Темный источник Макмахон Дженнифер
Затаив дыхание, я ждала. Ничего. Ни звука, ни движения.
Только неподвижность, мертвый покой черной воды.
И все же я чувствовала, что бассейн влечет меня к себе, затягивает в свою черную бездну. Сама того не замечая, я сделала несколько шагов, подойдя чуть не к самому краю. Свет из дома бил мне в спину, и моя тень упала на неподвижную воду. Упала и растворилась в ней.
Крепко сжимая в руках гарпунное ружье, я на цыпочках двинулась к дальнему концу бассейна. Вдруг позади меня громко взвизгнула калитка, я резко обернулась и увидела темную тень, которая почти бесшумно приближалась ко мне. Еще немного, и я бы назвала ее по имени, но… нет. То была не Лекси. Это был кто-то более высокий и широкий…
– Стой на месте! Стой, или я стреляю! – взвизгнула я, вскидывая ружье.
Тень, качнувшись, остановилась и медленно подняла руки над головой.
– Не стреляй, Джеки! Это я, Райан! – услышала я знакомый голос.
– Что тебе здесь нужно? – требовательно спросила я, чувствуя, как мгновенно ослабли колени и затряслись руки. Тем не менее опускать ружье я не спешила.
– Я… я за тебя беспокоился. И хотел убедиться, что у тебя все в порядке.
– Я не слышала, как ты подъехал. И не видела свет фар.
– Я пришел пешком, – ответил он. – Я все время вспоминал наш разговор и… и отчего-то мне становилось все тревожнее на душе. В конце концов я не выдержал и…
– …И отшагал в темноте две мили вверх по холму?
– Ходьба всегда помогала мне думать. К тому же я надеялся, что на свежем воздухе я начну лучше соображать и мои тревоги рассеются… Слушай, опусти, пожалуйста, свой арбалет, ладно? – попросил он.
– Это не арбалет. Это гарпунное ружье. – Я шагнула к нему. – А ну-ка покажи ноги! Они у тебя мокрые?
Похоже, этот вопрос напугал его гораздо сильнее, чем направленное в грудь ружье. Я и сама понимала, каким безумием он отдает, но сейчас мне было наплевать.
– Господи, Джеки! Ты меня пугаешь! – Райан благоразумно не опускал рук. – При чем тут мои ноги?
– При том… При том, что я сама боюсь!
И это было еще мягко сказано!
– Все-таки не могла бы ты опустить эту штуку? – снова сказал он. – Пока ты меня и вправду не застрелила.
К этому времени мои глаза настолько привыкли к темноте, что я довольно отчетливо различала его бледное испуганное лицо и нахмуренный лоб. Ноги у него были сухие.
– Объясни-ка еще раз, что ты здесь делаешь в темноте. Зачем тебе понадобилось шпионить за мной?
– Я не шпионил. Я пришел, потому что волновался. Я никак не мог выбросить из головы наш утренний разговор, и с каждым часом мне все сильнее начинало казаться, что Лекси, возможно, была права. В конце концов я не выдержал, поехал в Эджвуд и поговорил с бабушкой. Кажется, впервые за всю жизнь я действительно ее слушал… Она сказала, что в бассейне уже много десятилетий обитает что-то странное и что все это время оно копило силы… Еще она сказала, что все, кто тонет в этой воде, остаются в ней навсегда. Конечно, это похоже бред, и я даже не буду притворяться, будто что-то понимаю, но…
– Зато я понимаю!
И я действительно поняла. Меня словно осенило: все странное и непонятное внезапно обрело значение и смысл. Я вспомнила все разговоры с Райаном, которые мы вели с тех пор, как я приехала, вспомнила все страшные истории, которые он мне рассказывал. А как он убеждал меня, что дом и бассейн могут быть для меня опасны!
– Понимаешь?.. – удивленно переспросил он.
– Теперь – да.
– И что ты понимаешь?
– Я знаю, кто ты такой.
– Я?..
Райан старательно делал вид, будто ничего не понимает. Жалкая уловка. И бесполезная к тому же.
– Ты правнук Бенсона и Элизы Хардинг, которые когда-то владели отелем.
Райан промолчал. Ему хватило ума не отрицать факты, но и признать их он был не готов. Не отводя взгляда от гарпунного ружья, Райан слегка попятился.
– О, ты очень не хотел, чтобы я об этом узнала. И твоя мать решила сделать так, чтобы я никогда не узнала. Она собиралась уничтожить улики. Собиралась, но не успела. Я застала ее на месте преступления, только тогда я еще не знала, в чем это преступление заключается. Но теперь я поняла. Не было никакого проклятого бассейна, не было призраков и выползающих из воды чудовищ. Были только люди, которые любой ценой стремились получить то, что считали своим по праву.
– Мама? При чем тут она?
– А то ты не знаешь?.. Господи, какая же я была идиотка! Как я могла доверять тебе, Рай?!
Он тряхнул головой:
– Ничего не понимаю! Что я должен знать?
– Ты, твоя якобы больная мать и дряхлая бабка – вы все считаете, что эта земля и источник должны принадлежать вам! Что мой прадед приобрел их нечестным путем! Быть может, он действительно где-то сжульничал, передернул в карты – не знаю… Но вас это не оправдывает.
– Да в чем дело-то?! – Райан продолжал изображать из себя оскорбленную невинность, причем получалось у него это довольно убедительно. – Я честно не врубаюсь! В чем ты меня обвиняешь, Джекс?
– В том, что своими рассказами ты пытаешься отпугнуть меня от Ласточкиного Гнезда. То же самое ты хотел сделать и с Лекси. Ты хотел напугать мою сестру страшными историями о проклятии, о живущих в воде чудовищах. Не удивлюсь, если ты нанял какую-нибудь девчонку с темными волосами, чтобы она сыграла роль Хозяйки Источника. Может, она и в дом вломилась? Пробралась внутрь, пока Лекси спала, и принялась расхаживать по коридорам, оставляя мокрые следы… Или это все-таки твоих рук дело? Или, точнее, ног?..
Холодный страх, который владел мною, пока я стояла у бассейна одна, отступил, сменившись обжигающим гневом. У меня на лбу даже выступила испарина, а руки затряслись то ли от ярости, то ли оттого, что я слишком сильно сжимала ружье.
– Но ничего подобного я не делал! – воскликнул Райан. – Ничего! И потом… Ты сама послушай, что ты говоришь. Это же полный бред! Бред, в котором нет ни капли смысла!
От этого заявления у меня даже в глазах потемнело. Нет, я не позволю ему вывернуть мои слова наизнанку, не дам выставить меня сумасшедшей дурой.
– Не могу поверить, что ты мог так поступить с Лекси, – заявила я. – Ты воспользовался ее болезнью и заставил делать то, что нужно было тебе. Это ты уговорил ее отказаться от лекарств? Может быть, это ты напоил ее водкой?
– Нет! Я только…
Не слушая его, я решительно тряхнула головой:
– Когда мы были детьми, ты буквально из штанов выпрыгивал, стараясь произвести на нее впечатление. Ты повсюду таскался за ней, как собачонка, писал ей эти свои дурацкие записочки… Признайся, Рай, ведь ты был без ума от нее!
Он кивнул:
– Да. Именно поэтому я не стал бы ей лгать – ни тогда, ни потом. Лекси значила для меня очень много. Как и ты. Пожалуйста, Джекс, перестань…
Я не сразу сообразила, к чему относятся эти его последние слова, но потом обнаружила, что плачу. Это, однако, только сильнее меня разозлило.
– Какая же я была дура, что слушала эти детские страшилки, которыми пичкали меня ты и твоя бабка. А ведь я в них поверила. Почти поверила! И в дневнке Лекси тоже упоминалось о чем-то подобном. Похоже, моя несчастная сестра совершенно искренне считала, что все эти ваши выдумки могут существовать на самом деле!
Мои глаза заволокла багровая пелена, и я окончательно перестала что-либо соображать. Меня обманули и предали, и, не в силах больше мыслить рационально, я целиком отдалась владевшему мною бешенству. Еще немного, и я действительно выстрелила бы в Райана зазубренным алюминиевым гарпуном, но тут ржавые петли калитки снова взвизгнули, я бросила взгляд в ту сторону и увидела отца.
– Что происходит? – спросил он, переводя взгляд с меня на Райана и обратно. – Что за шум? – Тут он заметил у меня в руках гарпунное ружье. – Ты в порядке, Джеки?
– В полном порядке, – ответила я, неожиданно успокаиваясь, хотя пот по-прежнему лил с меня градом, а руки тряслись. – Райан уже уходит.
– Но я… – начал он, и я шагнула вперед, так что гарпун едва не воткнулся ему в грудь.
– Вон отсюда!
Райан кивнул и, не опуская рук, попятился обратно к калитке. Я продолжала держать его на прицеле, пока он не исчез в темноте. Только тогда я опустила ружье.
* * *
Бушующий в моих жилах адреналиновый шторм пошел на убыль, только когда мы с Тедом снова оказались в ярко освещенной кухне. Не говоря ни слова, он открыл нам по банке пива, потом взял у меня из рук ружье, разрядил и положил на стол рядом с раковиной.
В течение нескольких первых минут я безостановочно шагала из угла в угол, прихлебывая пиво, потом помчалась к себе в комнату и вернулась с охапкой вещественных доказательств. Я показала Теду все: и газетную вырезку о спасенном из огня младенце, и статью о судебном процессе из-за земли, и объявление о свадьбе Ширли, и страничку из дневника Лекси, где говорилось о том, как кто-то пробрался в дом и оставил на полу мокрые следы. Потом я изложила ему свою теорию.
– Что-то я никак не пойму… – проговорил он озадаченно. – Ты говоришь, Райан и его бабка пытались напугать Лекси?
– Не только Лекси, но и меня! Они напридумывали страшилок об источнике, о злом духе, который живет в бассейне и может каким-то образом использовать всех, кто в нем утонул. Лекси с ее болезнью очень легко поддалась на их уловку и сама стала выдумывать, воображать вещи, которых на самом деле не было. Ты же знаешь – она всегда жила в мире собственных фантазий, поэтому убедить ее им труда не составило. Уж не знаю, кто первым придумал, что бассейн может произвольно менять свою глубину и что где-то там, на самом дне, время от времени открывается таинственный портал, ведущий в другой мир. Главное, Лекси в это поверила – поверила, что сквозь эту дверь приходят и уходят призраки, духи утонувших в бассейне людей. Впрочем, не духи… Я абсолютно уверена, что Терри или Райан заплатили какой-нибудь безработной актриске, чтобы она исполнила роль женщины с темными волосами, которая появляется из воды… Лекси этого хватило – она, бедняжка, наверное, сразу поверила, что перед ней опасное, сверхъестественное существо, которое много лет жило на дне. Но вот когда они попытались пугать меня…
– Что за женщина с темными волосами? – перебил Тед. Он все еще был озадачен и, что гораздо хуже, выглядел не на шутку встревоженным.
И пугали его вовсе не призраки, а мое состояние. Отец боялся, что я тоже схожу с ума у него на глазах.
Я перевела дух и постаралась успокоиться. Возможно, я говорила слишком быстро, слишком сбивчиво – неудивительно, что он ничего не понял. Нужно быть логичной и последовательной, нужно его убедить…
«Возьми себя в руки! – мысленно приказала я себе. – Возьми себя в руки, сосредоточься и, главное, говори помедленнее. Тогда он поймет».
– Женщина из альбома для эскизов. Женщина, которую нарисовала Лекси. Та, которая якобы появилась из воды…
– Значит, ты хочешь сказать, что Райан и его семья наняли, э-э-э… эту женщину, чтобы она сыграла роль злого духа?
Я попыталась глотнуть пива из банки, но обнаружила, что там ничего не осталось, кроме пены.
– Что-то вроде этого.
Я понимала, что мое утверждение сильно отдает самым настоящим безумием. Кроме того, отец видел, как я целилась из ружья в Райана, и это тоже не могло не навести его на тревожные мысли. Мне нужно было изложить все так, чтобы Тед понял, но мне никак не удавалось собраться с мыслями.
Невольно я вспомнила свой недавний разговор с Карен о симптомах психического заболевания: беспорядочном мышлении, неустойчивом поведении, галлюцинациях, навязчивых идеях. Все эти симптомы я демонстрировала сейчас, хоть учебник пиши! Но, хотя я отлично это понимала, собраться и мыслить рационально мне по-прежнему не удавалось. Наверное, мне следовало бы позвонить Барбаре – позвонить прямо сейчас и спросить совета. С другой стороны, если бы она слышала мои путаные объяснения, ее диагноз не слишком отличался бы от моего.
Хлопнула входная дверь, в прихожей послышались шаги, и я услышала голос Дианы:
– Джеки?! Ты тут?..
– Мы в кухне! – откликнулся Тед, и спустя несколько мгновений в дверь ворвалась моя тетка.
– Ты что, с ума сошла?! – завопила она. – Какого черта ты целилась в Райана из гарпунного ружья? Скажи спасибо, что он не позвонил в полицию. Ты могла его убить!
– Я вижу, новости здесь расходятся быстро, – заметила я.
– Терри как раз была у меня, и…
– Разумеется, у тебя. Где же ей еще быть?
– Что ты хочешь этим сказать? – Глаза Дианы сердито сверкнули, но я ничего не ответила, и она продолжала: – Райан ей позвонил. Ты напугала его! Что, ради всего святого, на тебя нашло?!
– Джекс считает, что Райан и его родственники пытались манипулировать Лекси. Забивали ей голову страшными историями и даже наняли какую-то актрису, чтобы она сыграла роль живущей в бассейне утопленницы.
– Может быть, это была не актриса, а просто хорошая знакомая, – вставила я.
Диана переводила взгляд с меня на Теда и обратно.
– Но зачем? Зачем им это нужно?
– А ты знаешь, кто они такие? Кто такой Райан, твоя обожаемая Терри и ее мать?.. – Я потянулась к газетным вырезкам, которые показывала отцу. – Ширли – единственная дочь владельцев отеля, который когда-то стоял на этой земле. После того как отель сгорел, Бенсон Хардинг проиграл землю твоему деду в карты! – Я протянула вырезки тетке, но она только отмахнулась.
– Я все это знаю, – сказала она, и браслеты у нее на руках громко звякнули. – Давно знаю. В наших краях это ни для кого не тайна. Терри рассказала мне эту историю много лет назад, когда мы были детьми. А теперь скажи, с чего ты взяла, будто она или Райан наняли кого-то, чтобы пугать твою сестру? – Диана смотрела на меня как на человека, который крепко стукнулся головой. – Что это за глупые фантазии?
– Это не фантазии, – сказала я мрачно. – Они хотели вынудить Лекси продать Ласточкино Гнездо. Чтобы они могли его купить. А может, они действовали ради высшей справедливости, как они ее понимают. Я уверена – они до сих пор считают, что земля и источник должны принадлежать им!
– Значит, ты думаешь – дело в деньгах? В земле?
– Да. И в источнике.
Диана бросила быстрый взгляд на Теда. Ее лицо больше не было сердитым, оно смягчилось и выражало скорее жалость. Именно это подействовало на меня сильнее всего. Я вдруг поняла, как, должно быть, чувствовала себя Лекси все последние годы. Ловить на себе сочувственные взгляды, знать, что твоим словам никто не верит, – что может быть хуже? «Бедная девочка совсем спятила. Это же надо – выдумать такую чушь?!»
– Джекс, – начала Диана спокойно. – Мне кажется, ты просто проецируешь ситуацию на себя. Ведь именно эти причины привели к охлаждению твоих отношений с сестрой. Дом и деньги достались по завещанию ей, и ты решила, что тебя обошли, что с тобой поступили несправедливо…
– Это здесь ни при чем, – резко возразила я, но Диана и бровью не повела.
– Твоя обида наложилась на комплекс вины перед сестрой. Неудивительно, что теперь ты обвиняешь всех, кроме себя.
Я мрачно взглянула на тетку. Да как у нее только язык поворачивается такое говорить? И не только говорить, но и устраивать мне сеанспсихоанализа?
– Ничего подобного, – отрезала я и повернулась к отцу: – Хотя бы ты веришь мне, Тед?..
– Хотел бы верить, – отозвался он и тут же удостоился негодующего взгляда Дианы. – Я понимаю, Джекс, ты сейчас страдаешь, – продолжал отец. – Как и все мы. Ты пытаешься найти объяснение, почему Лекси не стало, ты ищешь виноватых. И, как и мы, больше всего ты винишь себя… – Он крепко прижал ладони к лицу и добавил глухо: – И вот мы собрались здесь – несчастные, страдающие, истерзанные комплексом вины люди… Стоит ли удивляться, что нам в голову лезут самые невероятные, самые бредовые мысли?
– Да нет же! Говорю тебе, Тед: я вовсе не…
– Вот что мы сейчас сделаем, – перебила меня Диана. – Сейчас мы все сядем за стол и выпьем чаю, а потом пойдем спать. Утром вы проснетесь, и мы проведем завтрашний день спокойно и мирно. Никакого алкоголя. Никаких походов в город или к бассейну. Никаких гарпунных ружей. Вечером вы соберете вещи и приготовитесь к отъезду. В воскресенье утром я сама отвезу вас в аэропорт, и вы вернетесь домой. Думаю, в данной ситуации вам обоим будет очень полезно оказаться отсюда как можно дальше, чтобы спокойно обо всем подумать. Бог свидетель, это место крепко в нас вцепилось! Дом, бассейн и все, что здесь произошло, – все это не дает нам покоя и может в конце концов сыграть с нами злую шутку. Да мы уже видим все не так, как есть, а шиворот-навыворот!..
Диана перевела дух и повернулась к отцу:
– Поставь, пожалуйста, чайник.
Пока отец наливал воду и разжигал огонь, она достала телефон и вышла в коридор, а я достала из холодильника еще банку пива и подсела к столу. Сквозь дверь до меня доносились обрывки фраз:
– …Теперь все в порядке… Расскажу завтра… Мне придется здесь переночевать… Да, и завтра тоже… Нет… Ну, хорошо. Присмотри за всем, пока меня не будет… – И, после паузы: – Знаю… Я тебя тоже.
Я выпила чай. Больше всего мне хотелось уйти, и я сказала, даже не пытаясь изгнать из своего голоса саркастические нотки:
– Ну а теперь можно я пойду спать? Я что-то очень устала сегодня.
– Спокойной ночи, Джеки. Постарайся выспаться как следует, – как ни в чем не бывало сказала тетка, но в ее голосе сквозило раздражение. – Утром ты на все будешь смотреть иначе, – добавила она.
Я действительно ужасно устала, но спать мне совершенно не хотелось, поэтому, оказавшись в своей спальне, я включила свет и продолжила разбирать дневниковые записи Лекси.
9 июня
Я больше не плаваю в бассейне. Да, я знаю, что это глупо. Я купалась в нем всю жизнь, но теперь… Теперь я не могу заставить себя погрузиться в эту воду. Она кажется мне слишком темной. Слишком глубокой. Слишком холодной. А еще эта противная, скользкая тина… Ее стало больше в последнее время. Запах тоже с каждым днем усиливается, и я боюсь даже предположить, что это может означать.
Кроме того, есть вещи, которые я видела сама, видела своими собственными глазами.
Но о них я не осмеливаюсь даже писать.
Ночью мне приснилась сестра. Мне снилось, будто я проснулась, а она стоит рядом с кроватью и смотрит на меня. Свинтус с мурлыканьем ласкался к ее босым ногам. Лекси была мокрой, словно только что вылезла из бассейна. Когда она наклонилась, чтобы погладить кота, капли воды, скатываясь с ее кожи, глухо застучали по деревянному полу.
– Ты не настоящая, – сказала я вслух. Я не собиралась обижать Лекси, просто мне нужно было напомнить себе, что я вижу сон. Галлюцинацию.
– Тебе нужно поменьше думать о том, что настоящее, а что нет, пока твои крошечные мозги не лопнули от натуги, – отозвалась Лекси в своей неподражаемой манере. – Ты меня видишь, не так ли?
– Вижу.
– Ну и хватит с тебя.
Глава 30
10 августа 1931 г.
Ласточкино Гнездо,
Бранденбург, Вермонт
Сегодня я увидела его в первый раз. Ласточкино Гнездо. Наш новый дом.
Уилл привез нас сюда на нашей машине. Маргарет всю дорогу сидела у меня на коленях и беспрерывно болтала, показывая крошечным пальчиком на разные предметы и произнося те слова, которые она уже выучила: «Дом. Корова. Лошадка. Машина. Дядя. Тетя. Собачка. Дерево». Она очень смышленая девочка. Наша дочь знает уже полтора десятка слов и произносит их очень чисто и к месту. Уилл говорит – для своего возраста она очень хорошо развита.
Но главное, всё – буквально всё вокруг – доставляет ей удовольствие. И нам с Уиллом тоже, поскольку мы теперь смотрим на мир ее глазами.
Увидев на обочине корову, Маргарет каждый раз смеялась от удовольствия.
– А что говорит коровка? – спрашивала я. – Му-у?..
– Му-у! – повторяла она и смеялась. – Му-у! Му-у!
Уилл тоже смеялся, но я заметила, что он нервничает. Наверное, ему очень хотелось, чтобы новый дом мне понравился – чтобы он не разочаровал меня ни в одной детали, чтобы я увидела в нем воплощение своей мечты.
Наконец мы въехали в город, миновали универмаг, почту, церковь и крошечное школьное здание.
«Я – миссис Монро, и моя семья живет теперь в Бранденбурге».
Я повторяла эти слова снова и снова, пытаясь таким образом наконец-то превратить их в реальность. Мысленно я пыталась представить, как воскресным утром мы втроем входим в церковь, как покупаем в универмаге хлеб, крупу и мясо, как знакомимся с нашими новыми соседями. А когда-нибудь – я знала это твердо – Маргарет станет уже достаточно большой, чтобы идти в школу, и мы приедем в город, чтобы купить ей карандаши, тетрадки, учебники. И это будет просто чудесно!
Пока я размышляла, город остался позади, мы выскочили на шоссе и свернули на дорогу, которая вела к дому. Еще через несколько минут лес по сторонам начал редеть, и Уилл велел мне зажмуриться.
– Закрой глаза и не подглядывай, – сказал он. – И ты тоже, ласточка, – добавил Уилл, обращаясь к Мэгги. Подражая мне, девочка закрыла глаза ладошками, захихикала и стала считать вслух, как мы делали, когда играли в прятки:
– Один… два… четыре… шесть… два…
Через минуту машина остановилась, и Уилл выключил мотор.
– Не подглядывать! – повторил он и, обойдя машину, открыл дверцу с моей стороны. – Ну, теперь вылезайте, только осторожно…
Держа Мэгги на руках, я неловко выбралась из салона. Уилл взял меня под локоть и куда-то повел. Через несколько шагов он сказал:
– Все. Можно смотреть.
Я открыла глаза и ахнула. Я не сомневалась: Уилл решил, что я ахнула от восхищения и восторга, но на самом деле я испытывала страх. Крепко прижав дочь к себе, я с трудом втягивала в себя воздух, который застревал в стиснутой внезапной судорогой гортани.
Дом был огромен. Я не думала, что он будет таким большим, таким массивным, похожим на старинную каменную крепость. Наше Ласточкино Гнездо и впрямь напоминало замок, в каком я хотела жить, когда была маленькой, но сейчас я подумала, что оно не очень-то мне нравится. Серые каменные стены, тяжелая входная дверь, арочные окна, стекла в свинцовых переплетах, крытая серой сланцевой черепицей крыша с остроконечными башенками по углам, полукруглый глаз мансардного окна – все казалось мне исполненным какой-то неясной угрозы.
Это здание… даже не знаю, как сказать… Оно казалось живым. Его толстые стены настолько полно вписывались в окружающий ландшафт, что можно было подумать, будто дом был не построен, а вырос сам собой, поднявшись из каменистой почвы между высокими, сплошь заросшими темным хвойным лесом холмами. Фасадные окна нижнего этажа и дверь между ними напоминали суровое, грубое лицо, уставившееся на нас из-под круто заломленной крыши.
Входная дверь была приоткрыта, словно рот, готовый нас проглотить.
– Ах, Уилл… – пробормотала я, непроизвольно отступая назад. В эту минуту мне больше всего хотелось прыгнуть обратно в машину и уехать как можно дальше отсюда, но это было невозможно. Возвращаться нам было некуда. Теперь наш дом был здесь.
Уилл взял у меня из рук Мэгги и подбросил высоко в воздух.
– А тебе нравится наш овый домик, ласточка?
Мэгги взвизгнула от удовольствия и засмеялась.
– Домик! – повторила она.
– Ты будешь в нем жить. Именно поэтому он называется Ласточкино Гнездо, – объяснил ей Уилл и повернулся ко мне: – Ну что, пойдем внутрь?
И я на трясущихся от страха ногах последовала за ним.
Внутри еще шли отделочные работы. Маляры и штукатуры сновали по коридорам, точно муравьи, воздух пах краской и известкой. Грузчики, которые приехали раньше нас, вносили мебель, сундуки, чемоданы и узлы. Уилл представил меня мистеру Галетти – широкоплечему, очень смуглому мужчине с курчавыми черными волосами и густыми черными усами.
– Очень рад познакомиться, миссис Монро, – проговорил он приятным баритоном.
Прихожая была великолепна. Просторная, отделанная темными деревянными панелями, с блестящим каменным полом и встроенными скамьями, на которые можно было сесть, чтобы разуться, – все выглядело удобно, продуманно, красиво. Дальше по коридору я увидела огромную гостиную с каменным очагом в углу. Рабочий с узким мастерком в руках заделывал швы между каменными плитками пола. Увидев меня, он почтительно приподнял шляпу, но ничего не сказал. Столовая, куда мы перешли из гостиной, соединялась коротким коридором с кухней, которая тоже показалась мне огромной, как концертный зал.
– Надеюсь, тебе будет удобно, – сказал Уилл, демонстрируя мне глубокие встроенные шкафы, вместительные кладовки, раковину размером с деревенский пруд и новенькую газовую плиту. – Здесь ты сможешь готовить любые блюда, какие только захочешь!
– Она такая большая, что в ней и заблудиться недолго, – сделала я жалкую попытку пошутить.
– Ерунда! – отмахнулся Уилл. – Смотри лучше сюда… – Он показал мне ведущую на улицу дверь, сделанную из двух половинок: верхней и нижней. – Это так называемая голландская дверь. Если тебе нужно просто проветрить кухню, открываешь верхнюю половину, если выйти наружу – обе. Вот здесь есть защелка, которая скрепляет верхнюю и нижнюю части.
Он распахнул дверь и отступил в сторону.
– Сходи посмотри, что там снаружи, – предложил Уилл, но я словно примерзла к полу. Легкий летний ветерок, врывавшийся в дверь, заставил меня дрожать от холода, словно снаружи была лютая зима. По спине у меня побежали мурашки, и я машинально обхватила себя руками за плечи. Лишь несколько секунд спустя я кое-как сдвинулась с места и вышла из кухни в небольшое патио, до половины выложенное серыми каменными плитами. Дальний его конец еще не был закончен, там были натянуты разметочные шнуры, громоздились кучи песка и лежали штабели подготовленной к укладке плитки, но пройти там все же было можно.
Источник оказался совсем не таким, каким я его помнила и каким представляла, и все же выглядел он очень знакомо. Теперь это был большой прямоугольный бассейн, но вода в нем была все такой же непрозрачной, почти черной. И поднимавшийся над водой острый, минерально-железистый запах я тоже отлично помнила. Он забивался в нос, разъедал горло, и мне пришлось приложить все силы, чтобы не раскашляться.
– Какой он огромный, – проговорила я наконец. – По нему можно кататься в лодке!
Уилл рассмеялся:
– Ну, парусную регату здесь не устроишь, но для плавания места достаточно.
Я обошла бассейн кругом, держась на всякий случай на безопасном расстоянии от края. Берега были выложены аккуратными гранитными блоками, у дальнего бортика был сделан водоотливной канал, пересекавший двор и впадавший в ручей, без умолку журчавший за кустами.
Некоторое время мы трое стояли у бассейна. Его безмятежное спокойствие словно загипнотизировало меня – я не могла отвести взгляда от наших отражений на гладкой темной поверхности. Кроме наших фигур, вода отражала дом, холмы, бегущие по небу облака. Наконец порыв ветра взрябил воду, наши отражения закачались и разбились на мелкие фрагменты. Наваждение прошло, и я с облегчением выдохнула. Притихшая было Мэгги тоже забарахталась у Уилла на руках, и он поставил ее на землю. Малышка сразу же двинулась к самому краю бассейна, и я, в свою очередь, подхватила дочь на руки, поцеловала в темные волосики на макушке и чуть слышно шепнула:
– Смотри, Мэгги, отсюда все началось. Ты началась…
«И благодаря этой воде ты не умерла», – добавила я про себя.
Постепенно мои мысли приняли иное направление. «Это судьба, – думала я. – Ведь мы можем жить только здесь и нигде больше. Придется мне спрятать мои страхи поглубже и делать вид, будто все идет так, как надо. Я должна сделать это ради Мэгги. Все, что мы с Уиллом делаем, – все ради нее, ради нашей крошки».
И, наклонившись, я снова поцеловала Мэгги. От нее пахло теплым молоком и яблоками, и, вдохнув этот запах, я почти поверила, что здесь нам ничто не угрожает.
Из дома донесся стук молотка, один рабочий что-то сказал товарищу, и оба расхохотались.
Вода в ручье громко журчала, словно тоже смеялась.
Нет, не смеялась…
Этот звук больше напоминал сдавленное хихиканье – насмешливое и злое.
– Идем, я хочу показать тебе второй этаж, – сказал Уилл. – И чердак… Я устроил для тебя в мансарде комнату для рукоделия.
– Для рукоделия? – Я снова почувствовала, как мое настроение улучшается. – Ты мне ничего про это не говорил.
– Я хотел сделать тебе сюрприз. Благодаря большому окну там довольно светло, но со временем, если захочешь, можно сделать потолочные люки. – От нетерпения Уилл буквально подпрыгивал на месте – до того ему хотелось как можно скорее показать мне светелку на чердаке.
«Ничего, все будет в порядке, – сказала я себе. – Это хороший дом, и мы еще будем в нем счастливы».
Держа Мэгги на руках, я пошла за Уиллом к двери кухни.
– Ну, что скажешь, моя ласточка? – обратилась я к дочери. – Здесь ведь хорошо, правда? Тебе нравится? Давай поднимемся наверх и посмотрим твою комнатку. Папа велел выкрасить ее в красивый желтый цвет.
Девочка зашевелилась у меня на руках и, вытянув руку, показала пальчиком куда-то мне за спину. На бассейн.
– Тетя, – сказала она, и я вздрогнула, крепче прижав дочь к себе. Медленно повернувшись, я бросила подозрительный взгляд на недостроенное патио и темный бассейн.
– Там никого нет, детка, – проговорила я внезапно пересохшим горлом. Сердце у меня билось так быстро и часто, что я испугалась, как бы оно не разорвалось.
– Тетя! – повторила Мэгги и захихикала.
– Что она говорит? – спросил Уилл, который успел войти в кухню.
– Ничего, – отозвалась я каким-то не своим голосом. – Наверное, просто играет…
– Тетя! – в третий раз выкрикнула Мэгги и снова залилась звонким, веселым смехом, продолжая показывать на бассейн. – Тетя! Тетя! Тетя!..
17 августа 1931 г.
Мои нервы натянуты до предела. Я не сплю. Я почти не ем. Каждую минуту я жду, что случится что-то ужасное.
Уилл, конечно, заметил мое состояние. Я говорю ему, что это из-за продолжающегося строительства – постоянного стука молотков, визга пил, криков и топота рабочих, которые разносят по всему дому запах пота, табачного дыма и перегара. Сухая гипсовая пыль и опилки витают в воздухе и оседают на полы, мебель, нашу одежду и постельное белье. Привезенные нами вещи так и остаются не разобранными, и из-за этого я по полдня разыскиваю самые обычные предметы: сковородку, свои любимые туфли, детские игрушки. Конечно, коробки, в которых все это лежит, можно было бы и распаковать, но это означало бы лишь увеличить хаос, в котором мы вынуждены жить. Нет уж, когда строительство будет закончено, тогда мы и наведем порядок, а пока… пока нам остается только доставать из ящиков и сундуков те предметы, которые нам абсолютно необходимы.
Но если быть до конца откровенной, на нервы мне действует вовсе не необходимость жить на строительной площадке.
Источник… Каждый день я прилагаю колоссальные усилия, чтобы не подходить к нему близко, не смотреть лишний раз в его сторону. Наверное, я поступаю глупо, по-детски: раз я тебя не вижу – значит, тебя нет, но… С другой стороны, чего я так боюсь?
– Сегодня жарко, – сказал однажды Уилл. – Почему бы тебе не икупаться? Я присмотрю за Мэгги.
– Я… я подумаю.
– За все время ты еще ни разу не искупалась.
– Ты и сам знаешь, сколько у меня было всяких дел! Я разбирала вещи, приводила в порядок кухню и комнаты, которые уже готовы. Кроме того, мне постоянно приходилось следить за Мэгги, чтобы она не путалась у рабочих под ногами, чтобы ее не придавило лестницей или не зашибло лесами.
Но, как бы я ни была занята, я все же заметила, что рабочие тоже избегают источника. Не раз я видела, как они поглядывают в его сторону и переговариваются вполголоса. Кажется, они считают, что вместо воды в бассейне плещется яд. Когда я ездила в город (всего два или три раза), я чувствовала, что местные жители косятся в мою сторону, обсуждают, быть может, даже осуждают. Возможно, им кажется, что я слишком хорошо одета. Что у нас слишком дорогая машина. Я для них чужая, посторонняя, но дело не только в этом. Нет, они улыбаются и разговаривают со мной очень вежливо, но стоит мне отвернуться, как я слышу за собой шепот: «Это она!.. Та самая, которая живет теперь возле источника!..» Некоторые глядят на меня со страхом, некоторые – с жалостью. Кажется, они уверены, что со мной непременно должно случиться что-то ужасное. И хорошо еще, если я просто заболею и умру.
В прошлое воскресенье я ходила в церковь. После службы меня остановила какая-то молодая женщина.
– Вы ведь живете там, наверху? У источника? Я слышала, ваш муж превратил его в плавательный бассейн.
– Совершенно верно, – сказала я и улыбнулась. – Он очень красив, и в нем приятно искупаться в жару.
При этих моих словах ее лицо странно исказилось и побледнело. Придвинувшись ко мне вплотную, она шепнула:
– Разве вы не знаете? Эта вода проклята!
Буквально позавчера у нас в Ласточкином Гнезде появился какой-то бродяга. Он попросил поесть и сказал, что ищет работу. Одежда его запылилась, и сам он был очень худым, но мне показалось, что у него доброе и честное лицо. Пока Уилл уговаривал мистера Галетти взять его подсобником, я отвела бродягу на кухню и на скорую руку приготовила ему пару сэндвичей и кофе.
– Нельзя работать на пустой желудок, – сказала я.
Бродяга – его фамилия была Бланшар – оказался очень вежливым человеком.
– Огромное спасибо, мэм, – сказал он. – Вы очень добры, и дом у вас очень красивый.
Читать бесплатно другие книги:
