Темный источник Макмахон Дженнифер

Глава 32

12 июня 1936 г.

Ласточкино Гнездо,

Бранденбург, Вермонт

Я совершила ужасную ошибку!

Это было на прошлой неделе. Мы с Мэгги отправились на поезде в Бостон, куда недавно переехала моя младшая сестра Констанс с семьей. Она давно упрекала меня в том, что мы не приезжаем к ней в гости и она почти не видит свою племянницу.

– Ее двоюродные братья и сестры почти не помнят Мэгги, а это не годится! – убеждала меня Констанс. – Ведь мы – семья!

Я решила, что мы съездим к ней дня на три.

Мэгги, конечно, очень хотелось посмотреть большой город, побывать в зоопарке, покататься с кузинами на водных велосипедах и лодках, оформленных в виде огромных лебедей, поесть в детском кафе. Я ее отлично понимала – ведь Мэгги еще никогда не выезжала из Бранденбурга. Почти вся ее жизнь проходила в Ласточкином Гнезде. Даже в школу Мэгги не ходила – Уилл учил ее дома. Правда, школа в Бранденбурге была неплохая, хотя и совсем крошечная, поэтому, когда ей исполнилось шесть, мы попытались отдать ее в первый класс, но из города она возвращалась такая усталая, такая бледная (так бывало всегда, когда Мэгги слишком много времени проводила вне дома), что мы отказались от этой идеи. Уилл сказал, что подготовить ее по программе начальной школы ему вполне по силам, а там видно будет. Сначала мне было как-то не по себе, но Мэгги прекрасно успевала по всем предметам, и я перестала волноваться. Любимым ее предметом было природоведение. Кроме того, Мэгги научилась играть на рояле – каждый вторник к нам приезжала учительница музыки миссис Тафтс, которая давала ей уроки. Она говорила, что из всех ее учеников Мэгги – самая одаренная и со временем ей нужно будет подобрать хорошую музыкальную школу.

По странному капризу судьбы, Мэгги подружилась с Ширли Хардинг – дочерью Бенсона и Элизы. Сейчас она живет со своими бабушкой и дедом на старой семейной ферме позади Божьей горки. Ширли на год старше Мэгги, но уже сейчас трудно не заметить, что она как две капли воды похожа на свою мать. Иногда это сходство меня просто пугает; я вздрагиваю каждый раз, когда вижу, как маленькая Ширли играет в розарии, который посадила ее мать, и плавает в бассейне, в котором та утонула.

А моя Мэгги – такая же темноглазая и темноволосая – похожа на нее, как родная сестра.

* * *

Готовясь к поездке, я положила в чемодан две бутылки воды из источника. Всю дорогу Мэгги была очень возбуждена – они ни разу в жизни не ездила на поезде и без остановки болтала о том, что мы будем делать и что увидим, когда окажемся в Бостоне. Обедали мы в вагоне-ресторане – еще одно новое впечатление, хотя еда могла быть и получше, чем сэндвичи и жидкий чай.

– Как странно, мама, – сказала мне Мэгги, – мы так быстро мчимся и в то же время – сидим за столом и пьем чай, словно у себя дома!

Когда мы приехали в дом Констанс, Мэгги сразу же отправилась со своими кузинами в детскую, чтобы распаковать свои вещи и игрушки, а мы с сестрой сели в кухне, чтобы выпить по чашке чая с дороги. Не прошло и пятнадцати минут, как дочери Констанс примчались в кухню и сказали, что с Мэгги что-то не так. Мы с сестрой побежали в детскую. Моя дочь лежала на полу и тяжело, с хрипом дышала. Ногти и губы у нее посинели.

– Что с ней такое? – с тревогой спросила Констанс и нахмурилась. – У твоей девочки астма? Может, ее нужно отвезти в больницу?

– Нет, – сказала я, бросаясь к своим чемоданам. Достав бутылку с волшебной водой, я заставила Мэгги выпить несколько глотков.

– Что ты ей даешь? Это лекарство? – удивилась сестра, но я не ответила. Мэгги выпила уже почти полбутылки, но лучше ей не стало. Напротив, ее лицо заливала бледность, которая мне совсем не понравилась.

Мэгги могла умереть у меня на руках, и я приняла решение.

– Я должна увезти ее домой. Немедленно!

Благодаря расторопности Констанс, которая вызвала для нас такси, мы успели на тот же поезд, на котором приехали, только теперь он шел в обратную сторону. Всю дорогу Мэгги пластом лежала на диване в купе. Каждый вздох давался ей с огромным трудом. Кроме того, она дрожала, как от холода, но я понимала, что на самом деле моей крошке просто страшно. Очень страшно! Конечно, я старалась успокоить ее, как могла. Я гладила ее по головке, пела ей все песенки, которые знала, и, мысленно торопя поезд, без конца просила у Мэгги прощения за то, что потащила ее в Бостон.

– Не нужно нам было уезжать из Ласточкиного Гнезда, – снова и снова повторяла я, давая Мэгги отпить воды из второй бутылки, в которой оставалось уже меньше половины. – Там наш дом, там нам снова будет хорошо, вот увидишь!..

В Бранденбург мы прибыли вечером того же дня. Уилл, которому Констанс позвонила из Бостона, приехал за нами на станцию и отвез в Ласточкино Гнездо. Там, даже не заходя в дом, мы повели Мэгги к бассейну и окунули в воду.

– Ну как, маленькая моя, тебе лучше? – спрашивала я, плавая рядом с ней. Вода была чуть не ледяная, и я боялась, как бы меня не схватила судорога. Что касалось Мэгги, то она совсем не замечала холода, оживая буквально на глазах. Она плавала и резвилась в воде, как маленький дельфинчик, вернувшийся в родную стихию после того, как пролежал несколько часов на берегу. Вот она нырнула, набрала в рот воды и проглотила. Ее дыхание было свободным и глубоким, пальчики порозовели. Расшалившись, она брызнула на меня водой, и я рассмеялась от облегчения.

– Зачем нам какой-то Бостон и лодки с лебедями, если у нас есть наш бассейн? – сказала я. – Нам и здесь хорошо, правда?

* * *

Сегодня Мэгги спросила, можно ли ей поехать на поезде с Ширли и ее бабушкой к каким-то родственникам, которые жили в Уайт-Ривер.

– Всего на один день, мам! – сказала она. – Вечером мы уже вернемся. Ну пожалуйста! Мне очень нравится ездить на поезде! Дядя и тетя Ширли живут на самой настоящей ферме, там у них есть и цыплята, и маленькие поросятки, и новорожденный жеребенок!

Я погладила Мэгги по голове:

– Боюсь, ничего не выйдет, моя ласточка! Тебе не стоит уезжать из дома.

У нее обиженно вытянулось лицо.

– Ты ведь не хочешь снова заболеть?

Выражение лица Мэгги сделалось серьезным.

– Нет, мама, – сказала она, забираясь ко мне на колени.

Некоторое время мы обе молчали.

– А давай пить чай из наших красивых чашек? – предложила наконец Мэгги.

– Давай, – согласилась я, прижимая ее к себе и слегка покачивая, как я укачивала ее, когда она была совсем крошкой.

– Только тогда нам нужно будет надеть красивые платья, – добавила она. – И испечь пирог с земляничным вареньем!

– Отличный план. Так и сделаем, – сказала я и, не удержавшись, добавила: – Видишь, у нас здесь есть все необходимое. Зачем нам еще куда-то ехать?..

Глава 33

22 июня 2019 г.

– Тед?! – позвала я, открывая своим ключом запертую входную дверь. – Диана?.. Вы где?!

Никакого ответа.

– Куда вы подевались?

Но дом оставался тихим и угрюмым, и только из кухни тянуло очень аппетитным запахом. Направившись туда, я обнаружила на плите кастрюльку с еще горячим соусом болоньезе. В раковине громоздились грязные тарелки, ножи, вилки, терка и доска для резки. На разделочном столике валялись морковные очистки.

Моя мигрень, ненадолго утихшая, вновь набирала силу, и я, достав из холодильника банку пива, запила им еще одну таблетку из тех, что дала мне Диана. Продолжая потихоньку потягивать холодное пиво, я переходила из комнаты в комнату, не совсем хорошо представляя себе, что мне делать дальше. Дверь моей спальни наверху стояла открытой, душ был выключен. Я перешагнула порог, машинально поздоровавшись с портретом Лекси.

И тебе привет, Джекс.

Взяв с кровати разряженный телефон, я подключила его к зарядному устройству, потом вытащила из шкафа чемодан и начала складывать вещи. На это не потребовалось много времени, но, когда я закончила, голова у меня буквально раскалывалась от боли. Ни Тед, ни Диана так и не вернулись, и я вспомнила, что не видела возле дома теткиной машины. Интересно, куда их понесло?.. Я хотела было отправить им по эсэмэске, но решила, что они злятся на меня за мой побег и вряд ли ответят, да и телефон, наверное, еще не зарядился. Ладно, отложим выяснение отношений на потом.

И я повернулась к коробкам с бумагами, гадая, стоит ли мне везти их домой, чтобы разобраться с записями сестры спокойно, без помех. Я и сама не заметила, как снова открыла одну из коробок и стала перебирать смятые страницы дневника, пожелтевшие фотографии, ксерокопии газетных и журнальных вырезок за какие-то девятьсот лохматые годы. Неожиданно мне в глаза бросилась дата – 14 июня. Судя по всему, это была одна из последних дневниковых записей Лекси.

Я занимаюсь этим уже несколько недель, и все же я по-прежнему многого не знаю или не понимаю. Быть может, понять все мне просто не дано. Ни мне и ни кому другому.

Только в одном я абсолютно уверена: бассейн обладает огромной силой. Он способен творить настоящие чудеса. Исполнять желания. Еще бабушка говорила нам об этом.

А еще она говорила, что каждое желание имеет свою цену.

Сегодня ночью я ходила к бассейну и загадала желание. Самое сокровенное. Самое сильное.

Мне хочется этого больше всего на свете.

Я хочу, чтобы Джекси вернулась…

Вернулась сюда, в Ласточкино Гнездо.

Команда Икс – вместе навсегда!

Подняв голову от листа бумаги, я заметила, что в комнате как-то странно потемнело и только на самой периферии моего сузившегося поля зрения вспыхивают и гаснут крошечные искры. Такого со мной еще не было, и я испугалась, что могу потерять сознание. Крепко зажмурившись, я прижала к груди страницу из дневника сестры.

– Твое заветное желание исполнилось, – прошептала я, чувствуя во рту едкий вкус воды из бассейна. – Я здесь.

Да, желания тоже бывают жестокими.

Не выпуская из рук листок бумаги, на котором рукой моей сестры были написаны ее последние слова, я легла на кровать и снова закрыла слезящиеся глаза.

Я хочу, чтобы Джекси вернулась…

* * *

Когда я открыла глаза, за окном вступил в свои права вечер. Чтобы узнать, который час, я взяла в руки телефон, но он по-прежнему не включался.

Он даже не был подключен к розетке.

Потом в кухне зазвонил городской телефон. Я села на кровати и прислушалась, не возьмет ли кто-нибудь трубку. Теду или тетке давно пора было вернуться. Но трубку никто так и не снял, и вскоре телефон затих. В доме стояла полная тишина.

– Диана? Тед?..

В стену рядом с моей головой кто-то тихо постучал.

Я постучала в ответ.

Лишь несколько мгновений спустя до меня дошло, что все это происходит не во сне, а наяву, и я, вскочив, бросилась по коридору в соседнюю комнату. Раньше это была спальня Лекси, но сейчас в ней остановился отец.

В комнате, разумеется, никогда не было. То есть не совсем… На кровати свернулся клубком Свинтус. Увидев меня, он поднял голову и громко мурлыкнул.

– Это ты, что ли, стучал?

Глупый вопрос, конечно. Немудрено, что кот мне не ответил. Он только взглянул на меня равнодушными желтыми глазами и поуютнее свернулся на покрывале.

Сев на кровать рядом с ним, я почесала его за ухом, и тут в стену снова постучали, на этот раз – из моей комнаты. Как в детстве, я приложила ухо к старым, сухим обоям и услышала голос Лекси – приглушенный, но все же вполне различимый:

– Пора не пора, я иду со двора…

Я бросилась обратно в свою комнату и – я готова была в этом поклясться! – отчетливо ощутила ее присутствие. Но видно ее не было. Только портрет насмешливо взирал на меня с комода.

Попробуй поймай меня, если сможешь…

Устало чертыхнувшись, я вышла в коридор и прислушалась, пытаясь уловить новый стук, шорох шагов, что-нибудь…

И я услышала. Внизу кто-то был.

Не совсем внизу. Кто-то пытался открыть входную дверь – я слышала приглушенный лязг дверной ручки, которую кто-то поворачивал из стороны в сторону. Весь дом, казалось, затаил дыхание, чтобы не мешать мне слушать. И я слушала и… ждала.

Дверь со щелчком отворилась, в прихожей раздались шаги.

– Лекс?! – крикнула я, глядя в проем лестницы.

– Алло, это ты, Джеки? – откликнулась Диана.

Я с облегчением выдохнула. Голова у меня все еще слегка кружилась, но это была сущая ерунда.

– Я здесь, наверху! – Крепко держась за перила, я стала спускаться. – Где вы были?

– Тебя искали, где же еще! Мы ужасно волновались, – ответила тетка. – Ты так внезапно исчезла, никому ничего не сказала…

– Мы объехали весь город, – добавил отец.

– Ты не отвечала на телефонные звонки, – сказала Диана, – вот мы и искали по всем канавам разбитый желтый автомобиль. Потом… потом мы узнали, что ты побывала у Ширли.

Я кивнула:

– Да, я ездила к ней, потом сразу вернулась. А мой телефон не работает – должно быть, закоротило аккумулятор. Извините, что заставила вас беспокоиться, но…

Диана смерила меня взглядом.

– Ну, раз уж мы все снова здесь собрались, давайте наконец ужинать. Лично я умираю с голода. Пойду поставлю вариться макароны… – И она решительно зашагала в кухню.

– Прекрасная мысль, – поддакнул Тед и двинулся за ней. Я шла последней. Мигрень, о которой я ненадолго забыла, напомнила о себе острой, пульсирующей болью, и я на ходу нащупала в кармане очередную таблетку. От кодеина весь мир куда-то отдалялся и начинал зыбиться и расплываться, но это было лучше, чем вонзающиеся в мозг раскаленные гвозди.

В кухне отец достал большую кастрюлю и понес к крану, чтобы набрать воды. Диана попыталась включить свет, но, сколько она ни щелкала выключателем, ничего не происходило.

– Черт! – выругалась она. – Я думала, ты заменила лампочки!

– Я заменила, – ответила я, заглядывая в плафон настенного светильника над раковиной.

Никакой лампочки там не было.

Встав на стул, я проверила потолочный светильник.

Та же история.

Я почувствовала, как мной овладевает какое-то предчувствие. Очень, очень плохое предчувствие.

– Кто-то опять выкрутил все лампочки, – сообщила я, спрыгивая на пол. Сделала я это очень неосмотрительно – от сотрясения моя бедная голова едва не раскололась, и я поскорее сжала виски руками.

– К дьяволу здоровый образ жизни! – решительно заявила Диана. – Мне необходимо выпить.

С этими словами она открыла дверцу буфета, схватила коктейльный шейкер, текилу и ликер «тройной сухой» с ароматом апельсина.

– Вкрути новые, – посоветовала она мне, словно я была маленьким ребенком.

Отец поставил кастрюлю с водой на конфорку и повернул ручку. Зашипел и вспыхнул синеватым огнем газ. Я тем временем заглянула в кладовую, куда мы убрали три упаковки запасных лампочек, но их там не было. Я уже знала, что ничего не найду, но продолжала шарить на полках, чувствуя, как страх, словно большой шершавый паук, ползет вверх по позвоночнику.

– Как насчет «Маргариты», Джеки? – спросила Диана.

Я отрицательно покачала головой, тупо уставившись на пустые полки.

– Нет, спасибо.

– Да ладно тебе, Джекс, – сказал отец, доставая из нижнего отделения буфета пачку спагетти. – Давай выпьем все вместе.

– Значит, три «Маргариты», – резюмировала Диана, наливая в шейкер порцию текилы. – Если бы я еще видела, что делаю! – с досадой проговорила она. – Джеки, ты нашла лампочки?

– Нет, – ответила я, старясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – Их здесь нет.

Отец, стоя у плиты, вполголоса напевал какой-то мотивчик, который я никак не могла узнать, хотя он и казался мне знакомым. Впрочем, я почти сразу перестала об этом думать. Выйдя в прихожую, я попыталась включить свет там. Ничего. То же самое повторилось и в гостиной, и в столовой. Я поднялась наверх, но и там не обнаружила ни одной лампочки. Кто-то выкрутил их из патронов все до единой. Между тем солнце опустилось за холмы и в доме стало темно.

Те, кто утонул в источнике, могут возвращаться.

Ночью, в темноте…

Я вернулась в кухню. Диана нашла где-то пачку свечей, зажгла две или три штуки, поставила их на стол и стала разливать «Маргариту» по бокалам. Отец уже сидел за столом, на его бронзовом от загара лице отражалось нездоровое оживление. Он предвкушал… Пальцы его нервно постукивали по столешнице в такт мотивчику, который он продолжал напевать себе под нос, а сам он то и дело бросал быстрые взгляды по сторонам. Интересно, что с ним, черт возьми, такое?..

– В доме не осталось ни одной лампочки, – сказала я громко. – Кто-то их украл.

– Кому они нужны? – удивилась Диана.

– Понятия не имею.

Тому, кто живет в воде, вот кому!

Я припомнила рассказ Ширли, и мое сердце забилось быстрее.

– Я-то, во всяком случае, их не брала! – заявила Диана. – Тед, может быть, это ты решил пошутить?

– Нет, – коротко ответил он.

Диана быстро взглянула на меня.

– Ты была в доме одна, пока мы не приехали… – начала она.

– Ты думаешь, это я вывернула все лампочки?

Мои слова прозвучали намного резче, чем мне хотелось, и Диана покачала головой.

– Я понятия не имею, кому это могло понадобиться! – добавила я чуть более спокойным тоном.

– Ну и бог с ними, с лампочками, – сказал тетка после непродолжительного молчания и сделала небольшой глоток из своего бокала. – Главное, мы здесь, мы живы и здоровы… – (Умер-шмумер…) – …и ужин уже готов. Иди к столу, Джеки. Как-никак, это, наверное, последний вечер, который мы проведем вместе. Просто удивительно, как нас до сих пор не заперли в психушке… – Она сделала глоток побольше и пробормотала так тихо, что слышала ее только я: – Этот гребаный дом меня уже достал!

Я села к столу.

Отец завладел бокалом и основательно к нему приложился.

– А ты помнишь, Джеки, – проговорил он, тщательно облизав губы, – как мы с мамой приезжали за вами сюда в конце летних каникул и как мы вместе – все вчетвером – ходили напоследок в город, в этот ваш местный универмаг… как его?.. «Четыре угла»?..

Я кивнула:

– Конечно, помню.

– А помнишь, как Лекси всегда убегала вперед? Ей не терпелось поскорее попасть туда, где продавали всякие сладости, поэтому почти каждый раз нам приходилось буквально гнаться за ней. Но в лучшем случае нам удавалось лишь не терять ее из виду…

Он снова принялся напевать и барабанить по столу, так что мне захотелось дать ему по рукам, как непослушному ребенку. И все время он продолжал поглядывать по сторонам – он смотрел то на окно над раковиной, то на голландскую дверь, которая по-прежнему была надежно заперта железными скобами.

Диана допила коктейль и вылила в свой бокал все, что оставалось в шейкере.

– Теперь я понимаю, почему мы не могли ее догнать, – сказал отец. – Лекси убегала от нас в свой собственный мир, а мы, как ни старались, никак не могли туда попасть, хотя нам и казалось, будто мы следуем за ней. Никому из нас просто не было туда хода.

Я почувствовала, как мне на глаза навернулись слезы. Взглянув на отца, я увидела, что он тоже плачет. Его глаза потемнели, зрачки почти слились с радужкой. В мигающем свете свечей они были похожи на два черных пруда. Он снова мурлыкал себе под нос все тот же мотив, и на этот раз я вспомнила. Это была песня «Я слышу, как ты стучишь в мою дверь».

Зазвонил телефон на стене. Звук показался мне неправдоподобно громким. Диана коротко взглянула на меня:

– Возьмешь трубку?

На негнущихся ногах я подковыляла к громоздкому черному аппарату и сняла трубку.

– Алло?

– Простите, пожалуйста, – сказал в трубке тонкий, слабый голос. Он был очень похож на мой собственный, но намного моложе, и на мгновение мне в голову пришла бредовая мысль, что это я-маленькая звоню себе-взрослой. Та самая десятилетняя я, которая только что пожелала, чтобы ее сестра перестала всегда и во всем быть лучшей, особенной, неповторимой.

А что, если то мое желание все-таки сбылось, подумала я сейчас. Что, если той ночью именно я запустила ту последовательность событий, которая включила в себя и болезнь Лекси, и наше растущее отчуждение, и даже ее смерть?

– Я сожалею. Мне не следовало так поступать, – сказал в трубке детский голос.

– Ничего страшного, – ответила я. – Все будет хорошо.

Но на самом деле я так не думала. Больше всего мне хотелось посоветовать себе-маленькой продолжать любить Лекси и не допускать, чтобы мелкие недоразумения разрушили их близость.

Я подавила рыдание. Глаза защипало, и по щекам покатились горячие слезы.

– Кто это? – спросила Диана страшным шепотом. – Что-нибудь случилось?

Но я не знала, что ей ответить. Не могла же я сказать ей, что это я звоню сама себе сквозь время!

– Но ведь я убил рыбок! – сказал детский голос.

Рыбок!..

Это Деклан, догадалась я. Я разговариваю с Дек-ланом.

– Я очень рада, что ты позвонил, Деклан! – воскликнула я. – Откуда у тебя этот номер?

– Но ведь вы сами оставили его на голосовой почте! Я звонил уже несколько раз, но никто не брал трубку.

Значит, это был Деклан. Ну конечно!.. Это не были звонки ни с того света, ни с обратной стороны нашего мира, где мне все еще было десять…

– Я хотел сказать насчет рыбок… Я пытался объяснить мисс Карен, но она н захотела меня слушать.

– О'кей, расскажи мне о них, – сказала я, чувствуя, как помимо своей воли переключаюсь в профессиональный режим. Ощущение было на редкость приятным. По крайней мере, хотя бы в этой области я могла что-то контролировать…

– Они не были теми, за кого себя выдавали, мисс Джеки. И они продолжали со мной разговаривать. И показывать разные вещи…

– Что же они тебе показывали?

Последовала пауза. Я отчетливо слышала в трубке его слабое дыхание и негромкое потрескивание на линии, но к этим звукам примешивалось что-то еще. Не сразу я поняла, что это шелест бумаги и шорох карандаша, которым что-то яростно чертят.

– Всякие вещи, которые я не хотел видеть, – сказал мальчик.

Прикрыв глаза, я попыталась представить, какой кошмар пытается сейчас перенести на бумагу Деклан. Новую стаю зубастых рыб со щупальцами? Или меня, продолжающую проваливаться в бездну?

– Кто звонит, Джеки? – снова спросила Диана, подходя ближе.

– Один из моих пациентов, – ответила я, прикрывая микрофон рукой.

Тетка удивленно вскинула брови:

– Где он взял этот номер?!

Ответить я не успела. Как раз в это время Деклан спросил:

– А вы когда-нибудь видели вещи, которые не хотели?

Именно в это мгновение мне показалось, что за кухонным окном я вижу лицо Лекси. Она смотрела на нас и улыбалась.

– Я…

Диана вырвала у меня трубку и прижала к уху.

– Там никого нет, Джеки! Только гудки.

По ее лицу было видно, что она считает меня сумасшедшей. И быть может, она была не так уж не права.

Лицо в окне исчезло.

Это вполне могло быть отражение моего лица.

Я начала медленно пятиться к двери. Мое сердце то отчаянно билось, то полуобморочно замирало. Нужно было выбираться отсюда. Бежать. Каждая клеточка моего тела вопила о бегстве.

– Куда это ты собралась, Джекс? – спросил отец, поднимаясь.

– В «Четыре угла», купить еще лампочек, – быстро ответила я. – Без них слишком темно.

– Зато со свечами уютнее.

Он поднял руку и схватил меня за запястье. Пальцы у него были холодные и мокрые. И сильные, как клещи.

– Посиди с нами, Джекс. – И внезапно в его взгляде я разглядела отчаяние. «Не уходи, – молил его взгляд. – Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста!»

– Ладно. – Я медленно опустилась на стул. Отец выпустил мою руку, но остался стоять.

– За Лекси! – провозгласил он, поднимая свой бокал с остатками «Маргариты». – За то, чтобы когда-нибудь мы с ней снова увиделись!

В кухню проник Свинтус. Он прокрался прямиком к голландской двери и уселся примерно в футе от нее, настороженно глядя на щель между нею и косяком. Его глаза странно мерцали, отражая огоньки свечей. Вот он прижал уши и чуть слышно заурчал, словно почувствовав кого-то снаружи, но никто, кроме меня, не обратил на это внимания. Диана поставила на стол тарелку с нарезанным сыром и крекерами, отец встал возле раковины и стал смотреть в окно на бассейн. Его лицо, подсвеченное огнями свечей, отражалось в стекле, и я увидела, как озабоченность уступила место широкой улыбке.

– Она там! – объявил он. – Я ее вижу!

Я знала, что должна встать, должна подойти к окну и посмотреть сама, но даже пошевелиться мне было страшно. Это Райан, сказала я себе. Райан или Терри, кому же еще там быть? Они продолжают свою глупую игру, хотя теперь в ней нет никакого смысла.