Сидни Шелдон. Безрассудная Бэгшоу Тилли

Глава 11

Трейси выскочила на Круа-Руж раскаленная добела от ярости. На улице было ветрено, тротуар слегка припорошило свежим снежком. Трейси быстрым шагом пересекла дорогу и направилась в сторону собора Сен-Пьер, совершенно не ощущая холода.

«Заносчивая скотина! Да как он смеет?» В ней все буквально кипело, кровь стучала в висках.

Мсье Жеральд ле Ду, управляющий частным швейцарским банком «Ронд», во время короткой встречи с Трейси в своем кабинете повел себя настолько снисходительно, свысока и оскорбительно, насколько это вообще возможно. Он показался ей швейцарской версией Кларенса Десмонда, старшего вице-президента фидуциарного банка-траста в Филадельфии, где Трейси когда-то, сто жизней назад, работала специалистом по компьютерам. Десмонд казался динозавром еще тогда благодаря своим постоянным намекам, похлопыванием по коленке и безобидным шуткам для посвященных, то есть подчеркнуто предназначенным только для мужчин. И вдруг перед ней оказался мсье Ду, который, находясь на вершине банковской новой эры модернизации и прозрачности, все еще размахивает флагом мужского шовинизма.

«…Чем я могу помочь такой красивой леди?.. У вас, у дам, имеются свои секреты, мисс Уитни, мы тоже должны иметь свои… Осмелюсь заметить, что вы незнакомы с банковскими законами здесь, в Швейцарии. Я не обязан обеспечивать вас какой бы то ни было информацией о наших приватных клиентах, тем более предоставлять вам видеозаписи… Полагаю, в нашем прекрасном городе вы будете посещать магазины?..»

Ненавистный человечишка!

Возможно, Трейси чувствовала бы себя лучше после этого бесплодного разговора, окажись все прочие встречи в Женеве чуть более полезными. Ее визиты к вдове Генри Кранстона, а также к любовнице и секретарше создали образ человека настолько неприятного, что оставалось удивляться, почему до сих пор никому не приходило в голову разнести его в клочья. Среди женщин, которых предавал Генри Кранстон, бизнес-партнеров, которых он обманывал, и служащих, которых запугивал, список его врагов был длинее рук Трейси от плеча до кончиков пальцев, однако ничто, кроме бизнеса, не связывало его с Алтеей или «Группой-99».

Боевики «Группы-99» уже официально в Интернете взяли на себя ответственность за его убийство, хотя сама Алтея хранила молчание. Никаких зашифрованных сообщений в ЦРУ или в швейцарскую разведку. Трейси, как обычно, прочесала все отели и гестхаусы, а также провела всесторонний компьютерный поиск по самолетам, поездам и аренде автомобилей, но Алтея исчезла без следа, как и четыре миллиона долларов Генри Кранстона.

Помня о словах Грега Валтона: «изобретательности вам не занимать», Трейси связалась с двумя своими старыми подельниками. Пьер Бонсан, экс-банкир, стал грабителем от случая к случаю, хотя сам никогда себя так не называл. Волшебник в области финансовых моделей всех видов и несравненный взломщик любых алгоритмов, Пьер считал себя своего рода нестандартным шахматным игроком, способным обмануть международную банковскую систему.

Трейси попросила его посмотреть, нет ли каких-нибудь свидетельств присутствия Алтеи в системе банка «Ронд». Другого своего старого друга, Джима Кейджа, яхтенного брокера, а по ночам взломщика сейфов, Трейси попросила выяснить, не знает ли кто-нибудь из его знакомых что-нибудь о женщине, искавшей взрывчатые вещества в течение нескольких недель перед гибелью Кранстона.

– Она американка, хорошо образована, привлекательна и богата. Волосы темно-каштановые, очень высокая. Хотя внешность, конечно, она могла изменить.

К огромному разочарованию Трейси, оба вытянули пустышку.

Система банка «Ронд» действительно была атакована и, похоже, скомпрометирована.

– К несчастью, за последние шесть недель это случилось четыре раза, – объяснил Пьер Бонсан. – Любое из этих нападений могла совершить твоя девица, но выяснить это невозможно. Наступила эра хакеров, Трейси. И ты это знаешь. Подобного рода кибератаки стали частью повседневной жизни всех крупных банков.

Джим Кейдж был настроен не менее пессимистично.

– Ни одна женщина, соответствующая твоему описанию, не искала здесь вещества для изготовления взрывных устройств, – сказал он Трейси в своем роскошном современном офисе с видом на озеро. – Впрочем, вообще никакие женщины.

Джим Кейдж был красив, пользовался большой популярностью у женщин – высокий и темноволосый, чересчур загорелый и чересчур белозубый. Трейси всегда ему нравилась, и он с радостью отметил, что она прекрасно сохранилась, хотя очень похудела. Под кашемировым темно-зеленым платьем, в котором она была сегодня, виднелись ребра. Некоторым мужчинам такое нравится, но на вкус Джима – это слишком. А Трейси шло даже это, она по-прежнему выглядела сногсшибательно. Все дело, конечно, в глазах – изумрудных… или желтовато-зеленых? Какие бы ни были глаза сейчас, они смотрели на него с упреком: она явно надеялась на большее.

– Проблема в том, Трейси, что мы с тобой относимся к старой школе и привыкли все делать сами: говорить с экспертами, с исполнителями. «Группа-99» совсем не такая, верно ведь? Это дети. Все, что им нужно для изготовления бомбы, они могут заказать онлайн. Романтики больше не осталось.

«Алтея далеко не ребенок, – подумала Трейси. – А в гибели Генри Кранстона совсем нет романтики». Но суть понятна. Алтея слишком умна, чтобы рисковать: зачем светиться, если можно обойтись без этого?

И теперь, приближаясь к мосту перед отелем «Сен-Жерве де Берг» и плотнее кутаясь в шубу, Трейси, наперекор своим принципам, признала поражение. Она сильно удивится, если Алтея или пропавшие четыре миллиона Генри Кранстона все еще находятся в Женеве и вообще в Европе. Снисходительное отношение мсье Ду там, в банке, стало горькой вишенкой на в целом неприятном торте. Вся поездка Трейси обернулась пустой тратой времени.

– Осторожнее!

Трейси так глубоко погрузилась в собственные мысли, что не смотрела, куда идет, и столкнулась с мужчиной на тротуаре. При этом она умудрилась выронить портфель, тот распахнулся, и бумаги разлетелись во все стороны.

– Позвольте, я вам помогу, – предложил мужчина, когда Трейси попыталась их собрать.

Он заговорил по-английски, и это было первое, что ее удивило, а второе – его улыбка: широкая и искренняя.

– Спасибо, – смущенно пробормотала Трейси, а когда вместе они собрали все документы, добавила: – Простите. Боюсь, я была далеко отсюда.

– Я заметил, – сказал он с улыбкой и, протягивая ей стопку писем, вдруг заметил на верхнем конверте то, что его очень удивило. – Вы, случайно, не… Трейси Уитни?

– Мы что, знакомы? – нахмурилась Трейси.

– Еще нет. – Улыбка мужчины сделалась еще шире. – Но, полагаю, должны познакомиться на следующей неделе в Нью-Йорке. Я Камерон Крю.

Глава 12

Тем же вечером во время обеда в индийском ресторане с двумя мишленовскими звездами, расположенном в отеле «Мандарин ориентал», где поселилась Трейси, она многое узнала о Камероне Крю.

Во-первых, та сияющая улыбка, которой он одарил ее чуть раньше, была явлением редким, и дело не в том, что он был недружелюбен или отнесся к ней холодно, как раз наоборот. Просто обычно Камерон вел себя исключительно серьезно.

Трейси начала с очевидного вопроса:

– Что вы делаете в Женеве?

Крю уже объяснил, откуда ему о ней известно: Грег Валтон позвонил пару дней назад и предложил им встретиться. Но пока не сказал, с какой целью прибыл в Швейцарию.

– Надо полагать, мы с вами здесь по одной причине, – ответил Камерон. – Во всяком случае, по схожей. Гибель Генри Кранстона привела к серьезным последствиям в нашем бизнесе. Есть некоторые проекты, в которых вместо «Кранстон энерджи» может принять участие моя компания. Я прилетел, чтобы встретиться с партнерами Генри и обсудить условия.

– Не хочу никого обидеть, – заметила Трейси, – но не напоминает ли это поведение стервятников? Человека убили, его останки еще, по сути, не остыли…

Камерон Крю пожал плечами не равнодушно, а скорее буднично.

– Это бизнес. Мы с Генри не были друзьями. Хотя, если уж быть до конца честным, даже если бы дружили, я бы все равно постарался как можно скорее заключить сделку с Польшей. Фрекинг – быстро развивающаяся отрасль. Если туда не войдем мы, то, будьте уверены, войдет «Эксон» или китайцы.

– Вот что убило Генри Кранстона, – заметила Трейси.

Камерон сделал глоток вина.

– Возможно.

– И это не заставляет вас нервничать?

– Нет. Не особенно. Честно говоря, Трейси, меня вообще мало что заставляет нервничать.

Принесли их заказ. Еда оказалась выше всяческих похвал – курица допиаза показалась Трейси самой вкусной из всего, что она когда-либо пробовала, даже лучше, чем в Дели, хотя впоследствии она помнила только их беседу.

Камерон Крю оказался приятным человеком, не таким, как она его представляла. Руководствуясь своим опытом, Трейси считала всех миллиардеров самодовольными и заносчивыми, даже филантропами, но в Камероне этих качеств не было и в помине. Он был сдержан, в меру серьезен и исключительно вежлив. Если улыбался, то улыбка напоминала луч солнца, прорвавшийся сквозь тучи. Но главное, что поразило Трейси, это бесконечная грусть в глазах.

Он не выглядел расстроенным или подавленным, совсем наоборот. Совершенно определенно беседа доставляла ему удовольствие, она чувствовала его заинтересованность, в особенности когда они начали обсуждать «Группу-99», их причастность к гибели Генри Кранстона и новую тактику. Грусть просто присутствовала в его глазах постоянно, как черный фоновый занавес на сцене. Актеры могут петь, танцевать или смеяться, но за их спинами всегда остается тьма.

У Трейси был такой же занавес. Впервые он опустился, когда ее мать покончила с собой. Затем еще раз, много лет спустя, когда она думала, что Джеф Стивенс ее предал. С каждой утратой занавес становился все темнее. Смерть Ника сделала его черным, как ночь.

В голове мелькнуло: а не смерть ли сына опустила занавес для Камерона?

Трейси вдруг инстинктивно ощутила связь между ними, соединяющие их узы.

Официант хотел было наполнить его бокал охлажденным шабли, но Камерон вежливо коснулся его руки:

– Я справлюсь сам. Нам нужно поговорить приватно.

– Разумеется, мистер Крю.

Оказывается, его здесь знают, удивилась Трейси, но, может, он часто приезжает сюда по делам? Таких богатых и могущественных клиентов, как Камерон Крю, всегда помнят.

– Вы интересовались моими мыслями по поводу «Группы»? – спросил Камерон, наполняя бокал Трейси.

– Да.

Для встречи в ресторане Трейси выбрала простое черное платье-рубашку и туфли-лодочки. На другой женщине этот наряд смотрелся бы скучно и консервативно, но она выглядела в нем потрясающе элегантно: платье выгодно подчеркивало ее изящные руки и гладкую алебастровую кожу. Каштановые волосы она оставила распущенными, а на шею надела маленький изумрудный крестик, под цвет своих глаз. Камерон в какой-то момент вдруг осознал, что его неудержимо тянет к ней, и даже вздрогнул. Прошло много времени с тех пор, как он испытывал нечто подобное по отношению к женщине, слишком много.

Нужно быть осторожнее.

– Сказать по правде, мне интересна эта «Группа», – усилием воли Крю заставил себя вернуться в реальность. – Пусть они отличаются от других террористических группировок, с которыми нам до сих пор приходилось сталкиваться, но во многом они стары как мир.

Трейси решила подождать, пока он разовьет свою мысль.

– С одной стороны, их модель, если можно так выразиться, уникальна: почти никакой бюрократии, никакой официальной иерархии или руководства, никаких препятствий для вступления. Они взяли простую идею и распространили ее по всему земному шару. Очень быстро и очень эффективно.

– И эта идея…

– Что мир несправедлив, что система, позволяющая одному проценту населения контролировать более пятидесяти процентов мирового богатства и ресурсов, по сути своей гнилая. И спорить с этим сложно.

Да, мысленно согласилась с ним Трейси, сложно.

– «Группа» призывает оставшиеся девяносто девять процентов не бездействовать, а бороться с такой несправедливостью. Все, что для этого требуется, – это компьютер, кое-какие навыки, чуть-чуть находчивости, ну и главное – держаться вместе. Это убедительный посыл и весьма действенный.

– Это и есть то, что их отличает от других? – уточнила Трейси.

Камерон кивнул.

– Да, и еще новые технологии. Вы только подумайте! В наши дни компьютерных технологий возможности стали просто безграничными. Взломать можно все, что использует компьютеры, то есть абсолютно все: разведывательные бюро, системы ядерного оружия, банки, правительственные программы, секретные военные разработки, системы эпидемиологического надзора. В космосе множество спутников, которые не только предсказывают погоду, но и влияют на нее, и все они уязвимы для нападения. Только вообразите! – Его взгляд загорелся. – Что, если террористы, имея возможность контролировать погоду, смогут не только предотвращать природные катастрофы, но и, напротив, устраивать их? Или распространять бубонную чуму?

Трейси нахмурилась.

– Да ладно вам! Это уже из области научной фантастики.

– Разве? – Камерон вскинул бровь. – Спросите Грега Валтона о программе ЦРУ, связанной с климатическим терроризмом. Я серьезно, Трейси. И этим интересуемся не только мы. Терроризм 2.0. «Группа-99» практически без посторонней помощи выдвинула эту тему на первый план.

– Хорошо, – медленно произнесла Трейси, задумчиво отщипывая кусочки от лепешки поппадум[8]. – Допустим, вы правы. Допустим, все это возможно, по крайней мере теоретически, и «Группа» оказалась на острие этих перемен. Так зачем возвращаться к методам старой школы? Похищение. Казнь. Взрывы. Если уж они обладают таким могучим потенциалом, разве это не шаг назад? Не говоря уже о главном рекламном просчете. Они за одну ночь превратились из героев в негодяев.

– Вот именно! – Камерон стукнул ладонью по столу, и улыбнулся. – В этом-то и парадокс. «Группа-99» стоит особняком и в то же время отнюдь не нова. Забудьте на минуту про тактику, хотя она важна, давайте взглянем на их мотивацию. Сорвите с них робингудовский плащ, маску эковоинов, сражающихся за общественное благо, и что увидите? Я скажу вам. Вы увидите зависть. Вы увидите злобу. А еще тестостерон: вы увидите молодых, обездоленных самцов, рвущихся в бой.

– В «Группе» полно женщин, – возразила Трейси. – Возьмите хотя бы Алтею.

Камерон отмахнулся:

– Насколько нам известно, она единственная взрослая женщина в «Группе». Она у них за старшую, но в самом широком смысле слова, поскольку центрального руководства у них нет.

– Даже если и так…

– Даже если никак! – Твердо стоял на своем Камерон. – Все равно что показать на Беназир Бхутто и воскликнуть: «Ух ты, женщина – премьер-министр! Должно быть, в Пакистане с правами женщин все просто замечательно!» Не стройте иллюзий, Трейси. «Группа-99» – мужское сообщество. Тот же самый феномен наблюдается в терроризме в течение последних ста лет, а может, и тысячи. Подумайте только. Исламисты, ИРА, баскские сепаратисты, даже «Черные пантеры». Все они прикрываются той или иной идеологией: религия, национализм, расизм не имеют значения. Для «Группы» это экономика, что тоже неважно. В действительности это всего лишь толпа молодых мужчин, стоящих на низшей ступеньке экономической лестницы, причем мужчин озлобленных, чувствующих собственное бессилие, хорошо понимающих, что у них нет будущего. Возможно, они не могут найти работу, а может, им не с кем трахнуться. Не имеет значения. Они сражаются не по какой-то причине. Драка – вот их причина. Они прибегают к насилию, потому что это помогает им чувствовать себя лучше. Все очень просто. Для меня они потерянные мальчики.

Трейси внимательно слушала, стараясь не упустить ни слова из сказанного.

– Будь «Хакеры» умнее, они использовали бы свое преимущество и ограничились кибератаками, но, к сожалению, голоса умников были задавлены «потерянными мальчиками». Вы ведь знаете, что они начинали в Греции, так?

– Знаю, – кивнула Трейси.

Удивительно, как много известно Камерону. С другой стороны, он, как и она, является сотрудником-консультантом ЦРУ, так что, вполне возможно, они читали одни и те же документы.

Интересно, известно ли ему, что Хантер Дрексель сбежал от своих американских спасателей? Грег Валтон особо подчеркнул, что это совершенно секретная информация. Нельзя брать на себя такую ответственность. И все-таки ей очень хотелось узнать, насколько в действительности Камерон Крю близок с ЦРУ.

– Я знаю Грецию, – продолжал Камерон. – У нас там много бизнес-проектов, и я имею отношение ко многим благотворительным организациям. То, что случилось с этой страной, – трагедия, но случай классический: так происходит, когда народ переходит пределы своих возможностей.

– Их премьер-министр назвал это гуманитарным кризисом, – заметила Трейси.

– И он прав. Как во время репараций в Германии после Первой мировой, страдания простых людей становятся непереносимыми. В политической сфере на поверхность всплывают люди вроде Каллеса, а в глубинке такие, как Аргирос, организуют «Группу-99». Возможно, Алексис Аргирос умнее среднего боевика ИГИЛ, но в конечном счете его программа обязательно сведется к насилию.

Официант убрал пустые тарелки. Трейси больше есть не хотела, но все равно поймала себя на том, что заказывает десерт: что-то вроде молочного пудинга с рисом, рекомендованный Камероном. По описанию звучало противно, но оказалось божественно вкусно. Разговор продолжался.

– Как насчет их тактики? – спросила Трейси. – Дрексель и Дейли похищены, Дейли убит, Кранстона взорвали. Это же нельзя объяснить только жаждой крови у мальчишек, наполненных до краев тестостероном?

– Нет, не только, – согласился Камерон. – Даже если потерянные мальчики взяли в «Группе» верх и избавляются от тех, кто подобен вашей Алтее, им все равно придется убедить остальных, что пора переходить к традиционному насилию.

– И как они это сделают?

– О, аргументов полно! – оживился Камерон. – Похищения и убийства показали исключительную эффективность в других террористических группах, в особенности если цель – подстегнуть противника, раздуть конфликт. Плюс удар по системе врага. Люди привыкли наблюдать средневековое варварство на Ближнем Востоке и в Африке, но не в Европе. Ирония заключается в том, что мы видим возвращение к традиционным методам именно из-за того, что хакерство стало изощренным и практически непреодолимым. В наши дни атомные коды США записывают и хранят на бумаге. Когда станет известно, что Пентагон можно взломать весь целиком, останется сделать короткий шажок к тому, чтобы великие державы вновь обратились к пушкам, лукам и стрелам.

Трейси засмеялась.

– Ну ладно, может, не к лукам и стрелам, но высокотехнологичное вооружение типа дронов запросто может впасть в немилость. Раз армии начнут возвращаться к темным векам, то почему бы компаниям или банкам не последовать их примеру? «Группу-99» вполне устроит возвращение к бартеру, например к отмене финансового рынка, а может, и бумажных денег. Я знаю, это звучит безумно, поскольку мы собираемся оплатить пятизвездочный обед нашими платиновыми карточками «Виза».

– Вашей платиновой карточкой «Виза», – поправила его Трейси.

Камерон засмеялся.

– Вы на самом деле сторонник традиций?

– Стараюсь соответствовать. – Трейси подняла свой бокал.

– Но это действительно может случиться. Финансовая анархия или утопия – зависит от того, с какой точки зрения на это смотреть. «Группа», выбрав традиционную тактику террора, безусловно, делает шаг в этом направлении. Это соответствует их убеждениям.

– Расскажите мне о Хантере Дрекселе, – сменила тему Трейси.

Камерон вызывал в ней острый интерес, его можно слушать всю ночь, но она здесь для того, чтобы найти Алтею, а для этого нужны факты, а не версии. Трейси не сомневалась, что между Алтеей и похищением американского журналиста есть какая-то связь, что-то такое, до чего пока никто из них не додумался.

– Мне казалось, вы знаете о мистере Дрекселе больше, чем я, – осторожно заметил Камерон.

– Я знаю, что в Москве он шел на встречу с вами, когда его похитили.

– Верно.

– Почему вы согласились встретиться с ним в тот день?

Вопрос, похоже, удивил Камерона.

– Дрексель работал над статьей о фрекинг-индустрии, что, полагаю, вам уже известно, точнее, о коррупции в этом бизнесе.

– Да, я об этом слышала.

– Полагаю, именно об этом он и хотел со мной поговорить, но абсолютной уверенности у меня нет. По телефону он выражался весьма загадочно, а встреча не состоялась…

– Обычно вы не даете интервью, – сказала Трейси. – Собственно, никогда не давали. В досье ЦРУ сказано, вы известны тем, что избегаете СМИ.

– Известен? В самом деле? – Камерон, искоса взглянув на нее, сделал глоток жасминового чая. – Что еще говорится обо мне в досье Грега Валтона?

Трейси покраснела, вспомнив о Маркусе, единственном сыне Камерона, умершем от лейкемии, и о последовавшем за этим разводе. Довольно неловко знать о человеке такие интимные вещи. Она сказала слишком много.

– Все нормально, – заверил ее Камерон. – Я действительно очень закрытый человек: после смерти сына почти полностью отказался от публичной жизни. Правда и то, что я не люблю журналистов. Они все твердят одно и то же: мол, следует избавиться от нашей зависимости от саудовской нефти, но при этом без зазрения совести разносят в пух и прах фрекинг-бизнес или начинают стричь под одну гребенку все нефтяные и газовые компании.

– Так зачем встречаться с Дрекселем?

– Мне стало любопытно. Хантер Дрексель отличался от прочих.

– Чем же?

Камерон немного подумал.

– Думаю, он лучше многих и как человек, и тем более как писатель. Вы читали его статью в «Таймс» об охотниках за нацистами?

Трейси призналась, что нет.

– Прочтите, – посоветовал Камерон. – Отлично написано, трогательно, но без слезливости. Он провел тщательное расследование. Хантер Дрексель действительно очень хорош в своем деле. Кроме того, бесстрашен. Но, конечно, есть и оборотная сторона, как выяснилось в Москве. Полагаю, у него куча врагов.

– Каких, например?

– Бывшие любовницы. Недовольные партнеры по покеру. В свое время поговаривали, что он наделал много долгов: у него серьезная зависимость от азартных игр. Те, о ком он писал статьи. Да практически любой редактор, который с ним работал. – Камерон хладнокровно перечислял потенциальных врагов Дрекселя. – Он отлично владеет пером, но помимо этого еще и вольнодумец. Непредсказуем. Импульсивен. Он один из тех ребят, кто слишком доверяет инстинктам и не всегда добывает факты, чтобы подтвердить свою точку зрения. А когда кто-то подает в суд за клевету, отдуваться приходится редактору.

– Но вы сказали, для той статьи в «Таймс» было проведено тщательное расследование, – напомнила Трейси.

– Для той – да. Но далеко не для всех. Он писал оскорбительнейшие вещи о заметных фигурах, таких как сенатор Брейверман, помните его?

Трейси напрягла память.

– Тот, что обожал оргии?

– Да, только это неправда. Источник Дрекселя наплел ему откровенную чушь, спутал сенатора с кем-то другим. Журнал потом закрылся, объявив себя банкротом согласно одиннадцатой статье, лишь бы не компенсировать ущерб, нанесенный Брейверману. Но карьера сенатора пошла под откос. Дрексель же нисколько не пострадал и не испытал ни малейших угрызений совести. На него подавали в суды чаще, чем на табачные компании, и он давно потерял счет увольнениям.

– А при чем тут «Хакеры»? Зачем он им, как по-вашему?

– Не знаю, – признался Камерон. – Может, что-то накопал во время своих изысканий и тем самым их разозлил? Без веских оснований они не стали бы действовать столь агрессивно.

Трейси решилась закинуть удочку:

– А как насчет правительства США? Оно считает его своим врагом?

Камерон нахмурился.

– Что вы имеете в виду?

Грег Валтон дал Трейси строжайшее указание никому не говорить, что Хантер сбежал от спецгруппы, отправленной его освобождать, но она никогда особо не придерживалась инструкций. Как и Хантер Дрексель, она доверяла своей интуиции, а интуиция подсказывала, что Камерону Крю можно доверять. Поэтому, недолго думая, Трейси поведала ему всю историю: как Хантер сбежал; как ЦРУ и МИ-6 стали сотрудничать, чтобы отыскать его раньше, чем боевики «Группы-99», но пока безуспешно; как президент Хейверс открыто солгал мировым СМИ о том, что произошло той ночью под Братиславой.

– С ума сойти! – потрясенно произнес Камерон, когда она замолчала. – Но почему? Почему он убежал от своих спасителей, в особенности после того, что случилось с капитаном Дейли?

– Не знаю, – пожала плечами Трейси, – но полагаю, что все ответы там, где Алтея. Между ней и Дрекселем существует какая-то связь, нутром чую.

Было уже поздно, но ни Камерон, ни Трейси не хотели завершать разговор. Камерон оплатил счет, и они перешли в один из уютных и более интимных баров отеля «Мандарин ориентал», где устроились за угловым столиком, освещенным только свечами. Трейси заказала себе коньяк, а Камерон – односолодовое виски.

– Расскажите мне о себе, Трейси, – попросил вдруг Камерон. – Валтон говорил, что вы согласились помочь ему отыскать Алтею, но почему – не объяснил. Как вы оказались втянуты во все это?

Трейси ограничилась сутью: после того как по приказу Алтеи был жестоко убит Боб Дейли, она прислала в ЦРУ зашифрованное сообщение, где упоминалось ее имя.

– Она определенно что-то знает обо мне.

– Но вы ее не знаете?

– Все это время изо всех сил напрягаю мозги, пытаюсь отыскать связь. В моей жизни было немало ситуаций, когда наши дорожки могли пересечься: у меня богатое прошлое, причем довольно пестрое, – призналась Трейси.

Камерон озорно приподнял бровь.

– Правда? Грег говорил, что вы были специалистом в области искусства.

Трейси расхохоталась.

– Пожалуй, можно и так сказать.

– А как еще? Ну-ка, ну-ка! Я ужасно любопытен. Клянусь, что никому не скажу ни слова!

– У меня была бурная молодость. В двадцать с небольшим я оказалась в тюрьме. Но тогда, уверена, Алтею не знала.

– За что? – Камерон не мог представить себе эту спокойную, красивую, умную женщину за решеткой.

– За то, чего не совершала, – улыбнулась Трейси, не вдаваясь в подробности. – Потом я работала в банке как специалист по компьютерам.

– Это уже ближе к Алтее.

– Верно, – согласилась Трейси. – Только в то время я была единственной женщиной в банке, помимо секретарш. А интерес к изящным искусствам возник у меня… гм… позднее. И к очень дорогим драгоценностям…

– Вам не принадлежавшим… – догадался Камерон.

– Совершенно верно, – ухмыльнулась Трейси. – В то время я жила в Лондоне, но много путешествовала. На этом этапе у меня было множество знакомых, но Алтеи среди них не помню. Затем, после развода, мы с сыном вернулась в Штаты.

Она не собиралась упоминать Ника: слова выскочили совершенно естественным образом, как будто он все еще жив. Стоило Трейси их произнести, лицо ее помрачнело. Перемена оказалась настолько разительной, что не заметить было невозможно.

– Трейси? – Не задумываясь, Камерон потянулся через стол и сжал ее руку. – С вами все в порядке?

– Да-да, все хорошо, – пробормотала она быстро, стараясь не встречаться с ним взглядом.

В его глазах было столько тревоги, что в ней начала подниматься паника. И только сейчас Трейси сообразила, в чем дело: он напомнил ей Джефа.

– Доверьтесь мне, – мягко произнес Камерон. – Так что случилось?

К огромному своему удивлению, Трейси, подняв голову, услышала собственный голос:

– Мой сын умер.

Кажется, с момента смерти Ника она ни разу не произносила этих слов и только теперь поняла, что все время держала их в себе, словно хотела спрятаться от реальности. Конечно, это была иллюзия. Но странное дело: стоило сказать их Камерону Крю, практически незнакомцу, как это принесло ей невероятное облегчение.

– Сочувствую. – Камерон чуть сжал ее руку. – Как его имя?

– Николас. Он погиб в автомобильной катастрофе.

– Когда?

– Шесть недель назад.

Камерон не смог скрыть потрясения:

– Шесть недель… Боже, Трейси, какой ужас! Это ведь было совсем недавно!..

Трейси непонимающе взглянула на него: разве это произошло недавно? Ей казалось, что прошла целая жизнь, целая вечность, полная утраты.

«Нет, сын не умер: не было никакого несчастного случая. Это убийство. Алтея, кем бы она ни была, убийца моего сына».

Ее лицо будто застыло.

– Знаете, вам не нужно здесь находиться и тем более работать, – сказал Камерон. – Вы должны прийти в себя. Шесть недель – это так мало. За это время невозможно осознать произошедшее, не говоря уж о том, чтобы принять и примириться с горем.

Трейси безжизненно произнесла:

– Если не буду работать, я умру.

Камерон кивнул, потому что понимал это как никто другой. Это неконструктивно, но все равно понятно. Необходимость отвлечься, заняться чем угодно, лишь бы заглушить боль.