Темный источник Макмахон Дженнифер
– Что это ты делаешь? – спросила я, разглядывая бутылки. Три из них были уже заполнены водой, четвертую Диана прижимала к груди.
– Это для Терри. – Тетка слегка покраснела. – Она стала чувствовать себя лучше после того, как начала пить воду и купаться. Намного лучше. В прошлом году она не вставала с инвалидного кресла.
– Ты думаешь, ее вылечила вода?
Диана ненадолго задумалась.
– Не знаю. Главное, она сама в это верит. Наверное, этого достаточно.
Я внимательно посмотрела на тетку.
– Ты и Терри… – начала я, твердо решив добиться правды. Я устала от тайн и секретов, от всего, что мы столько времени скрывали друг от друга.
– Терри – моя старинная и самая близкая подруга, – сказала Диана.
– Не хочешь – не говори. – Я пожала плечами. – Просто мне кажется, что мы все – вся наша семейка – буквально утопаем в секретах. Как ты совершенно правильно сказала, это наш общий порок.
Как только что говорил мне Райан, Лекси считала, будто вода получает свою силу от тех, кто в ней утонул, но сейчас мне казалось: секреты, невысказанные тайны – вот что дает бассейну его странное могущество.
Диана молчала. Она посмотрела на бутылки с водой, потом перевела взгляд на дом и на тень, которую он отбрасывал на нас.
– Терри была моей первой любовью, – начала она неуверенно и, горько улыбнувшись, посмотрела на свое отражение в воде. – Мы были еще подростками, и конечно, нас не могло не испугать, когда мы поняли, что любим друг друга. На дворе были семидесятые, а в те времена сапфическая любовь была не в почете. И это еще очень мягко сказано…
– Об этом кто-нибудь знал? – спросила я. – Бабушка? Моя мама?
Диана покачала головой:
– Нет. Мы скрывали наши отношения. Тайна их только усиливала и в то же время делала… все более нездоровыми. Мы то расходились, разругавшись вдрызг, то снова сходились… Но, как мы ни старались, мы просто не могли обойтись друг без друга.
Улыбка Дианы была печальной, но глаза неожиданно вспыхнули, и я на мгновение увидела перед собой безумно влюбленную девочку-подростка, чья страсть только подогревается тайной и запретами.
– В общем и целом наши отношения были достаточно бурными. В конце концов мы расстались, решив жить «нормальной» жизнью, как все наши ровесницы. Мы разъехались, окончили колледж, вышли замуж… Но, наверное, не зря говорится, что первую любовь невозможно забыть. Я убедилась в этом на собственном опыте. – Диана снова обернулась на дом. – За всю жизнь я ни разу не испытала того, что было у нас с Терри. И в мечтах я снова и снова возвращалась к ней.
Я представила, как Диана на протяжении многих лет пыталась строить счастливую жизнь, а сама сохла по Терри, и у меня сердце стиснуло от жалости.
– Ну а сейчас?..
– Сейчас… сейчас все сложно, – сказала Диана, и ее лицо на миг окаменело.
– А что сейчас просто?.. – Я снова посмотрела на бутылки с водой и подумала о пепле Лекси, который мой отец высыпал в бассейн, о светлом пятне в форме сердца, которое померещилось мне в воде.
– Бассейн… – задумчиво проговорила Диана. – Он притягивает к себе всех нас, не так ли?
Я кивнула.
– Некоторое время назад, еще до того, как умерла мама, я приезжала сюда погостить, – сказала тетка. – Как-то я выпила лишнего и… В общем, я пришла сюда и загадала желание. Я хотела получить то, о чем мечтала всю жизнь, хотела вернуть Терри… – Она покачала головой. – Ты, наверное, назовешь меня идиоткой и будешь совершенно права, но…
– Я думаю, в этом нет ничего плохого, – сказала я. – Мы все мечтаем о чуде и хотим, чтобы наши мечты сбылись. Некоторые читают молитвы. Некоторые загадывают желания на падающие звезды. И если кто-то верит, будто эта вода обладает какой-то силой, способной исполнить его самое сокровенное желание, что ж… Ничего такого тут нет.
Диана снова покачала головой:
– Она обладает только той силой, какой мы сами ее наделяем.
– Но ведь твое желание исполнилось. Ты и Терри – вы снова вместе.
– Все не так просто, – повторила она.
Я согласно кивнула, думая, что она имеет в виду Рэнди, развод, необходимость по-прежнему сохранять все в тайне. Но я ошиблась.
– Видишь ли, Джеки… – Диана на мгновение стиснула зубы, и ее глаза потемнели. – Когда я загадывала желание, Терри была здорова. Рассеянный склероз ей диагностировали после… Болезнь развивалась стремительно, и в конце концов Ширли посоветовала ей попобовать эту воду. Сначала Терри не хотела, но врачи и лекарства не помогали, и она стала приходить сюда, в Ласточкино Гнездо. Я встречала ее, помогала сойти в бассейн и выйти обратно. В конце концов между нами снова вспыхнула искра, и мы сошлись. Как в детстве…
– Постой-постой, уж не хочешь ли ты сказать, что Терри заболела потому, что ты загадала свое желание? Но ведь этого просто не может быть! Ты не должна ни в чем себя винить!
Диана нахмурилась. Некоторое время она рассматривала черную как чернила воду, на которой дрожало ее отражение, потом нехотя процедила сквозь зубы:
– Я-то себя не обвиняю. А вот Терри…
– Что-о?..
– Я ей рассказала… Рассказала, какое я загадала желание. А уж одно с другим связала она сама.
– Это получается… получается, Терри винит тебя в том, что заболела склерозом?
– Не знаю. – Диана опустила голову. – Она ни разу не сказала этого прямо, но иногда в ее речи проскальзывают разные намеки… «Вода дает, вода берет» – вот как она говорит.
– Так говорила и бабушка, – припомнила я.
– Каждое желание имеет цену. – Диана криво ухмыльнулась и, наклонившись, тщательно закрыла бутылку крышкой. – Терри очень верит в волшебную воду – думаю, эта вера перешла к ней от матери. Она утверждает, что бассейн исполняет желания, но только самые заветные, самые сильные.
– Лекси тоже так считала, – сказала я. – Однажды она так и сказала.
– Но за каждое исполненное желание, – продолжала Диана, – бассейн требует что-то взамен. Что-то столь же значительное. Как говорит Терри, так нужно, чтобы не нарушилось равновесие.
Я вздрогнула.
– Все это, конечно, полная чушь, – добавила тетка. – Просто смешно, сколько людей верит, будто эта вонючая вода может обладать какой-то особенной силой… – Она в очередной раз обернулась на дом и заговорила уже совсем другим голосом: – Вот что, Джеки, – Терри может появиться с минуты на минуту. Она пошла надеть купальник, чтобы окунуться разок-другой. Мне бы не хотелось, чтобы она застала нас за разговором о… о всех этих вещах.
Я кивнула:
– Разумеется. Кстати, ты не видела Теда?
– Он сказал, что собирается рисовать, а потом, быть может, вздремнет. А что?
– Ничего. Пойду проведаю, как он там.
– Только, Джекс, пожалуйста… никому не говори, что ты знаешь о нас с Терри, ладно? И в первую очередь – самой Терри. Даже не показывай виду! Она еще не… в общем, она не уверена насчет наших отношений, так что… Да, она потребовала у Рэнди развода, но все оказалось намного сложнее, чем она рассчитывала. Сейчас она винит себя за то, что причинила ему боль, и… и ей не хочется, чтобы о нас с ней кто-нибудь узнал. В особенности – Райан.
Я кивнула:
– Буду молчать как рыба.
На этом мы расстались, и я направилась к дому. Поднявшись по лестнице, я двинулась к комнате отца – мне хотелось удостовериться, что его там нет, прежде чем разыскивать его на чердаке. Внезапно я увидела, что дверь моей комнаты распахнута, хотя я была уверена, что, уходя, закрыла ее за собой. Невольно я пошла осторожнее, радуясь тому, что толстая ковровая дорожка глушит мои шаги. В комнате кто-то был. Я услышала шорох, а сделав еще пару шагов, увидела сквозь дверь голые женские ноги. Кто-то сидел на моей кровати.
Лекси?..
Но это была Терри. Она действительно сидела на кровати – отнюдь не в купальнике, а в цветастой футболке и коротких шортах – и, повернувшись к двери спиной, рылась в коробках, куда мы сложили бумаги Лекси. Движения ее были быстрыми, торопливыми, как у человека, который ищет что-то вполне определенное. Вот она вытащила из коробки голубой конверт, открыла, мельком взглянула на его содержимое и положила конверт на кровать рядом с собой, где уже скопилась порядочная стопка бумаг и фотографий. Запустив руку в коробку, Терри достала еще несколько бумажных листков и стала бегло просматривать. Спустя несколько мгновений, словно почувствовав мой взгляд, она обернулась и увидела меня в дверях.
– Ах! – воскликнула она. – Как ты меня напугала!
Это я-то ее напугала?..
– Ты что-нибудь ищешь? – осведомилась я, еще не зная, как мне реагировать на это вторжение.
– Д-да… – пробормотала Терри и покраснела, словно до нее только что дошло, что она совершила и что я застала ее с поличным. – Я… мне…
Она протянула мне какую-то фотографию.
– Я искала вот это.
Я шагнула в комнату. На фотографии я увидела одетых в купальные костюмы Терри и Диану, которые стояли возле бассейна, обняв друг друга за плечи. На вид им было лет по пятнадцать. Волосы у обеих были мокрыми, на губах застыли одинаковые озорные улыбки. Две девчонки, у которых есть общий секрет.
– Лекси показывала мне этот снимок незадолго до… в общем, некоторое время назад. Я хотела найти его, чтобы показать Диане. – Терри бросила взгляд на фотографию. – Даже не верится, что когда-то мы были такими молодыми! Ты не против, если я ее возьму? У меня такой нет.
Я так растерялась, что совершенно машинально кивнула в знак согласия.
– Вот спасибо! – Терри вскочила и, убрав снимок в задний карман, сгребла с кровати остальные бумаги и засунула обратно в коробку. – Лекси нашла много интересных фотографий, касающихся вашей семейной истории, – тараторила она. – И фотографий, и разных других документов… Она проделала огромную работу! – Накрыв коробку крышкой, Терри потянулась к своей тросточке.
– Да, – согласилась я, – огромную.
Терри вышла. Я проводила ее взглядом, потом подошла к окну. Выйдя из дома, Терри сразу направилась к своему красному «Фольксвагену» – купаться она, похоже, передумала. С другой стороны к машине подошла Диана и стала грузить на заднее сиденье бутылки с водой. Казалось, она была чем-то взволнована. Я увидела, как она положила ладонь Терри на плечо, но та резким движением сбросила ее руку и села за руль. Наклонившись к окну, Диана что-то сказала, но Терри отрицательно покачала головой и уехала.
* * *
На ленч мы с Дианой на скорую руку приготовили себе по паре сэндвичей.
– Терри раздумала купаться? – спросила я небрежно.
– Она сказала, что не может. Терри быстро устает.
Но когда я рассказала, что Терри без спроса проникла в мою комнату и рылась в бумагах, тетка бросилась на защиту любовницы.
– Она всего лишь искала фотографию, Джеки! – сказала она, с резким стуком ставя на стол банку с горчицей.
– Я знаю. Она мне показывала.
– Тогда в чем проблема?
– Ни в чем, просто… просто она как-то странно себя ведет. Почему она ничего мне не сказала? Почему пробралась в мою комнату, когда думала, что меня нет дома?
– И ты еще спрашиваешь?! Или ты невнимательно слушала то, что я тебе рассказывала?.. – Диана мрачно посмотрела на меня. – Нет, Терри ничего против тебя не замышляет. Или ты, как твоя сестра, ищешь секреты и заговоры там, где их нет и быть не может?
И, отвернувшись, она принялась кромсать свой сэндвич, яростно скрипя ножом по тарелке. У меня было что ей сказать, но еще больше накалять обстановку мне не хотелось. К счастью, в этот момент в кухню вошел отец. Сначала он что-то беззаботно насвистывал, но, заметив наши мрачные лица, замолчал. Так и не сказав ни слова, он тоже сделал себе сэндвич. Минут через пятнадцать (за это время прозвучало всего несколько фраз типа «Передай, пожалуйста, кетчуп») Диана отнесла тарелку в раковину и объявила, что ей нужно на работу и что оттуда она отправится домой, а к нам приедет завтра.
– Надеюсь, – закончила она, – с вами ничего не случится, если я оставлю вас на ночь одних?
– Ничего не случится. Не беспокойся, – ответила я резче, чем собиралась.
Глава 28
11 февраля 1931 г.
Лейнсборо, Нью-Гэмпшир
Сегодня нашей малышке исполнился годик. Даже не верится! Уилл склеил нам красивые колпачки из цветной бумаги, а я испекла ванильный торт с масляным кремом. Пока он остывал на блюде, мы танцевали на кухне в наших смешных колпачках и чувствовали себя совершенно счастливыми. Мэгги, конечно, была с нами. Она без умолку смеялась, смеялась, даже если падала, потому что еще не очень твердо держалась на ножках, а когда Уилл притворился, будто тоже споткнулся, ее смех зазвенел, как десятки серебряных колокольчиков. Потом мы спели ей веселую песенку, которую специально к ее дню рождения сочинил Уилл, – песенку об одной маленькой девочке, которая на самом деле была птичкой и сумела долететь до Луны, чтобы водить хоровод со звездами. Маргарет слушала очень внимательно и серьезно и время от времени поднимала глаза к потолку, словно пытаясь разглядеть сквозь него звездное небо.
На Мэгги было прелестное розовое платье с отделкой из белых кружев, которое я для нее сшила.
– Она похожа на ангелочка, правда? – сказал Уилл, целуя Мэгги в нежные, румяные щечки. – Даже не верится, что мы с тобой произвели на свет такое совершенство!
Я только кивнула в знак полного согласия. Я и сама порой смотрю на Маргарет и удивляюсь. Мне не верится, что она мне не снится, что она существует на самом деле.
Мэгги всего год, но она уже маленькая личность. И она всегда так внимательно следит за нами своими большими темными глазами, словно запоминая каждый жест, каждое слово. Она может выглядеть задумчивой и серьезной, а может внезапно рассмеяться, да так заразительно, что просто невозможно не рассмеяться вместе с ней, не почувствовать, как переполняют тебя веселье и чистая, беспримесная радость невинного ребенка, который каждый день открывает для себя что-то новое.
Миртл тоже пришла к Мэгги на день рождения. Она подарила ей мягкую игрушку – прелестную белую собачку с крохотным красным язычком и блестящими черными глазами. Собачка очень понравилась Мэгги. Она прижала ее к себе и несколько раз повторила «Ав-ав!». За последний месяц с небольшим наша дочь научилась ходить. Правда, ей приходится пока держаться за стенки или за мебель, но шажки у нее уверенные, твердые. А еще она знает целых три слова: «мама», «папа» и «ав-ав» (собака). Вообще-то наша крошка говорит очень много и очень быстро, но пока – только на своем собственном языке, который я, впрочем, научилась прекрасно понимать.
Воду из источника мы по-прежнему даем ей каждый день. Всего по нескольку капель, но этого достаточно, чтобы она оставалась здоровой и бодрой. По опыту мы знаем: если перестать давать воду, страшные симптомы возвращаются в течение нескольких часов. К счастью, когда достроят наш новый дом, никаких проблем с водой у нас больше не будет.
О доме в Бранденбурге мы с Уиллом говорим постоянно. Мы говорим о том, как изменится наша жизнь, когда туда переедем, о том, как это полезно для Мэгги, и все же иногда мне кажется, что это только мечта, которая никогда не сбудется, и что наша жизнь в Ласточкином Гнезде (я решила назвать его так, потому что мы строим его для нашей ласточки, для Мэгги) – это просто волшебная сказка, которую мы сами для себя выдумали.
И иногда думать так бывает даже проще.
Между тем наш новый дом начинает понемногу превращаться из мечты в реальность. Уилл нанял в Барре бригаду карьерных рабочих и каменотесов, чтобы расширить бассейн, располагавшийся когда-то позади отеля. Это будет настоящий плавательный бассейн, отделанный гранитными плитами. Наш дом мы построим так, чтобы к воде можно было пройти прямо из кухонной двери. Рабочие уже убрали и вывезли весь мусор и обугленные балки. Я специально попросила, чтобы они не трогали розарий – в память об Элизе Хардинг и об отеле, где мы с Уиллом зачали наше долгожданное дитя; я хочу сохранить его таким, каким он мне запомнился. Я уже выписала по почте несколько специальных книг, чтобы знать, как правильно ухаживать за розами, как их подстригать, как удобрять, как бороться с вредителями. Несколько советов дали мне наши городские садовники, с которыми я советовалась. Возможно, я даже посажу в нашем новом доме несколько новых сортов.
Весной, когда дороги подсохнут, можно будет завозить на участок бревна, строительный камень и другие материалы. Именно тогда работа над домом и бассейном начнется всерьез. Уилл уверен, что к зиме мы уже сможем переехать.
– Я буду очень скучать по вам, когда вы уедете. А по тебе больше всего, моя маленькая птичка! – сказала Миртл и пощекотала Мэгги животик. Девочка захихикала – она была очень довольна.
– Ну, отсюда до Бранденбурга не так и далеко, – сказала я. – Надеюсь, ты будешь приезжать к нам достаточно часто. У нас в Ласточкином Гнезде места хватит. Если хочешь, у тебя даже будет там своя комната…
Миртл чуть заметно поморщилась и отвела взгляд, и я поняла, что приезжать она не будет. Миртл ненавидела источник. Она считала, это он отнял у нее мужа.
– Ты… ты мне пиши как можно чаще, – проговорила она. – Чтобы я знала, что у вас все в порядке.
Услышав эти слова, я крепко обняла Мэгги, словно стараясь защитить ее от любых будущих бед, и Уилл рассмеялся.
– Конечно, у нас все будет в порядке. Лучше, чем в порядке. Мы будем жить в доме мечты, в сказочном замке. Разве не так, Этель?
Я улыбнулась и кивнула как можно убедительнее, стараясь скрыть страх, который, словно стальная заноза, колол и колол меня в самое сердце. Я знала, что моя дочь жива лишь благодаря воде, что мы переезжаем в Бранденбург, потому что так будет лучше для нее, и все же мысль о том, что нам придется жить рядом с источником, видеть его каждый день, проходить мимо него, пугала меня не на шутку.
Чтобы отвлечься, я стала возиться с тортом, который уже остыл. Я покрыла его кремом, а в самую середину воткнула розовую свечку. Поджигая ее, я нарочно удерживала спичку слишком долго, чтобы огонь обжег мне пальцы. Резкая боль действительно привела меня в чувство, вернула к реальности, и я тихонько перевела дух. Быть может, все не так уж плохо, как я себе навоображала…
«Я – миссис Монро, и у моей дочери день рождения. Первый день рождения в ее жизни! Она совершенно здорова, и каждый день дарит мне новую и новую радость. Она – настоящая, и она пришла в этот мир, чтобы здесь жить. Теперь у меня есть все, о чем только может мечтать женщина. У меня есть дочь и любимый муж, и совсем скоро мы будем жить в доме нашей мечты!»
Потом мы хором спели «С днем рожденья, дружок!», а Мэгги смеялась и хлопала в ладошки. И от этого нам всем стало светло и радостно на душе.
Помогая дочери задуть свечу, я загадала: «Пусть мы всегда будем здоровы и счастливы, как сейчас!»
26 июня 1931 г.
Уилл вернулся из Бранденбурга. Он привез целую сумку банок и бутылок с водой для Мэгги и свежие новости о том, как строится наш дом.
– Фундамент уже полностью готов, а вот со стенами сложнее… Из-за дождя неожиданно разлился ручей, дорогу затопило, и грузовики не смогли по ней проехать. Пришлось нанять несколько конных упряжек, которые доставили на стройплощадку бревна для каркаса. Это нужно было видеть, Этель!..
Его башмаки и низ брюк были в засохшей глине, от одежды остро пахло потом, а глаза покраснели, словно он целый месяц недосыпал. Кроме того, он похудел на несколько фунтов, и я невольно подумала, что Уилл взвалил на себя работу, которая не каждому по плечу. Нет, конечно, он не клал кирпичи и не управлял лошадьми, но ведь ему нужно было столько всего учесть, организовать, договориться – а потом еще проследить, чтобы все было сделано как надо. И даже когда Уилл был дома, он постоянно составлял какие-то списки, рисовал для рабочих схемы и чертежи или делал эскизы отдельных элементов внутреннего убранства – встроенных скамей в прихожей или опорного столба винтовой лестницы, который он планировал покрыть декоративной резьбой. Расположение кухонных окон Уилл менял не меньше четырех раз – ему очень хотелось, чтобы наш новый дом был настолько близок к совершенству, насколько это возможно. Иногда, спускаясь по утрам вниз, чтобы приготовить завтрак, я видела, что он все еще сидит за столом и работает. Меня это удивляло. Откровенно говоря, я не помнила, чтобы он так полно отдавался какому-то делу, с головой погружаясь в проблемы и хлопоты, не все из которых были достаточно приятными.
Почему-то сложнее всего оказалось удержать рабочих. Каменщики, плотники, кровельщики исчезали, подчас без всякого предупреждения. Главный масте, мистер Галетти, с которым Уилл заключил договор, поначалу произвел на него впечатление человека компетентного и опытного, но теперь Уилл начал сомневаться, правильный ли выбор он сделал.
– Мы отстаем от графика уже на несколько недель, – говорил мне Уилл. – Я велел Галетти нанять дополнительных рабочих и выбрать людей понадежнее, на которых можно положиться. Я уверен, что с этим-то никаких трудностей не будет. Депрессия в самом разгаре, безработных везде хватает. Стоит только разместить в газетах соответствующее объявление, и желающие выстроятся в очередь длиной в милю.
– А мы можем себе это позволить? – осторожно поинтересовалась я. – Я имею в виду – увеличить количество рабочих?
Уилл кивнул:
– Конечно, это увеличит расходы. Мы и так уже превысили первоначальный бюджет, но… – Он озабоченно нахмурился, но, заметив, что я на него смотрю, улыбнулся. – …Но я уверен, что дело того стоит! В конце концов, я же строю не конюшню и не гараж – я строю дом для любимой жены и обожаемой дочери, и я хочу построить его как можно скорее!
И с этими словами он сжал в руках мои ладони и поцеловал.
2 августа 1931 г.
Уилл снова целую неделю пробыл в Бранденбурге и вернулся только сегодня поздно вечером. Выглядел он еще более худым и каким-то простуженным. Казалось, от него осталась одна оболочка – так он вымотался.
Когда он вошел, Мэгги уже давно спала в своей кроватке.
– Уилл, дорогой, как я рада! Ты, наверное, ужасно голодный? Будешь ужинать? – Я поцеловала его в обветренные щеки, стряхнула с куртки грязь. – Я пожарила цыпленка, он еще теплый. Я специально держала его в духовке – я же не знала, когда ты приедешь. Переодевайся скорее и приходи на кухню, я как раз успею собрать на стол. Можем даже выпить по капельке бренди в честь твоего возвращения.
– Все это может подождать, – сказал Уилл, снимая шляпу и вертя ее в руках. – У меня для тебя есть новости. – Он был явно возбужден и взволнован и все вертел и вертел в руках шляпу, нервно теребя то резинку, то ленту на тулье. Ногти у него были обломанные, и под ними чернела грязь.
– Что-нибудь случилось? – спросила я. – Что-нибудь нехорошее?
– Нет, почему же… Просто мы переезжаем в Ласточкино Гнездо.
Я кивнула, испытывая странное беспокойство.
– Конечно, мы туда переедем, – сказала я. – К зиме, как ты и говорил. А что?..
– Мы переезжаем туда на следующей неделе, – сказал Уилл и улыбнулся какой-то лихой, бесшабашной улыбкой.
– Но… – пробормотала я в замешательстве. – Разве дом уже достроили?
– Разумеется, он еще не совсем готов, но в нем вполне можно жить. Стены возвели, крышу покрыли, рабочие заканчивают нашу комнату, детскую и ванную… Завтра привезут и установят плиту. Конечно, дел еще много, но никаких препятствий для переезда нет. Я думаю, жить в таком доме будет даже интересно. Это же настоящее приключение! Кроме того, если я буду на месте, я смогу лучше следить за работами, да и рабочие в присутствии хозяев будут стараться. Вот увидишь, с нашим приездом дело сразу пойдет быстрее.
– Но… на следующей неделе?.. Ты серьезно?
Уилл кивнул:
– Абсолютно Я уже нанял машину и грузчиков, они помогут нам перевезти мебель. – Он шагнул вперед и крепко меня обнял. – Только подумай, Этель, как это будет замечательно! Ты и я – в своем доме… Мне просто не терпится поскорее переехать. А тебе?..
Я все еще сомневалась, но возразить не решилась.
– Отличный план, Уилл. Завтра же начнем собирать вещи!
Глава 29
21 июня 2019 г.
После обеда мы с Тедом отправились в сад. Он вбил себе в голову, что розовые кусты нуждаются в подрезке, поэтому, несмотря на жару, мы натянули толстые брезентовые рукавицы и вооружились найденными в гараже секаторами. В течение нескольких часов мы формировали кусты, выстригали обломанные и больные ветки, удаляли волчки. Работа была тяжелая, но я выполняла ее с удовольствием, так как она отвлекала от ненужных мыслей. Время от времени мы делали перерывы, чтобы утолить жажду холодным пивом и полюбоваться результатом наших трудов.
– Думаю, бабушка была бы довольна, – заметила я.
– Хотелось бы мне поглядеть, как все это выглядело в те времена, когда здесь был отель, – сказал Тед. – Мне кажется, что твои бабка и прабабка не меняли планировку – разве что посадили новые кусты взамен померзших и выродившихся.
– Странно подумать, что и розарий, и источник существуют уже столько лет, – сказала я. – Отель давно сгорел, вместо него построили Ласточкино Гнездо, а они почти не изменились. Лекси часто жалела, что розы не умеют говорить. Ей очень хотелось послушать истории, которые они могли бы рассказать.
Тед улыбнулся. Он нашел на чердаке старую коробку из-под сигар, в которой Лекси хранила свой запас травки. Сейчас он свернул из нее толстую самокрутку, и мы вместе выкурили ее, сидя в тени в старой беседке. В последний раз я курила марихуану еще в колледже, поэтому с непривычки у меня слегка закружилась голова.
– Какие у тебя планы насчет «замка Дракулы»? – спросил Тед, кивком показывая на дом. – Продашь или оставишь за собой?
Я немного подумала.
– Мы с Лекси приезжали сюда каждое лето, мы здесь росли, взрослели… Ласточкино Гнездо стало частью моей жизни, оно сформировало мой характер, сделало меня такой, какая я есть. Я и этот дом… мы накрепко связаны друг с другом; не думаю, чтобы у меня хватило духа его продать. Да мне и не хочется, – добавила я. – Бабушка всегда говорила, что он должен принадлежать нашей семье, и мне кажется, я обязана его сохранить. Ради нее, ради Лекси, ради себя самой.
– То есть ты будешь в нем жить? Бросишь свою работу в Такоме и переедешь сюда?
– Я пока не знаю. Не могу сказать. – Я посмотрела на него: – А ты как считаешь? Как мне лучше поступить?
Тед хохотнул:
– Ты спрашиваешь совета у меня?!
Я рассмеялась вместе с ним, но ответила:
– Да, спрашиваю. Почему бы нет?..
На самом деле я чувствовала себя довольно странно. Передо мной был человек, которого я на протяжении многих лет пыталась заставить измениться, стать другим, но сейчас я вдруг сердцем поняла: он именно таков, каким должен быть, и мне совсем не хочется, чтобы он перестал быть похожим на себя нынешнего. А еще я почувствовала, что именно сейчас мы понимаем друг друга так, как могут понимать друг друга только самые близкие родственники. Я доверяла ему настолько, что не боялась показать себя уязвимой. И, как бы безумно это ни звучало, мне действительно хотелось получить его совет. Или как минимум узнать его мнение.
Тед думал почти минуту, потом с важным видом погладил себя по бороде.
– Какая-то частица тебя будет здесь всегда, что бы ни случилось. Ты, Лекси, твоя мать и тетки, твоя бабка и прабабка – все вы такая же часть этого места, как бассейн или розовый сад, как цемент, который скрепляет камни этого дома. – Он посмотрел на меня: – Ну как, ответил я на твой вопрос?
Я рассмеялась и крепко обняла отца.
Закончив обрезать розы, мы вернулись в дом и изрядно опустошили холодильник, а потом перешли в гостиную. Я поставила одну из старых пластинок Лекси – «Как жаль» Фэтса Домино – и села на диван. Травка наконец подействовала в полную силу – я «поплыла». Какая-то частица тебя будет здесь всегда, что бы ни случилось… Отец был прав и насчет меня, и насчет Лекси тоже. Сейчас я чувствовала ее присутствие с особенной остротой: как и в первый день, мне казалось, что сестра вот-вот войдет в двери.
Да, мы с ней действительно были двумя половинками одного яблока. Инь и ян. К чему обманывать себя, думала я, ведь я всегда чувствовала себя целой именно тогда, когда Лекси была рядом.
Вернувшись наконец к себе в комнату, я бросила на кровать купленные в городе папки-скоросшиватели и перетащила туда же коробки с бумагами. Начать я решила с коробки, в которой рылась Терри.
«Она просто хотела найти фотографию», – напомнила я себе.
Но что, если на самом деле Терри искала что-то совсем другое, а старый снимок был только предлогом?
Стоп, сказала я себе. Паранойи мне только не хватало.
И я начала методично доставать из коробки листок за листком и раскладывать их на покрывале. Страницы из дневника я сразу убирала в красную папку, стараясь рассортировать их в хронологическом порядке, пока одна из записей не привлекла мое внимание:
2 июня
Прошлой ночью в доме кто-то побывал. Я видела в прихожей лужи воды, похожие на следы. Они вели от двери к лестнице и поднимались наверх.
Хотелось бы мне знать, подумала я, существовал ли этот таинственный гость на самом деле. И если да, то кто это был. Или – что?..
Продолжая рыться в коробке, я неожиданно наткнулась на свидетельства о рождении, принадлежащие моей матери, Рите и Диане. Здесь же оказались и газетные вырезки с некрологами матери и Риты, а также молитвенные карточки[12] с похорон. Я убрала их в прозрачные файлы и поместила в зеленую папку, которую отвела для семейных документов.
Потом мне попался старый ежедневник в потрескавшемся кожаном переплете. Его страницы покоробились и были покрыты следами плесени, словно когда-то он основательно намок. Чернила во многих местах расплылись, но имя на титульном листе почти не пострадало: Этель О’Ши Монро. Ежедневник принадлежал моей прабабке. Испытывая вполне понятное волнение, я стала быстро листать страницы, но смогла прочесть лишь отдельные абзацы – что-то о поездке в отель «Бранденбургский источник», о какой-то Миртл, у которой умер муж, о больном ребенке, о постройке Ласточкиного Гнезда. Разобрать остальное было невозможно.
Отложив ежедневник в сторону, я продолжила раскопки и была вознаграждена: почти со дна коробки я извлекла выгоревший голубой конверт – похоже, тот самый, который Терри держала в руках, а потом отложила в сторону. Внутри лежало несколько газетных вырезок. Первая из них была посвящена пожару в отеле.
«…Коридорный Сэмюель Клейборн, который первым заметил языки пламени, показал на следствии, что незадолго до этого он видел на этаже владельца отеля мистера Хардинга с канистрой керосина в руках. Когда начался пожар, мистер Клейборн сумел выломать дверь хозяйского номера и спас из огня маленькую дочь мистера Хардинга…»
У супругов Хардинг была дочь? И она выжила? Оч-чень любопытно! А еще любопытнее то, что Ширли не сказала мне об этом ни слова.
Вторая статья была еще интереснее:
«Семья Флемминг претендует на земли сгоревшего отеля
Мистер Уолтер Флемминг из Бранденбурга оспаривает в суде законность продажи земельного участка, на котором когда-то стоял уничтоженный пожаром отель «Бранденбургский источник». Владелец отеля мистер Бенсон Хардинг проиграл этот участок в карты доктору Уильяму Монро из Лейнсборо, штат Нью-Гэмпшир. Мистер Флемминг утверждает, что указанный земельный участок должен бы перейти по наследству к его внучке Ширли Хардинг, дочери Бенсона Хардинга и Элизы Хардинг, урожденной Флемминг, трагически погибшей в 1929 году.
«Моей внучке только недавно исполнился годик, – сказал на заседании суда мистер Флемминг. – Своих родителей она, разумеется, не помнит. Будет только справедливо, если земля достанется ей в память о них».
Мистер Хардинг покончил с собой вскоре после передачи земельного участка доктору Монро. Сделка была официально оформлена у нотариуса. Уолтер и Юрека Флемминг являются законными опекунами своей единственной внучки Ширли ».
Последняя вырезка была датирована 21 июня 1951 года.
«Семнадцатого июня текущего года мисс Ширли Хардинг, внучка мистера и миссис Флемминг из Бранденбурга, сочеталась браком с мистером Кристофером Дюфреном из Чикопи, штат Массачусетс. Венчание состоялось в методистской церкви Бранденбурга, таинство совершил преподобный Дэвид Торн. Свидетелем со стороны жениха был мистер Стивен Диксон из Чикопи, свидетелем со стороны невесты – мисс Маргарет Монро из Бранденбурга».
Трудно передать, что творилось у меня в голове, когда я дочитала заметку до конца. Выходит, думала я, бабка Райана Ширли была дочерью тех самых Хардингов, которые владели отелем «Бранденбургский источник»! И ее родные оспаривали передачу земель отеля моим прабабке и прадеду!
Несомненно, Ширли должна была знать, кем были ее родители и что с ними случилось.
Быть может, она до сих пор считала, что земля была передана или продана неправильно и что Ласточкино Гнездо должно принадлежать ей. Наверное, она так и выросла в уверенности, что все, чем владеет моя бабушка, должно было достаться ей. Так не поэтому ли Ширли так крепко «дружила» с моей бабкой, не поэтому ли она снова и снова приходила к ней в Ласточкино Гнездо?
А что, если Терри хотела найти именно эти бумаги, чтобы я никогда не узнала правды?
Что еще им известно? И что они от меня скрывают?
Снизу все еще доносился голос Фэтса Домино. Теперь он пел «Я слышу, как ты стучишь в мою дверь», и я невольно вздрогнула, когда услышала, как кто-то стучит – на самом деле стучит – в нашу входную дверь. Сначала я даже решила, что мне это чудится, но стук повторился, и я спустилась в прихожую, мимоходом отметив, что опьянение после травки еще не прошло. Это было очень некстати, но я не успела подумать об этом как следует, потому что увидела, как поворачивается из стороны в сторону ручка входной двери.
Тот, кто стоял с той стороны на крыльце, пытался войти.
– Тед! – крикнула я. Мне хотелось, чтобы отец меня подстраховал, но он либо не слышал, либо слишком увлекся рисованием и не хотел прерывать работу.
Я все еще раздумывала, кто бы это мог быть, когда внезапно зазвонил старый настенный телефон в кухне. Его резкое дребезжание, похожее на звон старого будильника, заставило меня вздрогнуть. На мгновение я даже растерялась, не зная, то ли бежать к телефону, то ли посмотреть, кто пришел. Наконец я сдвинулась с места и, подойдя к двери, заглянула в маленькое застекленное окошечко, но снаружи никого не было. Так и не открыв засов, я бросилась в кухню и схватила трубку.
– Алло?
Ответа не было, но я слышала в трубке легкое потрескивание, далекие гудки и, кажется, чье-то тихое дыхание.
– Алло, кто это? – И снова никто не отозвался, только треск на линии стал громче, и сквозь него мне послышалось единственное слово, повторенное несколько раз:
«Прости. Прости. Прости…»
В тот же миг стук в дверь повторился, и я подскочила от страха. Швырнув трубку на рычаг, я вернулась в прихожую и, на цыпочках подкравшись к двери, бросила еще один взгляд в окошко.
Никого.
Сдвинув засов, я рывком распахнула дверь. За ней никого не было, но когда я опустила взгляд, то увидела на крыльце и на ведущей к бассейну дорожке мокрые следы.
Отступив в прихожую, я снова позвала отца и снова не получила ответа. Куда, черт побери, он подевался?.. Но ни дожидаться, пока он откликнется, ни искать его на чердаке мне было некогда. Бросившись к чулану, где хранилась теплая одежда, я распахнула дверь и вытащила оттуда гарпунное ружье Лекси, которое мы убрали в дальний угол, за старые пальто и плащи. Зарядив его гарпуном, я натянула резинку, как показывал Тед, и снова вернулась к двери. Встав на пороге с ружьем на изготовку, я внимательно оглядывала двор и подъездную дорожку, высматривая в сгущающихся сумерках хотя бы намек на движение.
Быть может, стук в дверь мне почудился?.. Ну, допустим, звук я могла вообразить, но следы… Опустившись на колени, я коснулась пальцами верхней ступеньки. Она была влажной. Значит, мне не померещилось…
И никаких тебе folie deux!
Я выпрямилась и окинула двор еще одним внимательным взглядом. Мне пришлось совершить над собой форменное насилие, но я все же заставила себя сойти с крыльца и сделать несколько шагов, хотя каждый из них уводил меня все дальше от света и безопасности. На негнущихся ногах я шла по мокрым следам и нисколько не удивилась, когда он привели меня прямо к калитке, за которой был бассейн.
Где-то далеко позади, в доме, снова зазвонил телефон.
Поудобнее перехватив ружье и положив палец на спусковой крючок, я пинком распахнула калитку и поморщилась от пронзительного визга петель.
– Эй? – громко сказала я, выходя на каменную площадку возле бассейна. – Кто здесь?
Никто не отозвался, но я обратила внимание, что от бассейна исходит какой-то необычный, чуть сладковатый аромат, смешивавшийся с обычным запахом ржавчины, минеральных солей и тухлых яиц. Потом раздался плеск, и я успела заметить у дальнего бортика какой-то светлый промельк.
– Кто здесь?! – повторила я, целясь из ружья в ту сторону, но там уже ничего не было. Только несколько небольших волн бежали по поверхности, постепенно исчезая.
Лекси… Пожалуйста! Пусть это будет Лекси!
Пусть сбудется желание, которое я загадала!
Верни мне Лекси…
Читать бесплатно другие книги:
