Сидни Шелдон. Безрассудная Бэгшоу Тилли
– Да. Вы знаете, кто. Он не хочет ехать в больницу, а хочет, чтобы вы встретились с ним в Бельгии.
Салли пришла к выводу, что эта девушка, Элен, подобрала Хантера на улице в Париже (очевидно, его ранили на Монмартре) и по его просьбе вывезла из Франции. Вероятно, не последнюю роль сыграли деньги. Как бы там ни было, девушка согласилась, но потом что-то пошло не так. А теперь, когда его рана воспалилась, девушка запаниковала.
– Он меня пугает: говорит… безумные вещи. Я должна вернуться в Париж, но если бросить его одного, он умрет.
Как полная идиотка, Салли внезапно поняла, что уже соглашается на встречу на территории замка Шимэ рано утром в понедельник. И теперь она здесь, а Хантера, черт бы его побрал, конечно, тут нет.
Чтобы убить время, она начала играть в «если…»: «Если он не появится в течение ближайших десяти минут, я ухожу; если хочет, чтобы я помогла, ему придется поделиться со мной своей историей, а я уж позабочусь, чтобы моя статья вышла первой; если хочет, чтобы мы вернулись домой вместе, я немедленно его заткну: мы ни под каким видом, никогда…»
Она услышала маленькую голубую машинку раньше, чем увидела. Та взбиралась на холм, как мул-астматик, двигатель под дождем сипел и плевался. Салли стояла снаружи у стены замка, в нескольких метрах от пустой парковки, на которой одиноко мок арендованный ею автомобиль. Парковка располагалась в самом конце длинной извилистой подъездной дорожки, и, чтобы не продолжать мучительный подъем, голубая машинка остановилась на полпути наверх. Салли увидела, как тощая блондинка в джинсах и мягкой фетровой шляпе спрыгнула с водительского сиденья, вытащила из багажника небольшую спортивную сумку и бесцеремонно швырнула на ее обочину. Каждое ее движение, каждый жест были дергаными, лихорадочными.
Должно быть, это и есть Элен.
Девушка рывком распахнула пассажирскую дверцу, и Салли увидела, как медленно и осторожно наружу выбрался мужчина. Подождав, когда он отойдет подальше от машины, девица быстро захлопнула дверцу, опять нырнула на водительское место, развернулась и стремительно помчалась прочь в густых клубах выхлопного газа, стремясь скорее вернуться во Францию.
Худой и немощный, одетый в какие-то лохмотья, белобрысый, несчастный и брошенный, пассажир выглядел совершенно растерянным и опустошенным, стоя под проливным дождем рядом со своей сумкой.
Первой мыслью Салли было: это не он, это какая-то ошибка. Мужчина совершенно не походил на Хантера.
Но прежде чем пришла вторая мысль, она с ужасом увидела, как он опустился на колени, а потом и вовсе рухнул на землю лицом вниз, не проявляя никаких признаков жизни.
Черт! Салли огляделась. Вокруг никого не было, только они двое.
Черт, черт, черт!
Закрыв зонтик, она побежала.
Люкс Трейси в парижском отеле «Георг V» казался иллюстрацией к сказке. Он больше напоминал апартаменты в дорогом районе Маре, чем гостиничный номер. Здесь была роскошная кровать кинг-сайз, заправленная тончайшими шелковыми и льняными простынями, глубокая мраморная ванна, антикварный ореховый письменный стол, изысканные картины в салоне и живописный вид на город. Возмутительно дорогой номер, почти шесть тысяч евро за ночь, но, похоже, Трейси больше не на что тратить деньги. Кроме того, после такого тяжелого дня, как сегодняшний, она заслужила немного роскоши. Ей пришлось не только пройти через ужасы Нейе, но и столкнуться с двумя самыми неприятными людьми, Милтоном Баком и Фрэнком Дорриеном. Спать в кровати таких размеров – все равно что утопать в облаках. В кои-то веки Трейси не терпелось поскорее уснуть.
Швырнув на кровать сумочку от Диора, телефон и ноутбук, она зажгла ароматическую свечу (комната наполнилась ароматом цветов смоковницы) и улыбнулась Николасу на фотографии, стоявшей на прикроватной тумбочке. Здесь ему девять лет, снят с Блейком Картером на рыбалке в Колорадо, держит в руках громадного лосося и улыбается от уха до уха. Трейси обожала этот снимок – на нем сын такой живой, такой озорной, даже немного нахальный. А еще, когда Ник улыбался, то был копией Джефа, того Джефа, которого Трейси хотела помнить, Джефа, которого так страстно любила, прежде чем жизнь развела их в разные стороны течением, слишком сильным, чтобы ему сопротивляться.
Но нельзя зацикливаться на прошлом. В этом ей помог Камерон Крю.
«Если отгораживаться от прошлого, ты дашь ему больше власти над собой, но и не позволяй ему поглотить себя». Это мантра Камерона. Так он выжил после смерти своего сына. Трейси это тоже помогает.
Именно Камерон посоветовал ей путешествовать, взяв с собой фотографию Ника.
«Его образ всегда в твоих мыслях, так почему бы не иметь его перед глазами в рамке? Так он постоянно будет с тобой, Трейси».
«Благодарение Богу за Камерона, – в который уже раз подумала Трейси, вставая под душ. – Без него я бы давно превратилась в настоящую калеку».
Вспомнив подлые намеки Фрэнка Дорриена сегодня за ленчем, она снова ощутила, как в ней поднимается гнев. Кроме того, ее взбесило, что Фрэнк дважды назвал Камерона бойфрендом: во-первых, она представления не имела, каким образом генералу стали известны подробности ее личной жизни, а во-вторых, происходящее между ней и Крю она не считала отношениями. Кем бы Камерон ни был для нее: другом, любовником, психотерапевтом, – это все временно. Когда все закончится, когда Трейси найдет Алтею и узнает правду о смерти Ника, их пути разойдутся. Ни один из них не говорил об этом вслух, но слова были не нужны. Трейси считала, что и так все понятно, но Фрэнк Дорриен, будь он проклят, посеял в ней сомнения. Неужели Камерон считает себя ее бойфрендом? Неужели думает, что у них есть совместное будущее?
Наслаждаясь упругими горячими струями и ароматом лаванды, Трейси пыталась привести в порядок свои чувства.
Мысли о Камероне Крю радовали ее, но в то же время вызывали грусть. Радовали, потому что ему удалось вернуть ее к жизни. Он такой привлекательный, забавный и страстный, так приятно находиться в его обществе.
А грустила Трейси оттого, что знала: на любовь, которая сделает его счастливым, она больше не способна. Камерон не только показал ей, что и после смерти Ника жизнь продолжается, но и подтвердил то, что Трейси знала и так: часть ее умерла вместе с сыном. Да, она все еще может испытывать наслаждение, получать удовольствие от еды, от музыки, способна на привязанность, возможно, даже на более глубокие чувства, но любовь… Трейси могла ощущать все это кожей, но не душой, потому что душа ее похоронена в земле Колорадо рядом с Ником.
До встречи с Камероном Крю это не имело для нее никакого значения, а теперь имеет, пусть только ради его блага.
Трейси вытерлась, надела халат и соорудила на голове тюрбан из мягчайшего гостиничного полотенца. Из окна ванной комнаты Париж был как на ладони. Городские крыши казались отдельным миром, калейдоскопом черепицы, камня и металла, пронизывющих небеса шпилей и царственно изогнутых куполов. Вдалеке над всем этим буйством цвета и форм вздымалась знаменитая Эйфелева башня, будто наблюдающая за всем вокруг, как железное божество, обозревающее свое царство.
Трейси любила Париж. Франция была страной счастливых воспоминаний: замок Матиньи на мысе Антиб, где они с Джефом украли драгоценностей на два миллиона долларов и картину Леонардо; Биарриц, где она перехитрила отвратительного Арманда Грангье. Но Париж всегда занимал в сердце Трейси особое место, отчасти потому, что она никогда в этом городе не работала. Для нее и Джефа Париж означал удовольствие, отдых от стресса и адреналина, неизбежных в жизни мошенников. Париж – это вкусная еда, искусство и любовь, Париж – это красота.
Трейси всегда хотела привезти сюда Николаса, когда тот станет постарше.
Увы, Николас уже никогда не станет старше…
Она все еще любовалась городом, когда услышала мягкий щелчок, очень тихий, почти неслышный, но натренированное ухо безошибочно определило, что кто-то открыл дверь.
Трейси застыла. Дверь в люкс была заперта, в номер она ничего не заказывала, и горничные никогда не убираются в это время. Кроме того, во время уборки они производят куда больше шума. А значит, кто-то вошел к ней в номер.
Дверь в ванную была чуть приоткрыта, и в зеркале на стене Трейси уловила движение, тень мужчины, пересекавшего комнату.
В голове лихорадочно пронеслось: в любую секунду он может войти в ванную и напасть на нее. Люкс расположен на восьмом этаже, так что можно просто вытолкнуть ее из окна ванной. Тут нет никаких карнизов и пожарных лестниц. Конечно, можно попробовать запереться, но скорее всего он ее опередит, а если нет, то у него наверняка есть пистолет, и отстрелить задвижку – минутное дело.
Решив, что нападение, может, не лучший способ защиты, но в ее случае единственный, Трейси взяла тяжелую мраморную мыльницу, подняла над головой и с воплем ринулась в спальню. Мужчина стоял возле кровати спиной к ней, подняв к свету и восхищенно рассматривая одно из ее платьев, которое вытащил из гардероба. Он не успел развернуться, как Трейси прыгнула на него и с силой опустила правую руку с мыльницей, метя в голову, но его реакция оказалась куда быстрее.
В адреналиновом тумане Трейси ощутила, как пальцы тисками сжали ее запястье, с силой отвели руку назад, так что она взвыла от боли, и затрясли, как терьер крысу. Мыльница вывалилась из руки и с грохотом покатилась по полу.
– Трейси!
Она сопротивлялась с такой силой, что не услышала, как ее окликнули.
– Трейси, ради бога, успокойся! Это я.
Она узнала этот голос…
Осознав, что ее больше не удерживают, Трейси плюхнулась на кровать, и какое-то время потрясенно смотрела на Джефа Стивенса.
– Надень его, – широко улыбнувшись, протянул он платье, которое держал в руках: красное шелковое платье-рубашку от Шанель. – Я приглашаю тебя на обед.
Глава 21
– Славно, не правда ли, милая? Прямо как в старые добрые времена.
Трейси и Джеф сидели за угловым столиком в глубине зала неприметного бистро недалеко от отеля. Джеф, как всегда, смотрелся щеголем в безупречно сшитом темном костюме. Трейси наотрез отказалась надеть красное платье, которое Джеф для нее выбрал, и была в легком черном свитере и юбке до колен, без драгоценностей и с минимальным макияжем. Она поступила так, во-первых, потому, что терпеть не могла, когда кто-то принимет за нее решения, а во-вторых, это платье показалось ей чересчур сексуальным. Чем бы сегодняшний обед ни обернулся, но уж точно не свиданием.
– Что ты здесь, интересно, делаешь? – Вопрос прозвучал обвинением.
– Обедаю с потрясающей женщиной, – с улыбкой ответил Джеф, сделав глоток вина.
– Я имею в виду, каким ветром тебя занесло в Париж, – проигнорировав его шутливый тон, произнесла Трейси.
– Париж прекрасен! – театрально воскликнул Джеф, разломив сухарик. – А кроме того, я слышал, здесь любят покер и умеют играть.
– Понятия не имею, о чем ты, – отрезала Трейси.
– Конечно, милая, откуда бы? – хмыкнул Джеф.
Они с Трейси всегда любили подобные перепалки: оба знали, что были той ночью на Монмартре, но ни он, ни она не собирались в этом признаваться.
– А если без шуток, зачем ты здесь? Только не ври!
Джеф принял оскорбленный вид.
– Когда это я тебе врал?
Трейси приподняла брови.
– Ладно-ладно, успокойся! – быстро пошел на попятную Джеф. – Скажу правду. Я работаю на британскую разведку.
Трейси расхохоталась.
– Ты?
– А что в этом смешного? – с обидой в голосе произнес Джеф.
– Так, дай подумать… Последнее, что я от них слышала, это, что ты находишься на первом месте в их списке преступников, объявленных в розыск.
Джеф пожал плечами.
– Времена меняются. В конце концов, ты же работаешь на ЦРУ. Или на ФБР?
– Это совсем другое.
– Да ну? Если вы с агентом Баком стали коллегами, то я бы сказал, что все мы провалились в кроличью нору. Ты не согласна?
Этого Трейси отрицать не могла, но Джефа в роли осведомителя МИ-6 представляла с трудом.
– Ну хорошо. Значит, ты работаешь на британцев. А конкретно? «Группа-99»?
Джеф кивнул и, понизив голос до шепота, сказал:
– Я здесь по тем же причинам, что и ты: Хантер Дрексель. Он очень им нужен. Джулия Кабот совсем не доверяет президенту Хейверсу, поэтому хочет, чтобы первыми его нашли агенты МИ-6, а не американцы: нужно узнать, что те скрывают.
– И что это может быть?
– Представления не имею, – пожал плечами Джеф. – Давай сделаем заказ.
Оба заказали зеленый салат. Трейси добавила к нему легкий суп-буйабес, а Джеф, вполне предсказуемо, предпочел стейк с картошкой фри.
– Вся эта история явно имеет отношение к фрекингу, – заявил Джеф, как только принесли салаты. – Европу делят на части в соответствии с картой подземных запасов сланцевого газа. Это новый Дикий Запад, и на кону – миллиарды долларов. В данный момент США являются мировым лидером в этой индустрии, а Китай наступает им на пятки, но все может измениться. Польша, Греция, Словакия – у всех есть газ. Простые люди там живут в бедности, хотя у них под ногами, в буквальном смысле слова, лежит целое состояние в виде природных ресурсов.
– Можно понять, почему это бесит «Хакеров», – заметила Трейси. – Та же история, что с алмазами в Африке или нефтью в Саудовской Аравии. Крохотное меньшинство продолжает богатеть, а все остальные едва не умирают с голоду.
– Но правительства допускают это, потому что получают огромные доходы от налогов.
– И ВВП растет.
– Точно! – улыбнулся Джеф, вдруг осознав, что почти счастлив, оттого что может просто говорить с Трейси, которая, как и он, насквозь видит все это дерьмо. Может просто смотреть ей в глаза.
Как ему этого не хватало!
– С общим фоном все ясно, в чем интерес МИ-6 – тоже понятно, какое отношение к этому имеешь ты?
– Какой отношение? – засмеялся Джеф. – Ты и есть мое отношение.
Трейси пришла в замешательство.
– Меня привлекли, чтобы присматривать за тобой: выяснить, что именно тебе поручили американцы и что ты, возможно, делаешь у них за спиной, – объяснил Джеф. – У них имелись и другие кандидаты, но я оказался единственным, у кого за плечами двадцатилетний опыт следования за тобой по пятам по всему земному шарику.
Он ухмыльнулся, но Трейси не сочла это забавным.
– Позволь, угадаю. Значит, план таков: я выполняю всю работу: собираю факты, нахожу Алтею и Хантера Дрекселя, вычисляю связь, и тут появляешься ты весь в белом и огребаешь всю славу?
– Что-то в этом роде! – просиял Джеф. – В конце концов, в Мадриде это сработало, когда ты так любезно украла для меня «Восстание на Пуэрто». Помнишь?
– Как я могу забыть?
Это до сих пор задевало. В тот раз Джеф перехитрил Трейси, подарив Гюнтеру Хартогу знаменитый шедевр Гойи, который Трейси мучительно добывала с помощью блестящей комбинации, подготовка к которой заняла многие месяцы. Но в те времена соперничество между ними было веселым и возбуждающим, своего рода предварительными ласками, хотя тогда ни один из них этого не понимал. Сейчас все совсем по-другому. Это не игра. Это реальность. И «Группа-99» не художественная галерея и не богатый коллекционер. Это террористическая организация. Ни в чем не повинных людей похищают, пытают и убивают; правительственные компьютерные системы взламывают; в детей стреляют – и все это от имени тех, кто когда-то выступал за справедливость и равенство, за исправление мировых ошибок.
Насилие началось с того момента, когда мозги Боба Дейли забрызгали монитор. И оно продолжается. Алтея все еще на свободе, Хантера Дрекселя до сих пор не нашли. И конца пока не видно.
Официант унес салаты и быстро вернулся с горячим. Джеф положил в рот кусочек нежного, аппетитного стейка и снова повернулся к Трейси.
– Ты, конечно же, понимаешь, что я делаю это не потому, что меня попросили. У меня есть свой план.
– И это… – вопросительно посмотрела на него Трейси. – Дай-ка угадаю. Где-то в шато неподалеку томится Ренуар, которого ты хочешь освободить? Или коллекция яиц Фаберже, отчаянно мечтающих найти себе нового хозяина?
– Нет. Моя цель – твоя безопасность.
Трейси нахмурилась.
– Но мне не нужна защита: я отлично могу сама о себе позаботиться.
– Не согласен. – Джеф глотнул вина. – Судя по тому, что я видел, в последнее время ты завела себе опасных друзей.
Трейси прищурилась.
– В смысле?
– О, я думаю, ты знаешь. Ты вообще отдаешь себе отчет в том, насколько поведение «Хакеров» за последние полгода оказалось выгодным для «Крю ойл», напрямую или косвенно?
– Вот и ты туда же… – мрачно пробормотала Трейси.
– Я серьезно. Подумай как следует. Насколько хорошо ты знаешь этого человека? Я имею в виду, по-настоящему знаешь.
– Достаточно хорошо, чтобы понять: он порядочный человек, – сердито отрезала Трейси. – Это говорит Фрэнк Дорриен, а не ты, Джеф.
– Неправда.
– Да ну? Тогда ответь: тебе когда-нибудь приходило в голову, почему генерал так стремится доказать связь между «Группой» и Камероном Крю? Не потому ли, что хочет отвести огонь от себя?
Теперь нахмурился Джеф.
– Огонь? Какой огонь?
– Фрэнк Дорриен использует тебя, Джеф! Он увяз в этом деле по самое некуда, начиная с самоубийства принца Ахилла. Тогда все замяли и замолчали – я это сразу поняла.
– Может, и так, – согласился Джеф. – Но насчет Фрэнка ты ошибаешься: он человек порядочный.
– Порядочный? – Глаза Трейси широко распахнулись. – Он обшарил комнату мальчишки, когда его тело еще не остыло, и украл компьютер. Это мне известно точно. Он лжец, сексист и гомофоб, и это если не говорить о его антиамериканской позиции. И я почти не сомневаюсь, что он убийца.
– Это нелепо, Трейси.
– Я так не думаю!
– Но я знаю Фрэнка Дорриена, а ты – нет.
– Правда? Ну что ж. Зато я знаю Камерона Крю, а ты – нет. Так вот: Крю – человек порядочный, и даже больше, чем просто порядочный: один из лучших.
– Я понимаю: тебе хочется в это верить, – произнес Джеф, безуспешно пытаясь прогнать из головы то, что видел на Гавайях: Трейси и Камерон вместе…
– Нет, не хочу верить, а верю. А если не веришь ты, так это потому, что тебя так настроил Фрэнк Дорриен, или потому, что ревнуешь.
Едва слова сорвались с уст, как Трейси о них пожалела. Последнее, чего бы ей хотелось – сводить все к личным отношениям, открывать дверь в прошлое, их общее прошлое, но именно это она сейчас и сделала.
Потянувшись через стол, Джеф взял ее за руку.
– Знаешь, я ведь тогда сразу приехал к тебе. После смерти Ника. Когда ты позвонила в Лондон, первым же рейсом…
– Знаю, – прохрипела Трейси.
– Так почему ты сбежала?
Она молча покачала головой: в глазах ее стояли слезы.
– Ты должна мне ответить, Трейси.
Она подняла на него взгляд.
– Я же не велела тебе приезжать.
– Видишь ли, он был и моим сыном.
Ответом ему был взрыв гнева:
– Вот как? Твоим? А где ты был, когда он родился. Я его вырастила, одна! И отцом он считал не тебя.
– Только потому, что я не знал о его существовании, – попытался возразить Джеф. Но Трейси его не слышала.
– Ник был для меня всем! Ты не знаешь, каково это – потерять все, и что при этом чувствуешь…
– Ты права, – негромко произнес Джеф. – Не знаю. Но я его любил. И хотел быть там. Не только ради него, но и ради тебя тоже.
Они некоторое время посидели молча, погрузившись в непрочный кокон горя, но Джеф его прорвал:
– Я люблю тебя, Трейси.
– Пожалуйста, не надо…
– «Не надо» что: любить тебя или говорить об этом вслух?
– И то и другое!
Трейси попыталась вырвать руку, но Джеф не позволил и лишь сильнее сжал ее пальцы.
– Почему? Это же правда: я люблю тебя, а ты любишь меня, как бы ты ни пыталась убежать от этого, Трейси.
– Ну как ты не понимаешь? Ты единственный человек в целом мире, с кем я не могу связать свою жизнь.
– Но почему? – Джеф вдруг почувствовал, что слезы подступили к глазам.
– Потому что все в тебе: лицо, голос, походка – возвращает его ко мне. Глядя на тебя, я вижу Ника.
– Но ты же любишь меня, Трейси, признайся в этом. Мы любим друг друга! – с отчаянием воскликнул Джеф.
– Этого недостаточно, – с тоской в голосе произнесла Трейси. – Стоит тебя увидеть, и меня тянет обратно во тьму.
– Надо полагать, Камерон Крю – это путь к свету, так?
Джеф понимал, что поступает бесчестно, но ничего не мог с собой поделать.
Трейси не ответила, и повисла гнетущая тишина. Официант убрал тарелки, вернулся с меню десертов, и только тогда Джеф словно ожил: перегнулся через стол и заявил:
– У меня есть предложение!
Глаза у него сверкали: это был прежний неотразимый Джеф, и Трейси подумала: «Он все еще живой – не то что я. Вот в этом и есть разница между нами, пропасть, которую мы никогда не преодолеем».
– Предлагаю искать Хантера вместе, как одна команда, – сказал Джеф. – Кабот и Хейверс могут не доверять друг другу, не говоря уже о цэрэушниках и англичанах, но мы-то другое дело: мы с тобой можем достичь куда большего, чем все они, вместе взятые.
Это было интересное предложение, такое же Трейси сделала не так давно Камерону. Но даже ей приходится признать, что пока от него не было никакой практической помощи, но из него получился очень хороший слушатель. Что касается Джефа, то они оба знали, как нужно делать дела.
– А как поступим, когда найдем его? – поинтересовалась Трейси. – Кому передадим: британцам или американцам?
– Это зависит от того, что он нам расскажет, от того, что скрывает. Кстати, я счастлив слышать твое «когда», а не «если».
Трейси немного подумала. Весьма полезно будет воспользоваться мозгами Джефа, и не только для того, чтобы отыскать Хантера, но и для того, чтобы заставить того сказать правду. С партнером все станет намного проще. Но если Джеф готов рискнуть ради нее всем, если согласен вести двойную игру со своими британскими нанимателями, то придется быть честной и рассказать, как она вообще оказалась замешана.
– Ты должен кое-что знать, – с глубоким вздохом произнесла Трейси.
Медленно, не поднимая на него глаз, она рассказала то, что Джеф уже слышал от Джейми Макинтоша: как Алтея потребовала включить Трейси в команду ЦРУ; о женщине, соответствующей описанию Алтеи, которую видели возле автомобиля Блейка, перед тем как тот выехал на дорогу, а позднее объявилась в больнице, где доктора боролись за жизнь Ника.
– Если все это правда, – сказала в заключение Трейси, теребя в руках салфетку, – если действительно Николаса убила она, то это произошло из-за меня. Я виновата в том, что он умер.
Джеф схватил ее за плечи.
– Ничего подобного! Это не твоя вина, Трейси. Посмотри на меня. Ты не должна так думать!
– Но она меня откуда-то знает! Ей нужно было втянуть меня в свои дела, а когда я отказалась, Ник погиб.
– Само по себе это ничего не значит. Ты складываешь два и два и получаешь двадцать.
– Может, ты догадываешься, кто она такая, Джеф? – в отчаянии выкрикнула Трейси. – И чего от меня хочет?
– Нет, понятия не имею, но готов поспорить, что это известно Хантеру Дрекселю. И как только мы его найдем, это будет первое, о чем мы спросим, хорошо?
Трейси, немного успокоившись, кивнула, а Джеф заметил:
– Он уже покинул Париж.
– Откуда ты знаешь?
Трейси это уже подозревала, но осведомленность Джефа удивила.
В течение последних пяти дней ей никак не удавалось связаться с Салли Файерс. Телефон она отключила, на имейлы перестала отвечать, что было для нее крайне нехарактерно. Месяц назад Салли намекнула, что работает над какой-то статьей, но о чем статья не уточнила. Может быть, ее молчание как-то связано с этим?
Трейси подозревала, что все дело снова в Хантере Дрекселе с его секретами.
– Вот, смотри.
Поискав среди фотографий на своем айфоне, Джеф показал Трейси несколько нечетких кадров: худой блондин садится в видавший виды «рено клио» с привлекательной молодой девушкой, но явно не Салли Файерс.
– Это он? – Трейси прищурилась, рассматривая мужчину на фотографии. – Разрешение просто ужасное.
– Похоже на то.
– А девушка?
– Автомобиль зарегистрирован на некую Элен Фобур. Двадцать три года, студентка из Парижа. Никаких сведений о связи с «Группой-99». Никто из друзей после стрельбы на Монмартре не видел ее. Машина брошена в нескольких милях от бельгийской границы. С тех пор как сквозь землю провалилась.
– Ладно. – Трейси жестом дала понять официанту, чтобы принес счет, и в первый раз улыбнулась Джефу. – Значит, надо полагать, мы едем в Бельгию.
– Не мы. Ты.
– Но ты вроде бы сказал…
– Не стоит демонстрировать, что мы работаем вместе, иначе вызовем подозрения. Можешь считать Фрэнка Дорриена кем угодно, но только не дураком.
«С этим не поспоришь», – мысленно согласилась с ним Трейси.
– А я присоединюсь к тебе через неделю, – продолжил Джеф. – Или сразу же, как только кто-нибудь из нас что-нибудь накопает.
Они распрощались и договорились встретиться на следующий день в полдень. За это время Трейси нужно придумать какую-нибудь подходящую легенду для ЦРУ, а Джефу – для своих британских нанимателей.
Дождавшись, когда Трейси окончательно скроется из виду, он остановил такси и отправился в другое, столь же неприметное бистро в противоположной части города.
– Отличная работа! Ты справился, – тепло приветствовал его Фрэнк Дорриен.
– Да, – без малейшего энтузиазма согласился Джеф и, нашарив под рубашкой маленький диктофончик, скотчем приклеенный к груди, протянул его генералу. – Справился.
– Пару раз ты отклонился от сценария, – все еще улыбаясь, заметил Фрэнк. – Вряд ли было так уж необходимо говорить, что «Джулия Кабот не доверяет президенту Хейверсу».
– Но это же правда, – возразил Джеф.
– Пожалуй. Только Трейси Уитни об этом знать необязательно. Тем не менее я доволен: ты свою работу выполнил, она тебе доверяет.
«Да, – подумал Джеф, – доверяет, а я ее только что предал».
Словно прочитав его мысли, Фрэнк твердо заявил:
– Ты делаешь это ради нее, Джеф. Не забывай. Помогаешь выпутаться из опаснейшей ситуации. Она думает, что может справиться сама, но это не так. Мы ее защитим.
– Точно?
– Конечно. – В голосе Фрэнка явно прозвучала нотка раздражения. – Даю слово.
«Даешь слово?»
Оба внимательно посмотрели друг на друга. В голове Джефа эхом прозвучали слова Трейси: «Дорриен использует тебя, Джеф. Он увяз в этом деле по самое некуда».
– Мне пора. – Джеф отодвинул стул, с каждой минутой все сильнее ощущая себя Иудой Искариотом.
– Почему ты велел Трейси ехать в Бельгию одной? – внезапно спросил Фрэнк. – И сказал, что присоединишься к ней позже?
– Мне нужна передышка.
– Передышка? – Лицо Фрэнка помрачнело.
– Да. Небольшой отдых. В одиночестве. Недели хватит.
Фрэнк вскинул брови:
– Неделя? Ты с ума сошел? Сейчас не время для отпусков, Стивенс. Мы вот-вот схватим Дрекселя, и нам как никогда важно знать каждый шаг Уитни.
– Это же ваша работа, разве нет? – со злой усмешкой произнес Джеф.
Читать бесплатно другие книги:
