Охранитель. Мятеж в империи Назимов Константин

— Они случайно не на стороне мятежа? — поинтересовался я.

— Э-э-э, вроде нет, но точно не уверена, за политикой не особо слежу, — замявшись, ответила Александра.

— Соедините меня с редактором, — попросил я.

В кабинет вошел Анзор, с двумя стаканами чая и небольшой корзинкой с пирогами, от которых такой дух исходил, что у меня невольно слюнки потекли.

— Откуда? — сглотнув, указал я на корзинку.

— Господин поручик передал, — широко улыбнулся Анзор и видя, что я его не понимаю, пояснил: — Артиллерист успел домой заскочить и супружницу проведать. Служанка как раз к этому времени пирожки напекла, вот он их и экспроприировал! — по слогам выговорил мой советник последнее слово.

— Что с пленными, освободили? — встал я и взял сразу два пирожка.

— Да, без единого выстрела, там охраны считай и не было. Сразу побросали оружие, когда Юрий Васильевич и наши офицеры появились в сопровождении вооруженных солдат.

— Это радует, — откусил я вкуснейший пирожок с капустой.

Увы, перекусить не дал телефонный аппарат, Александра умудрилась меня соединить с редактором «Московских ведомостей».

— Говорите, у аппарата Грингмут Владимир Андреевич, — раздался в трубке усталый голос.

— Доброго дня, меня зовут Чурков Иван Макарович, доктор из далекой Сибири. Не приходилось о таком слышать, — осторожно сказал я.

— Простите великодушно – нет, не припомню, — удивленно ответил Владимир Андреевич.

— Печально, — деланно расстроился я. — Обо мне еще писала одна пронырливая журналистка. Как же ее звали? А! Вспомнил! Лисица-таежная, так она свои статейки подписывала.

— Хм, Лису-Марию Генриховну знаю, — ответил редактор, а потом воскликнул: — Простите, как вас зовут?!

— В газетах много чего напишут, — хмыкнул я, — вы, думаю, верное заключение сделали. Есть у меня до вас одна большая просьба. Насколько знаю, сейчас в столице очень много прессы, которая составляет вам конкуренцию и бесплатно раздается. Говорят, улицы чуть ли не усеяны листовками с определенными лозунгами.

— Ваше высо… — начал Грингмут, но я его осадил:

— Доктор я! Людей лечу всеми возможными способами! Прошу вас ответить: те события, которые вы наблюдаете, хотите прекратить?

— Да от меня-то что зависит?!

— Борьба идет по всем фронтам, — пояснил я. — Следует «Московским ведомостям» издать крупный тираж и составить конкуренцию пришлым, которых спонсирует непонятно кто. Понимаете?

— Да, догадываюсь, однако, на большой тираж рассчитывать не могу. Почти все типографии подконтрольны новым силам, а другие заломят столько, что мне не расплатиться.

— Скажите, Владимир Андреевич, а банки сейчас работают и переводы осуществляют? — уточнил я, не ожидавший, что проблема возникнет с финансовой стороны.

— Конечно, господа эсеры, да и имперские власти не осмелились закрыть финансовые учреждения, — ответил газетчик.

Получится ли у моего банкира изыскать средства и перевести их на счет газеты? Боюсь, это займет некоторое время, а его нет. Тем не менее, сумели мы с Грингмутом договориться. Появится конкурент у революционной прессы, в ближайшее время, порядка двенадцати часов запросил редактор на организацию данного вопроса. Я лично гарантировал, что деньги газете выплачу. После разговора с московским редактором попросил телефонистку соединить меня с банком в Екатеринбурге. Ждать пришлось меньше минуты, даже пирожок не съел, а их количество стремительно уменьшается, мой друг времени даром не теряет. Погрозил кулаком Анзору и попытался корзинкой завладеть, но мой советник отдать ту воспротивился.

— Ифван Макарофич, сшерва дела рефшай! — заявил мне он, с плотно набитым ртом.

Велеев моему звонку обрадовался, стал докладывать о состоянии дел, в том числе и посетовал, что у Теркешина аппетиты растут словно на дрожжах. Мой конструктор требует пять тысяч золотом из казны, на какие-то непонятные двигатели.

— Иван Макарович! Мало того! Василий Андреевич изъявили-с желание организовать постройку завода и переманить пару инженеров-конструкторов то ли из Москвы или Санкт-Петербурга! — стал плакаться Велеев.

— Две тысячи золотом необходимо перевести в столицу, редактору газеты «Московских ведомостей», — огорошил я банкира. — Как быстро это можно сделать?

— Ну, за пару часов, если всего две тысячи, — подумав ответил Алексей Петрович. — У нас открыто в Москве отделение банка, оно для заключения договоров о поставках и расчета за продукцию. Такие деньги в московской кассе есть.

Напряг я память, вспоминая о таком представительстве. Такой разговор имелся у меня с Велеевым, много деталей поступает на наши заводы из центральной части империи, чтобы не возникало проволочек с оплатой. Мы организовали полулегальное представительство, которое заключает договора и может расплатиться наличными или, что более предпочтительнее, векселями. Вклады и переводы, само собой, принимать ни от кого нельзя, тогда это отделение быстро бы прикрыли к едреней фене. То, что оно вовсю работает, я, честно говоря, из вида выпустил, а вот тот же Анзор им пользовался, выплачивая деньги за сделанную работу своим людям, так он пояснил.

— Хреново они у тебя работали, раз проморгали мятеж, — буркнул я и пока мой советник собирался с мыслями, что возразить, отобрал-таки у него корзинку с остатками пирожков: — Тебе много нельзя – лопнешь! — усмехнувшись прокомментировал свои действия.

— А они занимались не революционерами, — пожал плечами советник.

— И чем же?

— Всячески восстанавливали доброе имя некого наместника Урала и его окружения, — хмыкнул Анзор, а потом нахмурился: — Честно говоря, кое с кем лично хочу переговорить, сделали и в самом деле немного.

Вдаваться в его заморочки не стал. На проводе появился Гастев:

— Докладываю, ваше высокопревосходительство! — четко сказал тот, после обмена приветствиями. — В Сибири и, в частности, Екатеринбурге никаких волнений, тихо и спокойно, если не считать, что личный состав рвется в бой и готов защитить империю от врага!

— Что там атаман Ожаровский? — задал я волнующий меня вопрос.

— Пару часов назад с ним общался, Вятскую губернию уже должны пройти, — заявил Иван Матвеевич.

— Обрадовали вы меня, помощь казачьего войска нам крайне необходима! — улыбнулся я, чувствуя, что напряжение ослабевает.

— Иван Макарович, так что оставшимся воинским частям делать? Готовиться к выступлению? — задал вопрос генерал. — Насколько известно, мятеж и в Санкт-Петербурге произошел. Захвачены: вокзал, верфь, почта, телеграф и телефонная станция. Войска верные императрице защищают определенные здания, в том числе городскую управу. Часть флота выразила нейтралитет к происходящим событиям, адмиралы выпустили специальное обращение к личному составу, что их задача охрана водных границ России, а не участие в политическом движении.

— Вот же дураки! — покачал я головой. — Неужели не понимают, что это касается каждого в империи, от мала до велика, независимо от рода деятельности и происхождения?

— Или пытаются таким образом сохранить флот и не дать ему друг с другом передраться. Что произойдет, если крейсера начнут между собой сражаться? Вмиг же лишимся кораблей! — возразил мне Гастев.

— Тем не менее, с таким подходом предстоит потом разобраться, — мрачно ответил я. — Помощь моряков была бы не лишней. Мятеж могли быстро подавить. Ладно, об этом после поговорим. Всем частям сохранять боевую готовность, по приказу выступить маршем или отправиться эшелоном в назначенную точку. Усилить в городах патрули и проводить агитацию среди личного состава, делая упор, что все пакости идут из-за границы.

— Последнее и так всем понятно, — заявил генерал.

— Иван Матвеевич, не следует недооценивать врага и их аргументы, — возразил я. — Подтвердите, что приказ ясен и понятен.

— Будет сделано! — ответил Гастев.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я.

Пару минут с ним еще поговорили, не касаясь военных вопросов. Я справился о здоровье его супруги, поинтересовался погодой, а потом и распрощался.

— Атаман скоро прибудет? — уточнил у меня Анзор, присутствовавший во время разговора.

— Да, если в пути не задержится, что, зная Владимира Федоровича, маловероятно, тогда через пару часов его состав упрется в эшелон с броневиками, — ответил я, подумал и вздохнув сказал: — Следует выставить сигнальщиков на путях, чтобы железнодорожной аварии избежать.

— Распоряжусь, — кивнул советник и из кабинета вышел.

Н-да, без разведданных мы словно слепые котята. Пью чай и рассматриваю карту, в том числе обдумываю, наши дальнейшие действия. Дождаться Ожаровского и потом устремиться на столицу или не терять времени? Как ни крути, а в Новгороде придется оставить часть войск. Конечно, раненых никто тронуть не посмеет, еще не потеряна порядочность и нет той озлобленности, когда в моем мире в гражданскую красные и белые никого не щадили. Меня больше волнуют бронемашины, получившие повреждения. Как ни смешно, а раскорячившийся легкий танк, попытавшийся при начале артобстрела спрыгнуть с платформы, так и не смогли на гусеницы поставить. Опять-таки, машина с заклинившим движком остается там же. Нежелательно, если техника попадет в руки мятежников. Готов поспорить на что угодно, а кураторы мятежа из иностранной разведки окажутся тут как тут и все наши ноу-хау враз срисуют. В каких бы отношениях политики друг с другом не находились, а бизнес продолжает трудиться. Заводы и фабрики, принадлежащие германским, австро-венгерским и французским промышленникам продолжают работать невзирая ни на что. Не составит труда отбуксировать наши бронемашины на одно из предприятий с иностранным капиталом, где инженеры все досконально изучат. Придется оставлять охрану у запертого эшелона на путях. Ладно, с этим понятно, а что там банкир говорил про Теркешина? С чего бы за несколько дней у конструктора так аппетиты возросли, не Катерина ли к этому руку приложила.

— Катерина Макаровна, приветствую вас, — поздоровался я с сестрицей, которая ответила вместо Василия.

— Вань?! Это ты?! — воскликнула та и, почему-то, всхлипнула.

— Ты чего простыла?

— Ой, да так, немного, — замялась та. — Лучше расскажи, что и как! Ольгу-то уже видел и с мятежом разобрался?

— Экая ты быстрая, — вздохнул я, а потом признался: — Мы еще до столицы не добрались, из Новгорода звоню.

— Новгород? А это где, до столицы далеко?

— Чуть больше четырехсот километров, — бросил я взгляд на карты.

— Блин, далеко!

— Скажи мне, где Теркешин? С чего это Велеев на него жалуется, что дополнительные средства из казны потребовались?

— Василий Андреевич, в данный момент, руководит сборкой макета, — ответила Катька и в ее голосе услышал нотку уважения. — На некоторые вопросы могу и я ответить. Мы с господином Теркешиным посовещались и пришли к выводу, что закупать двигатели для воздушных машин глупо и дорого. Если хотим выпускать, эти, как их? А! Самолеты на постоянной основе, то экономически выгодно построить завод двигателей, в том числе и для гусеничной техники. Для этого…

— Стоп! — перебил я ее. — Что-то не помню в тебе задатков экономиста. Ты Симу к этому делу подключила?

Вывод напрашивается сам собой. Теркешин от финансов далек и ему плевать с высокой колокольни, сколько стоит движок или какая-нибудь запчасть. Василий готов подписать договор на поставку за баснословные деньги, поэтому и руководят закупками другие люди. Если же Серафима Георгиевна к данному вопросу подключилась и проверила бухгалтерию, то, боюсь, вскрылись определенные махинации. Знаю о них, там по мелочи приписки идут. Пока глаза закрываю, так как работают на совесть и конечная цена не завышена. Просто умеют торговаться и скидывают отпускную цену с заводов.

— Иван, дело не только в себестоимости и времени ожидания пока придет груз! В случае модернизации или ремонта, нам следует подумать о собственном производстве. Ну, естественно, на этом прилично сэкономим в итоге, — попыталась объяснить мне Катерина.

— В общем-то, ничего против не имею, — ответил ей я. — Следует все просчитать, в том числе и сроки, когда завод выпустит хотя бы первый двигатель. Надеюсь, это не через пару лет?

— Что ты! Все обсчитали и даже имеются виды на один из заводов, специализирующийся на изготовлении швейных машинок! — воскликнула сестра.

— Швейных машин? — удивленно переспросил я, не совсем представляя, как на такой базе выпускать двигатели.

— Ага! Там же мелких деталюшек очень много! Крупные-то мы сможем заказать на других предприятиях Сибири. Не переживай, Сима все расписала и даже господину Велееву расчеты передала.

— Хм, а про обоснование он мне ничего не говорил, — озадаченно произнес я. — Давно Сима передала Алексею Петровичи бизнес-план?

— Э-э-э, план чего? — переспросила Катька, но потом сообразила и ответила: — Сегодня… собиралась.

Ну, понятно, или не успела или банкир еще не ознакомился.

— Фиг с ним с планом, Теркешин-то не подошел? — уточнил я у сестрицы, которая говорить может долго и если перейдет на художественное оформление техники, то заболтает вусмерть.

— Здесь он, — вздохнула Катька, — сейчас трубку передам. Вань, ты там осторожнее, без тебя все рухнет! И передавай привет Ольге Николаевне, когда с ней увидишься.

— Хорошо, — коротко ответил я.

У сестры нет и тени сомнения, что наш поход обернется викторией. Сам-то я уже не так в этом уверен, тратится много времени, а продвигаемся к цели с трудом.

— Здравствуйте, Иван Макарович, — послышался в трубке голос Теркешина.

— Приветствую, Василий Андреевич. Рассказывай, что там у вас?

— Все по плану, — осторожно ответил главный конструктор. — Модель самолета почти готова, прорабатываем различные варианты с двигателями.

— А до этого ты про них забыл? — хмыкнул я.

— Нет-нет, что вы! Есть вариант поставить двигатель новой разработки одной французской фирмы, которая ищет рынок сбыта на свою продукцию. По технико-техническим характеристикам очень уж заманчиво. Условия неплохие, просят заплатить за доставку, убеждая, что как в деле увидим, то сразу купим. А продадут по себестоимости, — скороговоркой сказал Теркешин и замолчал.

— Что за фирма-то? — поинтересовался я.

— Моторостроительная фирма «Гном» основана инженером Луи Сегеном. Имеет сборочные цеха, расположенные в Женевилльерсе. Луи готов даже открыть завод в Сибири, при определенных условиях.

— На паях? — уточнил я.

— Да, — подтвердил мой конструктор.

— И как же этот Луи на нас вышел? Не аферист случаем?

— Он вел переговоры в столице, а я туда отправлял запросы с необходимыми нам по двигателю характеристикам. На «Русско-Балтийский» также направил, да и на все, какие знаю, еще когда только приступил к первому макету, забракованному вами, — пояснил Василий.

— Не забраковывал я его, просто отложить велел, — поморщился я. — Проект неплох, но не для сегодняшнего дня. И что же этот Луи предлагает?

— Новейший двухрядный звездообразный двигатель, говорит, что мощность готов развить за двести лошадиных сил. Тут-то он врет, думаю, слишком уж проверить проблемно.

— И готов уже предоставить экспериментальный образец? — уточнил я, понимая, что упускать такую возможность никак нельзя.

Нет у нас инженера-конструктора по моторам, а французы, насколько знаю, своими разработками в двигателестроении славятся. Возможно, следует выходить на крупного производителя, Рено к примеру. Однако, в условиях, когда между Россией и Францией напряженная обстановка, то не факт, что уже имеющая имя фирма захочет связываться со строительством завода, да еще у черта на рогах. Ха, я уже заговорил про строительство! Ну, это лучше, чем зависеть от поставщиков, а потом уже можно выпускать не только двигатели для самолетов. Так, это я уже замечтался и замахнулся на что-то слишком большое. Как бы не подавиться от такого куска.

— Да, сразу после аванса, Луи может отправиться в дорогу, — подтвердил Василий, потом, тяжело вздохнув, продолжил: — Загвоздка в оплате, господин Велеев и слышать не хочет об увеличении расходов.

— С банкиром переговорю, — успокоил я своего конструктора.

Ха, а Катька-то явно что-то обрадованно воскликнула и, если меня слух не подвел, то сказала слово «банкет». Не могу осуждать, отмечать свои маленькие и большие победы необходимо и ничего в этом зазорного нет.

— Спасибо, Иван Макарович! — ответил мне Теркешин.

— Общее дело делаем, Василий Андреевич, не буду вас отвлекать, а Луи можете звонить и договариваться. Господину Велееву прямо сейчас указания дам, с ним детали согласуйте и не стоит медлить. Надеюсь, когда вернусь, то опытный образец уже будет готов.

— Постараемся, — не стал давать гарантий мой главный конструктор.

На этом мы с ним разговор закончили. И ведь, что интересно! Чувствуется влияние Катерины, а прошло-то всего ничего, как ее на службу определил. Раньше бы Василий долго ходил вокруг да около, а потом пообещал невозможное. Хм, а не заимела ли сестрица виды на парня? Потер подбородок и плечами неопределенно пожал. Хрен их этих баб разберешь, что им от жизни нужно. С бравыми офицерами Катьке явно скучно, те слишком прямолинейны, не могут найти подход к творческой натуре, да и меня опасаются.

— Алексей Петрович, вновь вас побеспокою и хочу услышать о подробностях и прожектах нашего уважаемого главного конструктора, — сказал я банкиру, когда нас соединила барышня Александра.

— Серафима Георгиевна десять минут назад мне принесла расчеты, еще с ними не ознакомился, — осторожно ответил Велеев.

— Проверьте, однако, медлить в данном деле нельзя. Изыщите деньги и обеспечьте ими господина Теркешина. Если в казне суммы не хватит, то снимайте с моих личных счетов. В двигателях для военной техники заинтересована вся империя. Упускать такие предложения мы не вправе!

— Понял, все сделаю, как прикажете, — печально ответил банкир, которому явно с золотом расставаться тяжело.

Доел я последний пирожок, чай к этому времени остыл, правда, осталось его всего-то полстакана. А вот Анзор куда-то запропастился. И где его черти носят?

— Иван, к тебе просится градоначальник Новгорода, Соловьев Александр Александрович, купец, — доложил мой советник. — Его свиту решил не пускать, выглядят как-то непрезентабельно.

— И чего же он желает? — хмыкнул я.

— Понятия не имею! — ответил Анзор, а потом продолжил: — Эсеры спешно покинули город, перестрелки локальные, можно считать, что в данном месте мятеж подавлен. Преследовать не стали, те уехали на трех грузовиках, бронемашины не могли состязаться с ними в скорости. Вслед пару выстрелов дали, к сожалению, не попали.

— Ладно, зови главу Новгорода, посмотрим, что скажет, — велел я.

Хм, Александр Александрович на меня произвел хорошее впечатление. По духу и прямоте – русский мужик, хозяйственник, а вот в политике – не силен. На губернатора я зря грешил, тот, когда случился мятеж, находился на каких-то переговорах за границей. Порадовало, что официальное отношение к эсерам новгородское общество высказало, издав соответствующее обращение к жителям, где призывает на борьбу с революционерами. Отпечатать не успели, мы подошли и, мятежников, как сказал Александр Александрович, поганой метлой разогнали. Очень меня просил выступить перед честным народом в городской управе. Пришлось согласиться, предупредив, что ни о каком застолье речи не идет, империя в опасности и не до торжеств. Договорились, что через три часа прибуду и коротко о ситуации расскажу. Глава города явно ко мне присматривался, хотел о чем-то уточнить, но так и не решился. Испугался? Не думаю, скорее всего не хотел обидеть.

На столе тренькнул телефон, взял я трубку и услышал растерянный голосок Александры:

— Ваше высокопревосходительство, с вами желает переговорить… — она запнулась, — товарищ Чернов. Просил передать, что от данного предложения вы не откажетесь.

— Хм, ну, давай послушаем, что мне товарисч эсер пообещать хочет, — саркастически хмыкнул я.

Глава 9. Непростой выбор

Кто и когда отмыл наши автомобили непонятно, даже подпоручик, мой личный водитель, не смог ответить. После разговора с Черновым мы едем в городскую управу и ждем подхода казаков во главе с Ожаровским, которые не так далеко от города. Эсер мне сделал любопытное предложение:

— Иван Макарович, вы же знаете и понимаете, что власть императрицы ведет к тупиковой ветви развития, — заявил социал-революционер.

— Далеко не факт, Виктор Михайлович, — усмехнулся я.

— Могу много и долго говорить, приводить примеры, — медленно проговорил тот. — Человек вы, ваше высокопревосходительство, неглупый, понимаете, что уже старые законы и власть в империи невозможны. Слишком много чиновников и министров погрязли в мздоимстве, казнокрадстве и дела им до России нет никакого.

— На то есть полиция, — возразил я.

— И много ли дел дошло до суда? Если не считать тех случаев, когда простой люд предстает перед законом? Мы с вами, чувствуется – имеем радикально противоположные взгляды, но в общем-то ратуем за процветание нашей страны.

— Господин Чернов, переходите ближе к делу, — поморщился я, не собираясь вступать в политические дискуссии. — Сотрясать воздух словами и приводить различные примеры можно долго, а вот что-то делать для укрепления империи и улучшения жизни всех и вся не каждый способен.

— У меня два предложения, — помолчав ответил эсер. — Первое: вы признаете свершившуюся революцию и поддерживаете ее.

— Охренели? — вежливо поинтересовался я, закипая внутри.

— За такую позицию мы вводим вас в совет управления страной и ставим на должность управленца Сибири и, допустим, даем портфель министра по медицинскому обеспечению армии. Согласитесь, войска следует укомплектовать различными пилюлями, бинтами и порошками, а заводы и фабрики у вас никто отбирать и не подумает.

— Своеобразная взятка? — усмехнулся я, поняв, что он предлагает мне жить за счет казны.

— Можно и так сказать, — не стал отрицать очевидное Чернов, а потом продолжил: — Второй вариант и вовсе прост: вы провозглашаете Сибирь наследницей, скажем, Тартарии и встаете во главе нового государства. Кем себя провозгласите – без разницы, главное отзовите свои войска.

— Вы предлагаете разделить империю? — покачал я головой, словно мой собеседник мог меня видеть. — А в впоследствии намереваетесь и там установить свою власть. Нет уже, господин эсер, не бывать такому! Прекрасно осознаю, что за вами стоят деньги одной из разведок иностранного государства. Допускаю, что действуете, сами веря в свои бредовые лозунги, но от этого не перестаете быть тем, кого считают предателем. Скажите мне, что будет, если в разгар гражданской войны, к которой в данный момент все стремительно скатывается, на Россию нападет та же Германия? Кто остановит немецких солдат? Или уже у вас и на этот вопрос есть ответ и какая-нибудь жертва в виде наших земель? Молчите? Ну, мою позицию поняли, мятежников жалеть не собираюсь, особенно тех, кто несет угрозу России.

— Вы заблуждаетесь, — скрипнув зубами, ответил Чернов. — Учтите, двинув на Москву свои войска это вы, а не я развязываете братоубийственную войну!

— У вас двадцать четыре часа, чтобы покинуть Россию, — жестко ответил я. — Учтите, если попадете в плен, то длительного судебного разбирательства не будет, как и ссылки на каторгу.

— Очень жаль, что разговора не получилось, — спокойно ответил Чернов, а потом продолжил: — Думаю, переговоры мы еще продолжим в другое время.

Мысленно анализируя разговор, понимаю, что эсер меня пытался прощупать и в тоже время предлагал перемирие. Конечно, согласись я или начни торговаться, то он бы мне черта в ступе пообещал.

— Приехали, Иван Макарович, — прервал мои размышления подпоручик.

Я вышел из машины, господа офицеры меня окружили и автоматы в руках держат. Перед управой целое представление устроили. Священник с кадилом, оркестр марш заиграл, градоначальник держит подушечку в руках, на которой здоровенный ключ лежит. Толпа, кстати приличная собралась и что-то кричит, но ее скандирование музыка заглушает.

— Что за хрень? — поинтересовался я у Анзора.

— Бес его знает, — пожал плечами мой советник. — Следует в управу пройти, не дай бог в толпе какой-нибудь бомбист затесался.

— Это вряд ли, — шепнул я ему и сделал знак своим охранникам, чтобы расступились.

Ко мне подошел Александр Александрович в сопровождении священнослужителя.

— Да будет благословенен наместник Урала, спасший нас всех от происков дьявола, — перекрестил меня служитель церкви, — Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

Гм, такую короткую приветственную речь, если так можно выразиться, от священнослужителя никак не ожидал. Сдержанно кивнул и перекрестился, а ко мне уже господин Соловьев шаг сделал и протянул подношение со словами:

— Ваше высокопревосходительство, примите символ власти – ключ от ворот Новгорода и правьте достойно!

Мельком глянул на нахмурившегося Анзора и хитрый блеск в глазах градоначальника. Принимать такой символ никак нельзя, но и отказываться не имею права. Вот же хитрющий купец! Поставил меня в двусмысленное положение. И ведь понимает, шельмец, что возьми я этот ключ, то он с себя всю ответственность снимет. А оно мне надо? Еще бы, блин, присягнул мне на верность перед всем честным народом.

— Такой символ делает мне высокую честь, — медленно ответил я. — Конечно, я бы с радостью стал править городом, да не имею права, императрица наша, Ольга Николаевна, не назначила меня на данный пост! И тем не менее, чувствую всю ответственность происходящего, готов прикоснуться и принять участие в правлении, — чуть поклонился и ладонь положил на городской символ.

Александр Александрович не сдержал разочарованного вздоха. Ничего, потом с ним «по душам» поговорю и выскажу все что думаю о таком демарше!

— Иван Макарович! Не соблаговолите пару слов сказать собравшимся? Чтобы прояснить для всех обстановку и текущее положение дел, — обратился ко мне священнослужитель.

Ага, они с купцом явно спелись! Впрочем, если присмотреться, то готов побиться об заклад, что приходятся друг другу близкими родственниками. Очень уж похожи, словно братья-близнецы. Отказать в просьбе священнослужителя, естественно, не мог. Да и люди ждут, что им скажу. Решил коротко изложить, что происходит. На несколько вопросов пришлось ответить. Постарался воодушевить присутствующих, правда, собрались в основном жители зажиточные, одеты более-менее богато. Плохо, что рабочих мало, но, надеюсь, представители местной прессы тут есть и вскоре выйдут газеты с моими словами.

Пройдя в управу, дождался купца, градоначальником язык не поворачивается его назвать, слишком он хитрит!

— Насколько понимаю, на этом можем и распрощаться, — посмотрел я на господина Соловьева.

— Ваше высокопревосходительство, вы уж простите дурака, но само собой как-то получилось, — сделал он расстроенное лицо и развел руки в стороны.

— И ключик на подушке? — усмехнулся я.

— Так ить со всей душой о городе забочусь, — лукаво посмотрел он на меня.

— Боитесь, что уйду и власть поменяется? — криво усмехнулся я. — Не переживайте, насколько знаю, за гарнизонном, который услали на учения, уже отправились. Вскоре прибудут и уже не допустят беспорядков. Могу вам посоветовать восстановить железнодорожные пути и на какое-то время ввести в городе комендантский час.

— Сделаем, — кивнул градоначальник. — Иван Макарович, вы уж не побрезгуйте, примите участие в фуршете, по случаю подавления мятежа в городе.

Внимательно на него посмотрел, понимаю, что он преследует какую-то цель, но еще не высказался начистоту.

— Александр Александрович, вы же желаете что-то уточнить, — решил я не ходить вокруг да около. — Спрашивайте, терять же время на застолье не собираюсь.

— Может пройдем в мой кабинет, — не то предложил, не то спросил градоначальник.

— Пошли, — коротко кивнул я, а сам посмотрел на Анзора: — Потом сразу едем к месту, где стоит эшелон, надо решить, что делать с бронемашинами.

— Иван Макарович, людям бы до утра передохнуть, — осторожно заметил мой советник. — Как ни печально, но о раненых и погибших необходимо позаботиться.

— Составьте списки, в том числе и тех, кто отличился. Постарайтесь никого не забыть, — распорядился я.

— Сделаем, — коротко ответил один из поручиков.

Кивнул градоначальнику, и мы с ним поднялись на второй этаж, где расположились в кабинете, обставленном дорогой мебелью. Словно чувствуя мой вопрос, Соловьев поспешил заверить, что на обстановку ни рубля из городской казны не пошло, все за его кровные. Комментировать его слова не стал, думаю, он немного лукавит и допускаю, что деньги вернул, пусть и другим способом. Я-то здесь не с финансовой проверкой, отчета не собираюсь просить.

— Иван Макарович, я успел переговорить с влиятельными людьми города. Городская дума с радостью поддержит, если вы пожелаете установить над губернией свою власть.

— А сейчас в губернии разве безвластие? — криво усмехнулся я.

— Знаете, — он поморщился, глубоко вздохнул и огорошил: — вы подобрали точное слово. Все сами по себе, вроде и правильные слова говорим, и указы нужные издаем, а единого понимания нет. Промышленность и купечество тянет одеяло на себя, полиция со своими обязанностями, как выяснилось, не справляется. Я, как глава города, договариваюсь со всеми и иду на компромиссы. Самое печальное – столичным властям нет до нас никакого дела. Даже матушка-императрица и та занята больше внешней политикой, а ее указы бывают вызывают недоумение, — стал он жалиться. — К тому же, как убедились, даже генеральный штаб армии и то играет на руку мятежникам.

— Гм, не стоит обобщать, — не согласился я. — Предателей хватало во все времена. В Новгороде, например, мятеж почти никто из офицерского состава не поддержал, если не считать тех, кого заставили угрозами. Ваше предложение принять не могу и не хочу. Россия должна оставаться единой.

— Простите великодушно, — отмахнулся от меня глава города. — Сибирь, под вашим управлением, де-факто разделила империю. Честно скажу, сегодня собрались не только вас поприветствовать, как хозяина Сибири, но и посмотреть на будущего правителя. Печально, конечно, но дом Романовых не справляется со своими обязанностями.

Честно говоря, от таких речей я немного озадачился. Получается, моим словам мало кто верит, что иду на помощь императрице. Попытался представить, как это выглядит со стороны. Появился какой-то человек, словно чертик из бутылки, становится наместником Урала. За заслуги или по прихоти Ольги Николаевны? А может из-за неразберихи? Не так важно! У этого господина (меня) за плечами интересная такая карьера. Вроде добился звания охранителя и получил докторскую степень, организовал медицинские фабрики и открыл большую сеть аптек, чуть ли не подмяв под себя все (ну, в Сибири-то считай только мои точки). Следом начинает появляться информация, что наместник Урала якобы имеет царские корни и на знаменах рисуют символы Тартарии. Влияние наместника Урала стремительно распространилось чуть ли не на всю Сибирь, кроме глухой тайги, где медведь и карабин себе хозяин. В оборот вошли золотые монеты, собственная налоговая система, заводы и фабрики, оснащение армии современным вооружением без учета мнения генерального штаба столицы. Как ни крути, а автоматы и бронемашины я никому не представлял и не думал. В итоге, получается этакая независимая от столицы территория, с которой хрен чего сделаешь. Да, центральной власти помог уже с мятежом справиться, так меня чуть-чуть и не прихлопнули имперские войска, в знак, так сказать, благодарности. И ведь, если все суммировать, то что бы я ни заявлял и как бы пресса ни старалась – хрен кто поверит в мою искренность. И чего говорить-то?! Сам засомневался, когда мысленно все перечислил.

— Александр Александрович, не поверите, но в моих планах нет захвата власти и правления Россией, — со вздохом заявил я, осознавая, что он мне вряд ли поверит. — Раскачивать империю не собираюсь, а в Сибири, — сделал паузу, — делаю все от меня зависящее, чтобы могли дать достойный ответ на любую агрессию.

— Так и сделайте это совместно с Новгородской губернией! Поверьте, фабрик и заводов у нас достаточно, опять-таки и земли не простаивают, урожай собираем неплохой.

— Сибирь всегда готова к сотрудничеству, — ответил я, хмыкнул и спросил: — Готовы ли вы приобрести пару сотен автоматов или парочку наших бронемашин? Поверьте, в деле обороны города им нет равных. Стоимость, конечно, высока, но оно того стоит.

— Э-э-э, это бюджетные деньги, — покачал головой Соловьев. — Не могу принять такие решения.

Ну, честно-то говоря, не собираюсь оружие продавать. Правда, сомневаюсь, что долго сможем хранить в тайне устройства того или иного своего изделия. Те же медицинские приборы уже за границей начали копировать, меняя внешний вид и выдавая его за собственные разработки. Несколько исков мы направили, но процесс скорее всего затянется на года и ничего-то мы не выиграем.

— Думаю, данный вопрос мы закрыли, — встал я с кресла. — Если хотите еще что-нибудь предложить или спросить – говорите. У меня мало времени, допускаю, что после того, как съезжу к эшелону, то в город уже не вернусь.

— Ваше высокопревосходительство, а не стоит ли вам руководить подавлением мятежа из Новгорода? До столицы не так далеко, координировать действия воинскими подразделениями можно с помощью телеграфа или телефонной связи. Для чего подставляться под пули? Не дай бог, ранят вас и все окажется под угрозой, — сделал попытку отстоять интересы губернии градоначальник.

Хитрит, прекрасно его понимаю.

— С таким же успехом, могу и с ближайшей к столице, уездной станции командовать, — хмыкнул я в ответ и попрощавшись вышел.

Соловьев явно расстроился, что его предложение не принял и даже не стал скрывать своего разочарования. И почему не понимает, что не только его губерния в опасности, но и вся империя?

— До эшелона мы на машине доедем? — спросил Анзора, который доложил, что казаки атамана уже в городе.

— Не обещаю, попытаться можем, — ответил мой советник и сказал зевающему подпоручику: — Павел Арсеньевич, чего спим, заводите и поехали.

Метров семьсот до состава не доехал – увязли на проселочной дороге, да так, что вытащить машину не представляется возможным. С виду лужа казалась легко преодолимой, мы в нее заехали и с каждым метром продвижения колеса все больше начали пробуксовывать в глине. Позади двигалась вторая машина с охраной, отрезая путь к «отступлению». Спохватились мы только тогда, когда после поворота увидели, что дорога превратилась и вовсе в непроходимое месиво.

— Тормози! — приказал я.

Подпоручик приказ-то выполнил, а вот сдать назад уже не смог. Второй наш автомобиль также увяз в глине. Мы вышли и побрели в сторону эшелона. Вызволить легковые машины из плена способны только бронемашины или лошади.

Атаман Ожаровский и полковник Муштавели встретили нас на подходе к разбитой бронемашине. Даже отсюда хорошо видно то, что от нее осталось, после попадания снаряда и срабатывания боезапаса. Н-да, искореженный металл, рваные гусеницы, искореженный ствол от пушки – с трудом можно опознать технику, на которую возлагал столько надежд.

— Ваше высокопревосходительство! Разрешите доложить! — подошел ко мне полковник.

— Позже, Георгий Романович, — пожал я ему руку, а потом и обменялся рукопожатием с Ожаровским, — сам все вижу.

Стоящие в отдалении две бронемашины получили приличные повреждения и их не восстановить в походных условиях, придется отправлять в Екатеринбург, что не так-то просто. Радует, что легкий танк, который «спрыгнул» с платформы уже сумели вызволить из ловушки.

— Движок так и не починили? — кивнул в сторону, платформы и стоящей на ней бронемашины, в двигательном отсеке которой суетился экипаж, обменивающийся крепкими выражениями.

— К сожалению, — вздохнул полковник. — Иван Макарович, понимаю, что подвел, а…

— Георгий Романович, перестаньте, — махнул я рукой, — никто не мог знать, что эсеры захватили город и устроили вам такой «теплый» прием. Это нам еще повезло, что артиллерист оказался верен присяге и корректировал выстрелы так, чтобы снаряды мимо ложились.

— Мы двигаемся на столицу? — уточнил Ожаровский, погрозив казаку кулаком, за то, что тот начал с кем-то из солдат полковника задираться.

— Да, — кивнул я, — времени мало, а, боюсь, нас попытаются задержать и придется забыть про передвижение по железной дороге.

— Если грамотно подготовятся, то потери окажутся намного серьезнее, — согласился полковник, кивнув на разбитую бронемашину.

— Нужно восстановить разбитые пути и отправить поврежденную технику, раненых и погибших в Екатеринбург, — кивнул я в сторону разбросанных железнодорожных рельс и поломанных шпал.

— Это не так просто, — осторожно заметил Муштавели.

— Железнодорожные рабочие прибудут из города, — пожал я плечами. — Необходимо решить, сколько людей выделим на сопровождение и охрану эшелона. Следует наметить маршрут движения до столицы и понять примерно за какое время можем дойти до нее.

— Дней десять, — прикинув, ответил атаман.

— Если на бронемашинах, то двое суток, при наличии топлива и, если не будет поломок, — заявил полковник.

— Господа, предлагаю поискать другие варианты, — поморщился я, осознавая, что без казачьего войска нам будет сложно навести в столице порядок.

Мы прошли в штаб полковника, точнее, в развернутую палатку, где с еще несколькими офицерами стали решать, как в такой ситуации поступить. Что ни говори, а более четырехсот километров расстояние большое. Конные его не смогут безостановочно преодолеть на максимальной скорости. Да и бронемашины вряд ли пройдут двести километров за сутки.

— Кроме как перегрузиться в какой-то эшелон – нет другого выхода, — после получаса разговоров, сделал заключение атаман.

— Согласен с вами, Владимир Федорович, — мрачно согласился я с ним. — Следует узнать, можем ли мы ваш эшелон провести по каким-нибудь другим железнодорожным путям из данного места или в Новгороде искать вагоны и паровоз. Бронемашины должны пройти по маршруту движения эшелона и обеспечить его безопасность.

— Иван, на пару слов, — кивнул Анзор в сторону выхода из штабной палатки.

Мы с ним вышли, закурили и я его спросил:

Страницы: «« « 345678910 » »»