Сидни Шелдон. Безрассудная Бэгшоу Тилли

Глава 15

Салли Файерс бежала к метро, когда к ней подошла женщина, похожая на беспризорного ребенка.

– Салли!

– Да? – отозвалась она неуверенно.

Женщина назвала ее по имени, как будто они знакомы, но Салли точно знала, что они никогда раньше не встречались. Огромные печальные зеленые глаза, высокие скулы и хрупкое тельце, напоминающее птичье, больше подходящее ребенку, чем взрослому. Раз увидев, такое не забудешь.

– Мы знакомы?

– Нет. Меня зовут Трейси Уитни.

«Это должно что-то значить?»

– Мне необходимо с вами поговорить.

– О чем? – Салли взглянула на часы. У нее нет времени на игру в угадайку с миниатюрными женщинами. У нее бойлер на последнем издыхании, и противные люди из компании «Эон» должны через полчаса появиться у нее в квартире, чтобы его починить. – Если вам есть что рассказать, обратитесь в редакцию новостей.

Она сунула руку в карман в поисках визитки, когда услышала:

– Речь пойдет о Хантере Дрекселе.

Салли застыла, а когда обрела дар речи, прошептала:

– Не здесь. – Нацарапав что-то на клочке бумаги, она протянула его Трейси: – Это кафе рядом с рынком на Ист-стрит. Встретимся там через двадцать минут.

Кафе оказалось грязным, с запотевшими окнами. Здесь ужасающе воняло подгоревшим беконом и чаем в пакетиках, а клиентура состояла, похоже, исключительно из поляков-строителей, поэтому Трейси в него мгновенно влюбилась.

– Вы местная? – спросила она Салли.

– Теперь нет. Я жила тут, когда была студенткой. Недолго. – У Салли явно не было настроения вести светскую беседу. – Кто вы такая?

Они заказали чай, и Трейси поведала ей отредактированную версию: якобы она сотрудница антитеррористического отдела ЦРУ, который занимается разработкой «Группы-99».

– В частности, я пытаюсь выследить американку, которую боевики считают одним из своих лидеров. Мы думаем, именно она несет ответственность за убийство капитана Дейли и похищение Хантера.

– Значит, вы агент ЦРУ? – скептически хмыкнула Салли.

– Не совсем. – Трейси добавила в чай сахар. – Я работаю с ними, а не на них. Думаю, я не агент, а скорее консультант.

– Как вы на меня вышли? – спросила Салли и, вытащив из кармана диктофон, нажала кнопку «запись». – Просто на всякий случай. Вы не против?

– Вовсе нет, – пожала плечами Трейси. – Ваше имя мне назвал генерал Дорриен.

– А… – закатила глаза Салли. – Генерал.

– Вы его явно недолюбливаете, – рассмеялась Трейси.

Салли улыбнулась.

– А кто его любит?

– Возможно, миссис Дорриен?

Они явно понравились друг другу, и Салли поинтересовалась:

– И что же вам рассказал про меня генерал Дорриен?

– Только то, что вы интересуетесь, какая связь между ним и самоубийством принца Ахилла и что вы с Хантером Дрекселем были близки.

– У Хантера было полно женщин, – едко заметила Салли.

– Но не настолько, чтобы доверить им поиски материала для статьи, в то время как сам он скрывается от боевиков «Группы-99» и правительства США и, видимо, опасается за свою жизнь, – сказала Трейси.

Салли посмотрела на Трейси с восхищением.

– Ага, значит, он жив? Он вошел с вами в контакт?

Трейси Уитни понравилась Салли, но довериться интуиции она не решилась: так часто интуиция подводила ее раньше. К тому же она поклялась Хантеру, что не скажет никому ни слова о его звонках, поэтому уткнулась в чашку с чаем.

Почуяв ее колебание, Трейси решила идти напрямик:

– Если боевики найдут его раньше, то убьют. Верит Хантер в это или нет, но мы пытаемся спасти ему жизнь, и нам нужна ваша помощь, Салли.

Над столом повисло тяжелое молчание, пока наконец Салли его не нарушила:

– Ладно. Да, он жив, и мы разговаривали, но где он – я не знаю. А даже если бы знала, то все равно не сказала бы.

– Над чем он работает, что за статья?

– Не знаю.

– Вы должны что-то знать, – надавила Трейси. – Ведь он просил вас собрать информацию о Фрэнке Дорриене, так? Зачем?

– Клянусь, не знаю. – Салли досадливо провела рукой по грязным белокурым волосам. – Хантер скорее умрет – в буквальном смысле слова, – чем скажет хоть словечко о своей статье, которая может стать сенсацией. Даже мне. Я знаю, что у него есть подозрения, будто генерал приложил руку к смерти греческого принца, поэтому и просил меня покопаться в его досье.

– И как, приложил? – Трейси изо всех сил постаралась не выдать себя.

Салли покачала головой.

– Нет. Это было самоубийство. Я так и сказала Хантеру: Дорриен ни при чем. Вряд ли кто-нибудь назовет его белым и пушистым, но Фрэнк Дорриен чист как слеза. Его никогда не привлекали азартные игры или алкоголь, он ни разу не получал дисциплинарных взысканий и не изменял жене. Готова биться об заклад, что рубашки в его гардеробе развешаны строго по цвету. Он груб и, возможно, немного странен, но наличие ОКР[9] или зацикленность на дисциплине и порядке еще не делает человека убийцей.

– Не делает, – согласилась Трейси. – Но Хантер все равно его подозревает?

– Да, в чем-то подозревает, – согласилась Салли. – Но думаю, что и сам не знает, в чем именно. Одна из проблем Хантера – упрямство. Если что-то вобьет себе в голову, то даже факты (а в данном случае их полное и абсолютное отсутствие) не заставят его изменить свое мнение. То же самое у него с азартными играми: садится ли он за покерный стол или делает ставку на бегах, с его точки зрения, результат уже предрешен. Он должен выиграть, поэтому непременно выигрывает. Ему кажется, что мысль материальна: если чего-то очень хотеть и об этом думать, то все обязательно сбудется.

Трейси вспомнила про Камерона Крю, который говорил ей примерно то же самое, и заметила:

– Не лучшее качество для журналиста.

– Верно, – согласилась Салли. – У Хантера есть сильные стороны, но, если ему выгодно ослепнуть и оглохнуть, он таким становится.

– Вы знаете, почему он сбежал от своих спасителей? – резко сменила тактику Трейси.

Салли покачала головой.

– Очевидно, не доверял им, но если спросите почему, то ответа у меня нет.

– И он никогда не упоминал при вас об Алтее? Или о ком-нибудь из «Группы»?

– Нет. – Салли допила чай. – Самое странное во всем этом, что его пытаются убить. – Она рассказала, как Хантеру удалось уйти от Аполло, при этом стараясь не упоминать название места. – Но у меня есть стойкое ощущение, что материал статьи, которую он пишет, выходит далеко за пределы «Группы-99» – это что-то крупное, причем настолько, что ваши коллеги стремятся закопать это поглубже.

Трейси жевала свой сандвич с беконом и обдумывала сказанное.

– Вы знаете, почему мы с Хантером расстались? – внезапно выпалила Салли.

– Другая женщина? – предположила Трейси вполне очевидное.

– И это тоже, но соломинкой, переломившей спину верблюду, стала его страсть к азартным играм. Мы вместе купили жилье: хорошую квартиру с прелестным садиком в Хэмпстеде, причем основную часть денег дали мои родители. Так вот тайком от меня Хантер заложил ее, чтобы оплатить карточный долг. – Салли рассмеялась, но вовсе не весело. – Я любила его, но он такой подлец, что просто диву даешься: оставил меня без квартиры и даже не высказал по этому поводу ни малейших сожалений. Просто твердил, что это «всего лишь» деньги, «всего лишь» кирпичи и строительный раствор. Вас, наверное, удивляет, что я все это рассказываю, да?

– Немного, – призналась Трейси.

– Дело в том, что в действительности мы с Хантером не близки: я никогда его не понимала. Так что, пожалуй, я последний человек на земле, кого следует спрашивать о его мотивах. Мне никогда не удавалось угадать его следующий шаг.

Трейси заплатила по счету, и они вместе вышли на улицу, обменялись телефонными номерами и пообещали друг другу оставаться на связи.

– Кто-нибудь знает, что Хантер вам звонил? Или что сбежал от «морских котиков»?

Салли покачала головой.

– Никто. Я и вам-то рассказала только потому, что, честно признаюсь, мне страшно. Хантера волнуют только его дурацкие статьи. Но, как вы сказали, если «Хакеры» его найдут, то убьют. Уж не знаю, что он пытается от вас скрыть, но не думаю, что ради этого стоит подставлять себя под пули.

– Вы его и вправду любите, да?

Салли с несчастным видом поплотнее закуталась в пальто.

– К сожалению, да. Люблю. Он скотина и игрок, но на свете в буквальном смысле слова нет никого, кто был бы на него похож. Он – как наркотик: если подсядешь, то уже никогда не сможешь обрести счастье с нормальным, уравновешенным мужчиной. Наверное, я непонятно говорю…

Перед мысленным взором Трейси совершенно непрошено возникло лицо Джефа Стивенса.

– О нет, вы даже не представляете, насколько мне это понятно.

В шесть утра следующего дня Трейси разбудил телефонный звонок.

– На вас поступили жалобы, – сразу же сообщил Грег Валтон.

Трейси потерла глаза. «И вам доброе утро».

– Какого рода жалобы?

– Серьезные. Из британского министерства внутренних дел. По их словам, на вчерашнем совещании вы вели себя несговорчиво, не желали сотрудничать и создавали им трудности.

– Что за абсурд! – Трейси мысленно вернулась ко вчерашнему совещанию с Джейми Макинтошем и Фрэнком Дорриеном в МИ-6, пытаясь сообразить, что из сказанного или сделанного ею можно назвать палками в колесах. – Они просили меня поговорить с журналисткой, знакомой Хантера Дрекселя. Что я и сделала. Кто жаловался, Грег?

– Это не имеет значения.

– Для меня имеет, – вспыхнула Трейси. – Фрэнк Дорриен, да?

– Как я сказал, дело не в этом.

– Вчера он ясно дал понять, что не доверяет мне. – Трейси чувствовала, как растет гнев. – Но знаете, что? Это обоюдное чувство. Он завяз во всей этой истории куда глубже, чем признается. И Хантер Дрексель ему не доверяет.

– Откуда вы знаете?

Услышав подробный рассказ о вчерашней встрече с Салли Файерс, Грег возбужденно воскликнул:

– Это же потрясающе, Трейси! Превосходная работа. Мы добьемся у британцев судебного разрешения на прослушивание ее телефона.

– Ни в коем случае! Давайте пока без них. Салли мне доверилась, а если почувствует, что ее используют или шпионят за ней, то просто закроется ото всех. И майор Дорриен ей нравится ничуть не больше, чем мне.

– Ну… – радости в голосе Валтона поубавилось. – Даже не знаю…

– Вы все равно ничего не найдете. Хантер Дрексель – профессионал и звонит наверняка с разных номеров.

– Хорошо. Пока оставим все как есть, но постарайтесь быть к ней как можно ближе. И помните: генерал Дорриен на нашей стороне. Вы находитесь там для того, чтобы найти Алтею, так что сбор информации о генерале не входит в ваши обязанности.

– Но если эти двое связаны?

– Не связаны! – В голосе Валтона послышались жесткие нотки, но он быстро справился с собой и снова заговорил теплым, льстивым голосом: – Я позабочусь, чтобы о вашей превосходной работе доложили президенту. Поверьте, он придет в восторг, когда узнает, что Дрексель жив. Это значительно больше того, что нам было известно.

– Надеюсь, это только начало. Мне здесь еще многое нужно сделать. Алтея не работает на МИ-6: в этом я уверена, но…

Грег Валтон перебил ее:

– Вообще-то мне бы хотелось, чтобы вы вернулись в Штаты: завтра, самое позднее в четверг.

– Но зачем? – растерялась Трейси.

– У агента Бака появились новые зацепки.

– Какие еще зацепки? Ведь все самое главное здесь, в Лондоне.

– Бак вам все объяснит, когда вернетесь, – жестко сказал Грег Валтон, и ей стало ясно, что это не предложение, а приказ. – Как я уже сказал, мы вам очень благодарны за работу, но с дипломатической точки зрения вам лучше вернуться домой.

– Ладно, – бесцветным голосом согласилась Трейси.

Валтон с облегчением вздохнул и добавил:

– У стойки «Бритиш эйрвейз» в Хитроу возьмете заказанный для вас билет.

– Ясно.

– И еще раз спасибо за отличную работу.

Валтон отключился, а Трейси долго еще сидела на кровати, сжав в руке телефон.

«Что-то пошло не так. Кому-то я перешла дорогу. Может, генералу Фрэнку Дорриену – старому, доброму, честному и чистенькому до скрипа?»

Трейси начала собираться.

Закончив разговор, Грег Валтон окинул взглядом сидевших в овальном кабинете: за столом напротив – президент, рядом – агент Милтон.

– Значит, он жив? – уточнил Джим Хейверс.

– Да, сэр.

– Но где он – неизвестно…

– Совершенно верно, сэр. Пока еще нет.

Президент Хейверс с горечью перевел взгляд с одного шефа разведки на другого и посмотрел на собственную фотографию, висевшую на стене у них над головами. Снимок был сделан в день инаугурации, меньше года назад, но с того дня он, пожалуй, постарел лет на десять, и все благодаря Хантеру Дрекселю.

Кампания по переизбранию Хейверса должна была всерьез начаться через несколько месяцев. Некоторые из самых крупных его спонсоров уже выписали чеки, но другие, в том числе Камерон Крю, еще колебались, выжидая, как разрешится кризис «Группы-99». Положение в Европе опять, как и несколько десятилетий назад, стало напряженным. Президенту нужно было победить, и он знал это.

– А насчет Уитни? Что ей известно?

– Ничего, – презрительно скривил губы агент Бак. – Она инструмент, и не более.

Президент Хейверс очень надеялся, что Бак не ошибается: Трейси Уитни оказалась очень полезной в деле поиска Алтеи в Лондоне и следов Хантера Дрекселя. Но если не держать ее в узде, дедуктивные способности этой дамы могут стать чрезвычайно опасными. Она уже проявляет нездоровый интерес к печальным событиям в Сандхерсте, не говоря уже о противостоянии с британской разведкой.

В дверь просунулась голова секретаря.

– Прошу прощения, гоподин президент, но на линии премьер-министр Великобритании. И мне кажется, она не очень довольна.

Президент Хейверс тяжело вздохнул. После провального рейда в Братиславу Джулия Кабот осталась его единственным другом в Европе, и он в ней нуждался.

Повернувшись к обоим офицерам разведки, он прошипел:

– Отзовите Трейси Уитни домой, срочно: она поднимает слишком много шума.

– Да, сэр. – Грег Валтон встал. – Уже сделано.

– И впредь держите ее на коротком поводке.

Выходя из комнаты, Валтон и Милтон услышали, как президент Хейверс только что не промурлыкал:

– Джулия! Чему я обязан удовольствием?

Камилла и Роди Дейли жили в красивом георгианском доме, принадлежавшем когда-то приходскому священнику, расположенном на окраине одной из самых популярных деревень Гэмпшира. Опрятный и ухоженный сад полого спускался к реке Тест, где несколько поколений семейства Дейли наслаждались эксклюзивными правами на ловлю лучшей во всей стране форели. В доме на отполированных паркетных полах тут и там лежали дорогие персидские ковры, в одной из просторных элегантных комнат со старинными подъемными окнами, большими каминами и традиционной английской мебелью висели на стенах, над софой, две акварели Тернера[10], а на софе крепко спали две жесткошерстные таксы.

В общем и целом, думала Трейси, это самый очаровательный английский сельский дом, принадлежащий представителям высшего класса, в каком ей довелось побывать после смерти Гюнтера. Совершенно очевидно, что родители капитана Боба Дейли входят в тот самый один процент, а может, и в высшую одну десятую этого процента.

– Вы уверены, что не хотите выпить еще чашечку чаю, мисс Аркелл? – поинтересовалась леди Дейли уже в третий раз.

Трейси на безупречном английском представилась как писательница Харриет Аркелл, которая собирает материал для книги об их сыне. Необходимость лгать этой приятной пожилой супружеской чете была Трейси противна, но она понимала, если упомянуть ЦРУ или обнаружить американский акцент, они сразу же насторожатся. Годы жизни в Англии научили Трейси тому, что высшие английские классы куда обходительнее и откровеннее с людьми своего круга.

– Вы очень добры, спасибо, не нужно, – отказалась Трейси. – Я не задержу вас надолго. Мне всего лишь хотелось кое-что выяснить о времени, которое ваш сын провел в Сандхерсте.

– Конечно! – У Камиллы Дейли даже глаза засветились – они были того же василькового оттенка, что и повседневный деревенский костюм-двойка. Она определенно наслаждалась возможностью поговорить о сыне. – Боб любил Сандхерст, правда, Роди?

– Да, оба раза, иначе не захотел бы служить там инструктором, после того как был кадетом валлийских фузилеров[11]. Не думаю, что он стремился попасть в армию.

Когда он говорил, обвислые щеки лорда Дейли тряслись, как у бульдога, а глаза были бледными, слезящимися. Он выглядел усталым и был старше своей жены. Трейси невольно подумала, что жестокое убийство сына, похоже, ударило по нему тяжелее, чем по леди Дейли, и ей стало вдвойне стыдно за свое вранье.

– Он дружил с кем-нибудь в академии?

– О, у Боба всегда было множество друзей: и в школе, и в полку, и, разумеется, в Сандхерсте.

– А кого-нибудь он выделял особо?

– Ну да. – Лицо леди Дейли внезапно осунулось. – Хотя, наверное, по скверной причине. Бедняга Ахилл!..

– Принц Ахилл? Из Греции?

– Полагаю, вы о нем читали, – печально кивнула Камилла Дейли. – Они с Бобом были большими друзьями. Он приезжал сюда очень часто. Но, боюсь, бедный мальчик наложил на себя руки. Мы даже не догадывались, что у него депрессия. Это случилось на той же неделе, когда Боб… когда мы потеряли сына.

В голове Трейси лихорадочно заметались мысли и, как удар церковного колокола, прозвучали слова генерала Дорриена: «Они могли столкнуться в коридоре или на строевом плацу, но не более того. Друзьями они не были».

«Ах ты, Фрэнк, мелкий врунишка!» – подумала Трейси.

– Ахилл был курсантом, – заметила Трейси. – Значит, был рангом намного ниже вашего сына, к тому же был моложе. Вы не знаете, что их сближало?

– Греция, – просипел из своего кресла лорд Дейли. – Видите ли, Боб получил классическое образование и был одержим Грецией с раннего детства. Вы же знаете, что он находился в Афинах, когда эти трусы его схватили.

– Разумеется, Харриет это известно, милый, – произнесла леди Дейли, возводя глаза к потолку. – Она написала книгу о том, что произошло.

– А разве она пишет не о Роберте?

Пожилой лорд Дейли выглядел таким растерянным и смущенным и так напоминал Трейси отца в последние годы его жизни, что она едва удержалась, чтобы не обнять его.

– Пишу, лорд Дейли, пишу.

Повернувшись снова к Камилле, Трейси уточнила:

– Скажите, а у вас, случайно, нет фотографии Боба с Ахиллом?

– Я, конечно, посмотрю, – нахмурилась та, – но не думаю: мы не большие любители фотографироваться. И несомненно, Ахиллу, как члену королевской семьи и все такое, вряд ли понравилось бы, начни мы то и дело щелкать его, как ненормальные туристы.

Трейси, как ни пыталась, не могла себе представить этих людей в роли ненормальных туристов.

– Мы так расстроились, когда узнали, что произошло потом, – продолжала тем временем леди Дейли. – По словам одного из друзей Боба, кто-то вломился в комнату Ахилла после его смерти и украл кое-какие вещи. Можете представить? Охотники за королевскими сувенирами окончательно сошли с ума. Ну в самом деле, кто может дойти до такой низости?

– Даже представить себе не могу, – отозвалась Трейси с ужасом в голосе, хотя в действительности представила очень хорошо.

Камерон Крю только вышел из домашнего спортзала после изнурительного занятия с тренером, когда позвонила Трейси.

– Камерон?

Ему потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, кто это. Трейси не пыталась связаться с ним с того самого вечера в Женеве, и он не знал, произойдет ли это вообще когда-нибудь.

– Трейси! – выдохнул Камерон, прислонившись к стене, чтобы не упасть. – Какой приятный сюрприз!

– С вами все в порядке? Голос звучит так, будто у вас приступ астмы.

Камерон засмеялся: какое счастье снова слышать ее голос, хотя трудно себе в этом признаться.

– Все хорошо. Просто я старый и ни на что не годный. Где вы?

– В Лондоне. Если уж быть совсем точной, иду по Уондсворт-Бридж-роуд и мне нужен ваш совет.

Камерон Крю неожиданно для себя обрадовался: «Ей нужен мой совет? Значит, она мне доверяет!» – и сказал:

– Излагайте.

В течение следующих десяти минут Трейси рассказывала, как обстояли дела с «Группой-99», Алтеей и Дрекселем после их встречи, разумеется, не разглашая секретной информации. Очень коротко она поведала о своей встрече с Салли Файерс и даже умудрилась поделиться подозрениями на предмет британской разведки, в частности генерал-майора Фрэнка Дорриена.

К удивлению Трейси, Камерон уже знал об атаке «Хакеров» на компьютерные системы ЦРУ и ФБР. Она все время забывала, что он тоже много лет работает с Грегом Валтоном и что не одну ее приглашают в бюро в качестве консультанта и помощника. Только он даже не догадывался, что Трейси отследила эту атаку вплоть до МИ-6, как не знал и о том, что Хантер Дрексель жив. Камерон внимательно слушал, пока Трейси вводила его в курс дела, а когда наконец рассказала о своей поездке к родителям Боба Дейли и замолчала, заметил:

– Это серьезный прогресс всего за пять дней. Надо полагать, Грег Валтон носит вас на руках?

– Любой бы так подумал, правда? Только все наоборот: мне приказано возвращаться в Вашингтон уже завтра. Уверена, это дело рук генерала Дорриена. За всем этим стоит он. Выдвинул против меня какие-то дурацкие обвинения, и все перепугались. Но главное – он мне откровенно соврал, сказав, что Дейли и принц не были друзьями. Теперь я знаю это точно.

Трейси все это выпалила на одном дыхании, так что Камерон не успел отреагировать, и добавила:

– Я думаю, это он украл вещи принца.

– Кто?

– Генерал Дорриен.

– Что-то я запутался, – заметил Камерон. – Дорриен служит в МИ-6?

– Как в свое время капитан Дейли.

– Вы думаете, он взял какие-то вещи из комнаты погибшего принца в Сандхерсте?

– Да, и среди них компьютер.

– И смерть принца как-то связана с «Хакерами»… но как?

– Не знаю, – призналась Трейси, – но полагаю, Дорриен знает. Вот тут-то мне нужен ваш совет.

– По поводу?

– Я подумываю забраться в его дом, – глубоко вздохнув, призналась Трейси.

Камерон захохотал, но резко осекся, потому что ответом ему было гробовое молчание.

– Надеюсь, вы это не серьезно?

– Еще как серьезно! Заберусь, найду компьютер и остальные вещи и поставлю Валтона перед фактом.

– Прекрасно. Могу я предложить альтернативный план? – поинтересовался Камерон.

– Можете.

– Садитесь завтра в самолет, летите в Нью-Йорк и идете со мной обедать.

– Да бросьте вы. Мне действительно нужен ваш совет.

– Мой совет по поводу чего – как забраться в чужой дом? – Камерон засмеялся. – Я его только что дал: не делайте этого. То, что вы задумали, настоящее безумие. Валтон придет в ярость и будет совершенно прав.

– Но если я найду доказательства, что Дорриен не тот, за кого себя выдает? Докажу, что имеется связь между «Группой-99», исследованием Хантера Дрекселя о фрекинге и смертью принца. Докажу, что Дорриен завяз в этом по шею.

– Вы не найдете таких доказательств!

– Почему вы так в этом уверены?

– Да потому что вас арестуют, Трейси! Или того хуже: сломаете себе шею. Так или иначе, но это будет крупнейший международный скандал. Слушайте, мне совсем не хочется портить вам настроение, но, черт побери, что вы знаете о том, как вламываться в чужие дома?