Охранитель. Мятеж в империи Назимов Константин
— Просто какие-то бандиты с большой дороги, — пробормотал себе под нос сидящий рядом капитан.
— Сила и вседозволенность, — поморщился я. — Одного не пойму: как, черт возьми, им удалось захватить город? Где полиция, жандармы? Неужели весь гарнизон, не считая офицеров, приняли сторону мятежников?
— Хм, Иван Макарович, не хочу вас разочаровывать, думаю, что и кое-кто из офицерского состава забыл о присяге, как это ни прискорбно. И тем не менее, разогнать пьяную солдатню – раз плюнуть! — махнул рукой капитан.
— Хотелось бы верить, Сергей Юрьевич, — процедил я сквозь зубы и ударил по тормозам.
Три солдата пристали к какой-то паре прохожих. Средних лет дама пытается поднять с земли своего спутника, у которого отлетел в сторону саквояж. Один из мятежников схватил женщину за волосы и со смехом оттащил бедняжку в сторону. Двое других солдат что-то сказали господину и сделали жесты, показывая, как с его спутницей собираются развлекаться.
— Что происходит, мать вашу?! — рявкнул я, выходя из машины.
— Глянь-ка, офицерская сволочь недобитая! — указал на меня один из солдат и попытался вскинуть винтовку.
Глухо прозвучал револьверный выстрел и говоривший раскинув руки рухнул на землю. Отпихнув от себя плачущую женщину, мятежник выхватил револьвер, моя пуля вошла ему точно между глаз. Оставшийся в живых, отбросил в сторону винтовку и бросился бежать. Капитан Жермеев не пожелал врага отпускать, опередил меня на какое-то мгновение, выстрелил и не промахнулся.
— Господа, благодарю, — чинно сказал господин, вытирая на лице кровь, идущую из разбитого носа. — Яков Пантелеймонович к вашим услугам.
— Постарайтесь найти где-нибудь укрытие со своей спутницей, — порекомендовал я, собираясь сесть в машину.
— Господа офицеры! Ради бога, помогите! — бухнулась на колени перед капитаном дама. — Нам некуда идти! Из дома выгнали солдаты, знакомые не принимают!
— Простите, — взял за локоть женщину капитан, поднимая ту с колен, — мы вам вряд ли поможем в данный момент.
— Гм, господа, а не могли бы вы подвезти нас на окраину города? — спросил Яков Пантелеймонович. — Не беспокойтесь, за услугу готов щедро заплатить!
— Простите, — покачал я головой, — у нас нет времени и возможности.
— Иван Макарович, каждая минута на счету! — вышел из недавно подъехавшей машины Анзор.
— Уже едем, — коротко кивнул я, а потом посмотрел на даму: — Спрячьтесь где-нибудь, с нами будет намного опаснее. Кстати, револьвер, — кивнул на мертвого мятежника, который минуту назад оттаскивал женщину за волосы, — подберите, в такой ситуации, — обвел рукой местность, — он вам может понадобиться.
Женщина попыталась что-то сказать, Яков Пантелеймонович начал и вовсе грозить какими-то знакомствами, что если мы им не поможем, то он будет жаловаться. В городе, время от времени, слышны одиночные выстрелы. Нет, это не организованное сопротивление, думаю, кто-то пытается защитить свою собственность и тогда пуля ставит точку.
Перед зданием вокзала нам пришлось остановиться в переулке и отправить двух подпоручиков на разведку. Пушки продолжают стрелять, правда, паузы между выстрелами стали большими. Начинают беречь снаряды или что? О плохом думать нет желания, орудия должны замолчать. Минут двадцать продлилось ожидание, а потом вернулись наши офицеры и доложили:
— Три пушки ведут огонь с перрона, сделаны укрепления из мешков с песком, солдат порядка десятка, не считая артиллерийских расчетов. Командует какой-то поручик от артиллерии.
— Скрытно подобраться? — уточнил капитан.
— Легко, если нацепить на грудь… — вытащил из кармана подпоручик красный бант, не закончив фразы.
— Нет, нечего нам бояться, — отрицательно ответил я. — Двое остаются с машинами, остальные берут автоматы и вперед. Стреляем без предупреждения, патроны просто так не жечь! Пошли!
Капитан с Анзором попытались заикнуться, что мне следует остаться в переулке, а они сами все сделают. Ничего им не ответил, лишь криво усмехнулся. На кон поставлено слишком многое, чтобы заботиться о сохранности своей шкуры.
К зданию вокзала шли не таясь, охранение мятежники не выставили, патрулями не озаботились, нет у них нормального командира и организованности. Город почти вымер, вокзал пуст, что уму непостижимо. В зале ожидания, прямо на полу расположилось пятеро мятежников, которые выставили на газету бутыль самогона, разложили снедь (буфет грабанули?) и устроили попойку. Наше появление для молодых парней оказалось неожиданным, а так как они уже прилично подпили, то и сопротивление не оказали. Убивать их не стали, скрутили ремнями, да закрыли в каком-то подсобном помещении, подперев двери стульями.
— Иван, ты чего врагов жалеешь? — шепнул мне Анзор.
— Блин, да какие они, к чертям, враги? — покачал я головой. — Повелись на громкие лозунги, не понимают, что творят. Парням-то еще нет и двадцати, не мародерствуют и не насильничают. А то, что красные банты нацепили… — помолчал, а потом закончил: — Мы не убийцы, пусть с ними потом разбирается полиция и определяет степень вины каждого.
Вышли на перрон и двинулись цепью на мятежников. Конечно, нас мало по сравнению с ними, но огневой перевес на нашей стороне. Не ожидал никто, что мы появимся с тыла.
— Тот, кто бросит оружие и сдастся – останется жив! — выкрикнул я и дал короткую очередь из автомата поверх голов артиллеристов.
Поручик, командующий расчетом пушкарей, первый руки поднял и радостно улыбнулся. У офицера нет на груди банта, голова перебинтована, его не так давно избили и сюда он, вероятно, попал не по своей воле. Расчеты у пушек и не подумали оказать сопротивление, стрельбу прекратили, а к винтовкам никто не дернулся. А вот если бы не сдались, то неизвестно чем бы наша атака закончилась. Один солдат, что-то рассматривающий в бинокль, резко в нашу сторону повернулся, схватился за кобуру и прокричал:
— К оружию! Покажем офицерью за кем правда!
Его послушались, не все, примерно половина. Кто-то стал лихорадочно передергивать затворы винтовок, двое попытались развернуть в нашу сторону пулемет. Остальные же мятежники побросали винтовки и руки вверх подняли. Дожидаться, когда солдаты начнут стрелять мы не стали, короткие и злые очереди из автоматов унесли жизни десяти мятежников.
— Поручик! Ко мне! — мрачно потребовал я, смотря на офицера, командовавшего артиллеристами.
Он попытался подойти строевым шагом, пару раз качнулся из стороны в сторону, но дошел и представился:
— Поручик 7-й батареи лейб-гвардии 3-й артиллерийской бригады Соломин Юрий Васильевич!
— Что здесь происходит? По каким целям вели огонь? — мрачно поинтересовался я.
— Эшелон с техникой и живой силой противника, — ответил поручик, а потом добавил: — Стреляли на упреждение и недолет!
— Поясните, — потребовал я.
— У нас не оставалось выхода, бить же на поражение не позволяет присяга! — мрачно ответил тот.
— Ваше высокоблагородие, следует занять оборону, нас могли услышать, — обратился ко мне капитан Жермеев.
— Командуйте, Сергей Юрьевич, — предложил я и кивнул поручику-артиллеристу на ящики из-под снарядов: — Пойдемте присядем, вижу, что вам на ногах стоять непросто.
— Виноват! Разрешите уточнить ваше звание? — не сдвинулся тот с места.
— Чурков Иван Макарович, наместник Урала, — запоздало представился я.
— Ваше высокопревосходительство! Очень рад и для меня большая честь знакомство с вами! — широко улыбнулся поручик, которого в сторону неожиданно повело.
Сумел схватить его за рукав и не дал упасть.
— Ранены? — спросил поручика.
— Никак нет, — ответил тот. — Побили сильно и угрожали расправиться над семьей, если откажусь стрелять.
— Ясно, — поморщился.
Когда присели на ящики, то попросил Сергея Юрьевича вкратце рассказать, что произошло и как такое случилось, что город захватили мятежники. Пару недель назад, из генерального штаба пришла депеша о срочных маневрах, и большая часть гарнизона отправилась на учения за двести километров от города. Предписывалось расположиться, обустроиться, а потом производить оттачивание взаимодействия при наступлении на предполагаемого противника.
— Полковник, царствие ему небесное, — перекрестился поручик, — матерился при всех офицерах штаба, участвовавших на совещании. В такую погоду, — Соломин сделал жест рукой, — когда грязь, а ночью заморозки, убийство отправлять личный состав на потешные игрища. Денег-то не выделили, велели из гарнизонной казны тратить. В итоге, почти все отправились, полковник Валенков остался, пытался всеми правдами и неправдами достучаться до столицы, чтобы сдвинуть сроки учений. Не смог, — поморщился рассказчик. — Ночью, третьего дня, случился мятеж. Дежурных офицеров разоружили и отправили на гауптвахту, младших офицеров и солдат, кто не поддержал краснобантовых, избили и заперли в казарме. Полковника застрелили после того, как тот отказался подписать приказ о переходе гарнизона под знамена эсеров. Ко мне домой, пришло пятеро, когда отказался встать на их сторону, то долго били и пригрозили, что Лизавету попользуют и прирежут. А моя жена на седьмом месяце! Что мне оставалось?!
— Поручик, успокойтесь! — постарался я осадить его гневный выкрик. — Дальше!
— Отконвоировали сюда, тут уже расчеты устанавливали орудия, приказали открывать огонь по железной дороге, которая в семи километрах отсюда. Имелась связь с рекогносцировщиком, сегодня утром он звонить перестал, послали троих солдат для устранения обрыва на линии и заодно уточнить повреждения. Я, господ комиссаров, честно предупредил, что на такую дальность попаданий гарантировать не могу, большой разброс снарядов получится. Лукавил, конечно, наводчики отличные парни, знают как цель поразить, а в данном случае – не попасть, — он криво усмехнулся. — Одного не пойму, почему войска с эшелона нас атаковать не стали.
Этот вопрос и для меня – загадка. Неужели пушкари, пытаясь промахнуться, состав уничтожили? Могли ведь!
— Иван Макарович! — скорым шагом подошел к нам Анзор. — Два грузовика с солдатами у здания вокзала остановилось! Их человек тридцать, с винтовками.
— Братцы! — обратился я к солдатам, которые сдались. — Долго говорить не стану. Если есть среди вас тот, кто желает защитить отечество и страну от супостата, то разбирайте винтовки. В двух словах: вся пропаганда исходит из уст врагов империи, обосновавшихся за границей и мечтающих захватить Россию!
Для автоматов и пулемета, с готовыми, пусть и плохенькими, укреплениями, мы с офицерами продержимся долго. Люди нам необходимы, требуется освободить пленных гарнизонных офицеров и солдат, отказавшихся встать под знамена эсеров. Может и сумеем это сделать нашей малочисленной группой, но тут еще и вопрос времени.
— Капитан! — оглянулся я на Жермеева. — Найди какую-нибудь дрезину и отправь кого-нибудь к эшелону. Следует узнать, что там у Муштавели и с бронемашинами. Почему полковник, черт бы его побрал, не сделал вылазку на врага?
— Будет сделано! — четко ответил капитан. — Ваше высокопревосходительство, вы бы за баррикаду отошли, а то на нас атака может в любой момент начаться.
Пушкари, по приказу своего командира, спешно разворачивают пушки. Правда, не представляю, кто может отдать приказ вести огонь из тяжелого вооружения по городу. Скорее, это мера устрашения и не более того. Того же Муштавели предупреждал, что орудия бронемашин в городской черте должны молчать, использовать их в крайнем случае, пулеметами работать.
Из здания вокзала зазвучали выстрелы, наша позиция не такая и хорошая. Баррикада, конечно, защищает, но голову хрен высунешь. Артиллеристам приказал укрыться и разобрать винтовки, открывать огонь по врагу из пушек не желаю.
— Иван, — пригнувшись прибежал ко мне Анзор, — надо уходить, нам тут ловить нечего.
— И каким образом? По рельсам? — хмыкнул я, вытянул руку с револьвером и пару раз выстрелил в сторону вокзал, а потом громко крикнул: — Под пули не подставляться, врага близко не подпускать! Время от времени отстреливаться!
— Ваше высокоблагородие, — обратился ко мне пожилой солдат. — Дозвольте за пулемет встать, я этим супостатам жару-то задам.
— Задай, — махнул я рукой и к своему советнику обернулся: — Ты хотел что-то предложить?
— Нужен паровоз! Доберемся до эшелона, потом вернемся на броневиках! — ответил тот.
— Так я уже капитана послал, — ответил я Анзору. — Если у полковника все более-менее, то тот сам сюда выдвинется.
— Гм, Иван, думаю, краснобантовые подорвали железнодорожные пути, поэтому эшелона до сих пор нет. Под разрывами снарядов, сгрузить броневики с грузовых платформ задача не такая и простая, — начал говорить мой советник, но я его прервал:
— Вот где скорее всего возникла проблема! Бронемашины разгрузить сложно! Но, неужели не могут сколотить настилы? Леса-то в достатке!
— Господа офицеры! — в рупор произнес неизвестный. — Вокзал окружен революционными войсками армии эсеров! Сдавайтесь или будете уничтожены!
В подтверждении слов говорившего, на втором этаже здания раздался звон разбитых стекол и вниз нацелили три пулемета. Прикинул я угол обстрела, если прижиматься вплотную к мешкам с песком Максимы нам не страшны, а голову поднять не сможем.
— Не успели! — расстроенно поморщился Анзор.
— Братцы! Солдаты! Вы все пошли за людьми, которые вас обманывают и являются ставленниками заграничных разведок, возможно и сами того не осознавая! Пока еще не поздно… — договорить я не успел, длинная пулеметная очередь заставила прижаться к мешкам.
Слышу, как пули рвут ткань и застревают в песке, часть пуль проносится мимо и впивается в шпалы, рикошетит от рельс. Пулемет перестал поливать нас очередью.
— А еще мы можем закидать вас ручными бомбами! — насмешливо проговорил голос в рупор. — Да, забыл представиться! Первый секретарь Новгородской губернии эсеров, Честных Федор Львович!
— Федя, если сдашься, то получишь десять лет каторги, где сумеешь подумать о том, как предал империю! — выкрикнул я, убирая в карман револьвер и снимая с плеча автомат. — Учти, поймаю – расстреляю за все прегрешения перед людьми и богом!
— Бога нет! Вы им задурманиваете головы простым людям! — раздался в ответ крик, но не комиссара.
Распрямился я и начал стрелять по пулеметам короткими очередями. Анзор возник рядом и открыл огонь по первому этажу зданию вокзала. Господа офицеры вместе с солдатами, вставшими на нашу сторону, с небольшой задержкой присоединились к моей стрельбе. Кто крикнул: «Ура и в атаку братцы?» Наши бойцы, стреляя на ходу, перепрыгнули через хлипкие укрепления и устремились к зданию вокзала. Мы же с Анзором остались на месте, только сменили в АК магазины и продолжили прикрывать наступающих. Заговорил и наш пулемет, старый солдат оказался отменным стрелком, в одном из окон, по которому он вел огонь раздался взрыв. Значит нас и в самом деле планировали закидать бомбами. Вряд ли у них их много, но сколько-то может иметься.
— Бей краснобантовых! — кто-то заорал уже в здании вокзала.
Сумасбродная и неподготовленная атака нам принесла неожиданную победу. Эсеров смогли выбить из здания и занять в нем оборону в самый последний момент. На площади было уже с сотню мятежных бойцов готовившихся прийти на помощь своему передовому отряду. Н-да, если бы комиссар не поспешил, то мы бы имели печальный вид.
— Честных Федор Львович, — прочел я в мандате, изъятом у мужика лет сорока в кожаной тужурке и красным бантиком на груди. — Продался за что? Деньги, власть? Не верю, что за убеждения.
Комиссара-эсера ранили, побить не успели, мои офицеры не дали, возможно и зря, сейчас бы он сговорчивее был. Рука у Честных висела плетью, плечо прострелено. Глаза смотрят с ненавистью, а ногти на пальцах явно после маникюра, аристократ, мать его.
— Ты, ваше благородие… — начал он, а стоящий рядом подпоручик, не дал ему закончить перебил:
— Наместник Урала перед тобой!
— Ба, — улыбнулся эсер, — сам Иван Макарович решил на помощь своей императрице прийти. Думаю, поздно уже! Наверняка резиденция пала, а Романову к стенке поставили!
— Расстрелять, — коротко приказал я и в задумчивости крутя мандат в руке прошелся по залу ожидания.
— Ваше высокопревосходительство! — воскликнул поручик-артиллерист. — Разрешите мне!
— Сумеете, Юрий Васильевич? — уточнил я и когда тот твердо кивнул, то чуть развел руками в стороны: — Не возражаю.
Под подошвами сапог хрустят разбитые стекла, мелькнувшая мысль не дает покоя. Пытаюсь продумать, а сам нахожу взглядом телефонный аппарат.
— С Москвой соедини! Со штабом эсеров! Срочно! Честных на проводе! — ору в трубку на барышню-телефонистку.
— С кем вас связать-то? — дрогнувшим голосом, уточняет та.
— С товарищем Черновым! — хрипло отвечаю.
— Иван, что ты задумал? — спрашивает Анзор.
Мы находимся в кабинете начальника станции, как ни странно, но в здании есть электричество (местами) и работает телефонная связь, чему я искренне удивился.
— Попытаемся внести в ряды эсеров неразбериху, — хмыкнул я.
Ждать пришлось минут десять, мой советник за это время пару раз ходил в зал ожидания, в котором солдаты под руководством офицеров сооружают укрепления. Перестрелка, кстати, началась, идет в вялотекущей форме и, похоже, мятежники штурмовать нас не собираются.
— Госп… товарищ комиссар, — заикнувшись, произнесла в трубку барышня-телефонистка, — соединяю!
Привычные щелчки и трески, наконец, какой-то недовольный голос произнес:
— Что за спешка, товарищ Федор?
С языка чуть не слетел «господин», вовремя его прикусил и хрипло ответил:
— Товарищ Чернов, нас атаковали большие силы! Часть солдат переметнулась к наступающим! Не удержим мы город! Что делать?
— Ты, мать твою, держись! Слышишь? — проорал в трубку главный эсер. — Город не сдавать, подмогу вышлем! Товарищ Федор, нам кровь из носу необходим Новгород! Это стратегический пункт.
— Их очень много, — продолжаю хрипеть я и тут, словно в помощь, прозвучала длинная пулеметная очередь.
— Это что там у тебя, стрельба?
— Да, обкладывают со всех сторон, — подтвердил я. — Нам бы подмогу, часов пять продержимся.
— Десять, десять часов продержись! Всеми нашими идеями тебя заклинаю! — проорал в трубку Чернов.
— В столице-то как? Захватили резиденцию? — задал я вопрос, пытаясь таким образом немного сориентироваться.
— Никак выбить их не можем, — мрачно ответил главный эсер. — Ничего, завтра-послезавтра привезут «подарочек» наши друзья, на раз выкурим. Так, Федор, держись там мне, если город сдашь, то наши товарищи могут посчитать это трусостью или и того хуже – саботажем и пособничеством! Резерв отыщу и сразу к тебе отправлю, удачи и дело революции победит!
— Угу, победит, — криво усмехнулся я и повесил трубку.
Закурил и задумался, не понравились мне слова эсера про «подарочек» и «выкурим». Что за козырь у него в рукаве? Кроме как какое-то оружие – ничего быть не может. Пушки, минометы? Кстати, последние на вооружении в армии не стоят, хотя их конструкция проста и в производстве дешева. Не изобрели еще? Потер щетину на щеке, мысленно отметив, что необходимо побриться. Увы, не до этого сейчас, да и личные вещи остались в автомобилях. Блин! У меня двое офицеров в данный момент непонятно, где находятся и ведь подвергаются смертельному риску.
— Переговорил? — заглянул в кабинет Анзор. — Иван, там мятежники пушку привезли, думаю, пора нам ноги делать.
— У нас нет снайперов? — поинтересовался я.
— Далеко, — пожал плечами советник.
Скорым шагом прошел за Анзором к окну, выходящему на площадь. Если глазомер меня не подводит, то до пушки, вокруг которой суетятся солдаты, метров восемьсот, ее уже установили и в данный момент собираются нас из здания выбить.
— Винтовку дай, — протянул я руку какому-то ефрейтору.
Тот мне подал свое оружие, я передернул затвор и стал выцеливать стоящего и командующего солдатами. Плавно курок спустил, приклад винтовки отдал в плечо, а выстрел вреда никому не причинил. Быстро передернул затвор и вновь стал целиться. Погрешность оказалась такова, что пытался попасть в грудь стоящего, а ранил в ногу солдата, который находился в метре от цели.
— Черт! — ругнулся я, мысленно досадуя, что нет оптического прицела.
Точно не помню, в моем мире, оптика стала активно получать применение в начале Первой мировой. Вроде бы Германия оснастила охотничьи винтовки оптическими прицелами с двух или трехкратным увеличением, чтобы поражать британские сигнальные лампы и перископы. Ну, в данное время они против Англии воевать не собираются, альянс, как ни как, а вот если войну развяжут с Россией, то не удивлюсь, что уже в германской армии будет стоять на вооружении снайперское оружие. Хм, опять Василия напрячь? Сделать оптику не такая и сложная задача, как кажется. Переоборудовать один из заводов, который выпускает медицинские принадлежности, проще пареной репы. Там и делать-то особо ничего не придется, увеличительные стекла можно выпускать совместно с теми же микроскопами. Сборку же прицелов осуществлять уже на оружейном заводе.
Пару выстрелов еще сделал, безрезультатно, мятежники попрятались и теперь перебегают с места на место. По движущейся цели с такого расстояния, да еще и держа винтовку на весу, попасть затруднительно.
— Нужно отходить, — поморщился я и протянул оружие ефрейтору.
— Или атаковать, — ответил мне младший чин, после чего вытянулся во весь рост и гаркнул: — Виноват ваше высокопревосходительство!
— С чего про атаку заговорил? — заинтересовался я.
— Так там же, — махнул тот в сторону площади, — большинство молодые и необученные, разбегутся и винтовки побросают!
Может он и прав, риск дело благородное, но не под дулами пулеметов. Увы, мятежники как минимум два "максима" притащили. Интересно, почему столько вооружения оставил гарнизон, уходя на учения? Думаю, такое предписание из генерального штаба получили. Кто-то там окопался и работает на врага. Узнать бы еще, кем депеша была подписана. Впрочем, не факт, что предатель глуп и лично расписался, а не подсунул своему командиру, чтобы тот подмахнул не глядя. Увы, часто на веру принимается, что говорит ближайшее окружение. Да и возможна обычная подделка или происки тех же мятежников. Заполучи образец подписи, отпечатай похожий бланк с печатями, а потом обставь так, чтобы курьер не вызвал сомнений и вуаля, дело сделано. Хотя, не в данном случае, поручик-то рассказывал, что полковник в столицу звонил и пытался учения на поздний срок сдвинуть.
— Отходим! — приказал я.
На какое-то мгновение мой приказ опоздал. Пушка выстрелила, снаряд разорвался рядом с зданием. Канониры совершили досадный промах, хотя били прямой наводкой. В этот же момент раздались автоматные очереди где-то в районе установленной пушки. Мля! Это наши два офицера, оставленные присматривать за автомобилями решили прийти на помощь.
— В атаку! — громогласно проорал я, сбегая со второго этажа.
Меня намного опередили, сопротивления почти нам не оказали, хаотичная стрельба не в счет, а пулеметные точки врага промолчали. Как оказалось, два поручика из моей охраны, решили, что если нас перестреляют, то автомобили уже точно никому не понадобятся. Да и от машин им пришлось уходить, в подворотне мятежники решили установить пулемет и очень радовались, что обнаружили в одной из машин "максим" с боекомплектом. Пятеро солдат с красными бантами получили инструкции от своего старшего. Находившиеся в подъезде дома мои офицеры все прекрасно слышали, и вскоре огневая точка была подавлена без единого выстрела.
— Ваше высокопревосходительство, Иван Макарович! — подбежал ко мне мой водитель с царапиной на щеке из которой кровь сочиться. — К нам подкрепление! Сергей Юрьевич на дрезине едет и с ним человек двадцать.
— На одной дрезине? — удивился я.
— Да! Плотно стоят, рискуют, — ответил подпоручик.
Понимаю на что Павел Арсеньевич намекает, одна очередь из пулемета и… Но и капитана сложно осуждать, знает, что подмога необходима. Решил я его дождаться, узнать, есть ли потери среди людей и техники. Площадь мы заняли, точные силы мятежников неизвестны, но по прикидкам их не меньше пяти сотен. Конечно, допускаю, что в Новгород пришел отряд эсеровских боевиков перед захватом города. Сколько их может быть? Не думаю, что больше сотни. У нас, как ни странно, все обошлось парой легких ранений, и те у солдат. Невероятное везение? Нет, не ликвидируй прапорщики расчеты пулеметных точек, то нам бы пришлось несладко. Надо бы не забыть и премировать отличившихся. На эти цели стоило взять с собой деньги. Медалями и Георгиевскими крестами не могу награждать, нету их в моем распоряжении. Хотя, если Новгород от мятежников зачистим, то эти проблемы легко решатся.
Поговорил я с поручиком-артиллеристом, тот держится молодцом и рвется в бой. До квартиры, где проживал с супругой еще несколько кварталов и за свою Лизавету переживает, что в общем-то понятно.
— Юрий Васильевич, — внимательно посмотрел на поручика, — следует с гауптвахты освободить личный состав гарнизона. Не хочу думать, что с ними могут эсеры сделать, когда поймут, что город не смогут удержать.
— Ваше высокопревосходительство, — попытался вытянуться тот, охнул и за ребра схватился: — Приказывайте, — хрипло ответил, — все сделаю, что в моих силах.
— Поручик, я бы вас не просил, вижу, что еле на ногах держитесь, — вздохнул я. — Мы город не знаем и даже не представляем, где гарнизон расположен, а к нему скрытно подойти следует. Я вам выделю двух офицеров с автоматами, — кивнул рядом стоящим поручикам, которые отличились при уничтожении орудийного и пулеметных расчетов. — Господа, поступаете под командование поручика Соломина Юрия Васильевича. Задача: освободить офицеров, которых в плен взяли. Солдат десять наберите и действуйте, учтите, каждая секунда на счету.
— Есть! — коротко ответили поручики чуть ли не хором.
Коротко переговорил с Анзором, попросил своего помощника отыскать рабочий телефон и связаться с Екатеринбургом, узнать, как там обстановка и отправился ли к нам на подмогу Ожаровский.
— Если он еще не отправился, то пусть поспешит, — предупредил своего друга и направился к капитану Жермееву, спешащему к нам из здания вокзала.
— Пойдем туда, откуда ты в Москву звонил и пытался развести главного эсера блефом, — предложил Анзор.
— Почему блефовал? — хмыкнул я. — Мятеж мы в любом случае подавим, хочу бойцов у товарища, — сделал ударение на последнее слово, — Чернова подергать, чтобы не только руководители, но и рядовые исполнители понервничали и разуверились, что все не так просто и однозначно.
— Ваше высокопревосходительство! Разрешите доложить?! — приблизился ко мне капитан.
— Сергей Юрьевич, давайте оставим всякие преамбулы, — отмахнулся я. — Что с эшелоном?
— Потери небольшие, порядка двадцати человек, полковник легко ранен, осколком задело левое плечо. С бронемашинами, увы, — он печально вздохнул, — намного хуже.
— Неужели чертовы артиллеристы, стреляя мимо умудрились нанести урон технике? — вздохнул я.
— Одна бронемашина получила прямое попадание, экипаж погиб, — ответил капитан. — Взрывом от боекомплекта опрокинуло стоящие рядом платформы и две машины получили повреждения. В начале обстрела, один экипаж бронемашины попытался с платформы съехать, рассчитывая, что броня выдержит, раскорячились и теперь ни туда, ни сюда. Еще у одной машины заклинило двигатель, когда завели, то появился сильный скрежет и он заглох и больше не реагирует. В данный момент, доделывается настил, чтобы техника могла покинуть грузовые платформы.
— Одна подорвана, еще две повреждены от взрыва и вышел из строя двигатель. Получается, что из чертовой дюжины у нас осталось девять бронемашин, — вслух подсчитал я потери и уточнил: — Ведь ту, что с платформы пыталась съехать, смогут на гусеницы поставить? Верно?
— Так точно! — подтвердил капитан. — Собираются тросами за бронемашины зацепить и стащить ее с места, а то она сейчас раскорячилась чуть ли не под углом в девяносто градусов.
— Раненых много? — осведомился я.
— Никак нет, пятеро, включая полковника. Георгий Романович передал, что минут через тридцать выдвинется к городу на первой машине. Просил продержаться! — сказал капитан.
— Дождемся, — задумчиво кивнул я. — Пути, как понимаю, разбиты?
— Да, подорваны и ни вперед, ни назад не сманеврировать. Первые залпы пушек пришлись в непосредственной близости к составу, но потом огонь стал вестись хаотично, с большим перелетом и недолетом. Полковник приказал занять оборону и готовился к отражению атаки. Также Муштавели снарядил плотницкую бригаду, для спуска с платформ бронемашин. Из-за того, что лес находился под огнем врага, возникли трудности с изготовлением настила, — передал капитан то, что ему поведал командующий эшелоном.
— Следовало отправить рядовой состав для уничтожения орудийных расчетов, — пробубнил Анзор.
Слова своего советника я оставил без комментариев. Сложно понять, как бы сам в такой ситуации действовал. Как ни крути, а у полковника главная ударная сила на платформах стояла, и он за нее головой отвечал. То, что три машины выведены из строя снарядом – хреново, однако, во время боевых действия всякое случается. Винить поручика Соломина не собираюсь, да и полковник действовал правильно. Что, если бы и в самом деле после артподготовки эшелон попытались штурмовать и захватить технику? Печально, что новый движок клина словил, это вопрос к производству и обкатке. Испытания, кстати, могли и не успеть провести, сам же распорядился спешно комплектовать ударный кулак из всего, что в наличии и усовершенствовано. Возможно, стоило опираться не на такие маневренные и проверенные машины. Ладно, с этим разберемся, дождемся Муштавели и возьмем город под контроль. Что-то мне подсказывает, без боев не обойтись.
— Краснобантовые в атаку пошли! — прокричал кто-то.
Мы и так уже пригнулись, эсеры вывели грузовики из подворотен. На каждом установлены пулеметы и патронов они не экономят. Из кузова выпрыгивают солдаты, их человек пятьдесят. Ну, эту атаку мы отобьем… наверное, на площадь еще три грузовика выехало.
— Мля, да откуда же вас тут столько?! — воскликнул я и побежал с капитаном и Анзором в сторону, где наскоро соорудили наши бойцы что-то похожее на баррикаду.
Глава 8. Выравниваем ситуацию
Первую атаку отбили, откатилась цепь эсеров за грузовики, из-за которых нас поливают свинцовым огнем пулеметы. Увы, солдаты гибнут, получают ранения от шальных пуль и прицельных выстрелов. Ну, пока у нас не закончатся патроны, то хрен нападавшие что-то сделают. Для уничтожения живой силы противника еще не придумали даже гранат, которыми могли бы врага закидать, да и стрелковое оружие оставляет желать лучшего. Численное превосходство не всегда решает исход боя, если же эсеры бездумно бросятся в атаку, не считаясь с потерями и вступят в рукопашную схватку, то не факт, что устоим. Мысль про ручные бомбы, которыми грозился закидать нас комиссар, не выходит из головы. Понимаю, что совсем скоро их кто-нибудь да изобретет. Если правильно помню, то предназначение гранат изначально было не в уничтожении живой силы противника, а служило для разрушения проволочных заграждений и других препятствий (тех же баррикад). Может озадачиться изготовлением? С технической стороны там нет сложностей, кроме как рисков во время изготовления, хранения и перевозки. Если окажется в ящике одна бракованная, то взлететь на воздух может много чего. С другой стороны, выпускаем же мы снаряды и не боимся, что они с детонируют. Правда, как ни печально, прецеденты случались. Конструкция же снарядов немного другая и, я бы заметил, менее подвержена случайному срабатыванию. Ладно, потом данный момент порешаю, сейчас не до этого.
— Иван, а ты заметил, что у атакующих приличное количество ряженых? — обратился ко мне Анзор.
— Ты о чем? — обернулся я к своему советнику, стряхивая песок с плеча.
— Из-под шинелей штаны не армейские, у многих нет сапог, с винтовками обращаются неумело, — перечислил Анзор, а потом сделал вывод: — Думаю, раздали каким-то работягам оружие и погнали в бой.
Выглянул я из-за баррикады, отыскал глазами пару лежащих на площади атаковавших, которые уже никогда не поднимутся и внимательно их осмотрел. Да, Анзор все верно подметил, а я почему-то на это внимание не обратил. С одной стороны радует, что против нас не армейские части воюют, а вот с другой… Хреново, что смогли эсеры за собой рабочий класс повести. Получается, что в империи недовольных нынешней властью и укладом жизни намного больше, чем кажется. В Екатеринбурге лично с рабочими беседовал, интересовался их взглядами. Вроде бы все довольны и счастливы, а вот когда работяги не знают с кем дело имеют, то настроения менялись. Многое могли рассказать, чиновников покостерить, работодателя обматерить. Все это без злобы, поэтому и спокоен я в какой-то степени за Урал и большую часть Сибири. Не вспыхнет там мятеж, народ о себе чувствует заботу и считает, что жизнь улучшается. В центральной части империи, говорят, что ситуация сложнее. Тот же Анзор докладывал, что власть перестала интересоваться жизнью простого люда, а если и говорят, то преподносят, словно у работяг денег куры не клюют и живут они припеваючи.
— А они винтовки с радостью разобрали и против чиновников, промышленников и купцов их направили, — мрачно заявил я. — Когда город очистим от мятежа, необходимо узнать, какое количество рабочих поддержало эсеров и каков основной мотив.
— Да как это сделать-то? — удивился Анзор. — После освобождения Новгорода никто из рабочих не признается, что стрелял в нас и пытался свергнуть действующую власть. Дураков нет!
— Придумай чего-нибудь, — пожал я плечами. — Такая информация необходима. Бороться с недовольствами с помощью одной дубинки – глупо. Проблему надо решать в другой плоскости.
— А эсеры атаковать не хотят, — подал голос капитан, прислушивающийся к нашему разговору.
— Или не знают как, — хмыкнул я.
Донесся рокот движков, словно прозвучавшая музыка! Эти звуки я ни с чем не спутаю. Наши бронемашины на подходе! Пятеро легких танков, как их про себя называю, выехали со стороны складов, за которыми сразу начинаются железнодорожные пути. Бронемашины красиво выстроили в ряд, а потом, сделав перегазовку, направились в нашу сторону. На броне сидят солдаты и офицеры, кто-то развернул знамя на головном танке и стал им размахивать. Издали видно, что войска из Сибири, символика несуществующего Тартарского царства на полотнище присутствует.
Проезжая мимо наших укреплений, солдаты из гарнизона громко скандировали «ура» и от атаки на противника их с трудом удержали офицеры. А вот атаковать-то и некого. После того, как пушка у головной машины выстрелила и разнесла в щепки один из грузовиков эсеров, то краснобантовые побросали винтовки и бросились врассыпную. Хватило демонстрации силы, чтобы площадь от врагов опустела, тех, которые могли передвигаться.
— Господин наместник Урала! — спрыгнул с головной машины командир и вытянувшись по стойки смирно, хотел начать доклад. Я его перебил, по плечу хлопнул, а потом и приобнял со словами:
— Спасибо, братцы! Вовремя подоспели, многих жертв удалось избежать!
— А остальные машины где? — спросил капитан.
— Полковник приказал перекрыть выход из города, — ответил поручик, командующий бронемашиной. — Иван Макарович, какие последуют приказы?
— Произвести зачистку города от мятежников, — ответил я. — Действовать деликатно, из пушек стрелять при крайней необходимости. Стараться избегать жертв среди мирного населения. На борт взять местных солдат из гарнизона, чтобы они указывали дорогу и помогли опознать врага.
Конечно, план, как и отданный приказ – так себе. Если разобраться, то это общие слова, на данный момент мы толком не располагаем никакими разведданными. Собираются ли с нами вступить в сражение за город или нет? Думаю, кое-какое сопротивление будет, но основные силы эсеров не в Новгороде. Хотел лично на одной из бронемашин прокатиться, однако, Анзор отговорил, сказав, что следует довериться своим людям и не подставлять понапрасну голову под шальную пулю. Этим-то он меня не убедил, хотел с ним поспорить, да советник привел еще несколько аргументов:
— Следует узнать о состоянии дел в столице, отдать распоряжения Гастеву и Велееву.
— Банкир-то тут при каких делах? — удивился я.
— Мне кажется, что стоит ввести еще одну статью расхода, — вздохнул Анзор, подумал и добавил: — Нет, не одну, а несколько. Насмотрелся я за сегодня на все и понимаю, что вы, Иван Макарович, были абсолютно правы, когда боролись словом и делом с революционными идеями. Предлагаю увеличить расходы на прессу!
— Это может пару часов и подождать, — отмахнулся я.
— А разбитый эшелон и поломанная техника? — прищурился тот. — Время играет против нас и тебе это прекрасно известно.
Скрипнул я зубами соглашаясь. Пострелять всегда успею, в данном случае победа рождается не только на улицах городов в противостоянии с мятежниками. Вернулись мы в здание вокзала, с нами десяток солдат и три офицера с автоматами. Наши машины перегнали к зданию. Как ни странно, но автомобили целы и невредимы, ни шальные пули их не побили, ни эсеры, когда пулемет изымали ничего не повредили.
— Барышня, — сказал в телефонную трубку, присаживаясь в кресло начальника вокзала, — это наместник Урала, Иван Макарович Чурков. Как вас звать-величать?
— Александра, ваше высокопревосходительство, — дрогнувшим голоском ответила телефонистка.
— Милая вы моя, мне необходима связь с резиденцией императрицы; гарнизонным штабом Екатеринбурга; банком Урала… — подумал и добавил: — напоследок еще с Черновым, который в столице и руководит мятежом.
— В какой последовательности соединять? — уточнила телефонистка.
— Александра, постарайтесь связаться с нужными мне людьми именно в той последовательности, в которой говорил. Если кто-то не отвечает или связь недоступна, то тогда уже следующий вызов совершайте. Хорошо?
— Да, все поняла, ожидайте, — уже твердо ответила телефонистка.
— Иван Макарович, как смотришь на стаканчик чая с баранками? — обратился ко мне Анзор, что-то рассматривающий в шкафу. — Увы, начальник вокзала не озаботился о нашем пропитании. Кроме кускового сахара, чая и баранок, которыми можно гвозди заколачивать, ничего нет.
— И где ты воду возьмешь? — поинтересовался я.
— Это не проблема, — отмахнулся Анзор.
— Давай, делай чай, — согласился я и достал карту.
Каждый час задержки в пути ставит под удар всю империю. Сломят эсеры сопротивление в резиденции императрицы и пиши пропало. А нам до столицы еще не менее пары дней добираться, если преград на пути не возникнет. Что-то мне подсказывает, что революционеры не дураки и угрозу осознают. Как бы я на их месте поступил? Брося все силы на штурм резиденции? Попытался бы дать бой спешащим на помощь? Слишком много неизвестного! И при этом эсерам, как бы они ни были настроены против монархии, не следует убивать Ольгу. Не удержатся на данном этапе у власти, если пойдут на такой шаг. Как ни крути, а под чью бы дудку они ни плясали, а во главе стран противников России стоят именно монархи. Не простят они революционеров, да и простой народ не поймет. Лозунги мятежников просты, понятны и лаконичны. Чтобы заручиться поддержкой, даже на грани террора и выглядеть легитимной властью, то им необходимо отречение от престола. Конечно, под дулами револьверов или винтовок легче уговорить, сдаться. Эх, сейчас бы переговорить с Еремеевым или Ларионовым, но, боюсь, не бывать этому. Кому еще в столице могу позвонить, чтобы на телефонной станции соединили и вопросов не задали? Мысленно в голове перебираю кандидатуры. Промышленникам? Со многими знакомства имеются, в данный момент они ничего не могут решить. С властными структурами мне не созвониться – прекрасно понимаю. А как-то ведь мятежникам следует жизнь попортить!
— Черт! — в сердцах ударил кулаком по столу. — Сам же ведь по Сибири отдал распоряжения насчет прессы! Почему столицу из вида упустил?!
Поднял трубку телефонного аппарата, крутнул ручку индуктора и спросил ответившую телефонистку:
— Александра, это вы?
— Да, Иван Макарович, это я. К сожалению, установить связь с резиденцией императрицы никак не удается. На Московской станции происходит сброс связи. Возможно повреждена линия.
— Понятно, тогда попытайтесь соединиться с какой-нибудь известной столичной газетой. Желательно с редактором, но мой чин не озвучивайте, представьте доктором Чурковым, — попросил я, а потом поспешил добавить: — После разговора я вас вновь вызову и тогда уже уточню с кем захочу переговорить в первую очередь.
— А конкретно, с кем связь-то установить? — озадачилась телефонистка.
— Милая барышня, я же из Сибири и не знаю, какие сейчас в столице самые читаемые газеты, — поморщился я, пытаясь вспомнить, названия тех изданий, из которых в свое время новости узнавал.
Увы, на ум ничего не приходит. Это все лоточники виноваты, они выкрикивают громкие заголовки и продают именно их! Впрочем, это я такой невнимательный, уверен, другие люди в прессе разбираются хорошо. В Екатеринбурге и то с одним газетчиком знаком, правда, он там один из законодателей мод, если так можно выразиться.
— «Московские ведомости» подойдут? Газета очень влиятельная и популярная, — осторожно сказала телефонистка.
Читать бесплатно другие книги:
