Охранитель. Мятеж в империи Назимов Константин

Глава 12. Борьба

Хирургов на месте не оказалось, как поведала одна из сестер милосердия:

— Все операции производятся по предварительному плану, после полной оплаты лечения.

— Это кто же такой умный? — скрипнул я зубами. — Уж не Николай Сергеевич ли?

— Вы про нашего главного врача? Короткова? — уточнила сестра милосердия.

Вообще, Машенька, так она представилась, выглядит молодо, сообразительная и бойкая. Не убоялась меня и хмурого Анзора, как и наших сопровождающих с оружием. А вот остальной, немногочисленный персонал больницы старается при нашем появлении скрыться в палатах или кабинетах, откуда носа не кажет. Нужно отдать должное, ремонт недавно делался, чистота и порядок, а вот порядки меня не обрадовали.

— Да, про Короткова, — мрачно подтвердил я.

— Ой, Николай Сергеевич весь в науке, он на происходящее внимание почти не обращает. Он или в лаборатории пропадает или операции проводит. Кстати, ни одной неудачной! — проговорила Машенька и печально вздохнула.

— Красавица влюбилась в доктора, — прошептал раненый солдат, которого мы несем в операционную.

— Ой, да что вы такое говорите! — отмахнулась сестра милосердия, а щечки-то у нее стали малинового цвета.

— Так где же Николай Сергеевич? — поинтересовался Анзор. — И, так и не понял, кто же такие порядки завел?

— Михаил Ефимович, управляющий, — пожала плечиками Машенька.

— Кладем на операционный стол, — дал я указания несшим Смегова офицерам.

Осторожно переложили раненого, сестра милосердия принесла по моему требованию инструменты и лекарства. Сам же я скинул в помывочной с себя френч, тщательно вымыл руки и попросил Анзора помочь одеть халат. Мой друг молча выполняет распоряжения, хотя и вижу, что ему мои действия не нравятся.

— Чего сам-то руки не моешь? — спросил друга.

— Они у меня и так чистые, — ответил Анзор, подозрительно на меня глядя.

— Ассистировать будешь, — пояснил я.

— Иван Макарович, да какой из меня ассистент?! — воскликнул советник. — Побойся бога! Я же не разбираюсь во всех ваших скальпелях и зажимах!

— Не волнуйся, дело нехитрое, — кивнул я на рукомойник. — Не пререкайся, сам же знаешь, что время поджимает.

Ругаясь себе под нос, обзывая меня деспотом и проклиная тот день, когда он меня встретил, друг выполнил мою просьбу.

— И все же, следовало послать за Коротковым. Заодно бы и спросили с него, что это тут происходит! — заявил Анзор, стоя у операционного стола.

— И так понятно, — отмахнулся я, делая укол снотворного раненому, — некий управляющий всем заведует и такие порядки завел. Думаю, с ним мы обязательно побеседуем, но попозже.

— Как скажешь, — кровожадно улыбнулся Анзор.

— С чего это ты повеселел? — удивился я.

— Из-за того, кто такие порядки в вашей больнице, Иван Макарович, ввел, мы все подвергаемся риску. Очень у меня кулаки чешутся, — пояснил мой советник.

Отвечать ничего не стал, сосредоточился на ранах солдата. Смегов в рубашке родился, револьверные пули попали в ребра грудной клетки, и в легкие не проникли. Кровопотеря большая, но кроме трещин в костях ничего не пострадало. Поправится быстро, ребра, конечно, будут долго болеть, возможно и до конца жизни, но тут ничего не поделать. Пули извлечены, раны зашиты, солдат перевязан и еще под наркозом. Операция прошла успешно и затратил всего-то сорок минут. Ну, опытный хирург с таким пациентом управился бы намного быстрее, но я-то не практикующий, а своего рода любитель.

Дал распоряжение Машеньке насчет больного, оформил на Смегова карточку и предупредил, чтобы никто о деньгах солдата не спрашивал.

— Я послала за управляющим, должен скоро подойти, — ответила сестра милосердия.

Хм, понимаю, о чем она толкует. Мы уедем, а больного лечить придется и как-то ей с начальством объясняться.

— Это очень хорошо, что вы такая сообразительная, — широко улыбнулся ей Анзор и добавил: — Если мы в столице задержимся, то обязательно приглашу вас в самый лучший ресторан.

Машенька ничего не ответила, смутилась и уткнулась в медицинскую карту раненого. Погрозил своему советнику кулаком и головой покачал. Впрочем, изменить горца невозможно, особенно когда рядом нет Симы.

Мы вышли из операционной и направились к ожидающим нас офицерам, чтобы отправиться на телеграф, который уже должны взять под контроль. Навстречу нам показался господин с тростью. Одет шикарно, идет уверенно, а позади него поспешает дворник.

— Иван Макарович, как рад вас видеть! — заявил молодой господин, широко улыбаясь.

Лицо его мне показалось смутно знакомым. Широкий лоб, правильные черты лица, усов и бороды нет.

— Ба, да это же сам завхоз и бывший дворник! — рассмеялся Анзор, наморщил лоб и продолжил: — А еще он работал на Ларионова!

— Было дело, — ответил господин с тростью.

— Михаил? — удивился я. — Не ты ли тут стал управляющий? Как там его Машенька назвала?

— Барцев Михаил Ефимович, — подсказал Анзор.

— Так точно-с, — склонил голову управляющий моей больницей. — К вашим так сказать, услугам-с!

— И какого же, Миша, хрена, тут такие порядки появились? — ласково спросил я, раздумывая, а не пересчитать ли ему ребра.

— Так Серафима Георгиевна велела, чтобы прибыль шла, — пожал тот плечами. — Финансовые отчеты в полном порядке и каждый месяц отсылаю в Екатеринбург, где нашей деятельностью довольны.

— Сима довольна? — уточнил я, вспомнив, как та привела больную сестру и денег у них на лечение не имелось.

— Не верю, — покачал головой Анзор.

— Значитца так, Миша! — прищурился я. — Немедленно изменить правила и оказывать помощь всем нуждающимся! Плату за лечение брать разрешаю с тех, кто может себе позволить траты. Другими словами: немедленно все вернуть на круги своя, как было заведено до того, как я уехал. Учти, сукин ты сын, проверю и, если узнаю, что не исполнил все в точности, то попрошу господина Анзора тобой заняться.

— Ага, а достать тебя смогу отовсюду, — оскалился мой советник и демонстративно провел ребром ладони по своему горлу. — Уяснил?!

— Да-да, — проблеял управляющий, шумно сглотнул и продолжил: — Немедля перепишу правила и вызову на дежурство врачей.

— Не забудь дать в газету объявление с извинениями и новыми порядками, — напоследок напутствовал я расстроенного бывшего дворника.

До бронемашины шли с советником молча, каждый размышлял о своем. Думаю, Сима недоглядела за сухими цифрами, что на самом деле происходит в нашей больнице. А ведь есть еще и другие у меня в столице объекты. Как там дела обстоят? Следует проверить, да сейчас совершенно не до этого. Да и потом у меня не найдется свободных дней, а то и недель, чтобы проинспектировать все свои объекты. Кого-то следует с данной миссией отправлять. Кто справится? Если Серафиму Георгиевну сделать ревизоршей, то, боюсь, та ничего кроме прибыли не заметит. Придется создавать комиссию из нескольких человек. Эх, подключить бы Портейга, да профессор наверняка заупрямится и отказываться начнет. Придется его убеждать и заинтересовывать. Хм, а сделать-то это не так и сложно. Пусть новые порядки в жизнь воплощает. У него много новых идей и результат-то уже очевиден, но в Екатеринбурге.

— Иван, о чем задумался? — поинтересовался Анзор. — С автомобилем что делать?

Как-то нехорошо бросать угнанную машину во дворе больницы, но не отгонять же ее назад. Опять-таки, кому она принадлежит мы не знаем.

— Пусть тут стоит, нет времени разбираться, — отмахнулся и залез на броню. — Правь к телеграфу, — приказал появившемуся из люка водителю-подпоручику, а потом добавил: — Мы с Анзором на броне прокатимся.

Давно хотел узнать, как у нас бойцы на бронемашине ездят. Спрашивал их, но кроме как «нормально и хорошо» ответа не получал. Ну, внутри бронемашины, не лучше, трясет прилично и это с учетом, что двигаемся по нормальной дороге.

Телеграф уже от мятежников освобожден, телефонная связь с резиденцией не нарушена. Правда, попытка связаться с ней не удалась, все линии заняты, как сказала барышня-телефонистка. Надеюсь, отдают приказания армейским частям, которые еще не наплевали на присягу.

— Мы можем телеграфировать воинскому эшелону? — спросил у связиста, сидящего за большим прибором, который, если иметь воображение, похож на рацию, что использовали в свое время разведчики диверсанты в моем мире. Хотя, как похож, если его раз в десять уменьшить.

— А там есть приемо-передающее устройство? — поинтересовался связист.

— Впрочем, не будем даже пытаться, — отмахнулся я. — Предоставьте мне все, что передавали по телеграфу мятежники. В том числе и с кем они связывались.

— Это займет некоторое время, — задумчиво ответил связист.

— Так не сиди на стуле! Поднимай свою задницу и действуй! — прикрикнул на него Анзор, до этого с кем-то коротко пообщавшись по телефону и явно получив плохие вести.

— Что случилось? — подошел я к Анзору.

— Мятежники в ста пятидесяти километрах от города. Идут скорым маршем, десятки пушек, грузовики, подводы, — мрачно перечислил советник.

— Численность? — уточнил я, понимая, что он говорит про спешащую к эсерам подмогу.

— Много, точнее мне Дьяк-сиплый не смог ответить.

— Дьяк – твой человек? Он из чиновников или церковнослужитель? — поинтересовался я.

— Бывший душегуб, — криво усмехнулся Анзор, — участвовал в разбоях, раскаялся и давно уже грехи замаливает.

— Идут со стороны Тверской губернии? — задумчиво протянул я.

— Так из Санкт-Петербурга же, где им еще идти, — пожал плечами Анзор.

— Оставляем тут пару человек, депеши мятежников нам желательно изучить, в том числе и кому они предназначались, — принял я решение. — Гоним в резиденцию и попытаемся организовать оборону.

Так и сделали, через полчаса уже общался с Еремеевым, Ларионовым, двумя генералами и пятью полковниками, устроив что-то наподобие заседания военного совета. Императрица еще не проснулась, подле нее находится одна из фрейлин. Н-да, Ольга Николаевна мне выскажет немало лестных, в кавычках, слов, что ее усыпил в такое напряженное время.

— Основная дорога одна! — указал на карту и провел линию к резиденции императрицы. — Убежден, мятежники вступят в бой без развертывания лагеря, каких-либо переговоров и осады.

— Не факт, — не согласился со мной один из генералов. — Со всем к вам уважением, Иван Макарович, но не стоит забывать, что ими кто-то руководит и они своих командиров слушаются. Тут даже юнкер и тот понимает, что без разведки соваться в лобовую атаку глупо.

— Думаю им известна численность обороняющихся, — медленно проговорил Ларионов. — С такими силами эсеры могут нас не опасаться. Считаю, что наместник Урала прав, следует исходить из того, что с марша будет атака.

— Это все не так важно, — отмахнулся я. — Сколько у нас пушек? Снарядов? Мы можем на подступах к столице произвести удар артиллерии по колонне?

В общем мое предложение приняли, отыскались артиллеристы, а вот с пушками вышло не все так удачно. Всего семь орудий в нашем распоряжении. Бронемашинами их оттащили на окраину города, откуда будет вестись огонь по наступающему по тракту противнику. Рискуем? Вдруг мятежники маршируют под чьим-то командованием или за нашими действиями наблюдают их сторонники, находящиеся в столице, и как-то сообщат колонне о готовящемся ударе? Дальность-то у пушек не огромная, нет у нас гаубиц, а преодолеть три километра верхом или на машине можно за короткое время. Конечно, пара пулеметов, не считая в бронемашинах и десяток автоматчиков нам позволят отбить наскок. А вот при подходе основных сил мятежников следует отступить с минимальными потерями.

— Ваше высокопревосходительство, — подошел ко мне капитан, командующей орудиями. — Пушки готовы к бою!

— Удачи вам, капитан, — пожал я его ладонь. — Учтите, когда прозвучит приказ отходить, то орудия, — глубоко вздохнул, — придется вывести из строя, чтобы не достались врагу. Есть идеи как это сделать?

— Так точно! Не волнуйтесь, ничего мятежникам не оставим! — отрапортовал тот.

— Договорились, — улыбнулся я.

Ожидание нервирует, зато есть время поразмыслить и составить план действий. Увы, я рассчитывал, что в столице окажется больше войск преданных императрице. Нужно отдать должное эсерам и тем, кто за ними стоит, подготовились отменно. Можно долго обвинять Ларионова, пенять Еремееву, находить виновных, но толку-то от этого? Мне даже не интересно, что там Барсов рассказал. В данный момент становится очевидным тот факт, что навести порядок в Москве с такими силами мы не в состоянии. Даже прибытие Ожаровского, боюсь, не сильно изменит расстановку сил. К мятежникам в любой момент может подойти подкрепление. Сейчас вот идет из Санкт-Петербурга, а завтра… Черт возьми! А почему я решил, что из других мест не надвигается угроза? Можно же допустить, что у мятежников сформированы воинские эшелоны, которые на всех парах спешат в столицу? Да легко, дьявол меня раздери! Анзор еще опять куда-то запропастился. Если бы его представить в моем мире, то он бы не расставался с сотовым, решая различные вопросы и добывая информацию. Ладно, это все лирика и сопоставлять данный мир со своим давно пора перестать. Так какой же выход из сложившейся ситуации? Увы, кроме как отступления ничего на ум не приходит. Еремеев что-то говорил про Крым, где неприступные укрепления и верные войска. В принципе, как вариант. Но я бы попытался двигаться в сторону ставшего моим края – Сибири. Думаю, войск там не меньше, чем где-либо, а основное – в них есть уверенность. Нет, на сто процентов ни за кого не поручусь, однако, население на моей стороне. Эх, только вот императрица на такое никогда не пойдет.

— Иван Макарович, — появился передо мной советник, — численность мятежников, движущих на нас порядка десяти тысяч, если не больше.

— Без преувеличений? — мрачно спросил я. — Изначально-то меньше их насчитывалось.

— В каждом городе прибавлялось по несколько сотен человек, — ответил Анзор. — Кого-то агитировали прямо на заводах и фабриках, раздавая оружие и деньги.

— Наемники? — поразился я.

— Обещают за каждый боевой день по пять рублей сверху, без боев – трешник. Итого, если посчитать, то солдат получит минимум девяносто рубликов, что довольно-таки неплохо. Кстати, в столице и вовсе обещали по пять рублей в сутки и щедро давали аванс, — он покачал головой и шикнул сквозь зубы: — Блинками расплачиваются!

— Блинки, если не изменяет память, это же фальшивые рубли. Правильно? — озадаченно посмотрел я на своего советника.

— Да! Правда, качество хорошее, но ни один банк или почта не примет, как и торговец, у которого глаз наметан, — усмехнулся Анзор.

Вот теперь все выстраивается в определенную цепочку и становится понятно, откуда у мятежа такая поддержка. Кто-то постарался и напечатал огромное количество рублей, покупая на них лояльность и вербуя армию. Готов биться об заклад, что часть выплат производится настоящими деньгами.

— Где-то же должна находиться казна эсеров, — медленно протянул я и посмотрел на своего советника.

— Уже ищут, — широко улыбнулся тот. — Есть несколько наводок, проверят и, если попрошу, то ломанут общак эсеров.

— Обязательно попроси, — протянул я. — Мы, если понадобится, даже подсобить в таком деле можем. Если оставить мятежников без казны, то у них раскол в рядах начнется. Обещать-то можно многое, а когда тебе в руки деньги суют, то тут другой расклад.

— Это-то да, — покивал Анзор. — Вот только они сумели захватить банки и, думаю, теперь не так сильно по ним ударит, если оставим без фальшивок.

— Ударит и еще как, — не согласился я с его выводом. — Даже если мятежники сумели получить доступ к хранилищам, что как понимаю не так-то просто, то они вряд ли пожелают расплачиваться настоящими деньгами и тем более золотом.

— Думаю, все сейфы и хранилища, в том числе банковские ячейки уже вскрыты, — не согласился со мной советник. — Дело-то нехитрое, когда у тебя есть все инструменты, а полиции можно не опасаться. Но, ты прав в другом – те, кто участвовал во взломе хрена два отдадут награбленное. Поделятся – возможно, но не более того.

— Так может узнаешь, чего там в банках происходит? Смысл строить догадки? — посмотрел я на Анзора.

— Без проблем, — пожал тот плечами. — Ты мне про фальшивые деньги эсеровские скажи, давать отмашку, чтобы изымали? Хочу только предупредить, мы сможем получить десятую часть, остальное уйдет тем, кто работу исполнит.

— Хм, а если мы с тобой стариной тряхнем? Казна-то наверняка охраняется, если воры ее изъять попытаются, то не факт, что выйдут из схватки победителями. Мы же, — кивнул на бронемашины, — с этим справимся на раз. Ну а тем, кто участвовал в поиске, грубо говоря за информацию и наводку, заплатим ту же десятую часть, — подумав, предложил я.

— Ох и жадный ты, Иван, — усмехнулся Анзор и сразу добавил: — Шучу! Хорошо, отдам такое распоряжение и попугаю, что охрана у казны очень серьезная, что, впрочем, скорее-всего так и есть.

Мой советник вновь ушел вызванивать своих бывших друзей-подельников. Н-да, иногда у меня закрадываются мысли, что Анзор держит руку на пульсе воровского мира империи, в котором он далеко не последний человек. О точной его иерархии мне так и неизвестно.

— Ваше высокопревосходительство! — обратился ко мне капитан. — Сигнальщик, — он указал за наши спины на колокольню, — сообщил о появлении мятежников в секторе обстрела!

— Капитан, командуйте! Постарайтесь нанести врагу как можно больший урон! Да и поможет нам бог! — сказал я.

Уже через пару секунд, друг за другом, прозвучали первые выстрелы из пушек. Следом еще и еще! Честно говоря, от грохота я чуть не оглох, а ведь прекрасно знаю, для чего пушкари открывают рот во время стрельбы. Время от времени слышу, как командует капитан:

— Первая, огонь! Вторая – огонь!

Сколько выпустили снарядов? Около полусотни, не меньше. Неожиданно пушки смолкли, расчеты засуетились у орудий, а ко мне подбежал капитан:

— Ваше высокопревосходительство! Семафорят, что колонна отошла, вне зоны поражения, разворачиваются в боевой порядок!

— Отходим! Благодарю за службу! — как можно громче рявкнул я, чтобы и солдаты у пушек услышали.

Мы успели отойти, там, где находились наши огневые позиции заработали пулеметы. Следовательно, мятежники уже рядом и не испугались артобстрела. Впрочем, не сильно-то и рассчитывал, что сможем их задержать или повергнуть в бегство. Анзор вот только запропастился, но он-то сумеет дорогу в резиденцию отыскать, в этом абсолютно уверен.

— Иван Макарович, как успехи? — встретил меня у входа, точнее, у окна в здание Еремеев. — Кстати, как вам укрепления, которые сумели возвести?

За наше отсутствие территория разительно изменилась. Откуда только взялись мешки с песком, уложенные штабелями вокруг обороняемого особняка? Правда, несколько выстрелов из пушек и от баррикад мало что останется.

— Мятежники на подходе, — мрачно ответил я Петру Евграфовичу. — Атаман Ожаровский, боюсь, опоздает. А баррикады хороши, если мятежники не применят пушки, которых у них в достатке.

— Отойдем? — кивнул Еремеев в сторону длинного коридора.

Молча последовал за своим первым учителем. Как и догадывался, тот попытался меня предупредить, что проснувшаяся императрица метала громы и молнии из-за моего поступка. Главный же вопрос, что делать и как быть, Еремеев задал последним.

— Уходить, оставлять Москву, как когда-то ее сдали Наполеону, — ответил я. — Других вариантов не вижу.

— Согласен, — неожиданно поддержал меня генерал. — Иван Макарович, на тебя одна надежда. Убеди Ольгу Николаевну, заставь в конце концов! Как бы и что бы она ни говорила, а ты имеешь в ее глазах вес и авторитет. Большинство военных придерживается точно такой точки зрения. Ларионов тоже согласен. Не можем мы долго держать оборону. Если навалятся, то от силы пару часов продержимся. Эсер Чернов имел наглость позвонить императрице и выдвинуть очередной ультиматум.

— Давно?

— Звонил-то? — уточнил Еремеев, а когда я кивнул, то он продолжил: — Где-то с час назад, после чего телефонная связь оборвалась.

— Что за ультиматум? — поинтересовался я.

— Отречение и тогда он гарантирует жизнь всем, кто сдастся, — мрачно ответил генерал. — Ни единому его слову не верю. Понимает же, что если отпустит, то мы продолжим борьбу и постараемся вернуть императрицу на трон.

— Каким интересно образом? — хмыкнул я, но развивать мысль не стал. — Ладно, Петр Евграфович, понял вас, ведите под грозные очи императрицы.

Вновь спустились на нижние уровни, где меня попытался не пустить распорядитель императрицы к ней на аудиенцию.

— Простите, Ольга Николаевна выражает свое недовольство вашими действиями, господин Чурков и не желает вас видеть, — встав перед дверьми в покои императрицы, заявил молодой поручик в парадной форме.

— Не много на себя берешь? — рыкнул Еремеев.

— Никак нет, господин генерал! Выполняю распоряжение Ольги Николаевны! — лихо отрапортовал тот и не сумел скрыть торжествующую улыбку.

— Поручик, с дороги, — попросил я.

— Не… — начал тот, не делая попытки двинуться с места.

Договорить ему не дал, надоело и злость резко вскипела. Короткий удар под дых и когда он согнулся, хватая воздух открытым ртом взял его за плечо и толкнул, тот отлетел в сторону, сшибая на пути стул. Ну, наверное, не рассчитал силу, впрочем, сильных повреждений вряд ли причинил. Возможно, и стоило посмотреть, что там с распорядителем, но я уже распахнул дверь и вошел внутрь. Еле-еле успел поставить блок от летящего в висок кулака одного из охранителей Ольги Николаевны. Второй попытался меня достать ногой в бок, но я отклонился в сторону, прямо под летящий кулак в лицо от третьего охранителя. Успел отвернуть голову, удар пришелся вскользь по губам и носу. Во рту появился солоноватый привкус, хорошо, что зубы остались целы, хотя били на поражение.

— Охренели? — выдохнул и пригнулся от прямого удара в голову.

В ответ ни звука, только молотят ногами и руками, не давая перейти мне в атаку.

— Да, надоело! — рыкнул и резко присев, нанес два удара по парням.

Те захрипели и свалившись на пол схватились за свои яйца. Ну, не совсем честный прием, зато действенный. С третьим охранителем разобрался быстро. Обманное движение и три удара: по опорной ноге, в корпус, голову. Тряся кулаком, последний удар вышел не очень хорошим, содрал кожу с костяшек пальцев, вошел в кабинет императрицы, которая при моем появлении даже головы не подняла.

— И как это прикажете понимать, ваше императорское величество? — задал ей вопрос.

— Я вас не желаю видеть, — тихо проговорила та. — Господин наместник, вы в очередной раз поступили подло и доверять вам не могу, — он подняла на меня взгляд и в раздражении отбросила от себя лист бумаги.

— Хорош дурить! — резко сказал я и отбросив все рамки приличия, подошел и присел на краешек стола. — Знаешь, хочу с тобой поговорить, как с давним приятелем Олесем.

— Его уже давно нет! — резко ответила Ольга Николаевна. — Как вы себя ведете? Что за манеры?!

— А мне плевать! — повысил я голос. — Какого хрена ты так себя ведешь?! Империя в опасности, а ты словно несмышленая девочка играешь в игры! Или может мало кукол было?!

Ольга от таких моих слов чуть не задохнулась от возмущения. Открывает рот, а сказать ничего не может, в глазах гнев, кулаки сжаты.

— Подумай, во что все это может вылиться! Профукаешь страну, так еще и тебя к стенке эсеры поставят! Сколько народа поляжет, если императрица их бросит или голову под пулю подставит. А если ее арестует пьяная от вседозволенности матросня? Впрочем, тут уже без разницы кто на твои ручки наручники нацепит и глумиться будет! А они будут, поверь!

— Наглец! — выдохнула наконец императрица и резко встав, попыталась залепить мне пощечину.

Н-да, вот и проявилась женщина, а не тот паренек, который хотел драться по всем правилам. Размах у нее широкий, времени вагон, чтобы руку перехватить, что я и сделал. Резко встал, поймал вторую руку Ольги, которой она намеревалась мне отвесить еще одну пощечину. Переложил свои ладони на плечи императрицы и хорошенько ее тряхнул. Ну, за такое отношение она может меня с должности сместить, выразить недовольство и даже под суд отдать. Правда, мне-то от этого вреда никакого не будет. Особенно если еще и на каторгу в Сибирь отправит. Интересно, как там встретят в кандалах того, кого считают наследником царя Тартарии? Ответ-то очевиден. Впрочем, может и худший вариант произойти, когда народ и армия взбунтуется и потребует на Москву идти и освобождать наместника Урала и хозяина Сибири.

— Успокойся, — по слогам произнес я. — Чего тебе шлея под хвост попала? Хрен знает сколько времени на ногах, не спала, с ног валилась! Да, немного слукавил и решил, что тебе необходимо отдохнуть перед тем, как судьбоносные решения принимать! И что в этом плохого? Телефонную и телеграфную связь тебе на какое-то время восстановил. Попытался остановить и распугать подходящую мятежника подмогу. Что еще? Мой советник узнал, что эсеры подкупают всех, до кого могут дотянуться. Платят щедро, правда, в основном фальшивыми банкнотами. Однако, высшим чинам, как тому же Барсову, наверняка давали еще и гарантии, да и не стали бы ему фантики вместо денег предлагать.

— Что ты хочешь? — устало спросила императрица и попросила: — Отпусти меня, больно же делаешь!

— Прости, — покаялся я, разжимая ладони.

— Ты в своей Сибири стал иметь медвежьи повадки, — пробурчала Ольга Николаевна, демонстративно потирая запястья, которые я перехватывал.

— Да, медведей там много, — хмыкнул в ответ, косвенно признавая, что она права. — Необходимо действовать, каждая минута на счету, а промедление смерти подобно, не только твоей – империи.

— Иван, если я покину столицу, то тем самым признаю свое поражение. Никто за мной не пойдет, — она криво усмехнулась и сделала пару шагов по кабинету, резко ко мне обернулась и как-то растерянно произнесла: — Не пойму, что делала неправильно? Отчего ко мне такая ненависть? Пыталась укрепить страну, сделать жизнь людей лучше.

— А может слишком хорошо стало получаться? Враги забеспокоились и решили вопрос решить одним ударом? — задал ей вопросы.

— Мне докладывали, что в Сибири совсем все не так. Недовольных твоим правлением нет, революционерам дорога закрыта, могут сами жители выдать. Почему?

— Боятся, — пожал я плечами, а потом пояснил: — Народ понимает, что и как, ему объясняют не только чиновники, но и пресса, священнослужители на проповедях. Одними указами, какими бы хорошими и замечательными они ни были, данную борьбу не выиграть.

— Ты поддерживаешь Еремеева и предлагаешь мне перебраться в Крым? Запереться в крепости, накопить силы и отвоевывать все, что потеряно?

— А почему бы вам, ваше императорское величество, не посетить с визитом Екатеринбург и не проинспектировать, как идут дела у наместника Урала? — неожиданно для самого себя, предложил я.

В кабинете повисла тишина. Не знаю, что думает императрица, а мне такая идея все больше и больше нравится. Хрен нас кто в Сибири достанет! Войск достаточно, вооружения такого ни у кого нет. Если же Василий еще разродится с самолетами, то и вовсе мы будем диктовать условия. Конечно, есть опасность, что альянс в войну вступит, но тут есть большие сомнения. Если мои догадки верны и за мятежом стоит разведка той же Германии, то война не окажется на руку эсерам. Русский народ всегда сплачивается и агрессору дает по зубам, даже если и какое-то время вынужденно отступает.

— Ваше императорское величество, Ольга Николаевна, у вас все нормально? — заглянул в кабинет поручик, являющийся ее личным распорядителем. Он быстро перевел взгляд с меня на стоящую в задумчивости императрицу и неуверенно предложил: — Может чаю или кофе принести?

— Михаил Савельевич, ступайте, — махнула на него рукой Ольга, — ничего не нужно.

Поручик незамедлительно скрылся за дверью, осторожно ту прикрыв. Правда, не прошло и минуты, за которую мы с императрицей и не проронили ни слова, как нас опять побеспокоили.

— Иван Макарович, простите, что прерываю, но есть кое-какие данные, которое вам необходимо знать! — без стука вломился в кабинет Анзор, почему-то потирая левый кулак о скулу, а в правой руке держа автомат.

— Не хотели пропускать? — догадался я.

— Ага, — кивнул тот, — пришлось наших офицеров просить подсобить. Охранители у вас Ольга Николаевна очень шустрые, чуть меня не побили!

— Одни из лучших, — задумчиво ответила императрица, а потом на меня взглянула: — А ты-то как мимо них прошел? Надеюсь, никого не покалечил?

— Поправятся, — хмыкнул я. — Анзор, так что там за такие срочные вести?

— Мне кажется, что опять что-то плохое, — вздохнула императрица. — Говорите же уже, не тяните!

— Новость не одна и да, вы правы, они не все хорошие, — согласился с ней мой советник. — Из хорошего – воинский эшелон и наши бронемашины прибудут завтра к утру. Эти сведения точны, даже если и попытаются остановить, то вряд ли задержат.

— Что еще? — поторопил я Анзора, понимая, что дальше пойдут плохие новости.

— К мятежникам идет еще одно подкрепление, примерно в том же количестве, — вздохнув ответил мой советник. — Расчетное время – максимум через трое суток будут здесь. Отыскали и казну эсеров, охраняют ее порядка двадцати бойцов из боевой ячейки. Нашли следы, где их печатали и как переправлялись фальшивки в столицу, а потом по империи!

— Вот как? — удивилась императрица.

— С городом могу ошибиться, — хмыкнул я, — подозреваю, что отпечатаны они в Берлине или где-то рядом. В Россию попали по железной дороге под видом какого-нибудь не очень ценного груза.

— Иван Макарович, вы меня иногда пугаете, — развел руками Анзор. — Все в точности так и есть! С городом немного ошиблись, говорят, в Дрездене станки печатали рубли. Так как мы действуем? Если оставим эсеров без казны, то им придется отвечать перед теми, кому они посулили денег, а рассчитаться не смогут. Такие вещи никто не прощает! Люди ждут моей отмашки, ну, вы понимаете, о чем толкую?

Советник говорит немного завуалированно, намекает, на разговор, когда я пожелал, чтобы фальшивки перешли к нам. Теперь же задумался, прикинув, что объем денежной массы огромный. Такое количество бумаги мы не сможем увезти, но и отдавать ворам фальшивки, чтобы те ходили по империи, не очень-то хочется. Даже десятую часть, на которую договорился с Анзором и то много. Черт, что же предпринять?

Глава 13. Казна эсеров

Императрица склонила голову к плечу и внимательно на меня смотрит. Ждет, когда ей начну объяснять, что собираюсь предпринять. Блин! Да тут хоть разорвись! Подкрепление еще к мятежникам идет. Как же сделать так, чтобы решить все вопросы махом? Кстати, Ольга Николаевна не ответила на мое предложение о посещении Екатеринбурга. Конечно, ей необходимо все обдумать, да времени нет ни хрена. Решать надо быстро, действовать немедленно, а лучше бы, как говорится, еще вчера.

— Анзор, подожди меня в приемной, — попросил я своего советника.

— Понял, — кивнул тот и чуть поклонился Ольге Николаевне: — Ваше императорское величество, разрешите идти?

— Идите, — махнула та рукой с кривой улыбкой.

Ну, выражение лица у Ольги кислое, прекрасно понимает, что Анзор из вежливости у нее разрешения спросил. Чуть ли не минуту в кабинете царила тишина, никто первым не заговаривает. Пришлось брать инициативу в свои руки:

— Как ни печально констатировать, но из столицы необходимо уходить, — сделал я вывод. — В какой-то степени сам недооценил противника. Следовало поднимать все войска и двигать их на подавление мятежа. Правда, в таком случае, это заняло бы намного больше времени, а его не имелось.

— Ты и так здорово помог, Иван. Спасибо тебе, — печально улыбнулась моя собеседница.

— Только не говори, что решила остаться, — предупредил я, почувствовав, что она приняла именно такое решение.

— Тут мой город, подданные, — она отрицательно покачала головой, — никуда не уйду и приму достойно участь, которая мне уготовлена. Случалось, что королей казнили и головы им рубили. В данном же случае, просто расстреляют.

— А в Екатеринбурге, Оренбурге, Крыму или Вятской губернии не ваши подданные живут? — скрипнул я зубами. — Или в других городах и селах люди не живут? Стоит подумать о всей империи!

— Надеюсь, подойдут мои верные войска, а народ поймет, что он не прав и волнения успокоятся, — ответила мне императрица.

— Значит так, — медленно говорю, понимая, что сейчас можем в очередной раз, поссорится, — собирай все необходимое, забираю тебя в Сибирь. Оттуда и начнем восстанавливать империю. Если будешь противиться, то скручу, в мешок суну и украду! — пригрозил ей.

— Смеешься?! — усмехнулась Ольга, а потом нахмурилась: — Иван, ты что, серьезно?!

— Совершенно верно, ваше императорское величество, — вежливо склонил голову, — считайте это моим ультиматумом. Сейчас же прошу прощения, есть кое-какие дела. Надеюсь, когда вернусь, то все необходимое для дороги, вам уже соберут. Разрешите откланяться?

— Не разрешаю! — подошла она ко мне. — Что за детский лепет? Украдет он! — она в раздражении махнула рукой. — Мы должны как воры или нашкодившие котята бежать и бросить всех, кто за меня сражается?!

— Они бьются не только за вас, но и за будущее своих детей и империи, — покачал я головой. — Ладно, потом этот увлекательный разговор продолжим, сейчас мне и в самом деле идти нужно.

— Грабить эсеровскую казну? — спросила императрица. — Боюсь, это мало что изменит. Конечно, денег в банках на всех, кого подкупили, может не хватить. Но, что будет, если они доберутся до моей казны? Об этом ты не подумал?

Действительно, как-то из вида упустил, что у империи есть накопления и в том числе личные сбережения императорского дома. Мне сложно представить какие это деньги, но, если прикинуть и вспомнить, как дела обстояли в моем мире, то их по карманам или сумкам не распихаешь.

— Боюсь спросить, — медленно говорю, — а ваша личная сокровищница находится, случайно не здесь? — обвел рукой кабинет.

— Нет, конечно, но в этом здании, — спокойно пояснила Ольга. — Этажом ниже, и чтобы забрать все ценности и золото, то нам придется загрузить десяток грузовиков.

— Что-нибудь придумаем, — задумчиво ответил я, после чего покинул кабинет императрицы.

Коротко переговорил с Еремеевым, а потом, вместе с Анзором, спешно покинули резиденцию. План до безобразия прост – уничтожить фальшивые деньги эсеров, разобраться с сокровищницей императрицы и из столицы отступать. Нет других вариантов. Точнее, допускаю, что имеются какие-то другие возможности, но на ситуацию необходимо смотреть исходя из фактов. Увы, по той информации, которая есть в моем распоряжении, у нас нет выбора. Если бы к Москве спешили преданные императрице воинские части, чтобы разогнать мятеж, то возникли бы различные варианты. Однако, такой информации нет и вот тут-то возникает проблема информирования и взаимодействия. Необходимо озаботиться тем, чтобы в армии была надежная связь. Не гонцов с депешами отправлять или надеяться на телеграф с телефонной линией, а чтобы можно было как-то связываться на дальние расстояния. Решение-то существует, с ним знаком по историческим фильмам, когда партизаны связывались с «большой землей». Вот только это происходило в другом мире и времени. Тем не менее, задача-то не такая и сложная с технической точки зрения. Тот же телеграф давно уже существует! Необходимы специалисты и инженеры, а в Сибири о таких разработках не слышал. Впрочем, невозможно все обхватить, начиная от быта народа, введением правил дорожного движения, модернизации и разработки оружия… много чего еще. При этом почти не вникаю на данном этапе, что там у нас происходит с медицинским обслуживанием, созданием лекарственных препаратов и приборов. Отдал на откуп своему партнеру и, если в Екатеринбурге и окрестностях все нормально, то в той же столице, как показала практика, уже пошли «мыши в пляс». А нам еще необходимо помнить о внешних врагах и их, придется согласиться, успешной операции против империи.

— Иван Макарович, так какой план? — поинтересовался Анзор.

— Прост до безобразия, — хмыкнул я. — Берем одну бронемашину и пяток наших офицеров с автоматами. Едем, где находится казна мятежников и уничтожаем ту.

— В смысле?! — удивился мой советник.

— Представь вагон денег, — криво усмехнулся я. — Пусть энную часть уже раздали, но большая-то часть наверняка осталась. Как мы фальшивки переправим? А главное – для чего они нам нужны? Нет, мы их уничтожим и дело с концом!

— Иван, а ты не забыл о обещании отдать десятую часть добычи тем, кто нас информирует?

— Предлагаю сто тысяч золотом, — ответил я, а потом пояснил: — Часть заплачу из личных сбережений, недостающие деньги из казны Сибири. Устроит такой расклад? Как-никак, а это полновесные рубли будут.

— Думаю, никто против такого предложения не станет возражать, — задумчиво протянул Анзор, а потом хмыкнул: — Если и отыщутся наглецы, то рот им быстро заткнут, люди найдутся.