Охранитель. Мятеж в империи Назимов Константин

Глава 17. Сбор сил

В Екатеринбург прибыли ночью, чему, честно говоря, немного порадовался. Устал от речей и торжеств, которые не отвечают действительности. Разгрузка легковых машин и оставшихся бронемашин не заняла много времени. Воинский эшелон с казачьим войском двинулся дальше.

— Иван Макарович, хочу с вами встретиться и переговорить об открытии посольства в Екатеринбурге. В свою очередь, вы можете направить в Лондон своих представителей, — огорошил меня сэр Гардинг.

Я-то гадал, почему он не возвращается в столицу. Предположил, что хочет посмотреть, как дела идут в Сибири, в том числе и попытаться разузнать о тех же бронемашинах, а оказывается он задумал открыть посольство.

— А разве в столице Англии нет посольства Российской империи? — задаю вопрос, стараясь выиграть время и обдумать данное предложение. — Вроде бы графа Кумова Александра Гавриловича с должности никто не отзывал.

— Посольство от императрицы, — улыбнулся Чарльз. — В скором времени, думаю, появится еще одно, от эсеров.

— Давайте встретимся в моем управлении и продолжим данный разговор, — ответил я, решив взять время на размышление. — Насчет же открытия посольства Англии в Екатеринбурге, — пожал плечами, — ничего против не имею.

— Благодарю, — чуть склонил голову Чарльз. — Тогда разрешите откланяться, дорога выдалась непростой и хочется отдохнуть.

— А вы уже знаете, где остановиться? — удивился я.

— Конечно, — пожал плечами посол, — британские подданные в Екатеринбурге есть, они занимаются исключительно бизнесом и в политику не суются, тем не менее с радостью предоставят на первое время крышу над головой.

Вот убей, не помню никого из англичан в городе. Впрочем, если не переступают закон и ведут свои дела честно, то с чего бы мне о них знать? Тем не менее, когда на машинах увезли посла и его охрану, я уточнил данную информацию у Анзора.

— Покупают-продают, — коротко охарактеризовал он живущих в городе англичан.

— Иван Макарович, а вы не прогоните уставшую женщину? Ночь в данный момент, а идти-то мне некуда, — прикинулась бедной овечкой журналистка, вызвав у меня и Анзора улыбки.

— Готов вас принять в своем доме, на правах гостьи, — кивнул я Лисе-Марии.

Н-да, первое имя ей полностью соответствует. Ни в жизнь не поверю, что такая общительная дама не найдет крышу над головой. Впрочем, с ней мы еще так толком и не переговорили. Вроде и в поезде ехали, а все как-то не получилось.

До дома добрались на пролетке, извозчик, узнав кто перед ним, ни в какую не желал брать денег. Приятно, черт возьми. Нет, Анзор рассчитался, сунул рубль и разведя руками заявил:

— Бери братец, не обижай наместника Урала.

Против такого подхода извозчик не мог от заработанного отказаться. Прекрасно знает, что моего советника не стоит ослушиваться.

Дома все спали, свет нигде не горел, а будить домочадцев не хотелось. Наверное, больше из-за того, что пришлось бы долго рассказывать новости, не слишком радостные.

— Замок откроешь? — кивнул я Анзору на дверь.

— Легко, — пожал тот плечами.

— Действуй, — приказал я и с удивлением посмотрел, как мой советник сошел с крыльца. — Ты это куда?

— За ключом, — хмыкнул тот. — Ваше высокопревосходительство, неужели решили, что замок буду ломать?

Журналистка весело хихикнула и прикрыла рот ладошкой. Ничего им не ответил, а вскоре уже принимал душ, а потом завалился спать. На сон отвел четыре часа, отосплюсь после того, как победим мятежников, утром предстоит много работы и первое куда отправлюсь – на завод бронемашин и самолетов. Интересно, Василий хоть немного продвинулся? Неожиданно для самого себя, сон не идет хоть тресни. Спустился на кухню и сварил себе кофе. Понимаю, что после него вряд ли усну, но за окном уже сереет, можно и делами заняться.

— Иван Макарович! Вы уже вернулись! — всплеснула руками Надежда, входя на кухню и держа в руке револьвер.

— Гм, вы бы голубушка оружие опустили, не дай бог, еще выстрелит, — указал ей чашкой на револьвер.

— Простите, — положила служанка оружие на стол, — думала в дом кто-то забрался. А это, — она указала рукой на револьвер, — мне Александр Анзорович всучил и даже стрелять научил.

— Понятно, — кивнул я. — Что в городе? Как Катерина Макаровна?

— Дык все нормально, — пожала та плечами. — Сестра ваша днями пропадает на заводе и часто приходит вся перемазанная в машинном масле, которое не отстирывается. Вы бы на нее повлияли! Не дело барышне возиться с техникой, она же художница! — подняла указательный палец вверх служанка, а потом резко ладонью рот закрыла, после чего голову опустила и повинилась: — Простите дуру, это от радости, что вы приехали, разговорилась.

— Нормально все, — отмахнулся я. — Значит сестру на производстве встречу. Если кто-нибудь искать станет, то передай, что направляюсь сначала на завод, потом в штаб армии, после чего в управу.

— Поняла, не извольте беспокоиться, тем кто будет вас спрашивать так и скажу, — заверила меня Надежда.

Допив кофе, я отправился на производство. Кто-то уже озаботился (Анзор небось распорядился) и у крыльца двое постовых прохаживаются с автоматами, а в машине дремлет водитель. Ни разу не удивлен, что ко мне командировали подпоручика Варинова, который когда-то просился в адъютанты. С ним отлично знаком, да «крещение» под пулями получили. После гибели Дениса Ивановича, я так никого на данную должность и не принял. А ведь личный помощник и порученец необходим.

— Савелий Петрович, а чего вы тут делаете? — поинтересовался я, садясь на переднее сиденье. — Почему не отдыхаете?

— Виноват! — воскликнул подпоручик и потер глаза. — Ваше высокопревосходительство, на минуту веки сомкнул!

— Так вы вновь мой водитель и охранник? Анзор позаботился или Гастев?

— Меня к вам отправил Иван Матвеевич, просил, как только проснетесь, сразу в штаб приехать, чтобы обсудить дальнейшие действия, — ответил Савелий Петрович.

— Успеется, — ответил я. — Заводи и правь на завод броневиков.

— Понял, — ответил подпоручик.

Доргой молчали, я начал обдумывать и взвешивать решения о производстве нового вооружения. С одной стороны, не хочется в этот мир приносить смертоносные новинки, но они и так скоро появятся. Честно говоря, понимаю, что таким образом себя успокаиваю, но и другого выхода не нахожу. Следует в кратчайшие сроки сделать так, чтобы мы превосходили в огневой мощи эсеров. Как ни печально, но ставка на автоматы не слишком и оправдалась. Нет, оружие проявило себя отлично, однако, при наступлении на врага, оно не играет решающей роли, что в общем-то в моем мире доказали красноармейцы, когда останавливали немецкое наступление.

— Приехали, — отвлек меня от раздумий подпоручик.

Мы заехали на территорию завода, десяток бронемашин стоит рядком и глаз радует. Молодец Теркешин, сумел за короткое время на гусеницы поставить столько техники!

Я прошел в цех и еще больше удивился. Работа кипит, где-то сваривают детали, на станках что-то вытачивается, матюгаются рабочие, которые прикручивают какую-то хреновину с кривыми отверстиями (так они выразились). Ко мне подбежал мужичок с взлохмаченной бороденкой и представился:

— Старший смены, Зинцов Петр. Ваше высокопревосходительство, что вам показать? В данный момент Василия Андреевича на месте нет, он прибудет где-то минут через сорок.

— Бронемашины собираются с какими-нибудь усовершенствованиями? — поинтересовался я.

— Нет, Василий Андреевич в основном в соседнем цехе пропадает и в своем кабинете, — отрицательно покачал головой старший смены.

— Понятно, пойду гляну, что там делается, — сказал я и покинул цех по сборке бронемашин.

Наверное, мой конструктор прав, если гнаться сразу за двумя зайцами, то ни одного не поймаешь. Танки, худо-бедно боеспособны, экипаж защищают, проходимость отличная, а недоработки и брак в ходовой части всегда будут присутствовать. Захочется большей скорости, относительно комфорта и меньшего расхода топлива. Кстати, а нам горючки-то хватит, если все бронемашины разом вывести и устроить марш-бросок до столицы? Проблема в том, что у меня нет желания внов отправлять воинские эшелоны. Маневренности нет, а остановить поезд легко, достаточно рельсы разобрать, как проделал градоначальник Нижнего Новгорода.

— Ваше высокопревосходительство, простите, но вход в цех только по пропускам за подписью главного конструктора или его заместителя, — перегородил мне путь охранник с автоматом на плече.

— И ты меня не пустишь, хотя знаешь кто перед тобой? — изумился я.

— Так точно, ваше высокопревосходительство. Данный приказ получен от Екатерины Макаровны, чтобы никто ничего не прознал! Четко сказано, что в цех допускаются только те лица, у которых есть пропуск и…

— А если я тебя прикажу? — перебил я его. — Ну, как старший по званию.

— Простите Иван Макарович, но, — он развел руками, — охрана данного цеха подчиняется только двум людям, генерала Гастева тоже не велено пускать, пока идут подготовительные работы.

— Телефон где? — мрачно поинтересовался я.

— За углом, в сторожке, — указал рукой охранник.

С одной стороны, служба поставлена отлично. Но не пустить меня? Это уже через край хватила сестрица! Убежден, ее рук дело. В будке, где жевал хлеб с колбасой напарник несговорчивого охранника, я молча взял телефонную трубку и попросил барышню-телефонистку соединить с Теркешиным.

— Простите, а кто его спрашивает и какой конкретно адрес вам нужен? — заявила та, явно зевнув.

— С его домом соединяй, где проживает главный конструктор, — рыкнул я, начиная выходить из себя. — Наместник Урала его услышать хочет. Достаточно?

— Да-да, конечно, минутку, — засуетилась телефонистка.

Прошло несколько минут и наконец мне Василий ответил:

— Слушаю вас, Иван Макарович.

— Василий Андреевич, что у вас за порядки и почему меня без пропуска в цех не пропускают? — поинтересовался я.

— Бли-и-ин! Точно, вот что мне в распоряжении не понравилось! — воскликнул Теркешин. — Иван Макарович, ваше высокопревосходительство, простите за данный казус. Все исправлю! Уже бегу и через двадцать минут на месте буду! Вы ведь на заводе?

— Да, на заводе, — подтвердил я и добавил: — Жду.

Пока главного конструктора нет, осмотрел бронемашины. Кое-какие усовершенствования все же внесены, они не глобальны, водителю и командиру танка сделали больше места и это радует.

— Иван Макарович, простите за ожидание! — подбежал ко мне Василий, тяжело дыша.

— Быстро управились, минут десять всего прошло, — пожал я ему руку.

— Спешил, — широко улыбнувшись, ответил тот.

— Как успехи? Что там с Луи… — щелкнул пальцем, вспоминая фамилию француза.

— Сеген, — подсказал Василий и широко улыбнулся: — Господин, точнее мсье Луи уже прибыл и двигатель привез!

— Не может быть, — удивился я.

— Деньги открывают многие двери, — выдал Василий, совершенно неожиданно. — Переговоры вела Катень… гм, — он закашлялся, а потом продолжил: — Екатерина Макаровна, благодаря ей и случилось это чудо. Пойдемте в цех, двигатель вчера почти смонтировали, сегодня Луи придет и продолжим. Возможно, даже сможем попытаться провести испытания, — он посмотрел на небо, — погодка-то располагает.

Мы прошли в цех и меня ступор охватил от увиденного «чуда»! Нет, на первый взгляд, получилось очень неплохо и пропорции Василий на этот раз сделал правильные. Но, самолет, а его уже можно так назвать раскрашен в цвета бабочки-шоколадницы. Нетрудно догадаться, кто к этому руку с кистью приложил. Блин и цвет-то выбран совершенно естественный.

— Красиво получилось, — обходя самолет, пробормотал я.

— Вам нравится? — облегченно выдохнул Василий.

— Да, но такой рисунок совершенно тут, — постучал по крылу и застыл в изумлении, не закончив фразы. — Он железный? Это не макет?

— Да, моя помощница и заместитель настояла на таком решении, после того как я ей рассказал, что габариты и форма утверждена лично вами, — отвел глаза главный конструктор, который, очень на то похоже, сдал меня Катьке с потрохами.

— Гм, Василий Андреевич, помнится у нас была договоренность, что никому о моих рисунках и тем более чертежах не говорить, — внимательно смотря на него, проговорил я.

— Так вы же сами ко мне Катерину Макаровну направили, — пожал тот плечами.

— Ладно, с сестрицей переговорю, что по самолету, какие недоделки и трудности?

— Да в общем-то, — начал говорить Василий, помолчал, запустил ладонь в свою шевелюру и медленно произнес: — проблема в прицельном механизме и размещении пулеметов. Я бы даже сказал, что не представляю, какое оружие здесь использовать. Пулемет Максима слишком тяжел и громоздок, Иван Матвеевич обещал один из иностранных предоставить, но, — он развел руками, — не сподобился.

Если мне не изменяет память, то первые пулеметы в авиации были переделанные из «максима», потом уже пошли пушки другого калибра. По моей задумке, которую очень удачно воплощает в жизнь Теркешин, будут и подвесные бомбы, которых у нас нет. Ну, это-то легко в жизнь воплотить, как и ручные гранаты, над которыми пока еще раздумываю. С одной стороны, у нас окажется преимущество, пара солдат может забросать противника, но и против наших броневиков, если ручные бомбы… Блин! Ведь совсем из головы вылетело! Ручные бомбы – это те же гранаты в таком исполнении, и они уже давно применяются, правда, насколько знаю, не пользуются популярностью. А вот с появлением броневиков те же эсеры о таком виде оружия задумаются. Кстати, не удивлюсь, что в самой Германии и у ее союзников уже идет подготовка для уничтожения наших броневиков.

— Ты можешь изменить «максим» под наши нужды? — задал вопрос своему конструктору. — Выкинуть все лишнее железо, облегчить ствол, а подачу патронов сделать на металлической ленте.

Увы, больше не могу помочь Василию в решении поставленной задачи. Кроме нескольких деталей первого авиационного пулемета ничего не вспомнил, как ни пытался. Допускаю, что с устройством пулемета в подробностях не знакомился.

— Можно попытаться, подобная идея меня посещала, многое упиралось в подачу патронов. Теперь же можно обдумать, — ответил Василий, который стал расхаживать взад и вперед.

— Это еще не все, — отвлек я Теркешина, — мне нужна бумага и карандаш.

— Что еще придумали? — поинтересовался конструктор.

— А исполнять вам и в очень сжатые сроки. Кстати, сколько бронемашин в неделю можете поставить в часть?

— Одну, да и то если нет задержек с запчастями, которые стремительно заканчиваются. Если не ошибаюсь, на складе двигателей на семь броневиков, есть запас металла, но после сборки данных машин у нас будет провал по времени, — попытался объяснить Василий.

— А производство двигателей нам долго еще ждать?

— Строится, — уклончиво ответил Василий, вздохнул и уточнил: — На стройке давно не был.

— Разберемся, бумагу давай, — отмахнулся я, понимая, что задач наваливаю на парня выше крыши, как бы он не сломался под грузом ответственности.

— Тут есть рабочий кабинет, — указал куда-то вглубь цеха мой конструктор. — Может туда пройдем?

— Веди, — коротко велел я.

Хм, помещения оказались завалены чертежами, какими-то смоделированными узлами управления самолетом. И при всем этом чувствуется рука Катьки. На стенах развешаны ее картины, занавески на окнах и даже какие-то цветы в горшках.

Наскоро нарисовав схему миномета и гранаты, попросил Василия заняться данным оружием как можно быстрее, так как тут ничего сложного, на мой взгляд нет.

— Мне отложить доведение самолета или делать параллельно? — рассматривая мои рисунки, уточнил он.

— Самолет в приоритете, — покачал я головой. — Что с механизмом башни у бронетранспортера? Есть подвижки?

— Механизм поворота башни, — задумчиво повторил Теркешин, а потом широко улыбнулся: — Да, с этой задачей справился, опытный образец, надеюсь, через неделю будет готов. Не бронетранспортера, а механизма, — уточнил он, видя, что я уже совсем обрадовался. — Разместил заказ, должны сделать, после чего на макете опробую и можно попытаться внедрить. Переделок оказалось много, — он как бы стал оправдываться.

— Василий Андреевич, за такое короткое время вы сделали то, что мне и не снилось, — махнул я рукой. — Хочется-то всего и сразу, но прекрасно понимаю, что так не бывает.

Оставил я своего главного конструктора в задумчивости, а сам отправился к Гастеву. Хотелось бы познакомиться с Луи Сегеном и услышать из его уст характеристики двигателя, но с этим можно повременить. Сегодня или завтра самолет сделает пробный взлет, вот тогда-то и переговорю. А вот с Катериной нужно дома побеседовать, никак не в присутствии Василия, на которого она явно имеет большое влияние. Влюбила в себя парня? Очень на это похоже. Блин, сейчас не до всяких там соплей и стенаний, работать нужно. А как Катька подразнит Василия, да от ворот поворот укажет? Кого вместо него поставить? Сам не смогу, а еще одного «самородка» хрен найдешь.

— Прибыли, — вновь отвлек меня от раздумий подпоручик, остановившись возле штаба.

С офицерами, которых Гастев собрал зная, что обязательно появлюсь, долго не стал разговаривать. Муштавели все уже Гастеву доложил, да и Ожаровский рассказал, что и как, мне осталось только вкратце указать на наши ошибки и достижения.

— В целом, мы действовали правильно, нет нашей вины, что противника оказалось намного больше. Задача стоит такая: собрать все наши имеющиеся силы и освободить столицу и захваченные города и села от эсеров. К сожалению, судя по всему, численность не на нашей стороне. Однако, превосходство в живой силе далеко не главное. Бронемашины делаются, завод автоматов не останавливается. Готовим и новинки, в войска, после испытаний поступят новейшие разработки, которым нет равных. Все! Господа офицеры, готовимся к походу, не афишируем на каждом углу, но начинаем планировать операцию и производим передислокацию наших сил. Вопросы?

— Ваше высокопревосходительство, — посмотрел на меня Гастев. — Что, если нам объявить о наборе добровольцев? Или же созвать ополчение?

В Российской империи резерв вооруженных сил, который созывается только на время войны, имеет вспомогательное значение и составляется из лиц, прошедших срок службы под знаменами и в запасе или по каким-либо причинам освобожденных от службы в постоянных войсках, но физически годных к военному делу. Это определение я отлично помню, не так давно Еремеев его озвучивал. Повторять его не стал, генералу и всем офицерам оно отлично известно.

— Вопрос непростой, — вздохнул я. — Добровольцев можно набирать, а вот насчет ополчения пока говорить нельзя. Увы, хоть и из-за внешнего врага все началось, вернее, в действиях эсеров явно прослеживается рука иностранной разведки, но мы собираемся подавить мятеж, ни о какой войне, официальной войне речи не идет.

— Понял, — согласно кивнул Гастев.

— Господа-офицеры у нас у всех очень мало времени, необходимо усиленно работать и понимать, что цена ошибки очень высока, — напоследок сказал я и покинул штаб.

Следует объехать заводы, посетить больницы и аптечные пункты, но с этим можно повременить денек-другой. Прежде чем заняться накопившимися документами, зашел в ресторан Марты. Поручика взял с собой, время уже близится к полднику, а мы ничего не ели с самого утра. Встал рано, толком ничего не сделал, а уже больше половины дня прошло. Как все успеть?

— Добро пожаловать, ваше высокопревосходительство! Очень рады вас видеть! — любезно сказал распорядитель ресторана.

— Благодарю, — кивнул я. — Госпожа владелица у себя?

— Да, — подтвердил распорядитель. — Прикажите доложить?

— Сам к ней зайду, — отмахнулся я. — Милейший, вы проводите моего адъютанта за столик и примите заказ.

— Сделаю-с, — ответил распорядитель, хотя этим занимаются официантки.

— Спасибо, Иван Макарович за доверие! — сказал подпоручик.

Ничего Савелию Петровичу не ответил, направился к Марте. Та, как и ожидал, отыскалась в своем кабинете, занимаясь какими-то бумагами, при этом что-то недовольно бурча себе под нос. Меня она не заметила, я вошел в открытую дверь без стука.

— Привет, — заявил и сел у ее стола.

— Черт! — воскликнула рестораторша наблюдая за кляксой на бумаге. — Иван Макарович, чего пугаешь бедную женщину?!

— Во-первых, — усмехнулся я, — к чертям отношение не имею. Ну, а потом, какая же ты бедная?

— Это я так, — отмахнулась она вымученно улыбнувшись. — Рада тебя видеть.

— Признаться, я тоже. Весточку тебе от Вениамина Николаевича принес, он ждет и любит, с ним все более-менее хорошо.

— Спасибо, — облегченно выдохнула она, а потом попросила: — Расскажи, что в столице, как императрица, — отвела взгляд, — Ларионов.

— Надеюсь, уже подъезжают к Крыму, а может уже и по берегу моря гуляют, — задумчиво проговорил я, а потом вкратце пересказал, что в Москве произошло.

Нет, детали и подробности утаил. Вскользь коснулся беспорядков и как мятежники штурмовали резиденцию. Не стал упоминать и о жертвах с нашей стороны. В любом случае узнает, а из рассказа выводы сделает правильные, моя собеседница далеко не глупа.

— И что же дальше? — спросила рестораторша, когда я закончил повествование.

— Соберу силы и надеру задницу революционерам, вернется в столицу Ольга Николаевна, ротмистр тебя наконец-то под венец сводит и, боюсь, из Екатеринбурга увезет. Ты меня прости, сейчас каждый час на счету, пойду перекушу, да в управу за документы, — встал я.

— Да-да, конечно, ваше высокопревосходительство, — поднялась и Марта со своего места, переходя в разговоре на вы, — все понимаю и рада, что нашли время и принесли мне весточку.

— Мадам, — чуть склонился я и, взяв руку женщины, поцеловал. — Часто у меня просыпается зависть к ротмистру. Ему с вами очень повезло.

После того, как наскоро перекусил и выпил чашку кофе, отправился в управу, а адъютанта отослал отдыхать. На сегодня не планирую никуда ехать, если только Теркешин не объявится, но, судя по всему, пробный полет состоится позже.

В приемной увидел напряженно сидящую Симу и секретаршу, которая ее успокаивала.

— Что случилось-то? — забеспокоился я, после того как поздоровался с дамами.

— Мне Анзор рассказал о вашем недовольстве, — опустила голову Сима. — Простите, я виновата, подвела, — покаялась наша с Портейгом младшая компаньонка.

— Так, — понимая, что речь про управление московской больницей, указал Симе в сторону своего кабинета. — Проходи и возьми себя в руки. Ошибаться каждый может, безгрешных людей не бывает.

— Иван Макарович, я всем говорила, что вы сегодня не принимаете, но господин посол, — Анна Максимовна посмотрела в свои записи, — сэр Гардинг очень настаивали на встрече и просили сообщить ему, когда у вас время появиться.

— Завтра утром, часов в десять, — прикинул я, понимая, что сегодня не до переговоров.

— Господин Велеев хотел с докладом прийти, — продолжила секретарша.

— Алексею Петровичу сообщи, что на месте и с ним готов переговорить, остальным давай от ворот поворот, — хмыкнул от двусмысленности фразы. — Александра Анзоровича это указание не касается, тут все на ваше усмотрение.

— Поняла, — кивнула головой Анна, у которой румянец на щеках выступил.

— Срочные проблемы есть? — поинтересовался я, берясь за ручку двери своего кабинета, где Сима занималась самобичеванием.

— Особых нет, но документов много накопилось и так, по мелочи, — ответила Анна.

— Хорошо, — кивнул я.

Ну, стопка документов на столе меня ввергла в уныние. На хрена это надо, неужели никто решить ничего не может? Тот же Марков, чем он, блин, занят? Главой Екатеринбурга является Михаил Алексеевич, а что для города нужно – от меня указаний ждет и шагу самостоятельно ступить не хочет, чтобы как бы чего не вышло.

— Серафима Георгиевна, голубушка, ну чего вы так убиваетесь-то? — осуждающе покачал головой, глядя на бледную молодую женщину, которая мяла в руках носовой платок.

— Это мой протеже, — шмыгнула та носом. — Иван Макарович, простите, виновата, отчеты проверяла и радовалась, что рентабельность стала расти, да еще такими темпами.

— Вот теперь и следите, чтобы в отчетах указывались не только доходы, но и на расходы внимание обращайте, — пожал я плечами. — Сима, вам прекрасно известно, что мне не до ведения личных финансовых дел. Проблемы совершенно другие и, не дай бог, не одержим победу над эсерами, то все пойдет прахом. Работайте, но не увлекайтесь погоней за деньгами.

— И это все? — растерянно проговорила та.

— А что еще? — потер я переносицу. — Или вы рассчитывали, что начну орать, топать ногой, а потом дам вам расчет? Нет уж, попытайтесь теперь сами устранить собственные ошибки. Правда, подозреваю, что сделать это в данный момент, когда в столице власть в руках революционеров, не удастся. Следите за предприятиями на нашей территории, если возьметесь, то скажу огромное спасибо.

— Хорошо, — ответила та.

— Вот и договорились, — я сел за письменный стол и с недовольным видом покосился на гору документов. — Идите и работайте, а о хандре – забудьте.

Сима ушла, она ничего про столицу не расспрашивала, Анзор ей должен был все объяснить. Я же погрузился в накопившиеся проблемы города и Сибири. Что сказать? Большинство чиновников, даже занимающие высокие посты, не хотят и шагу ступить, чтобы не подстраховаться. С одной стороны их понять можно, но, черт подери, почему я должен решать стоит ли увеличивать резервы по сравнению с прошлым годом? Или документы о согласовании затрат на освещение улиц? Какого хрена мне с этим разбираться? Конечно, деньги-то идут из казны, но я-то понятия не имею сколько фонарей в том или ином городе! На большинство документов пишу резолюцию: «Данный вопрос в ведении градоначальника, с моей стороны возражений нет». Если же мне еще что-то в таком роде подсунут, то придется принимать административные меры и вдолбить в чиновьи головы, что они отвечают за что-то, а не просто получают зарплату за свои теплые кресла.

— Иван Макарович, к вам господин Велеев, — заглянула в кабинет секретарша.

— Зови, — мрачно проговорил я, приготовившись к стенаниям о том, что деньги утекают рекой и если так пойдет, то в скором времени казна опустеет.

Алексей Петрович меня обрадовал, к делу подготовился основательно, доложил, что и как обстоит с расходами и доходами, какие средства направляются на вооружение и социальную поддержку.

— Хм, отличный доклад, — уважительно кивнул я. — Только вывод непонятен. У нас есть резервы или ожидается дефицит и проблемы?

— А это не от меня зависит, — ответил банкир. — Простите, ваше высокопревосходительство, данный вопрос касается расходов, которые прогнозировать не смогу.

— Хорошо, — вынужденно согласился я с Велеевым, — тогда перефразирую. У нас есть резервы? В том числе и мои личные сбережения таковыми могут являться.

— Чуть меньше семисот тысяч золотом, — ответил Алексей Петрович. — Точнее, — заглянул в какой-то листок, — шестьсот сорок семь тысяч двести четыре рубля.

— Отлично, — обрадовался я и записал данную цифру на листе бумаге. — При увеличении расходов, буду исходить из этой суммы.

На этом уже хотел с банкиром проститься, да телефонный звонок от главного конструктора мои планы скорректировал. Самолет к пробному полету готов, ждут моей отмашки сегодня или завтра.

— А за штурвал кто сядет? — полюбопытствовал я, смотря на часы.

— Так ваш советник – это место за собой оставил, очень говорит ему любопытно в небо подняться, — ответил Василий.

— Без меня не начинать! Буду минут через тридцать и пригласите еще Гастева! — рыкнул я в трубку, подозревая, что Анзор может самовольно машину в небо поднять.

Взлететь-то не так сложно. А как он приземляться собрался? Не знает же ни хрена! Как-то так само собой получилось, что Велеев со мной отправился и Александр Анзорович с Анной Максимовной. Впрочем, событие-то неординарное, если броневик вызвал интерес и ажиотаж, то самолет в небе из разряда вон выходящего.

За территорией завода расположено большое поле, которое должно послужить взлетно-посадочной полосой. Народа прилично, Гастев с несколькими офицерами, суетятся рабочие, с кем-то в отдалении кокетничает Катька, на которую с подозрением взирает Василий Андреевич, пытающийся отговорить Анзора.

— Саша, бери автомобиль и вези сюда Симу, возможно вместе с ней сумеем отговорить моего советника от безрассудства, — дал я указания нашему общему с Анзором подручному.

— Понял! — кивнул он и сорвался на бег.

Самолет накрыт брезентом, его линии угадываются, а вот тот же Гастев с офицерами не знает для чего их пригласили. Наверняка решили, что покажут усовершенствованную бронемашину. Я же направился к сестрице, судя по манерам ее собеседника, то она говорит с французом. Так и оказалось, Луи Сеген является основателем моторостроительной фирмы «Гном» и именно его двигатель установлен на воздушном судне.

— Ваше высокопревосходительство, — на чистейшим русском заявил француз, — рад, что вы оказали мне доверие и выбрали двигатель, которому нет равных!

— Мсье Луи, — улыбнулся я, пожимая ему руку, — если испытание завершится успешно, то мы с вами сделаем еще много моторов, которые будем устанавливать на различную технику.

У француза глаза заблестели, нет, не от жадности, он явный фанат своего дела, в лучшем понимании этого слова. Ну, думаю Теркешин угадал и сделал правильный выбор, даже если и не сможет самолет с первого раза взлететь. Немного обсудив техническую сторону, в том числе какая у самолета должна развиться максимальная скорость я остался удовлетворен. Примерно то на что рассчитывал, а может даже чуточку больше.

— Анзор, на два слова, — отвел своего советника от главного конструктора, который убеждал, что лететь должен именно он.

Кстати, сестрица-то таким решением Василия Андреевича недовольна, однако помалкивает. Я-то Катерину отлично знаю и вижу, что на лбу небольшая складка, уголки губ опущены. С ней бы тоже переговорить, но она старается держаться так, чтобы рядом все время кто-то находился. Явно тяготится от предстоящего разговора.

— Так что ты хотел? — поинтересовался Анзор, когда мы отошли в сторону.

— Если набрать высоту ты сумеешь, то какую выберешь скорость при посадке? Под каким углом собираешься заходить? — задал ему два вопроса.

Сам-то на них с трудом могу ответить, но в свое время летал на симуляторах в компьютерных играх, смотрел разные фильмы и хотя бы примерно знаю, чего ожидать и к чему готовиться.

— Ты к чему клонишь? — подозрительно спросил Анзор, задумчиво посмотрев на укрытую брезентом воздушную птицу, точнее, бабочку, такую имеет раскраску самолет.

— В пробный полет отправлюсь я, — спокойно и твердо заявил, посмотрев ему в глаза.

Глава 18. Мятеж

Как ни странно, но Анзор не стал со мной спорить. Видно, что-то уловил в интонации или понял, что спорить бесполезно. Ставить на то, что он испугался или задумался, как будет сажать самолет – даже не подумаю. Мой советник и друг – авантюрист, каких свет не видывал. Да, за время нашего с ним знакомства Анзор изменился, в том числе и во взглядах на некоторые вещи. В этом не только моя заслуга, но и Симы, благодаря которой Анзор в моей первой больнице решил задержаться.

Серафима прибежала с Александром, когда все ходили вокруг самолета и многие не могли слова вымолвить. Представляю, если бы тут Ожаровский находился… тогда дамы узнали бы много интересных выражений. Атаман, ценитель искусства, не постеснялся бы даже моей сестрицы, которую искренне уважает.

— Вань, — дернула меня за руку Катерина, — может, пошлем в полет одного из тех, кто летающую машину собирал?

Сестрица произнесла фразу шепотом, чтобы никто не слышал. Ее лицо выражает тревогу, а глаза испуганы.

— Не доверяешь гению Терешкина? — усмехнулся я.

— С учетом того, что, как оказывается, основные идеи – твои? — хмыкнула та.

— Ну, Василий!.. — покачал я головой, понимая, что парень проболтался.

— Василий Андреевич лично каждый узел и крепеж проверил, каждую деталь облазил. День и ночь бился, как тот или иной трос проложить, — встала сестрица на защиту конструктора. — Скажи, а как тебе в голову такие идеи приходят?

— Потом поговорим, — отрицательно покачал головой. — А вот насчет одной особы, которая в такие пестрые цвета самолет разрисовала, мы еще побеседуем.

— А я-то чего?.. — пробормотала сестрица, а сама взгляд отвела.

— Да видел я, как девица одна смотрела на молодого парня и чуть ли не облизывалась, как кот на сметану, — хмыкнул я, с удовольствием наблюдая, как щечки сестрицы стал заливать румянец.

Ага, попал в точку! Ну, если у них что-то срастется, то возражать не стану. Молоды еще, правда… Усмехнулся собственной мысли, поймав себя на том, что размышляю, словно старец какой-то.

— Иван Макарович, — подошел ко мне Василий, — сколько топлива заливать?