Сидни Шелдон. Безрассудная Бэгшоу Тилли

Он шагнул внутрь. В холле стояли наполовину упакованные ящики. Стол, за которым Джеф с Ником играли в карты, был перевернут, а ножки замотаны пузырчатой упаковочной пленкой. Какая-то дама в деловом костюме с айпадом на шее, снимала со стен картины.

– Что происходит? – требовательно спросил Джеф. – Кто вы такая?

– Карен Коди. Агентство недвижимости, – официальным тоном ответила женщина, но тут заметила, как привлекателен стоящий перед ней темноволосый мужчина.

Пусть глаза его выглядели потухшими, а волосы на висках поседели, но твердый подбородок, чувственный рот и атлетическое сложение компенсировали эти недостатки.

– Могу я чем-то помочь? – поинтересовалась Карен, похлопав накладными ресницами.

– Где Трейси?

– Миссис Шмидт на Восточном побережье. – Риелтор предпочла не замечать грубого тона.

– Где?

– Насколько я поняла, у каких-то родственников.

«Но у Трейси нет никаких родственников, – подумал Джеф. – Во всяком случае, живых».

– Такая трагедия. – Карен печально покачала головой. – А вы… ее близкий друг?

Вместо ответа Джеф взбежал вверх по лестнице и принялся в отчаянии распахивать двери, как будто Трейси могла внезапно материализоваться. Наконец он подавленно вернулся туда, где все еще стояла риелтор.

– Она сказала, когда вернется? – совершенно подавленный, спросил он у дамы.

Карен Коди удивленно посмотрела на привлекательного мужчину:

– Боюсь, никогда. Она выставила дом на продажу, поэтому мы здесь. – И Карен Коди показала на ящики.

– Но… к… как же похороны? – выдавил, запинаясь, Джеф.

– В среду будет заупокойная служба по мистеру Картеру, а останки Николаса уже кремированы.

– Уже? – Джеф выглядел потрясенным.

– Миссис Шмидт не пожелала с этим тянуть. Она лично и в одиночестве развеяла прах. Если вы хотите выразить соболезнования, в средней школе проходит поминовение…

– Трейси оставила адрес? – перебил ее Джеф: его не интересовали ни поминовения, ни панихиды. Он не желал выражать соболезнования. Ему требовались ответы. Как умер Ник? Трейси сказала – несчастный случай, но какой именно? Что, черт побери, произошло?

– Контактный телефон? Хоть что-нибудь?

– Нет. Если честно, бедняжке, видимо, просто необходимо было поскорее уехать. Продажу ранчо ведут доверенные лица миссис Шмидт. Может, вы поговорите с ними?

Сердце Джефа упало: «Трейси знала, что я приеду. Знала, что не смогу оставаться в стороне… знала и сбежала. Не хотела видеть…»

– Я могу дать вам телефон для связи с офисом доверенных лиц, если хотите, мистер… как, вы сказали, ваше имя? – спросила риелтор.

– Я не говорил, – ответил Джеф. – Где комната Ника?

Карен Коди наконец сдалась: каким бы привлекательным ни был этот мужчина, его холодность и грубость начали раздражать.

– Наверху, первая справа. Но вы не можете просто…

Джеф уже поднимался наверх.

– Мы упаковываем вещи! – крикнула ему вслед Карен. – Право же, сейчас не самое удачное время.

Джеф крикнул через плечо:

– Не трогайте его вещи!

– Я получила инструкции от миссис Шмидт! – не осталась в долгу Карен. – Она четко дала понять, что…

– Я сказал: не смейте трогать его вещи! – взревел Джеф.

Дама в испуге вытаращила глаза: да кто он такой?

Поднявшись наверх, Джеф сел на кровать Ника, но был слишком измучен, чтобы плакать. «Почему Трейси сбежала? Почему не хочет меня видеть?»

Он так толком и не понял, что произошло. Автомобильная авария. Травма головы. Крохотные фрагменты фактов, но без всякой связи между собой, без предыстории, без объяснений. Пустая комната и шкаф, полный одежды.

Это все, что Трейси ему оставила.

Джеф разозлился.

Грязная скомканная футболка валялась на полу. Должно быть, Ник бросил ее туда еще до аварии.

«Два дня назад… Всего два дня назад он был жив. Как такое возможно?»

Джеф поднял футболку, прижал к лицу и закрыл глаза, вдыхая запах сына. Через день-два запах ослабнет, через неделю выветрится полностью… и не останется ничего.

Сжимая футболку, Джеф сбежал вниз по лестнице, промчался мимо риелтора и выскочил за дверь, не останавливаясь, пока не добежал до арендованной машины.

Раз Трейси исчезла, значит, не хотела, чтобы ее нашли.

Джеф Стивенс и так провел половину своей взрослой жизни в поисках Трейси Уитни, поэтому у него не было сил снова пройти через эту боль. Но он выяснит правду, всю правду ради сына.

И тогда душа Ника обретет покой.

Повернув ключ зажигания, Джеф поехал обратно в аэропорт и успел на первый рейс до Лондона.

Уже в небе над Атлантикой, прижимая футболку Ника к груди, он уснул.

В другом самолете сидела Трейси, застывшая как изваяние. Сна у нее не было ни в одном глазу, и она в сотый раз перечитывала сообщение на телефоне: «Возможно, обладаю информацией касательно вашего сына. Пожалуйста, свяжитесь с нами. Г. В.»

Грег Валтон указал номер телефона с защищенным доступом в Лэнгли, чтобы Трейси смогла позвонить, но она не стала: что нового цэрэушник мог ей сообщить?

Как он вообще смеет дергать ее в такое время? Использовать ее горе ради своих циничных целей?

«Бум-м!» Самолет влетел в зону турбулентности так внезапно, словно они ударились о стену. Телефон вылетел из рук Трейси. Вокруг расплескались напитки, сумки падали с багажных полок. Несколько человек пронзительно закричали, потому что лайнер резко рухнул вниз, потеряв высоту за считаные секунды.

– Пожалуйста, вернитесь на свои места и пристегните ремни, – послышался взволнованный голос командира. – Членов экипажа немедленно прошу занять свои места.

Трейси успела заметить, как бортпроводники обменялись испуганными взглядами. Женщина рядом с ней сидела с закрытыми глазами, сжав кулаки, и что-то очень быстро бормотала.

«Молится, – с жалостью подумала Трейси. – Только Бога-то не существует. Там никого нет».

Ей вдруг стало так легко, так спокойно от ощущения опасности, в то время как самолет, содрогаясь, летел сквозь грозу.

Теперь это не имело значения.

Рождественским утром Грег Валтон проснулся поздно.

Его партнер Дэниел в этом году уехал на все праздники – повез престарелую матушку в круиз по Карибам, хотя, будучи евреем, Рождество не праздновал. Грег считал себя пресвитерианцем и все предыдущие годы украшал елку, посещал рождественское богослужение с пением гимнов в Западной пресвитерианской церкви на Вирджиния-авеню, недалеко от Белого дома, и готовил для них обоих индейку. Но, по правде говоря, делал все это как дань традиции. Рождество – праздник для детей. Было что-то странное, неуместное и даже вульгарное в том, что два неверующих гея взрывают хлопушки, поедают дорогой пирог с орехами пекан и распевают гимн «Вести ангельской внемли» только потому, что так делают другие.

В этом году их великолепный старинный особняк в Джорджтауне оказался в полном распоряжении Грега. Он собирался, устроившись на диване, весь день смотреть всякую чушь по телевизору, лакомиться шоколадом и выкинуть из головы «Группу-99», Братиславу и Хантера Дрекселя.

Грег не питал иллюзий. Президент Хейверс пошел на огромный риск, приказав устроить рейд в Словакию. Если они в ближайшее время не найдут Дрекселя, Алтею или мясника Алексиса Аргироса, Хейверсу конец. А если Хейверсу конец, он потащит за собой и Грега Валтона. Никто не сочувствует ЦРУ, когда оно пропускает удар. «Мы те самые мальчики для битья», – с горечью подумал Грег. С другой стороны, он знал, во что ввязывается. Грег Валтон всю свою сознательную жизнь был шпионом, а служба в разведке не предполагает благодарности и славы. Его коллеги головой отвечают за политиков и дипломатов, даже за таких тупых, жаждущих славы журналистов, как Хантер Дрексель. Что до британцев, так называемых верных союзников, Грег Валтон знал, что они исчезнут без следа, если Хейверс не сумеет выкрутиться и хоть как-то не исправит ситуацию.

А ситуация аховая – на сегодняшний день у них ничего нет. Единственной надеждой была Трейси Уитни, вернее, внимание к ней Алтеи. Уитни как-то связана с «Группой-99», и связь эта важна, известно ей об этом или нет. Но, несмотря на угрозы, Милтону Баку так и не удалось склонить ее к сотрудничеству. ФБР не добилось желаемого. А теперь, когда ее сын в морге, она и вовсе скрылась с радаров. Грег Валтон достаточно долго работал с ФБР, чтобы знать: если кто-то не хочет, чтобы его нашли, его не найдут. Он написал ей сообщение от безнадежности, в полнейшем отчаянии, но, как и предполагал, ответа не получил.

«Веселого тебе Рождества, Валтон!»

Грег принял душ, сварил себе пару яиц и отправился в гостиную. Здесь, поправив шторы, он затопил камин, зажег итальянские ароматизированные свечи, те, что они с Дэниелом привезли из Венеции: с запахом апельсина и гвоздики, ладана и корицы. Когда по комнате поплыл восхитительный пряный аромат, Грег включил музыку – рождественские гимны в исполнении студентов Кембриджа: пусть чистые юношеские голоса наполняют дом, будто поет сонм ангелов.

Идеально.

Подготовив сцену, он собрался предаться предосудительным удовольствиям – смотреть сериал про Курта Валландера и жевать дешевое шоколадное драже, самое вкусное, кстати, – как вдруг в дверь позвонили.

Кого это принесло? В Рождество?

Включив айпад, Грег быстро проверил изображение на всех двенадцати камерах наблюдения, окружавших дом. Они с Дэниелом обсудили вопрос безопасности, когда Грег согласился занять руководящую должность, и решили отказаться от круглосуточной охраны. Да, психов вокруг хватает, риск есть всегда, но современные технологии вполне обеспечивают безопасность без постоянного присутствия посторонних. Камеры были лишь частью охранной системы, в которую входил также специально оборудованный бункер, пуленепробиваемые стекла и детектор взрывных устройств.

Не идеально, но система давала Грегу и Дэниелу некое подобие приватности и ощущение, что это их дом, а не осажденная крепость.

Фигура на экране айпада явно не имела никакого отношения к террористам.

На крыльце одиноко стояла седая хрупкая женщина, сутулая и, похоже, немного не в себе.

Грегу так показалось из-за того, что у нее не было ни сумки, ни пакета, она все время оглядывалась по сторонам, словно не совсем понимала, как сюда попала и что делает у него на пороге, а главное, на ней не было пальто, не говоря уж о перчатках или шарфе, что зимой в федеральном округе Колумбия граничило с самоубийством.

Придется пригласить ее в дом и попытаться разыскать ее семью или обратиться в социальные службы. Право же, людям следует внимательнее следить за своими престарелыми родственниками, в особенности в Рождество.

Он открыл дверь.

– Добрый день. Вам нужна помощь?

– Да, – коротко сказала женщина и жестом фокусника извлекла из рукава кардигана крохотный пистолет. – Вы должны рассказать мне правду, мистер Валтон, всю правду. Или я вас убью.

Грег был буквально ошарашен.

– Трейси?

Седые волосы – не парик, как он подумал сначала, – жуткая худоба и безжизненный взгляд состарили Трейси Уитни на двадцать лет.

– Входите в дом. Медленно.

– Знаете, вы спокойно можете это убрать, – сказал Грег Валтон, закрывая за собой дверь и с завидным самообладанием направляясь в гостиную. – Мы оба знаем, что вы не убийца, мисс Уитни. И примите мои искренние соболезнования.

– Я по поводу того сообщения, – безжизненно произнесла Трейси, так и не убрав пистолет.

Грег опустился на диван.

– В чем дело?

– Разве вы можете что-то знать о смерти Ника?

– Вы думаете, не могу?

– Нет. Ник погиб в результате несчастного случая.

«Кого она пытается убедить: меня или себя?»

– Может быть. А может, и нет. Хоть так, хоть эдак, мисс Уитни, я не понимаю, чего вы добьетесь, застрелив меня.

Трейси заколебалась. В голове стучало, все тело болело. Она уже две недели толком не спала и практически не ела. В дом Валтона ее привели ярость, убеждение, что он враг. Ее разум был так затуманен горем, что это казалось абсолютно логичным. Валтон и Бак явились к ней на ранчо. Блейк и Ник погибли. Перед этим Валтон пытался заманить ее в Лэнгли. Все три события слились в сознании Трейси в единую зловещую цепь, но теперь, когда она смотрела на Грега, ее одолели сомнения. И вдруг все ее тело охватила дрожь, немало смутив и удивив ее.

– Все в порядке. – Грег подошел к ней, мягко забрал пистолет, обнял за плечи, чтобы подвести к дивану, и с ужасом осознал, насколько она похудела: ощущалась каждая косточка. – Вы пережили страшный шок. Сядьте, а я заварю вам чаю.

Спустя несколько минут, закутанная в теплое одеяло, как жертва кораблекрушения, прихлебывая горячий, очень сладкий чай, Трейси обрела наконец способность мыслить здраво и объяснила:

– Простите. Мне нужно было на кого-то сорваться, что-то сделать…

– Я понимаю, правда. Не нужно извиняться. Честно говоря, Трейси, я просто рад, что вы здесь.

– Что вы знаете про моего сына?

– Нет, «знаем» не то слово, – признался Грег. – Но вокруг этого… несчастного случая слишком много подозрительных обстоятельств.

– Каких?

– Фэбээровцы осмотрели машину Блейка Картера и обнаружили неисправность в рулевом управлении. Возможно, это не случайность.

Рука Трейси взлетела ко рту.

– Нет, это невозможно. Кто мог причинить зло Блейку? У него в целом мире не было ни единого врага.

– Согласен, – сказал Грег Валтон. – У него не было.

Он помолчал немного, давая ей возможность понять смысл его слов, затем продолжил:

– Нам сообщили о какой-то женщине в закусочной, куда в тот вечер пошли Блейк и Ник. Высокая, темноволосая, привлекательная. Никто из местных ее не знает. Она вышла из закусочной сразу же вслед за мистером Картером и села за руль черной «импалы».

Мысли Трейси метнулись назад, к последнему разговору с Ником: «Блейк считал, что нас кто-то преследует. Женщина. Вот и отвлекся».

– Ник сказал… – пробормотала Трейси скорее себе, чем Валтону. – В больнице. Перед тем как… Сказал, что их преследовала какая-то женщина.

Грег Валтон подался вперед.

– Описание ее внешности совпадает с тем, как, по нашему мнению, выглядит Алтея.

Трейси с недоверием замотала головой.

– Это всего лишь версия, – продолжал Валтон. – Но нам известно, что эта женщина знает вас, Трейси, и хочет втянуть в историю с заложниками и «Группой-99». Кто-то же поработал с автомобилем Блейка – у Блейка, по вашим же словам, не было врагов.

Трейси замотала головой еще яростнее: «Нет! Это не моя вина! Ник и Блейк не могли умереть из-за меня».

– Неизвестная женщина, чья внешность совпадает с описанием Алтеи, преследует Блейка и вашего сына и, вероятно, сталкивает их с дороги.

Огромным усилием воли Трейси заставила себя мыслить логически:

– Не сходится. Во-первых, каким образом то, что она сотворила, могло ей помочь?

– Не знаю, – вздохнул Грег. – Возможно, она просто хотела сделать вам больно. А может, думала, что, убрав со сцены вашу семью, вы согласитесь принять наше предложение.

Это кошмарное в своей убедительности заявление заставило сердце Трейси лихорадочно заколотиться. Но даже если так…

– Но ведь все могло закончиться иначе. Авария, да… А если бы они выжили? Я имею в виду, что Николас ведь мог выжить. Когда я увидела его в больнице… – Внезапно Трейси замолчала и побледнела так, словно увидела привидение.

– Что с вами? – всполошился Валтон. – Трейси, вам плохо?

– В больнице… Я видела, как в его палату вошла…

– Кто?

– Медсестра. Во всяком случае, та женщина была в больничной униформе…

Грег взял ее ладони в свои.

– Расскажите, как она выглядела.

– Я видела ее только со спины, но обратила внимание на ее грязные кроссовки, как будто она только что пришла с улицы.

– Что еще?

Трейси посмотрела на него в упор.

– У нее были длинные темные волосы, а еще меня поразил ее рост. Очень высокая.

После того как Трейси зарегистрировалась в отеле, о чем поставила Валтона в известность, он набрал номер Бака.

– Как она, в смысле, ее голова? – спросил тот.

– Плоховато: все еще в шоке.

– А физически?

– Ужасно. Постарела лет на двадцать, совершенно седая.

– Господи Иисусе! – присвистнул Бак. – Но она согласна?

– Ты что, шутишь? – Несмотря ни на что, Грег Валтон не смог скрыть улыбку. – Теперь Трейси Уитни не успокоится, пока не отыщет Алтею. Она в деле, причем до самой смерти.

Повесив трубку, Милтон Бак повернулся к жене и крепко ее обнял.

– И за что это? – захихикала Лейси Бак. Эти последние несколько недель Милтон напоминал ей медведя с больной головой. Так было всегда, если не ладилось на службе.

– О, просто так! – усмехнулся Бак. – За то, что ты рядом. Похоже, Рождество все-таки будет веселым.

Часть II

Глава 10

Женевское озеро, Швейцария.

Месяц спустя…

– Когда ты вернешься домой, Генри? Не забудь, сегодня вечером мы обедаем с Аленконами.

Генри Кранстон взглянул на свою жену Клотильду: как бы ему хотелось, чтобы она была помоложе и посимпатичнее. И не такая требовательная. Неужели она его когда-то привлекала? Он уже не помнил. Может, до рождения близнецов, когда ее живот еще не обвис и не покрылся растяжками, как кожура перезревшего яблока.

– Как получится, – отмахнулся Генри. – У меня сегодня куча дел.

Клотильда Кранстон попыталась было обиженно выпятить губу, но из-за сделанных на прошлой неделе инъекций ботокса нижняя часть лица стала практически неподвижной. Право же, придется сменить косметолога. Доктор Трово считается самым лучшим специалистом в Женеве, но это еще ничего не значит. Клотильда скучала по Нью-Йорку. По крайней мере, там у нее были подруги, которые помогали забыть о неудачном браке, лишенном любви, да и косметолог был поприличнее. А еще знаменитый магазин «Бергдорф Гудман».

– Я тебя люблю! – как мантру произнесла она вслед мужу.

– Я тебя тоже, – соврал в ответ Генри.

Захлопнув с приятным тяжелым чмоком дверцу своего «бентли», он моментально почувствовал себя лучше. Сегодня у него действительно куча дел. Утром он будет трахать свою новую секретаршу, бойкую маленькую брюнеточку, едва вышедшую из подросткового возраста, но весьма и весьма изобретательную в стремлении его ублажить.

Потом даст одобрение на взятку полякам, закрепив тем самым последнюю сделку и получив для «Кранстон энерджи» права на фрекинг на обширных польских территориях, которые были до краев наполнены сланцевым газом. Конечно, это не такая выгодная сделка, как та, где он почти добился эксклюзивных прав на фрекинг в западных территориях Греции, на землях, все еще принадлежавших изгнанному королевскому семейству. К несчастью, из-за их тупого сынка-гомика, который взял да повесился, все затрещало по швам быстрее, чем испаряются обещания политиков после выборов. Но польская сделка стала для него приличным утешительным призом.

После завершения этих дел Генри намеревался пойти на поздний ленч со своей любовницей Клэр. От нее пора избавляться: она тоже стала слишком требовательной, но сначала он принудит ее к анальному сексу и пополнит свою домашнюю коллекцию видео. В самом деле, кем эта тупая сучка себя вообразила? Если ему захочется скучного ванильного секса, можно получить его с женой, а не платить полмиллиона евро в год за арендованные апартаменты в пентхаусе!

Генри Кранстон вставил ключ в замок зажигания и завел двигатель.

В этот самый миг в офисе агентства Рейтер на Манхэттене журналист Деймон Питерс увидел, как на мониторе его компьютера исчезло изображение, а затем его заполнили уже знакомые красные воздушные шары.

То же самое произошло в редакциях лондонской «Таймс», «Нью-йорк таймс», китайской «Пост» и сиднейской «Морнинг геральд», а также в сотнях и сотнях других газет и прочих средствах массовой информации по всему миру.

Только на этот раз первый красный шар, добравшийся до верха монитора, лопнул – и появилось леденящее кровь сообщение, набранное черными жирными печатными буквами: «ВИВАТ ЖЕНЕВЕ! ГЕНРИ КРАНСТОН, RIP[7]!

На Манхеттэне Деймон Питерс крутанулся в кресле и, повернувшись к коллеге Мариен Дженни, спросил:

– Кто такой Генри Кранстон?

– Понятия не имею.

– И что, черт возьми, произошло в Женеве?

Местные репортеры сообщили, что взрыв был слышен за две мили.

Клотильду Кранстон отбросило сквозь входную дверь внутрь собственного дома. У нее треснула тазовая кость и сломалось четыре ребра, но каким-то чудом она осталась жива. Их пес Вилбур тоже уцелел.

Генри Кранстона разорвало на миллионы лживых, подлых, мерзких частиц.

Трейси Уитни опять рассматривала фотографии с места взрыва в Женеве, хотя особо смотреть было не на что: искореженные куски металла, камни, из которых была выложена стена сада; чей-то оторванный палец…

– Когда вы сможете туда полететь? – спросил Грег Валтон, в кабинете которого в Лэнгли они сидели.

Стоял февраль, прошло три дня после убийства Генри Кранстона. Трейси провела последний месяц в Вашингтоне, восстанавливая силы, как физические, так и умственные. По настоянию Грега Валтона, ей назначили строгую высококалорийную диету, и хотя Трейси по-прежнему оставалась очень худой, больше она не напоминала похожую на скелет бездомную бродяжку, какой возникла на пороге Грега. Седые волосы перекрасили в природный каштановый цвет и прописали сильное снотворное, и оно, похоже, помогало. Единственное, что не сработало в восстановительной программе ЦРУ, это психотерапия. Трейси вежливо и охотно отвечала на все вопросы психиатра, но о смерти Ника говорить отказывалась.

– Если я открою эту дверь, то не выживу, – просто объясняла она свое поведение.

Ее убежденность не мог поколебать никто, и в конце концов даже психотерапевт ЦРУ с ней согласился.

Вместо разговоров Трейси сделала своей терапией работу, полностью погрузившись в систематизированные файлы по Алтее.

После множества брифингов и часов, проведенных над каждой крупицей информации, как электронной, так и обычной, Трейси знала об Алтее столько, сколько вообще можно знать о человеке, кроме самого главного:

– кто она такая;

– откуда она ее знает;

– почему связалась с «Группой-99»;

– действительно ли она убила сына.

У Трейси просто руки чесались, так хотелось поскорее отыскать Алтею, но до взрыва в Женеве у них не было ни одной новой ниточки.

Однако сейчас был перехвачен подозрительный трафик, который давал повод предполагать, что Алтея находится в Швейцарии, где взорвали Кранстона. Возможно, за два дня до взрыва у нее состоялась встреча в одном из банков Цюриха. ЦРУ все еще пыталось получить записи с камер наблюдения во время той встречи, а также разрешение на допрос банкира, но пока безуспешно.

– Добыть информацию из Швейцарии – все равно что получить прямой ответ от адвоката, – пожаловался накануне Грег Валтон. – Серьезно. Можно подумать, что мы враги.

Трейси вскинула бровь.

– Удивительно!

Грег Валтон ухмыльнулся: куда делось доверие, Трейси?

Между ними завязались ровные рабочие отношения – приятельские и уважительные, – отчасти потому, что Милтон Бак был слишком занят поисками Хантера Дрекселя, который, похоже, вообще исчез с лица земли, и на совещаниях не появлялся. А отчасти потому, что теперь для Трейси Уитни имело значение только одно: выяснить правду о гибели сына. Для этого ей нужен был Грег Валтон, причем не меньше, чем она ему.

– Если хотите, я готова улететь сегодня вечером, – предложила Трейси.

– Думаю, мысль неплохая. Если вас это устраивает…

– Вполне, – улыбнулась Трейси.

– Хорошо, – улыбнулся в ответ Грег.

Классическая белая шелковая блузка и черные узкие брюки, темные волосы, стянутые сзади в узел, и кожа, светящаяся благодаря снотворным пилюлям и усиленному питанию, Трейси сегодня выглядела потрясающе: уверенная в себе, красивая, здоровая.

– Билет можете забрать прямо в аэропорту, – сказал Валтон. – И не забывайте: официально вы на нас не работаете, поэтому у вас будет больше пространства для маневра со швейцарцами.

– Поняла.

– Попробуйте их очаровать. А если не получится, попытайтесь выяснить… по альтернативным каналам, где искать Алтею.

Трейси кивнула: это для нее не проблема. Альтернативные каналы были ее специальностью. Во всяком случае, когда-то.

– Я знаю, что изобретательности вам не занимать. – Грег Валтон протянул ей небольшую папку с надписью на обложке «Секретно». – А это легкое чтиво в дорогу. Удачи, Трейси.

– Ты меня подставил!

Алексис Аргирос, известный как Аполло, отвел трубку от уха. Алтея орала на него, шипя и брызгая слюной от бессильной ярости, как змея, придавленная каблуком. Как они поменялись ролями! Просто чудесно.

– Не говори глупостей! – ответил Алексис, когда она наконец выдохлась и замолчала. – Это организовали наши швейцарские братья. Я не имею к этому никакого отношения. Мне хватает забот с поисками нашего друга Хантера. Или ты о нем забыла?

– Имеешь, причем самое прямое! Хочешь сказать, это просто совпадение, что все случилось, когда я здесь?

– Не все крутится вокруг тебя, Алтея.

Несколько месяцев назад он не посмел бы разговаривать с ней так дерзко, но сейчас у него появилась власть.

Почуяв, что он наслаждается своим превосходством, Алтея сделала ответный выстрел:

– Ты болен, Аполло, это всем известно. Генри Кранстона убили, потому что тебя возбуждают такие сцены.

– А как насчет разлетающихся мозгов Боба Дейли? Разве тебя это не возбудило? – презрительно хмыкнул Аполло.

К его восторгу, Алтея ответила дрожащим голосом:

– Конечно, нет. Боб Дейли совсем другое дело. Ты знаешь, почему он должен был умереть.

– Разве? – Аполло ее дразнил, играл как кошка с мышкой.

– Никаких других убийств быть не должно!

Страницы: «« « 23456789 » ... »»