Сидни Шелдон. Безрассудная Бэгшоу Тилли

Глава 13

– Фул-хаус.

Толстяк ухмыльнулся и продемонстрировал набор самых уродливых зубов, какие Хантер Дрексель когда-либо видел, потом потянулся через стол, чтобы забрать выигрыш, но рука Хантера метнулась, останавливая его.

– Прости, Антуан. – На стол медленно легли четыре красавца-валета. – Похоже, это моя игра.

Француз издал странный звук: то ли гнев, то ли недоумение. Джек Хенли, или как там его настоящее имя, появился в Риге неделю назад и начал последовательно обчищать все серьезные покерные столы в городе. Сегодня вечером ставки были не особенно высоки: француз, как и другой игрок, латышский бизнесмен, мог позволить себе проигрыш, но было что-то неприятное в этом чужаке, какая-то американская заносчивость, замаскированная под скромность, и это начинало действовать на нервы всем. Но не только это: выиграв, он тут же уходил.

– Неужели уже так поздно? – воскликнул Хантер, взглянув на антикварные напольные часы в углу комнаты. – Думаю, мне пора закругляться.

Не обращая внимания на недовольное ворчание остальных игроков (в конце концов, было уже за полночь), Хантер взял пальто и вышел в ночь.

Дрекселю нравилась Латвия больше, чем Румыния, особенно Рига, город, насквозь пропитанный историей и романтикой. Его отель глядел прямо на Домский собор в Вецриге, старом городе. Построенный в тринадцатом веке, он до сих пор напоминал о рыцарях в сверкающих доспехах и придворных дамах. Всего две недели назад «Группа-99» устроила над собором показательный полет: самолет сбросил несколько сотен красных воздушных шаров, наполненных купюрами, – это для нищих, по привычке стекавшихся сюда в надежде на подаяние. Только за последний месяц «Хакеры» раздали европейским беднякам больше миллиона евро: то разбрасывая воздушные шары, то просто переводя деньги на банковские счета остро нуждающихся граждан или заполняя сейфы различных благотворительных неправительственных организаций, особенно в Греции.

В Риге Хантер проводил свое время как обычно: днем работал над статьей, а ночью играл в карты. Он с удовольствием побыл бы здесь еще немного, но это становилось рискованным. После Румынии он начал пользоваться вымышленными именами и слегка менять внешность. В конце концов ЦРУ его отыщет, он это знал, но надеялся, что это произойдет не очень скоро. Нужно успеть закончить статью, раскрыть правду. Если…

Мимо левого уха Хантера просвистела пуля. Он достаточно часто бывал в зонах военных действий, чтобы узнать этот звук, хотя самого выстрела не услышал. Значит, работают профессионалы. Хантер инстинктивно упал на землю, на четвереньках отполз к стене, подальше от яркого света уличных фонарей. Раздался еще один выстрел. На этот раз пуля ударилась обо что-то металлическое. Наверное, это мусорный бак впереди. Или столб.

Хантер огляделся: узкие улочки вокруг дома, где он играл в карты, в это время совершенно безлюдны. В темноте он никого не увидел. Единственное, что оставалось, – бежать, выбраться на какую-нибудь большую улицу или площадь и попытаться затеряться.

Хантер рванул в сторону улицы Ремтес. Мозги работали быстрее ног. У него в карманах около пяти тысяч долларов, но того, кто в него стреляет, деньги ничуть не интересуют. Хантер предполагал, что американцам он нужен живым: во всяком случае, в Братиславе они его спасали. Но что-то определенно изменилось.

«А может, это и не ЦРУ вовсе…»

Еще один выстрел, и на этот раз он слышал за спиной топот – кто-то бежал за ним: башмаки грохотали по булыжникам в такт его шагам. Из-за угла вывернул трамвай, на мгновение ослепив его фарами. Хантер в панике повернул назад, и последнее, что увидел, – лицо Аполло и горящие ненавистью глаза. Взгляд садиста светился возбуждением, когда он поднял пистолет, и прицелившись, хладнокровно нажал на спусковой крючок.

Салли Файерс крепко спала, когда зазвонил ее мобильник.

– Ты можешь говорить?

В первый раз за прошедший месяц она услышала голос Хантера. Он говорил, задыхаясь и явно нервничая. Наверное, пришлось прыгать из окна очередной пассии – неожиданно вернулся муж. В своей обычной манере месяц назад он попросил ее кое-что сделать, причем это отняло у нее кучу времени без всякой пользы, а затем просто исчез. Испарился. Конечно, его разыскивают самые могущественные правительства на свете, не говоря уж о бандитах, но все равно это ужасно раздражает.

– Нет.

– Ты что-нибудь узнала? Про генерал-майора Фрэнка Дорриена?

– Ты, черт подери, не понял, Хантер? Нет! Сейчас, черт подери, час ночи!

– Только не бросай трубку! – Это был вопль отчаяния и паники. Впервые в жизни Салли отчетливо услышала в голосе Хантера страх. – Пожалуйста.

– Ты где? – Ее тон смягчился. – Что случилось?

Хантер замялся.

– Или ты мне доверяешь, или нет! – сердито выкрикнула Салли, протирая сонные глаза. – Потому что если не доверяешь, то я сыта по горло и не собираюсь больше надрываться ради твоей тупой статьи и не буду хранить твои секреты.

– Я в Риге, – сказал Хантер. – Меня только что попытались убить.

Дрексель рассказал про Аполло, который держал его в плену под Братиславой и застрелил Боба Дейли.

– Он стрелял прямо в меня! К счастью, невесть откуда взявшийся грузовик преградил пуле путь. Когда он уехал, Аполло уже исчез.

– Он знает, где ты остановился?

– Думаю, да, – выдохнул Хантер. – Должно быть, он следовал за мной по пятам. Ну или кто-нибудь из игроков в отместку за проигрыш ему намекнул, где меня искать. В любом случае обратно в отель я вернуться не могу. Черт! Мое расследование! Я оставил там свои заметки.

Салли села в кровати.

– Все хорошо. Ты жив. А вся информация хранится у тебя в голове. Ведь так?

– Наверное, – уже спокойнее сказал Хантер. – Так ты выяснила что-нибудь?

– Это зависит от того, что ты понимаешь под «что-нибудь», – ответила Салли, уже полностью проснувшись. – Генерал Фрэнк не убивал принца Ахилла – в этом я практически уверена.

Хантер испустил долгий, разочарованный выдох.

– Но он точно работает на МИ-6, а значит, входит в команду, которая тебя разыскивает.

– Меня разыскивает МИ-6?

– Да. После убийства Боба Дейли правительства США и Соединенного Королевства создали объединенный разведывательный спецотряд, чтобы противостоять «Группе-9». Насколько я понимаю, в порядке обмена информацией янки рассказали нашим парням правду о том, что произошло в Братиславе: что ты сбежал. Они, кажется, считают, что ты мог быть в сговоре с «Хакерами», а твое похищение инсценировано.

Хантер промолчал.

– Это правда? – спросила Салли.

– Я только что тебе сказал: они пытались меня убить, – ответил Хантер. – Что-нибудь еще удалось выяснить?

– Это все слухи, но, похоже, британцы очень надеются отыскать тебя раньше американцев. Кажется, твой дружок Фрэнк Дорриен не доверяет ЦРУ.

– Значит, у нас с ним есть кое-что общее, – заметил Хантер.

– Я в этом не уверена, – возразила Салли. – У меня сложилось впечатление о Дорриене как о чрезвычайно дисциплинированном и весьма консервативном человеке. Он не одобрял поведения принца Ахилла – юноша, несомненно, был геем. Может, генерал Дорриен и не убивал его, но совершенно определенно травил и запугивал, так что вполне мог довести бедного ребенка до самоубийства.

Хантер сомневался, что греческому принцу подходит определение «бедный ребенок», но суть того, что сказала Салли, уловил.

– Ахилл точно знал Боба Дейли. Нельзя назвать их друзьями, но ладили они, похоже, неплохо. Генерал Дорриен знал обоих, и Дейли ему нравился.

– Боб был весьма обаятелен и легко мог понравиться.

Хантер надеялся услышать о Фрэнке Дорриене совсем другое, а значит, придется кое-что переосмыслить. Тем не менее новости его заинтересовали, особенно то, что британцы тоже на него охотятся.

– Хантер? – вновь, будто откуда-то издалека, прозвучал голос Салли.

– Да?

– Пришли мне свои заметки, хоть что-нибудь, для страховки.

– Не могу.

– Сегодня тебя едва не убили, – напомнила Салли. – Что, если в следующий раз тебе повезет меньше? Хочешь, чтобы вся эта история погибла вместе с тобой?

– Нет, но лучше со мной, чем с тобой.

– Не понимаю.

– Они пытаются расправиться не со мной, а с тем, что мне известно. Я не могу подвергать тебя такому риску.

– А зря, я готова рискнуть.

– Спасибо, ты настоящий друг.

Салли хотела было попросить его не вешать трубку, но знала, что это бессмысленно, поэтому, когда послышались гудки отбоя, упала на подушки и уставилась в потолок. «Что, черт побери, ты задумал, Хантер Дрексель? В чем тут в действительности дело?» Интересно, какие отношения между ними могли бы сложиться, если бы она могла ему доверять?

Фрэнк Дорриен дождался, когда жена заснет, и тихонько выбрался из кровати.

Спустившись в свой кабинет, он убавил до минимума свет настольной лампы и включил ноутбук принца Ахилла. После его смерти времени обыскать комнату практически не было, но найти его ноутбук было жизненно важно. Фрэнк сунул его в свой портфель, когда принц еще висел в петле, и не испытывал по этому поводу ни малейших угрызений совести.

Спецы МИ-6 восстановили несколько десятков удаленных имейлов, причем немало зашифрованных, и Фрэнк Дорриен прочел их все.

Его аж передернуло от отвращения, когда открылся целый файл порнографических фотографий с изображением молодых парней, извращенцев с различными сексуальными отклонениями. Куда катится этот мир? Омерзительно!

Последние несколько недель вокруг казарм рыскала какая-то журналистка, что-то вынюхивала. Наверняка очередная сердобольная либералка, ожидающая, что британская армия начнет подчиняться гражданскому правлению, но при этом будет надежно защищать страну. Неужели люди не понимают, что идет война? Не война между нациями, а война идеологий, война между добром и злом?

Фрэнк Дорриен знал о мисс Файерс, просто сейчас у него были дела поважнее. Но он не потерпит, чтобы кто-то попытался встать между ним и его долгом. Так что пусть эта дамочка хорошенько позаботится о себе.

Фрэнк снова вернулся к электронным письмам и как завороженный уставился на верхний левый угол последнего удаленного сообщения Ахилла, где весело парил одинокий красный воздушный шарик.

У агента Милтона Бака выдался скверный день и, похоже, с каждым часом становился все хуже.

Британцы врут, он в этом уверен, они заявляют, что пока у них нет сдвигов в деле поиска Аполло и Алтеи, что ничего не слышали о судьбе Хантера Дрекселя. По тону генерала Дорриена агент Бак понял, что тот тоже врет, но ему это дается с трудом. «Они вот-вот затянут сеть. Они выставят нас дураками!»

Разумеется, в игре «скрой информацию» могут участвовать двое. Сложность в том, что разведка США не добилась пока никакого успеха и ей нечего скрывать от МИ-6. Поездка Трейси Уитни в Женеву оказалась провалом, абсолютным тупиком. Боевики «Группы-99» пляшут на могиле Генри Кранстона, но ни ФБР, ни ЦРУ ничего не могут сделать. Неудача Трейси сразу отразилась на Милтоне Баке. Он изначально не хотел с ней работать, но странная связь с Алтеей не оставила ему выбора. Он не сомневался, что Трейси тоже ему врет: она должна знать, кто такая Алтея, или хотя бы предполагать. Но, разумеется, у него нет никаких доказательств.

Вдобавок ко всему агенту Баку постоянно дышит в затылок Грег Валтон – вероятно, ему, в свою очередь, не дает расслабиться президент. Только Милтону на это наплевать. Его волнует лишь то, что шанс на удачный скачок в карьере опять ускользает из рук из-за некомпетентности Трейси Уитни. И для полного счастья у его жены начались месячные, и она набрасывается на него всякий раз, когда он появляется на пороге. Вот почему в восемь вечера Милтон Бак все еще сидел за столом в своем офисе, бездумно глядя на монитор компьютера.

Милтон кликнул на папку с документами, но изображение вдруг исчезло. Что за чертовщина? Он попробовал другие приложения, но и они одно за другим исчезли с экрана.

Милтон схватил трубку и, когда системный администратор ответил, рявкнул:

– Джаред, поднимись ко мне! Мой ноутбук сдох.

– У всех остальных тоже, сэр, – ответил техник. – Скорее всего, нас взломали. Что-то… О черт!

Милтон Бак снова взглянул на свой монитор.

Чернота заполнялась красными воздушными шарами, одним за другим.

Грег Валтон взял трубку с первого же гудка и сказал Баку:

– Я знаю. То же самое происходит в Лэнгли прямо сейчас, пока мы разговариваем. Наши парни уже занимаются этим: пытаются выяснить, откуда идет атака.

Десять минут спустя он перезвонил сам:

– Хакер в Лондоне.

– Вы уверены? – уточнил Милтон Бак.

– Абсолютно. Трейси сумела ее отследить.

– Ее?

– Угу. Это Алтея. Не прошло и минуты, как Трейси вычислила ее местоположение, и она прислала нам сообщение, причем взяла всю ответственность на себя.

– Но это же невозможно! – зло воскликнул Бак. – Как, черт побери, она снова это сделала? Мы переписали всю систему! Каждый брандмауэр, каждый пароль, каждую строчку в коде!

– Я все это знаю, Милтон! – рявкнул Грег Валтон. – Очевидно, сделанного недостаточно. Этот вирус гораздо мощнее, чем прошлый. Три четверти моих файлов заражено. И ситуация ухудшается.

– Ухудшается? Насколько? – Голову пронзила боль.

– По словам Трейси, вирус исходит с набережной Альберта, восемьдесят пять, эс-дабл-ю один.

– Набережная Альберта? – Головная боль усилилась, в висках застучало. – Но это же…

– Угу. – Грег Валтон тяжело вздохнул. – Штаб-квартира МИ-6.

Глава 14

– Не может быть, чтобы вирус исходил отсюда. Это невозможно. Честно говоря, мисс Уитни, невероятно даже то, что мы вообще об этом говорим.

Джейми Макинтош казался человеком порядочным, но Трейси видела, что нервы у него натянуты до предела из-за последней кибератаки «Группы-99». Он то и дело теребил кончики пальцев, а пока слушал Трейси, его нога выбивала нервную дробь.

Трейси подумала, что ничего удивительного в этом нет: Алтея не только основательно потрепала и осрамила разведку США, но и сумела втянуть в эту историю британцев, намекнув, что в случившемся виноваты они. Теперь союзники были готовы вцепиться друг другу в глотку, и это в тот момент, когда сотрудничество жизненно важно.

– Я согласна с вами, – примирительно произнесла Трейси. – Никто даже не предполагает, что Алтея – одна из вас.

Согласно сведениям, полученным Трейси, среди служащих в МИ-6 женщин, которых всего двенадцать процентов, большинство занимают низшие административные и секретарские должности. Среди тех, кто имел необходимое образование или опыт, чтобы спланировать столь сложные кибератаки, не было ни одной, соответствующей параметрам Алтеи.

– Но она скомпрометировала и вашу систему тоже, сознательно запустив вирус так, чтобы это выглядело, будто взлом идет от вас. А это многое о ней говорит.

Генерал-майор Фрэнк Дорриен с подозрением посмотрел на Трейси.

– Например?

Из того, что ему было известно об этой женщине, ничто не вызывало симпатии. Воры и аферисты – это не те люди, которым можно доверять, даже если они давно исправились.

– Например, тот факт, что она знает, как именно действует западная разведка. Я предполагаю, что она либо бывшая шпионка, либо хорошо знает кого-то из вашего ведомства.

– Она знает вас, мисс Уитни, – напомнил Трейси Фрэнк Дорриен. – Полагаю, нам не стоит особо надеяться на то, что ваша память вдруг придет в себя и вы внезапно вспомните о вашей связи?

Трейси прищурилась. Ей очень не понравился намек генерала на то, что она лжет, утверждая, будто не знает Алтею, и что-то скрывает. А еще не понравилось, что генерал принял снисходительно аристократический тон, стоило ей войти в помещение.

– Она знает обо мне, – поправила его Трейси. – Но обо мне может знать любой, кто работал тут пятнадцать лет назад.

– Хорошо. – Макинтош потер глаза. – Мы поищем среди бывших шпионов. Грегу Валтону стоит сделать то же самое, хотя я по-прежнему думаю, что вы заблуждаетесь.

– Есть альтернативные предложения? – поинтересовалась Трейси.

– У меня есть предложение, – вмешался генерал. – В «Таймс» работает молодая журналистка Салли Файерс. Она приходила в Сандхерст и очень интересовалась моим отношением к смерти принца Ахилла. Мне показалось, что она разрабатывает некую абсурдную конспирологическую версию, согласно которой я вынудил молодого человека наложить на себя руки, чтобы он не выдал какую-то тайну.

– Какую именно? – спросила Трейси.

– Представления не имею, – скучным голосом ответил Фрэнк. – Зато знаю, что она расспрашивала и о капитане Дейли, о том, был ли он знаком с принцем.

– И как, был?

Фрэнк посмотрел на нее в упор.

– Нет. Они могли столкнуться в коридоре или на строевом плацу, но не более того. Капитан Дейли был образцовым солдатом; принц Ахилл… нет. Мысль о том, что они могли дружить, откровенно оскорбительна.

Неприязнь Дорриена к юному греку была прямо-таки осязаема. Трейси показалось очень странным то, что генерал даже не пытается ее скрыть. В конце концов, мальчик умер.

– Также выяснилось, что мисс Файерс – бывшая девушка неуловимого мистера Хантера Дрекселя, – продолжил Дорриен.

Брови Трейси взлетели вверх.

– И в прошлом написала немало критических передовиц по поводу гидравлических разрывов, в том числе резкую статью о компании Генри Кранстона. На мой взгляд, тут слишком много совпадений и связей с «Группой-99».

«На мой тоже», – подумала Трейси и вспомнила рассказ Камерона Крю, как Генри Кранстон заключил сделку с греками на добычу сланцевого газа и о том, что после самоубийства Ахилла сделку пришлось отложить на неопределенный срок. Теперь ее перехватила «Крю ойл». Трейси уже не в первый раз почувствовала, что перед глазами кружатся точки, но в целостную картину они сложатся только тогда, когда она посмотрит на них под правильным углом.

Отношение Трейси к Фрэнку Дорриену не изменилось: она по-прежнему считала его заносчивым и грубым, а его суждения предвзятыми, но в данном случае была вынуждена с ним согласиться: мисс Файерс определенно представляет интерес.

– Вы с ней разговаривали?

– Фрэнк для этого не подходит, – вмешался Джейми Макинтош. – Эта журналистка явно ему не доверяет. А поскольку она может оказаться единственным связующим звеном с Хантером Дрекселем, мы не можем отпугнуть ее. Вот мы и подумали: может, вы попытаетесь?

Когда Трейси ушла, Фрэнк повернулся к Джейми:

– Я ей не доверяю.

– Вы всем не доверяете.

– Нет, я серьезно. За ней нужно установить наблюдение и не выпускать из виду ни на секунду.

Если Макинтоша покоробило, что подчиненный указывает ему, как ему следует действовать, он хорошо это скрыл.

– Не волнуйтесь, генерал, я об этом позабочусь.

Джеф Стивенс вышел из клуба на Пикадилли под проливной дождь, и пока он тщетно высматривал такси, с его зонта каскадами лилась вода. Прохожие искали, куда спрятаться, ныряли в магазины и толпились под навесами автобусных остановок.

– Мистер Стивенс? – Мужчина в помятом плаще, с волосами песочного цвета появился рядом с ним буквально из ниоткуда. И, показав на сверкающий черный «даймлер» с дипломатическими номерами, только что подъехавший к тротуару, спросил: – Можно с вами поговорить? Наедине.

Джеф подозрительно нахмурился:

– Мы знакомы?

– Еще нет. – Джеймс Макинтош учтиво улыбнулся и добавил: – Речь пойдет о Трейси Уитни.

Джеф закрыл зонтик и без колебаний сел в машину.

Покинув знаменитое здание МИ-6 на набережной Альберта, Трейси решила проветриться: пересекла Воксхолльский мост и повернула налево, в сторону Белгравии и Челси, которые по прежней деятельности знала как свои пять пальцев. Сначала дождь просто моросил, затем пошел всерьез. Зайдя в газетный киоск, Трейси купила дешевый зонтик и зашагала дальше.

Примерно час она шагала без всякой цели, размышляя о том, как завтра лучше подойти к Салли Файерс, и время от времени впадала в панику, понимая, что до сих пор ни на шаг не приблизилась к основной цели – отыскать Алтею. Может, разговор с Салли Файерс просто отвлекающий маневр? Может, генерал Дорриен специально подсунул ей ложный след, чтобы сбить с настоящего? Нет, доверять ему нельзя, это уж точно. С другой стороны, как она уже сказала Камерону Крю, она нутром чуяла, что во всей этой истории главное звено – Хантер Дрексель. Этот журналист и фрекинг-индустрия – ключ к личности Алтеи и ее связи с «Группой-99». Если Салли Файерс поделится с ней хоть чем-нибудь, любой информацией, что сможет пролить свет на Хантера Дрекселя и таинственную статью, над которой он работает, это оправдает ее усилия, несмотря на мотивы генерала Дорриена.

Трейси вдруг поняла, что ей очень нужно хоть с кем-нибудь обо всем этом поговорить, и ощутила укол боли, осознав, что все люди, которым она могла доверять, ушли из ее жизни либо умерли. Нет ее дорогих родителей. Блейка Картера… Джефа.

И тут ее осенило: «Я знаю, куда пойти».

Кладбище располагалось чуть в стороне от Фулем-роуд, на самой окраине района Челси. К тому времени как Трейси туда добралась, уже сгустились сумерки. Намокшие под дождем могилы зловеще блестели под серебристой луной. Дождь шел всю вторую половину дня, он лупил по дорожкам между могилами, как пули, выпущенные с коварных небес. Из-за глубоких луж скорбящим и тем, кто выгуливал здесь собак, приходилось сходить с дорожек на мокрую траву.

Гюнтер Хартог, бывший наставник Трейси и Джефа и покровитель Трейси всегда любил это место. Сама Трейси никогда этого не понимала и считала, что викторианские могилы и надгробные камни, вытесанные из сурового серого камня, наводят тоску. Но Гюнтер так не думал. Трейси внезапно услышала его голос, как будто он стоял рядом: «Это очарование готики, моя милая! Настоящий китч! Прямо ждешь, что из-под надгробной плиты выскочит Эбенезер Скрудж и схватит тебя за ногу. Муа-ха-ха-ахааа!»

Его низкий выразительный гогот всегда заставлял Трейси смеяться.

Интересно, она когда-нибудь сможет снова так смеяться?

В тот вечер, когда она обедала с Камероном Крю, она испытала слабое ощущение радости, но нахлынувшее следом чувство вины оказалось таким глубоким и изнуряющим, что повторять этот опыт не спешила.

«Я боюсь быть счастливой, – внезапно поняла Трейси. – Боюсь жить».

И все-таки жить надо – хотя бы для того, чтобы отомстить за смерть Ника. Неожиданно на нее нахлынуло ощущение поражения: вдруг не найдет Алтею и никогда не узнает, что в действительности произошло с сыном…

Отыскать человека по электронным следам – это одно, но в реальном мире это мало поможет. Пытаться предугадать следующий шаг женщины-невидимки – все равно что играть в шахматы с привидением.

«Неужели много лет назад полицейские испытывали те же чувства, пытаясь поймать нас с Джефом? Может, именно это чувство свело Дэниела Купера с ума? Нет – напомнила себе Трейси. – Купер стал маньяком-убийцей еще до того, как встретился со мной, так что я здесь ни при чем, и моей вины в этом нет».

Наконец она добралась до могилы Гюнтера. При всей его любви к поддельной готике в конце концов хороший вкус возобладал, и он выбрал простое невысокое надгробие безо всяких горгулий, роз и крестов в окружении терновых колючек.

Простая надпись гласила: «Гюнтер Хартог, коллекционер произведений искусства». И даты.

Трейси встала рядом с камнем, чтобы зонтик закрывал и ее, и его. Она не принесла с собой цветов. Более того, оказавшись тут, она теперь толком не понимала, зачем вообще пришла. Просто ей требовалось утешение от старого друга, от человека, который ее любил.

Дождь лупил по зонтику. Трейси закрыла глаза и позволила себе почувствовать всю боль утрат. Как во время переклички, вокруг всплывали лица тех, кого она любила: отца, матери, Гюнтера, Блейка, Николаса…

Джеф Стивенс хоть и жив, но теперь, когда нет Ника, ей будет слишком больно его видеть, для нее он все равно что умер.

– Я осталась одна, Гюнтер, совершенно одна, – пробормотала в темноту Трейси и, упав на колени в грязь лондонского кладбища, зарыдала.

Джеф сидел на заднем сиденье автомобиля и ошеломленно слушал.

Джейми Макинтош говорил уже минут сорок.

– Вы верите, что эта женщина, Алтея, действительно убила Ника? – наконец спросил Джеф.

– Не знаю, – честно ответил Джеймс. – Но Трейси в этом уверена, хотя, вполне возможно, церэушники сознательно внушили ей эту мысль, чтобы она согласилась на них работать.

Немного подумав, Джеф кивнул.

Джейми добавил:

– Мне известно, что капитан Дейли и, вероятно, Генри Кранстон были убиты по приказу Алтеи, а также что она представляет реальную угрозу безопасности Запада.

– На это мне наплевать, – отмахнулся Джеф.

– Но на Трейси-то не наплевать?

– Конечно, нет.

– Значит, вы нам поможете? Я знаю вашу историю, Джеф. – Джейми Макинтош смягчил тон. – У нас лежат досье на вас и Трейси, каждое толщиной с Коран, и собирать их начали почти двадцать лет назад.

– В этом я даже не сомневаюсь, – с оттенком гордости ответил Джеф.

– Если кто-нибудь понимает, как Трейси мыслит и действует, так это вы. Пожалуйста. Ради нее, а не ради нас.

Джеф закрыл глаза. Этот человек, а вернее, британское правительство хотело, чтобы он стал тенью Трейси, причем не только отслеживал ее передвижения, но и предугадывал стратегию, шпионил за ней, чтобы потом переиграть. МИ-6 хочет найти Алтею и Хантера Дрекселя раньше ЦРУ. Трейси – американский звездный игрок, и Джейми просит Джефа стать тем же самым для британцев, чтобы идти за ней по пятам, перехитрить и защитить или хотя бы попытаться. Джеф Стивенс именно так провел лучшую часть своей взрослой жизни.

Конечно, скорее всего, Трейси его за это возненавидит.