогресс, о ктором так любят говорить люди, изменил лишь форму объекта их вожделений, ничуть не затронув как суть страсти, так и способность держать ее в узде.

Как любят говорить молодые Темные – это наши клиенты. Только они пока не понимают, что такие люди столь же далеки от нас, как и от Светлых. Пустые, наполненные страстями оболочки. Жалкие и бессмысленные.

Навстречу пикапу выкатилось очередное ведро на колесах. С поцарапанной голубой шкурой и круглыми зенками фар. Бедолаги. В Риме хотя бы внешний лоск, а здесь, в Сардинии, на машины жалко смотреть. Будь моя воля, восемь из десяти местных самодвижущихся колясок отправились бы в утиль. Но итальянцы как-то ездят, латают, пытаются продержать дряхлые механизмы на ходу лишние пару лет, прежде чем сменят на очередную, чуть более пристойную рухлядь. Бедная страна с богатым прошлым…

Джованни с увесистым свертком появился спустя четверть часа. За ним с белым пластиковым контейнером спешил курчавый двадцатилетний паренек в синей футболке с номером девять. Надо же, когда Джованни упомянул мальчика, я ожидал увидеть как минимум мужчину за сорок. Вот они – особенности национальной культуры.

Под чутким руководством Инквизитора контейнер был установлен и закреплен в багажнике. Интересно, что внутри: филе во льду или живая рыба? Сверток заботливо уложили рядом. Не переставая улыбаться, парень попятился назад, поклонился на прощание и бросился в переулок.

Джованни плюхнулся на водительское сиденье, протер руки салфеткой, скомкал и швырнул ее на тротуар. Белый комок пару раз подпрыгнул и занял достойное место среди десятков других комков, оберток и стаканчиков всех возможных расцветок.

– По крайней мере ему не будет одиноко, – заметил я.

Джованни проследил за моим взглядом, поморщился и отмахнулся.

– Ай, да ладно, завтра подметут.

– Думаешь? Сегодня, я смотрю, не подмели. И вчера, судя по всему, тоже…