Охранитель. Мятеж в империи Назимов Константин
Жалко танк, он нам помог, да и стоит дорого, но нельзя, чтобы мятежники его заполучили, даже подбитым. Увы, о восстановлении речь не идет. Не переправить бронемашину в Екатеринбург в такой обстановке. Если же оставить броневик, то уверен, вскоре чертежи и характеристики получит немецкая сторона и, вполне возможно, создаст аналог превосходящий наш. Погибших и оружие, перегрузили в бронемашину, которой командовал поручик Смирнов Антон Васильевич. Большую часть снарядов также перетащили, как и пулемет, после чего, Анзор перерезал топливные шланги в моторном отсеке и поджег.
В резиденции меня обнял Еремеев и даже Ларионов похлопал по плечу. С Вениамином Николаевичем мы так и не поговорили о нашем недопонимании, впрочем, он далеко не глуп, видит, что и как.
— Иван, пока мятежники передышку нам дали, следует ей воспользоваться и обсудить дальнейшие планы, — проговорил Еремеев, а потом сразу же добавил: — Втроем, — он глянул на ротмистра, — без Ольги Николаевны и офицеров из генерального штаба.
— Нет им доверия? — уточнил я и тяжело вздохнул.
Печально, когда на подозрении высшие армейские чины. Это не просто саботаж, а измена. При наличии фактов, решения нужно принимать крайне тяжелые, не уверен, что императрица сможет отправить под расстрел тех, кому не так давно вручала чины и ордена.
— Не то, чтобы нет, — вступил в разговор Ларионов, — поручиться не можем.
Мы прошли в одно из помещений, оказавшееся курительной комнатой. Сейчас в ней царил бардак, стекла разбиты, кресла унесены на баррикады. Мы встали вокруг одного из столиков с уцелевшей пепельницей, молча закурили, никто не спешит начинать разговор, хотя действовать следует быстро.
— Гм, Иван Макарович, императрица поведала мне о вашем предложении, — начал Еремеев.
— О том, чтобы отправиться в Екатеринбург и оттуда осуществлять руководство империей? — уточнил я.
— Да, именно-с об этом, — задумчиво протянул Петр Евграфович.
— Иван, мы не могли посоветовать императрице отправиться в Сибирь, — неожиданно для меня, заявил ротмистр. — При всем нашем уважении к тебе и твоим устремлением, для всех будет лучше, если управление Россией будет происходить из Крыма. Мало того, что там неприступные укрепления, много верных войск, в том числе и флот, так еще и для внешней политики это более правильно.
— Политика-то тут с какого бока? — удивился я. — Посольства организовать можно и в Сибири. Сложно добираться? И что с того?
— Есть еще немаловажный момент, на который обратила внимание Ольга Николаевна, — сказал Еремеев, — это то, что, если она не отправится в Крым, тот может перейти в руки эсеров, со всеми вытекающими.
— Какими? — спросил, а сам себе ответил: — Потеря территорий, утрата контроля над флотом и границей.
С данного ракурса не рассматривал ситуацию. В чем-то есть определенный смысл, хотя и риск, на мой взгляд сильнее. В своей вотчине я могу дать какие-то гарантии, есть силы и средства. Правда, боюсь, остался не озвучен еще один факт, над которым приходилось задумываться. Окажись императрица в Сибири, то руководить данной территорией не смогу без ее на то одобрения и согласования чуть ли не каждого шага. Опять-таки, различные министерства и ведомства, генеральный штаб армии, да и множество других чиновничьих организаций переедет вместе за государыней. Есть опасность, что начнутся козни и происки, работа начнет стопориться, от новых порядков народ взвоет и… Н-да, всяко может случиться. А в качестве номинальной правительницы Ольга ни за что не согласится отправиться в изгнание из столицы.
— Осознал? — поинтересовался Ларионов с кривой улыбкой. — Учти и то, что в данный момент, насколько знаю, вся власть на Урале и всей Сибири, находится в твоих руках и доверенных тебе людей. Тот же Анзор негласно руководит жандармами, разведкой и еще бог знает чем, а с нашим приездом мы обязаны его подвинуть. Не думаю, что твоего советника устроит такой расклад.
— Получается, решение императрица еще не приняла, — догадался я. — Со мной же вы завели данный разговор, чтобы повлиял на ее решение.
— Так будет правильнее для всех, — не глядя на меня пробормотал Еремеев.
— Допустим, — криво усмехнулся я. — А какой план по возвращению потерянных территорий? Или мы дробим империю на три части? Учтите господа, эсеры не остановятся на достигнутом, начнется гражданская война и победят или они либо мы.
Генерал с ротмистром переглянулись и ничего не ответили. Понятно, нет у них никакого плана.
— Финансы? — задал короткий вопрос.
— Не проблема, — отмахнулся Ларионов. — Деньги у императрицы есть, в том числе и на различных счетах за границей.
— Ну-ну, — протянул я.
Я не стал говорить о том, что по запросу эсеров, если их признают правителями центральной части России, сегодняшние партнеры императрицы могут арестовать ее счета. Впрочем, на такой шаг банкиры вряд ли пойдут, не захотят подрывать к себе доверие. Им выгодно сталкивать лбами народ, в одной из сильнейших империй в Европе. Правда, ко всем счетам доступа не дадут, будут выдавать частями, чтобы контроль над страной сразу не восстановился. При наличии же финансов это сделать относительно просто. Плати наемникам всех мастей и вопрос решится. А не поэтому ли так рвется Ольга в Крым? Рассчитывает привлечь на свою сторону силы союзников?
— Иван, так будет правильнее в данной ситуации, — сказал Еремеев и загасил в пепельнице папиросу, словно поставив точку.
— Если такое решение примется, то кто я такой, чтобы возражать? — усмехнулся, осознавая, что все уже решено. — Какой план отхода в Крым?
— Переговоры с Черновым, — вздохнул ротмистр. — Эсер дает гарантии, что беспрепятственно пропустит императорский поезд.
— Позволит многим уехать? — задаю вопрос, а сам гадаю, когда начались эти переговоры и кто их вел.
— Да, всех кто захочет, с оружием и регалиями, — ответил Еремеев.
— И не потребует подписать отречение? — уточнил я.
— Нет, — отрицательно покачал головой ротмистр. — Буквально десять минут назад состоялись последние переговоры, правда, по телефону. Думаю, в этом ваша заслуга, Иван Макарович. Что вы сделали, если сам Чернов проявил такую инициативу?
— С господином эсером свидеться не удалось, — поморщился я. — Смог уйти гад, а вот казну мы их, надеюсь, уничтожили, правда, — настроение вновь стремительно ухудшилось, — ценой жизни отличных офицеров.
— И потерей такой замечательной машины, — кивнул генерал в сторону окна, где как раз раздался взрыв. — Что это?!
— Нет больше бронемашины, — криво усмехнулся я. — Могу ли переговорить с императрицей?
— Да, конечно, — кивнул ротмистр. — Ольга Николаевна ждет вас.
Интересно, чья была инициатива, чтобы со мной переговорили генерал с ротмистром? Почему Чернов принял такое решение и пошел на уступки, когда к нему подошла помощь? Он же прекрасно понимает, что пара штурмов и резиденция падет. Узнал, что ожидаем подхода Ожаровского? Вряд ли, силы слишком неравны, даже с учетом наших танков и автоматов. Мятежники уже уничтожили две бронемашины, следовательно и не так бояться станут. Нет, наши броневики нанесли большой урон, а пулеметы и простые бойцы им ничего не противопоставят, если только шальная пуля в смотровую щель попадет. Пушки, вот в чем проблема, она решаема, броню следует наращивать, обязательно делать башню поворотной. Теркешин с этой задачей обязан справиться, да и то, против гаубиц мы защиты не получим. Черт! Следовало о самолетах, как поддержке с воздуха раньше озаботиться! Понимаю, что чисто технически это не могли сделать. Гранаты? Заманчиво и не так сложно. Так ведь против нас же они обернутся. Скопировать или усовершенствовать конструкцию не представляет труда, ну, по отношению к гранатам или минометам. Когда применяется такая новинка в боевых действиях, то она вносит перелом в сражение, однако, не факт, что через какое-то время противник не ответит тем же, а может мощнее. С танками и самолетами все сложнее, там много деталей и узлов, технических решений и цепочки производства, чтобы повторить на раз.
— Разрешите? — постучался я в дверь кабинета императрицы.
— Входите, — раздался голос Ольги Николаевны.
Приоткрыл дверь и посмотрел на Еремеева с Ларионовым. Те синхронно махнули, что за мной не собираются. Значит все уже решено и заранее обговорили, время у них было.
Императрица подписывала какие-то бумаги и в мою сторону не смотрела. Я же встал у двери и жду, когда Ольга Николаевна соблаговолит обратить на меня внимание. Камин горит, огонь пожирает какую-то стопку бумаг. Дорожные сумки стоят у стены, да и сама императрица в дорожной одежде.
— Иван Макарович, проходите и присаживайтесь, — не поднимая головы, сказала императрица. — Простите великодушно, мне необходимо подписать пару распоряжений.
— Как прикажете, — ответил я.
Пара минут прошла в тишине, только скрип пера и шелест бумаги.
— Злишься? — неожиданно спросила императрица.
— Разве имею право? — вопросом на вопрос, ответил ей.
Да, убежден, сразу после моего ухода и приняла она решение отказаться от приглашения в Екатеринбург и отправиться в Крым. Ну, тоже дело, могла бы ведь заупрямиться и приказать удерживать резиденцию до последнего.
— Иван, скажи, ты меня осуждаешь?
— За что, ваше императорское величество?
— Давай без титулов, как в старые добрые времена, — попросила Ольга Николаевна. — Не понимаю из-за чего возникло недовольство и мятеж! Жизнь с каждым годом улучшается, людям становится многое доступно. Так чего же им не хватает?
— Желаешь покопаться в причинах? — хмыкнул я. — Брось, сейчас неподходящий момент. Какие гарантии дал Чернов? Учти, на слово нельзя верить врагам, а он в данный момент таковым является.
— Будет подписано соглашение, — нехотя ответила Ольга.
— Условия? — поинтересовался я.
— С текстом ознакомишься, если в двух словах, то я со свитой покидаю центральную часть империи в почетную ссылку. Номинально остаюсь императрицей, а депутаты Государственной думы должны принять постановление о создании независимой республики.
— На всей территории России?
— Нет, — отрицательно покачала головой моя собеседница.
— Дробит империю, — медленно произнес я, пытаясь просчитать такие мотивы Чернова. — Как думаешь, почему на такой шаг идет?
— Все просто, — прикусила Ольга нижний грай губы, — ему не справиться ни с Сибирью, ни с Крымом. Он прекрасно об этом осведомлен. Думаю, у него есть желание укрепить свои позиции, а потом уже и подмять остальную часть империи. Это временное перемирие, отдаю себе в этом отчет.
Возможно, она в чем-то права, у мятежников определенный цейтнот, время работает на них и в то же время против. Взять штурмом резиденцию он может, отдать приказ и расстрелять всех – тоже. С чем останется? Народ отойдет от опьянения вседозволенности, наступит пробуждение, быт отяготит, и тут-то все вспомнят мученицу-государыню. Кто-нибудь поднимет флаги за невинно убиенную, другие решат, что остались наследники (тот же брат Ольги). Вспыхнет бойня, в которой неизвестен победитель. Да, на месте революционеров и я бы так поступил. Если падет резиденция, то императрицу бы арестовал и в ссылку отправил, но предварительно заставил ее отречься от престола. Ольга на последнее никогда не пойдет.
— Иван, а может мне и в самом деле отречение подписать? — огорошила меня императрица. — Войны не будет, убийств… Вдруг эсер прав и людям так окажется лучше?
— Не окажется! — жестко ответил я. — Не строй иллюзий, драчка за власть продолжится в любом случае. Тот же Чернов может не усидеть в лидерах, его могут свои же подвинуть. Если же подпишешь отречение, то бойни не миновать. Этого делать ни в коем случае нельзя, пока ты жива, то способна объединить и сплотить вокруг себя единомышленников. Если же попытаешься умыть руки, одеяло начнут перетягивать и никому от этого лучше не будет.
— А ты? — криво усмехнулась императрица.
— Что я?
— Подхвати упавшие регалии власти, провозгласи себя…
— Самозванцем, — перебил я Ольгу, не дослушав. — Кто-то такому событию обрадуется, скрывать не стану. Другие же озлобятся еще больше. Да и не по мне такой чин, груз ответственности не выдержу. Знаешь, часто себя ловлю на мысли, что на такой хрупкой и точеной шейке держится огромная империя.
Ольга Николаевна внимательно на меня посмотрела, хотела что-то сказать, но в дверь кабинета осторожно постучали.
— Войдите! — с заметным вздохом облегчения, крикнула императрица.
Ее разговор стал тяготить, впрочем, основное сказано, теперь необходимо взять паузы для размышлений.
— Ольга Николаевна, господин Чернов звонил, прибудет через десять минут. Дал ему гарантии, что стрелять в переговорщиков не станем. Где прикажете организовать встречу? — скороговоркой проговорил ее секретарь.
— Оборудуйте приемный зал на первом этаже, — повелела императрица. — Когда господин эсер прибудет, то известите – сразу подойду. Да, а нам с Иваном Макаровичем принесите кофе, пожалуйста.
— Будет сделано! — щелкнул каблуками секретарь, с интересом косясь в мою сторону. — Разрешите выполнять?
— Идите, — чуть махнула императрица рукой.
Мы несколько минут помолчали. На переговорах присутствовать буду обязательно, любопытно на руководителя эсеров глянуть и своими ушами услышать его речи.
— Катерина с Мартой привет передавали, — проговорил я, а потом повинился: — Прости, сразу забыл сказать.
— Ты им тоже передавай, — улыбнулась императрица. — Катерина-то проблем не доставляет? Очень уж у нее натура деятельная и творческая. Прожекты такие строит, что закачаешься.
— Образумилась, — хмыкнул я. — Сейчас вот и на службу определил, помогает моему главному конструктору. Кстати, все хотел узнать, ты сильно гневалась, когда узнала о золотых рублях Сибири?
— Думаешь только из-за денег на тебя можно обижаться? — хмыкнула Ольга Николаевна.
— А на что еще? — решил уточнить я.
— Ты отказался поставлять оружие, изменил уплату налогов и в казну их не перечислял. Выпускал указы и распоряжения от своего имени. Даже в армии и то свои порядки завел. Это я не говорю про промышленность, торговлю и сельское хозяйство! Ладно, время показало, что во многом ты оказался прав. Производительность труда увеличилась, как и торговый оборот, даже твой золотой рубль оказался востребован везде, он даже за границей в ходу.
Хм, приятно осознавать и слышать похвалу, пусть и завуалированную из уст императрицы. Та наверняка получала выкладки от аналитиков или как там их должности называются.
— Ваш кофе! — вошел в кабинет секретарь императрицы с подносом в руках.
Споро расставил на стоящий у стены стол чашки и пару розеток с вареньем, сахарницу с мелко колотым сахаром, после чего испросив не нужно ли еще что-нибудь, удалился.
— Пойдем, кофе выпьем, думаю, времени немного, скоро переговоры и в дорогу. Возможно, и не свидимся больше, — с грустью в голосе, проговорила императрица.
— Что за панические настроения? Это ты брось, все будет хорошо!
— Когда над твоей головой здание, в котором полегло много защитников, а другие получили раны от пуль. Выбиты стекла, побита посуда, пострадали картины, ты мне прикажешь веселиться и радоваться?!
Гм, а ведь она из последних сил держится, догадался я. Темные круги под глазами попыталась замаскировать пудрой, да не слишком качественно. Как бы на ее месте себя я вел? Хм, да рвал бы и метал! В особенности, когда тебя запирают в подвале и кроме как на бумаге участвовать в деле не дают. Хотя, хрен бы меня кто запер!
— Прости, — поморщился я. — Не о том толкую, если сейчас все и кажется в мрачном свете, то черной полосе всегда наступает конец. Мы сумеем восстановить империю, и ты еще устроишь пышный прием в своей резиденции.
— Успокаиваешь?
— Нет, — отрицательно покачал головой. — Отвоюем столицу, накажем предателей и разберемся с теми, кто смуту навел. Убежден, что в скором времени, альянс себя проявит. Правда, сами того не подозревая, загнали себя в определенные рамки. Господа социал-революционеры действуют с поддержкой тех или иных заграничных служб. Вряд ли Германия и Австро-Венгрия объявит им войну. А против законной императрицы России, которая в изгнании или ссылке воевать и вовсе неправильно. Затаятся и будут выжидать, чтобы одним ударом покончить, когда мы все обессилеем, — хищно улыбнулся и продолжил: — Вот тогда-то им и устрою сюрприз.
— Бронемашины? — уточнила императрица.
— Не только, — усмехнулся я. — Пока идут разработки и даже нет опытных образцов, то и показывать нечего. Хотя, если отправишься в Екатеринбург – своими глазами можешь посмотреть. Кстати, дворец там давно для тебя готов, за ним приглядывают и в любой момент он готов к приему хозяйки.
— Пытаешься все же уговорить?
— Заманиваю, — не стал скрывать я.
Императрица отвела взгляд в сторону, помолчала, но потом помотала отрицательно головой, ничего не говоря. Вижу, что решение она не думает менять. Наверняка просчитала варианты, что два хозяина в одной лавке только друг другу будут мешать. А Крым оставлять без командования никак нельзя, его легко захватят эсеры. Если же императрица и генеральный штаб переберется в Сибирь, то и у меня возникнут проблемы с управлением. Оба мы понимаем, что никак нельзя Ольге в Екатеринбург и вместе об этом сожалеем, не высказывая свои мысли и домыслы. Не удивлюсь, если есть и еще какие-то причины, над которыми не задумываюсь.
— Ваше императорское величество, — заглянул в кабинет секретарь императрицы, — переговорщики едут!
— Идем, — встала со своего кресла императрица и буркнула: — Даже кофе допить не удалось.
Секретарь за собой дверь прикрыл, я тоже встал и в каком-то порыве, оказавшуюся рядом императрицу, к себе притянул, обнял, вдохнул аромат ее волос, а потом глянул в лицо. Ольга в мою грудь упирается, но не сильно, сама глаза прикрыла и рот приоткрыла, словно поцелуя ждет. Переместил ладони на ее лицо, притянул к себе и стал целовать. Императрица ответила со всей страстью. Сколько мы так простояли? Не знаю, может секунд десять или пару минут, время шло толчками. Она первая нашла в себе силы отпрянуть от меня. Резко отошла к зеркалу, поправила макияж, а потом кивнула на выход. Мы так и не сказали друг другу ни единого слова. Эмоции захлестывают и никакими словами ничего не объяснить. К тому же понимаем, что скоро расставаться и давать какие-то обещания и клятвы глупо. Опять между нами возникает огромная пропасть, да еще в час нависшей угрозы над Россией.
Свита императрицы состояла из генералов и полковников Генштаба. Судя по их чистым мундирам, то во время штурма отсиживались в подвале и в отражении атак мятежников не участвовали. На их фоне мы с Анзором, Еремеевым и Ларионовым выглядим грязнулями. У резиденции остановилось два автомобиля, над которыми развевались белые флаги. А вот главного эсера, если верны описания этого человека, я не увидел. Что это за люди и с какой целью прибыли? Их всего восемь человек, если не считать водителей, оставшихся в автомобилях. По внешнему виду сложно оценивать, однако, чувствуется, что подготовленные ко всему боевики прибыли. На что надеются, нас намного больше! Хм, посмотрим, что скажут, я опустил руку на кобуру вспоминая, где в данный момент мой автомат.
Глава 15. Отступление
Перестраховались мятежники, точнее, господин Чернов отправил своих подручных, чтобы убедиться в безопасности переговоров. Один из боевиков, когда машины остановились перед входом в резиденцию, попросил предоставить ему телефон, для связи со своим руководством. Ларионов, провел эсера в какое-то помещение, где, как потом рассказал, мятежник доложил Виктору Михайловичу, что его и в самом деле ждут для переговоров.
— Как можно доверять им после такого демарша? — буркнул я себе под нос.
— У нас нет вариантов и тебе это не хуже моего известно, — буркнул Еремеев, потрогав на голове повязку.
Печально, а возразить мне Петру Евграфовичу нечего. Да и наблюдая, как стоят вокруг императрицы высокопоставленные генералы и полковники, вижу, что те желают как можно скорее оказаться в безопасном месте. А ведь когда-то все офицеры штаба служили в действующих частях, многие имеют боевые награды и не опасались в атаку ходить. Почему так? Засиделись в кабинетах, увязли в быту? Возможно, впрочем, могут не понимать, что беззаботная жизнь уже в прошлом. Если будет развиваться негативный сценарий, то большинство из присутствующих вновь нюхнут пороха. Нет, кто-то пристроится при императрице, кто-то предаст, другие сбегут, но большинство будет сражаться и гибнуть. Пора уже задуматься о дальнейших шагах. Надеюсь, Ольга Николаевна доберется в Крым, на данный момент это революционерам выгодно. Конечно, если прогнозировать на недалекое будущее (пару месяцев!), то это большая и стратегическая ошибка Чернова, мятеж окажется обречен. Императрица соберет вокруг себя преданные войска, мы в Сибири начнем освобождать земли от эсеров. Да и многие из тех, кто в порыве революционной страсти и всего нового, наслушавшись обещаний, розданных направо и налево, начнут переходить на нашу сторону. А в этом я поспособствую, не пожалев денег и сил. По большому счету какое-то время будет информационная война и тут мы обязаны победить.
— Ваше высокопревосходительство, Иван Макарович, — обратился ко мне незнакомый поручик, — вас спрашивает какая-то дама.
— Кто такая? — удивился я. — Из местных?
— Никак нет! Каким-то образом оказалась около резиденции, постовые арестовали до выяснения. Господин Еремеев повелел всех проверять и никого из посторонних не пропускать, — ответил поручик.
— Далеко она? — спрашиваю, а сам прислушиваюсь, как боевик Чернова просит прощения за задержку и говорит про двадцать минут, мол столько требуется времени его командиру, чтобы прибыть в резиденцию.
— В бальном зале под охраной, — ответил поручик, видя мое недоуменное лицо уточнил: — За пять минут дойдем.
— Ведите, — поразмыслив, согласился я.
Ко мне присоединился Анзор и два подпоручика из оставшегося целым второго танка. Мой советник еще и автомат мне протянул с несколькими магазинами. Дошли мы в самом деле минут за пять, как обещал поручик.
— Ваше высокопревосходительство, вам известна эта дама? — спросил меня поручик, когда мы оказались в бывшем бальном зале.
Витражи разбиты, на мраморном полу грязь и пыль от штукатурки, стены изрешечены пулями. Пожалуй, это самое пострадавшее место в резиденции, которое видел.
— Из-за чего по данному залу так палили? — поинтересовался у своего сопровождающего, словно не замечая улыбку на лице хорошо известной особы.
— Здесь устроили офицерское собрание, а мятежники открыли ураганный обстрел с крыши напротив, — кивнул поручик в сторону окна.
— Иван Макарович! Что ж вы молчите! Неужели не признали? — обратилась ко мне та, от которой с радостью избавился и думал, что уже навсегда.
— Почему не узнал? — пожал плечами. — Вопрос в другом, с какой целью, голубушка, вы меня искали?
— По нескольким причинам, — усмехнулась та. — Главная – вернуться в Екатеринбург.
От этих слов у меня лицо стало таким, словно лимон съел вместо пирожного. Анзор, стоящий рядом, хмыкнул.
— Госпожа Соловьева, мы, насколько помню, заключили в свое время что-то типа сделки… — начал я, но Лиса-Мария, тряхнув своими рыжими волосами, меня перебила:
— Иван Макарович, мы же не обговаривали о невозможности возвращения! И потом, во всяких договорах имеются форс-мажорные пункты! На сегодня это, — она указала за окно, — как раз из этой оперетты!
— Оперетта тут с какого боку? — буркнул я, а потом махнул конвоирам журналистки и поручику, который меня привел: — Господа, благодарю за службу – свободны. Дама мне отлично известна, кстати, ее и императрица знает.
Солдаты с поручиком вышли из зала, за ними и Анзор отправился с нашим офицером. Я же взял один из уцелевших стульев и присел рядом с журналисткой.
— С чего решили вернуться? В столице сейчас непаханое поле для вашей профессии, — спросил, раздумывая, как бы ее сплавить в Крым.
А чего такого? Там безопасно, сезон только начинается, скоро море нагреется – красота! Будет вращаться среди военных и писать свои заметки для местной газетки. А самое главное! Нервы у меня будут спокойны!
— Знаете, — она грустно улыбнулась, — первое время попав в столицу радовалась и горела энтузиазмом. Это не глубинка в империи, тут есть возможность развернуться. Первые шаги внушали оптимизм, получила аудиенцию у Ольги Николаевны, ротмистр, правда, житья не давал и за каждым словом и шагом следил, но… — она поморщилась, — тут как пауки в банке, дерутся за место под солнцем, не останавливаясь ни перед чем.
— Чего же раньше не захотела возвратиться? — я достал портсигар и закурил, внимательно следя, как меняется выражение лица Лисы.
— Так работать же в Сибири не могу, — она тяжело вздохнула. — Иван Макарович, пощадите! Не оставляйте без куска хлеба и работы. Обещаю, что против вас и всего чем занимаетесь не напишу ни строки негатива!
Ага, верю ей, как же! Только дай слабину и пойдет-поедет! Но, нужно отдать должное, журналистка она от бога. Раскрутит на ровном месте и из обычного материала легко сделает сенсацию. Хм, а если деятельную натуру Лисы-Марии направить в нужное мне русло? Нет, организовать работу журналистов она вряд ли сможет, ее удел писать и вытаскивать на свет те или иные истории. Взглянул на часы, с минуты на минуту прибудет Чернов, на переговорах необходимо присутствовать. Журналистка ждет моего решения с каким-то понурым видом. Похоже ей и в самом деле пришлось хлебнуть в столице лиха.
— Давайте отложим наш разговор на некоторое время, — вздохнув, поднялся я со стула. — Сейчас намечается важная встреча и времени нет, после ее окончания мы продолжим. Хорошо?
— Спасибо! Огромное вам человеческое спасибо ваше высокопревосходительство! — воскликнула Лиса-Мария, у которой блеснули в глазах слезы.
Играет или нет? Вроде бы не похоже, что придуривается, искренность в голосе неподдельна. Хотя она может и обвести вокруг пальца.
— Голубушка, — тоном профессора Портейга обратился к молодой женщине, — пока не за что меня благодарить. Постарайтесь держаться поблизости и уж от Анзора не отходите.
Я позвал своего советника и коротко его проинструктировал. Вижу, что друг от такого моего решения, мягко говоря, не в восторге. Впрочем, он не знает о чем мы говорили с журналисткой и от комментариев воздержался, понимает, что в данный момент главное – переговоры с мятежниками.
Господин Чернов, на товарища он не тянет, уже прибыл. Добротный костюм, сшитый на заказ из дорогой ткани, золотая цепочка от карманных часов проглядывает. Сам он невысок, волосы темные и немного вьющиеся, аккуратная бородка клинышком и усы. Внешность славянская с примесью какой-то крови. Надменный и уверенный в себе, на губах играет снисходительная улыбка.
Приемный зал, где мы собрались выглядит более-менее, от пуль стены не сильно пострадали, а то, что стекла на окнах разбиты, так сейчас во всей резиденции целых не осталось. Во главе стола восседает императрица, напротив нее расположился главный эсер, закинув ногу на ногу и постукивает указательным пальцем по столешнице. Говорит неспешно, взвешивая каждое слово:
— Вашу позицию, Ольга Николаевна, насчет отречения понял. Нет, это большая с вашей стороны ошибка, но комментировать ее не стану. Итак, понимая, что социал-революционных войск в столице намного больше, чем преданных вам, чтобы избежать лишнего кровопролития предлагаю покинуть территорию столицы. Ваши подчиненные говорили что-то насчет Крыма, — он пожал плечами. — Ничего против этого не возражаю. Поезд императрицы готов к отбытию и через три, максимум четыре часа вам надлежит уехать. В противном случае, как ни печально и ни прискорбно, но штурм продолжится, уже с применением тяжелой артиллерии. К этому моменту, к нам как раз подойдет очередное подкрепление.
Я бросил взгляд на присутствующего в переговорном зале Ларионова. Вениамин Николаевич, чуточку поморщился, однако, головой кивнул, соглашаясь с последним утверждением мятежного лидера.
— Каковы гарантии безопасности? — спросил Еремеев.
— С вами отправятся послы со своими помощниками из различных посольств. Думаю, это будет лучшая гарантия, — ответил Чернов.
— Виктор Михайлович, а для чего вам-то это все понадобилось? — неожиданно спросила Чернова императрица.
Наивный вопрос? Судя по задумчивому лицу Ольги Николаевны, она хочет что-то для себя уяснить.
— Сударыня, — широко улыбнулся социалист-революционер, — вы уж извините, язык не поворачивается величать вас по титулу. Так вот-с, сударыня, — повторил Чернов, — со всеми нашими взглядами и идеями вы наверняка знакомы. Хватит уже измываться над землицей Русской и народом, который на ней проживает. Достойные сыны своего отечества прозябают в нищете, а часть общества пирует и жирует.
— Зато на смену этой части, многие из которых добились собственным горбом, потом и кровью, придут другие, — чуть слышно буркнул я.
— Простите, — посмотрел в мою сторону лидер мятежников, — не имею чести вас знать. Не могли бы повторить, плохо ваши слова расслышал.
— Чурков Иван Макарович, наместник Урала, — представился я, после чего продолжил: — Рассуждать на политические темы в данное время неуместно. У каждого из присутствующих есть собственная позиция и убеждения. Мне хотелось бы только узнать, что господа революционеры намерены делать с оставшейся территорией империи, в которой не они правят бал? Кстати, насколько знаю, в Сибири крайне негативно относятся к любым волнениям и вполне довольны своей работой и жизнью. Естественно, разговор идет о так называемых угнетенных.
— Время рассудит и покажет, — ушел от ответа Чернов, зло посмотрев в мою сторону, а потом перевел взгляд на императрицу: — Так что скажете, Ольга Николаевна, соглашение подпишете или переговоры будут считаться сорванными, — он вновь на меня взглянул и поморщился словно от зубной боли.
Ха, планы его я однозначно сорвал, да еще и нервов попортил, когда фальшивые деньги спалили, да самого чуть-чуть не пленили. Зная, что лидеров эсеров много и когда уже мятеж разгорелся, то это бы не сильно помогло, место лидера не осталось бы пусто, как бы обратного не хотел.
— Я подпишу данное соглашение, — тяжело вздохнув, ответила императрица мятежнику.
Следом последовали уточнения и препирательства. Чернов настаивал, чтобы в поезде выделили вагон для охраны, Еремеев и еще несколько офицеров выступили категорично против. В итоге, договорились, что до вокзала оставшиеся преданные присяге люди пройдут по безопасному маршруту, а эсеры обеспечат «безопасность», но не ближе двухсот метров. Ну, сомневаюсь, что они освободят такую территорию, хотя ее и проверят люди императрицы. Вообще, «узких» мест в данном соглашении навалом. Защита, которую обеспечат послы иностранных держав не такая и надежная. Мало того, эсеры могут наплевать с три короба на договоренности и устроить засаду или крушение поезда, обвинив потом во всем случайным стечением обстоятельств от них не зависящим. Так еще и подлянку от послов можно ожидать. Или с последним я уже перебарщиваю? Возможно, время покажет.
— Есть еще одно условие, — неожиданно заявила императрица, когда уже чуть не коснулась пером бумаги с соглашением.
— Какое? — насторожился Чернов.
— Наместнику Урала необходимо дать гарантии, чтобы он беспрепятственно вернулся в Сибирь, — заявила Ольга Николаевна и отложила ручку, приготовившись к длительным дебатам.
— Сэр Чарльз Гардинг выразил желание составить компанию Ивану Макаровичу и его людям. Даже любезно предоставит автомобили посольства для поездки, так как, насколько известно, железнодорожное сообщение в данный момент прервано из-за проблемы с путями, — спокойно ответил лидер эсеров.
Хм, а он не так прост, этот социал-революционер. Многое просчитал и основательно к переговорам подготовился. Интересно, как бы он поступил, не вспомни обо мне императрица? Думаю, пришлось бы прорываться с боем, что не так-то уже просто из-за подошедших подкреплений. Вариант отправиться с императрицей в Крым мной даже не рассматривался, да и Ольга не предлагала, понимая, что не соглашусь.
— Иван Макарович? — вопросительно посмотрела на меня императрица.
— Такие гарантии устраивают, — пожал я плечами.
Говорить о том, что мог бы обойтись и без внесения такого условия в соглашение – не стал. Мало у нас сил, а вот поведение сэра Гардинга понимаю. Очень уж его заинтересовал мой визит, а потом и бронемашина. Нам бы добраться до Ожаровского и тогда уже, как говорится, сам черт не брат. Впрочем, идти и освобождать столицу от мятежников рано, сил мало собрал и в этом полностью моя вина. Ну, теперь уже поздно посыпать голову пеплом. Ошибка дорого обошлась, ее необходимо исправить. Правда, на это потребуется время.
После подписания соглашения началась суматоха. Офицеры Генерального штаба стали отдавать вполне связные приказы, что-то требовать и грозить карами. С Ольгой Николаевной попрощался мельком, у императрицы оказалась уйма дел, что вполне предсказуемо. А вот с Еремеевым и Ларионовым удалось переговорить.
— Иван Макарович, спасибо, благодаря твоей помощи революционеры пошли на уступки, — пожал мне руку Еремеев.
— Не стоит приукрашать мои заслуги, — покачал я головой. — Если трезво рассудить, то ситуация сложилась патовая. Думаю, Чернов не стал бы отдавать приказ на безрассудный штурм.
— С чего такой вывод? — поинтересовался Ларионов.
— А он бы давно уже мог это сделать, — хмыкнул я. — То, что в атаку краснобантовые ходили, так больше для острастки. Имея в своем распоряжении орудия, они бы просто могли расстрелять резиденцию, в том числе и недостатка пулеметов у них не заметил. Почему так не поступили? Им необходимо отречение императрицы, в крайнем случае удалить ее из столицы. Убежден, теперь будут это обыгрывать в своих речах так, что государыня своих подданных бросила на произвол судьбы и сбежала, беспокоясь о собственной жизни.
— Так чего вы не воспротивились? — нахмурился Вениамин Николаевич. — Ольга Николаевна к вашим словам прислушивается.
— В любом случае, оставаться в столице императрице не имеет смысла. Подтянутся верные ей войска, поймут мятежники, что их могут выбить, тогда на штурм бы пошли, — пожал я плечами, озвучив очевидное.
— Да, думаю, вы правы, — согласился со мной ротмистр. — Иван Макарович, можно на два слова?
Мы с Ларионовым отошли в сторону от пробегающих по коридору солдат и офицеров, до которых довели о готовящемся отходе.
— Иван, передай Марте от меня весточку и извинения за недоверие. Так складывается, что помолвку придется…
— Отставить, — перебил я его. — Вениамин Николаевич, с чего бы упадническое настроение? Передам, что любит, жить не может и ждет не дождется, когда под венец поведет! О другом и не просите. Да, а проблемы с господами, точнее, товарищами революционерами – решим. Край через пару месяцев императрица вернется в столицу.
— Сложно давать обещания, которые не так-то просто исполнить, — криво усмехнулся ротмистр.
— Ничего сложного, — пожал я плечами, наблюдая, как к резиденции подъезжают автомобили с дипломатами, согласившимися обеспечить договоренности между Черновым и Ольгой Николаевной. — Доберусь в Екатеринбург и вскоре выступлю. Понадобится определенное время на подготовку, думаю, за пару месяцев управлюсь.
— Вы оптимист, — недоверчиво махнул рукой Ларионов.
Договорить нам не дали, подбежал какой-то поручик и ротмистра увел, со словами, что есть важные вопросы, которые только он решить может. Насколько понял, вопрос в документах. Какие-то необходимо уничтожить, другие с собой взять.
— Иван, ты бы со своими людьми первым уходил, — подошел ко мне Еремеев. — Чернов не осмелится, пока императрица не покинула резиденцию, тебе мешать, а вот потом, — он помолчал. — Не доверяю я этому сэру Гардингу, скользкий тип.
— Он политик, таким и должен быть, — пожал я плечами. — Впрочем, вы правы Петр Евграфович пора нам уходить, чтобы вскоре вернуться. Удачи вам в Крыму, берегите императрицу, — пожал я руку Еремееву.
— И вы себя берегите, — тряхнул он мою руку.
— Да, чуть не забыл! — покачал я головой, досадуя на себя. — С Ольгой Николаевной данный вопрос забыл обговорить. В резиденции где-то укрыты денежные средства и украшения, насколько понял. Так вот, постарайтесь сделать так, чтобы они не достались мятежникам.
— Не переживайте, — улыбнулся генерал и провел рукой по своей повязке на голове, — приказ уже императрица отдала. Враги до ценностей не доберутся, во всяком случае им потребуется не один год.
— Тогда давайте прощаться! — сказал я, заметив вальяжно идущего английского посла в сопровождении нескольких охранников.
С Чарльзом мы коротко переговорили, тот подтвердил, что ему обещали неприкосновенность, в том числе и для сопровождающих. Легковых машин у посольства две и все они в нашем распоряжении. Ну, тянуть нет смысла, условился с ним, что через пять минут отправимся. Отыскал Анзора, который поджав губы стоял рядом с Лисой-Марией и нервно курил у разбитого окна, за которым видннлась наша бронемашина.
— Значит все напрасно и мы отступаем? — задал мне вопрос советник.
— Нет, — покачал я головой. — Не напрасно, но действительно приходится возвращаться.
— Столько смертей и все зря! — он выкинул недокуренную папиросу в окно.
— Могло сложиться хуже, — тяжело вздохнул я. — Ладно, потом будем волосы на голове рвать и самобичевание устраивать. Едем в сопровождении английского посла, это наша гарантия безопасности, эсеры пошли на такие уступки.
— А самому английскому сэру это для какой такой надобности? — прищурился Анзор.
— Какую-то цель он точно преследует, — хмыкнул я. — Вот только не позволим ему играть в политические игры и плести интриги. Согласен?
— Как прикажете, ваше высокопревосходительство! — чуть улыбнулся приятель. — Иван Макарович, прости ты меня, если журналистку с собой возьмешь, — он кивнул на Лису, — меня больше не проси за ней приглядывать. Подозреваю, времени не останется, чтобы разгребать доставленные ею проблемы.
— Мы этот вопрос обсудим с госпожой Лисой-Марией Генриховной и уверен – найдем компромисс, — сказал я и посмотрел на журналистку.
— Да, все верно, многое пересмотрела и поняла, — склонила та голову и тихо произнесла: — Готова принести извинения за доставленные неприятности.
Мы с Анзором переглянулись, перед нами стоит этакий агнец, да только глазки-то она потупила наверняка, чтобы не выдать себя. Пока ей не верю и, естественно, не доверяю. Впрочем, при любых раскладах не могу ее оставить в столице, сама же попросила помощи.
— Поговорим об этом после, — сказал я. — На данный момент извинения приняты, — посмотрел на журналистку, которая облегченно выдохнула. — Собираемся и отходим, на все про все не больше десяти минут.
Ну, женщина была бы не женщиной, если не стала умолять завезти ее на съемную квартиру, где уже собраны, как убеждает, вещи.
— Крюк небольшой, — пожал плечами Анзор, вопросительно посмотрев на меня, когда уже позади заведенного броневика стояли машины посольства.
— Хорошо, — прикинул я, что небольшая задержка не скажется на конечном результате.
— Ваше высокопревосходительство! Иван Макарович! — подбежал ко мне запыхавшийся артиллерист-поручик, с которым сражались бок-о-бок.
— Юрий Васильевич, вы что-то хотели? — посмотрел я на него, догадываясь о том, какая прозвучит просьба.
— Разрешите отправиться с вами? — спросил он.
— За жену переживаете, это правильно, — кивнул я. — Можете ехать на броне, — указал на танк.
— Гм, тут такое дело, — кашлянул Соломин в кулак, — большая часть тех, кто с нами от Нижнего Новгорода шел, решила отправиться с императрицей, но есть и солдаты решившие вернуться. Им позволите с вами добираться или прикажете собственным ходом?
— Много людей? — спросил мой советник, на несколько мгновений опередив меня, когда я собирался дать согласие.
— Тридцать человек, со мной тридцать один, — ответил поручик.
— Черт, у нас негде разместить такое количество! — ругнулся я. — Минуту!
Читать бесплатно другие книги:
