Охранитель. Мятеж в империи Назимов Константин

Глава 2. Сбор данных

Мы с советником вышли в приемную, Анзор попросил секретаря Картко оставить нас одних, а когда тот удалился, сказал:

— Сегодня совершено нападение на императрицу. Сценарий похож, за исключением бантов, а в карманах заговорщиков оказались золотые монеты. Догадываешься чьи?

— Твою ж…! — выругался я. — Хрен с ним, с Ольгой что?!

— Жива, не пострадала, ротмистра Ларионова легко ранили, — поспешил успокоить меня Анзор. — Это еще не все, — он криво улыбнулся, — на лидеров эсеров, большевиков и распутинцев произведены покушения. Всю верхушку перебили, за исключением незначительных фигур. Действовали в форме жандармерии, никого не пытались арестовать. Столица стоит «на ушах»! Горячие головы собираются двинуть на нас войска, но опасаются массовых выступлений революционеров.

— Кто организовал покушения? — задал я один из главных вопросов, садясь на место секретаря и поднимая телефонную трубку: — Барышня, с резиденцией императрицы соедините.

— С кем конкретно? — протянула телефонистка и явственно зевнула. — С сыскной полицией?

— С вами говорит наместник Урала, Чурков Иван Макарович, — раздельно произнес я, пытаясь вытащить одной рукой папиросину из портсигара. — Еще раз говорю, с резиденцией императрицы мне необходимо связаться. Срочно, черт бы вас побрал!

— Не поверят, — покачал головой Анзор и чиркнул зажигалкой, давая мне прикурить.

— Минутку, — испуганно прошептала телефонистка.

Морщусь и глубоко затягиваюсь. Сложить цепочку событий не представляется сложным, кто-то решил столкнуть лбами определенные силы России. Вопрос простой, на который есть ответ. Кому это нужно? Тем, кто собирается получить от нашего противостояния выгоду.

— Анзор, что на границе происходит? — посмотрел на своего помощника, выпустив к потолку табачный дым и стал искать пепельницу.

— Понятия не имею, — покачал тот головой. — Даже если и случилась заварушка, то узнаю через пару дней, не раньше.

— Почему? Тебе следует позвонить на ближайшие станции и у станционных смотрителей поинтересоваться о ситуации. Не думаю, что они станут скрывать, если канонада слышна, — подсказал я простое решение.

— Сделаю! — коротко ответил Анзор и поспешно вышел из приемной.

Наверное, к Прохору Григорьевичу направился, у сторожа есть еще один телефон, для приема экстренных звонков.

— Иван Макарович, на проводе столица, генерал Еремеев, — послышался голос телефонистки. — Соединяю.

Несколько секунд щелчков и шипение, а потом бас Петра Евграфовича:

— Говорите! Быстро, коротко и по делу.

— У меня одна раненая, — чуть улыбнулся я, — один из нападавших убит, шестеро взято в плен. Что у вас?

— Иван, это ты? — уточнил мой первый учитель в этом мире.

— Да, Петр Евграфович, это наместник Урала. Что с Ольгой Николаевной и Ларионовым? Целы? — спрашиваю и дыхание замирает, боюсь услышать неутешительные новости.

— Слава богу, все обошлось, — отвечает Еремеев. — Твоих рук дело?

— Издеваетесь? — облегченно выдохнул я.

— Улики, — мрачно ответил генерал.

— А на нас напали в солдатской форме и с красными бантами на груди, — криво улыбнулся я, а потом продолжил: — Насколько знаю, революционеры в столице понесли потери от жандармов. Неужели кому-то в императорском доме пришла здравая мысль и он решил радикально разобраться со смутьянами? — спрашиваю, а сам улыбаюсь, понимаю, что Петр Евграфович не «армейский сапог» и думать умеет.

— Слышал, все отказываются и, как ни странно, ни одного жандарма, принявшего участие в данной операции, пока не нашли, — произнес задумчиво Еремеев.

— Тоже думаете, что я и к данному делу причастен?

Петр Евграфович помолчал, а потом, совершенно неожиданно, заявил:

— Доверять в данной обстановке, в том числе и тебе Иван, глупо и безалаберно. Дело расследуется и, надеюсь, виновный отыщется. Твои заверения я к сведению приму и до императрицы донесу. Прости, занят сильно.

Мы распрощались, я осторожно положил трубку на рычаги телефонного аппарата, боясь, что если дам выход эмоциям, то разнесу приемную к чертям собачьим. Блин! Он мне не поверил! Если Еремеев сделал такое заключение, то про Вениамина Николаевича и говорить не приходится, ротмистр первым меня арестовать пожелает. Опять-таки, советники императрицы будут ей в уши дуть различные небылицы и всячески меня очернять.

— Барышня, — сняв трубку, обратился к телефонистке, — соедините со штабом генерала Гастева.

Иван Матвеевич оказался у себя, дал ему указания привести наши войска в повышенную боевую готовность. Провокаций со стороны имперских войск следует ждать в любой момент. Строго-настрого запретил первыми применять оружие или пытаться атаковать, только защита.

— Иван Макарович, я чего-то не понимаю, — озадачился Гастев, — мы в данном деле пострадавшая сторона. Так с чего бы на нас нападать?

В двух словах обрисовал ему ситуацию и попросил дождаться в штабе, куда сразу после допроса нападавших решил направиться. Иван Матвеевич долго в трубку матерился, узнав о покушении на императрицу. Это я ему еще не стал говорить о наших золотых монетах, которые отыскали у устроивших покушение.

Хотел провести анализ событий, но слишком мало исходных данных, а, как говорит Картко, догадки в дело не вложить. Анзор еще куда-то запропастился! Неужели так сложно узнать, что происходит на границе? Начинать боевые действия в распутицу – глупо. Или мне что-то неизвестно о замыслах врага. Блин, опять вопросы к своему начальнику службы контрразведки и начальнику безопасности!

Прошел я в кабинет начальника сыска, настроение ниже плинтуса. А Глеб Сидорович все пытается арестованного разговорить, но у него это явно не получается.

— Смысл молчать? — встал я напротив парня, который устроил покушение.

— Вот-вот и я о том же, — поддакнул Картко. — Особенно когда открываются очень интересные моменты!

— Вы о чем? — обернулся я к начальнику сыска.

— А их банально подставили, — отмахнулся тот. — Не могу знать, что посулили и на что они купились, однако, их отправили на верную смерть. Зачем? Голову сломал, а ответа не нашел!

— Глеб Сидорович, с чего вы взяли, что их подставили? — задал я вопрос.

— У всех винтовок испорчен ударник бойка, — развел руками начальник сыска. — Эксперт заявил, что сделано это совсем недавно. Дальше, думаю, нет смысла объяснять логическую цепочку?

— Револьвер у стрелявшего был исправен, — задумчиво протянул я.

— И тем не менее, стрелок промахнулся, — продолжил Картко. — Судя по состоянию револьвера, то прицельное приспособление сбито, над целиком и мушкой кто-то потрудился, не забыв замаскировать свою работу.

— Поэтому-то так пули ложились, — протянул я. — Очень интересно, — обернулся к арестованному: — Говорить значит отказываешься? Неудобно признаваться, что отчизну продал?! Хрен с твоими убеждениями и отношениями лично ко мне, но ты, падла, от Родины отказался! Говори, кому продался за тридцать серебряников, как Иуда?!

Вытащил я наган и ткнул арестованного стволом в плечо.

— Ни рубля нам никто не давал! — резко поднял тот голову и посмотрел на меня с вызовом. — Угнетателей народа, деспотов и сатрапов мы всех уничтожим и народ освободим.

— Ба! Браво! Господин революционер! Наконец-то! — воскликнул я. — Значит твой красный бант не бутафория?

— Да, я вхожу в организацию: «Равенство и свобода»! — с вызовом ответил тот, подумал и добавил: — Сальков Владимир Васильевич, бывший подпоручик Великолуцкого 12-го пехотного полка.

— А позвольте полюбопытствовать, Владимир Васильевич, что это за организация такая? — задал вопрос начальник сыска. — Никогда не слышал о вашей «Равенство и свобода». Какие цели и идеи несете в массы?

— Уже из одного названия все ясно, — криво усмехнулся бывший подпоручик.

— Если мне не изменяет память, то подобный девиз использовался во времена Французской революции, — задумчиво протянул я. — Правда, там еще имелось слово – братство, которое твои организаторы решили не использовать. Думаю, посчитали, что все не могут являться братьями, а в особенности враги. Играя на чувствах неудовлетворенности и зависти вербуют глупцов, которые верят в высокие слова, а потом их на убой посылают.

— А в данном случае еще и подставили, — поддержал меня начальник сыска. — Что ж, господин или как у вас принято – товарищ Сальков, продолжайте свой рассказ. Иван Макарович, вас ведь что-то конкретное интересует?

— О-о-о! Мне много знать хочется, а в особенности, кто за всем этим стоит, — прищурился я. — Однако, это все может подождать, на сегодня главный вопрос – на хрена?! Что это за показуха такая? И как вам все объяснил тот, кто затеял данное дело?

Надо упертости бывшего поручика отдать должное. Он никого не сдал и даже не захотел говорить о своей группе. Мол впервые перед делом их свели и по именам, в целях конспирации, не представлялись. У всех были клички, у него, в частности, поручик. Тем не менее, пищу для размышлений Владимир предоставил. Группа базировалась в Петербурге, сюда добиралась неспешно и все время они держали связь со своим руководством. Жили в меблированных комнатах, из которых выходили лишь перекусить, а пить им не дозволялось вовсе.

— И девок не водили? И после дела денег не обещали? — недоверчиво хмыкнул я.

— А оружие, как догадываюсь раздали непосредственно перед нападением, — сделал вывод Картко. — Кстати, кто вам винтовки-то всучил? Такого сдать не грех, как ни крути, а специально испортили боевой механизм.

— Старшой достал из схрона, — пожал плечами парень.

Так, тут делать больше нечего, он почти ничего не знает, а у начальника сыска появились ниточки, пусть это дело раскручивает, ему только мешать не стоит. Отозвал я Глеб Сидоровича к окну и попросил все силы бросить, но найти того, кто оружие нападавшим предоставил. Этот человек уже может что-то путное рассказать. Да и вообще, случай непростой и, возможно, следует объединить усилия со столичными сыщиками.

— В нашей ситуации это вряд ли получится, — поморщился начальник сыска. — Последнее время ни на какие запросы сыск Москвы не отвечает. Даже приметы разыскиваемых на территории империи и те не высылает. Этак мы дойдем до того, что душегубцы, натворившие дел в империи, будут у нас свободно прогуливаться.

— И тем не менее, попытайтесь, — попросил я. — А при обнаружении каких-то фактов сразу мне докладывайте, — после чего попрощался с Картко.

Анзора отыскал, тот продолжает с кем-то по телефону переговариваться, но при моем появлении трубку положил и со мной покинул здание управы.

— В часть к Гастеву, — отдал я указания водителю и обратился к своему советнику: — Что на границе? Почему так долго узнавал?

— Да хрен его знает! — махнул рукой Анзор. — Удалось дозвониться до трех станционных смотрителей, те что-то лопочут, мол кажися стреляють, а можа и нет, — передразнил он своих недавних собеседников. — Одно могу сказать – пушки не бьют, разрывов не слышали железнодорожники. Но, Иван Макарович, сам понимаешь, что после сегодняшней заварушки требуется время, пока мы друг дружке в глотки вцепимся, вот тогда-то и следует ждать удара.

— Какие поступают… — прикусил язык, все же в машине не стоит забывать про водителя. — Потом уточню, — сделал знак рукой советнику помалкивать и прикрыл глаза, пытаясь предугадать следующий удар неизвестного противника.

То, что игра только началась – нет никаких сомнений, а мы ни ухом, ни рылом. Как ни пытается Анзор организовать сбор сведений с территории врага, а ничего-то у него толком не получается. Его вины в этом немного, большая задержка с передачей информации и вербовки агентов. Если еще в столице при императрице можно отыскать того, кто за денежку станет сообщать о происходящем, что не такой и секрет на самом-то деле, то подобраться к секретным бумагам уже сложнее. Про другие страны и вовсе говорить не приходится. Там только если кто-то из русских оказывается подле важного чина, то может что-то нарыть. Увы, предпринимались попытки ознакомиться с планами кайзера и канцлера, так потом усилили охрану. Не смогли чисто сработать должники Анзора, да это и понятно, его знакомые о заметании следов никогда не заботились. Вскрыть сейф или замок на двери открыть – отмычка и кувалда в помощь! Утрирую, конечно, однако факт остается фактом, после посещения ставки императора и кабинета канцлера, германская служба охраны на ушах долго стояла и меры они предприняли серьезные. Обидно то, что толком ничего нового и секретного не узнали.

— Приехали, ваше высокопревосходительство, — отвлек меня от размышлений подпоручик.

— Ждите здесь, Павел Арсеньевич, — выходя проговорил Анзор. — Надеюсь, мы недолго, а потом домой.

— Да, скорее всего, — согласился я и, прикрыв рот кулаком, зевнул.

Время уже за полночь, люди устали, но необходимо принять хоть какие-то меры, чтобы подобное не повторилось. Блин! Да не сделать этого! Хотелось бы нивелировать последствия и окончательно не поссориться с императрицей. Н-да, с Ольгой у нас никак отношения не наладятся, а когда-то ведь приятельствовали и даже она меня вокруг пальца обвела, переодевшись в парня. Как не смог в ней молодую девушку рассмотреть? Ну, надо отдать должное, гримировалась она умело и избегала пикантных моментов, когда девушку невозможно от парня не отличить. Даже когда на охранителя начинали вместе сдавать и то ничего не понял! Эх, интересное времечко было, тогда только первые шаги в этом мире делал и по сторонам осматривался. Всегда ли правильно поступал, даже имея за плечами жизненный опыт другого мира? Признавать свои ошибки необходимо, а наделал их приличное количество. Пускался и в безрассудные авантюры, рисковал и блефовал, увы, без этого не прожить. Тем не менее, признаю, удача часто занимает мою сторону.

— Иван Макарович, какие будут распоряжения? — вышел мне навстречу из штаба Гастев, за спиной которого еще пара офицеров.

— Основное все изложил по телефону, — медленно ответил я, пытаясь правильно поставить задачу. — Пройдемте в штаб, долго размусоливать не собираюсь.

Мы поднялись на второй этаж, где проходят совещания и заседания.

— Господа офицеры, — прошел я во главу стола и посмотрел на лежащую карту, — думаю, всем известно о событии произошедшем несколько часов назад. К сожалению, ранили певицу, надеюсь, она поправится, больше, если не считать стрелка из нападавших, никто не пострадал. Это необходимо донести до личного состава. Преступление будет освещено в газетах, но лучше из первых, так сказать, уст. Что еще? — помолчал и продолжил: — Ситуация осложняется тем, что в Москве, произошло аналогичное нападение на императрицу.

В зале поднялся шум, кто-то даже что-то выкрикнул, а Гастев, укоризненно сказал, повысив голос:

— Господа! Не позорьте мои седины! Что вы в самом деле как дети малые!! Соблюдайте выдержку и спокойствие!

Шепоток в зале умолк, особо ретивые офицеры, которые вскочили со своих мест, сели, а я продолжил:

— А вот атаку на лидеров революционного движения, по нашим данным, кто-то провел более успешно. Доподлинно неизвестно какие организации остались без своих вдохновителей, но, думаю, теперь возможны различные террористические акты, за смерть, так называемых лидеров данных движений. Готовится чьей-то твердой рукой смута и нам всем следует держаться насторожено. Поэтому, прошу усилить разъяснительную работу с личным составом и в любой момент быть готовыми к боевой тревоге. Объявленное военное положение и полную боевую готовность на данный момент не отменять и готовиться к выступлению на врага. На этом у меня все, если нет вопросов, то прошу разойтись.

При непосредственном командире, стоявшим рядом со мной, никто не решился ничего уточнить. Офицеры покинули штаб, а я сел за стол и устало провел ладонью по волосам.

— Иван Макарович, гм, — осторожно начал генерал, — какие конкретные указания последуют?

— На текущий момент уже все сказал, а что нам завтрашний день принесет – время покажет, — встал я с кресла и продолжил: — Иван Матвеевич, идите отдыхать.

— Ваше высокопревосходительство, позвольте мне, как ответственному за безопасность и контрразведку, два слова сказать, — подошел к нам Анзор, стоящий во время моего выступления у двери.

— Говори, — кивнул я.

— Если прикинуть так и этак, то выходит, что нас хотят столкнуть с императрицей и революционными силами, обескровить, а потом перейти к боевым действиям на границе, — озвучил советник мои мысли.

Догадаться об этом не так сложно, если сложить одно происшествие к другому и учитывать тяжелые взаимоотношения во внешней политике.

— Гермацы и Австро-Венгрия? — нахмурился Гастев.

— Или кто-то еще, желающий ослабить Российскую мощь, — согласился я.

— Да, таких хоть отбавляй, — стукнул кулаком Гастев по столу. — Ничего, мы всем покажем доблесть наших солдат и продемонстрируем мощь оружия!

— Как ни печально, но его у нас не так много, — озабоченно сказал я и посмотрел на Анзора: — Из Германии никаких новых сведений не поступало?

— Приличные суммы выделили на перевооружение армии, полным ходом идет сборка бронемашин аналогичных нашим и еще каких-то летательных аппаратов. Насколько поняли мои осведомители, речь о самолетах, способных метать снаряды.

— Бомбы, — мрачно поправил я Анзора.

— Тебе виднее, — не стал тот со мной спорить.

— Сколько у немецких войск этих самых самолетов? — поинтересовался Гастев.

— Десяток в небе замечено, — уклончиво ответил Анзор.

— Значит в скором времени они перейдут границу, — сделал я неутешительный вывод.

— По зубам получат, — усмехнулся Иван Матвеевич.

Ничего ему не ответил, следует своего советника как следует расспросить. Желательно бы еще завладеть чертежами самолетов. Думаю, немцы не дураки, совместно с бомбардировщиками и истребители клепают, а у нас нет ни хрена! Черт, это мое упущение, забыл, что техника стремительно развивается и думал на лаврах почивать, показав свою гусеничную технику и постращав, что всех она задавит своей огневой мощью. Конечно, повторить вряд ли кто сможет наше детище, а вот создать что-то похожее – легко. Идея-то понятна, а довести до ума конструкторы легко сумеют, да и, возможно, при грамотной разработке внести такие изменения, что уже нам придется догонять. Н-да, виток гонки вооружений. Он постоянно шел между странами в моем родном мире, а теперь и тут начинается.

Уже сев за свой письменный стол и плеснув в бокалы грамм по тридцать коньяка, я спросил, устроившегося в кресле Анзора:

— Планы альянса тебе так и не стали известны?

— Нет, переговоры они постоянно ведут, а вот результат неизвестен. По косвенным фактам и недовольству представителей Германии можно сделать вывод, что англичане подталкивают союзников, а сами пытаются остаться в стороне.

— Слушай-ка, а не уши ли французов торчат из-за покушений? — прищурился я, вспомнив об их девизе времен Робеспьера. — Или это тоже своего рода подстава и ложный след?

— Иван, ты же сам говорил, что нельзя делать выводы исходя из каких-то подозрений, и с таким утверждением я всегда соглашался, — усмехнулся Анзор.

— Так предоставь хоть какие-нибудь улики, — устало посмотрел я на него. — Как проникла в город данная группа революционеров? Почему их прошляпили? Уверен, кто-то и в ресторане Марты им помогал! Охрана у дверей не чухнулась и никого подозрительного не заметила. Как такое могло произойти? А оружие? Кто их снабдил? Ой, да что говорить! — я махнул рукой. — Сам все прекрасно знаешь и, думаю, ты в сыскной конторе не только станционным смотрителям звонил. Так?

— Да, — кивнул мой советник и друг, встал и взял бокал с коньяком, — ты в очередной раз прав. Дал своим людям кое-какие указания. Посмотрим, что раскопают, а рыть они будут еще как, слишком все могло печально закончиться.

— Последствия еще неизвестны, — мрачно заявил я и одним махом выпил коньяк из своего бокала. — Ладно, иди к Симе и успокой ее, что все хорошо.

— Ты бы тоже спать отправлялся, завтра же ни свет, ни заря уже на ногах будешь, — направляясь к двери, сказал мой советник.

— Иди уже, — махнул я рукой и достал портсигар.

Анзор ушел, я кручу в руках зажигалку и что-то зудит внутри, чувствую, забыли сделать важное дело. Какое только не вспомню! Стал мысленно прокручивать день, чуть ли не по минутам. Уделил особое внимание перестрелке с неизвестным в ресторане. Н-да, тот стрелял на поражение и очень удивился, когда промахнулся. Кстати, если правильно запомнил простреленную столешницу столика, за которым укрывались, то стрелок еще и огонь пытался скорректировать. Даже допускаю, что промахнись я с первого выстрела, то он бы меня подстрелил. Отсчет времени шел на доли секунд. Но, нет, это все не то! Что же я упускаю? Дошел до встречи с офицерами и выругался вслух, про газеты забыл напрочь! А те такое событие обязаны осветить со всеми подробностями. Времени два часа ночи, а я телефонистку прошу соединить меня с редактором «Вестник Екатеринбурга», надеясь, что тот на месте. «Жареные» новости хлеб газетчиков и Салибов сейчас обязан сидеть в кабинете и редактировать различные варианты.

— Слушаю, — раздался голос владельца и основателя общества журналистов Екатеринбурга.

«Каюсь» к данной организации приложили мы руку с Анзором, чтобы контролировать статьи и заметки. Тем не менее, пресса у нас свободная и независимая, налоги платит и их никто не заставляет печатать нужные материалы. А то, что статьи приносятся на рецензирование и лишнее вымарывается, так это журналисты по доброй воле советуются, не хотят обидеть высоких чиновников и смуту поднять. За подстрекательство давно уже издан указ и обозначены сроки на каторге. Конечно, все это официально, через суды и представление полиции, а смутьянов будут защищать адвокаты. И тем не менее, посовещавшись и проконсультировавшись, редактора и владельцы газет и журналов, решили проявить осторожность и перестраховку.

— Доброй ночи, Борис Ефимович, — проговорил я в трубку, — уже подготовили материалы по нападению на званом ужине в ресторане?

— Некоторые наброски есть, однако, как понимаете, времени прошло мало, подробности узнать очень сложно, — осторожно ответил мой собеседник.

— И тем не менее, заметка выйдет на первой полосе с аршинным заголовком, — ухмыльнулся я.

— Так и событие не рядовое, — парировал владелец одной из самых продаваемых газет Екатеринбурга.

— Я бы вам посоветовал связаться с коллегами в столице, там забавные вещи произошли. Выводы делать и рубить с плеча сразу и бесповоротно никак нельзя. При вдумчивом рассмотрении всех событий возникает вопрос, — завуалированно проговорил я, прекрасно зная, Салибова, который разбирается в том, что вслух не произнесено и намеки понимает.

— Гм, Иван Макарович, честно говоря, вы меня сильно озадачили.

— Ой, да там ничего сложного, — усмехнулся я.

— А вопрос-то какой следует из неведомых мне событий?

— Да вот получается, что в России, данные действия играют против всех сил и раскладов. Обращая взор на заграницу и их стремление досадить нашей империи, становится понятно, что в выигрыше остаются именно те страны, что приходятся в данный момент оппонентами Ольге Николаевне.

— И, как понимаю, мы все можем косвенно пострадать? — осторожно задал вопрос Салибов.

— Политика, — коротко ответил я, а потом продолжил: — Пару часов, думаю, вам хватит, чтобы подготовить статью. Перед публикацией, хотел бы ее прочесть, чтобы не возникло никакого недоразумения.

— Иван Макарович, немедленно свяжусь с парой известных изданий в столице, а потом, если дозволите, могу к вам явиться.

— Не обязательно, можете зачитать по телефону, я вам доверяю, — ответил я и положил трубку.

Глаза слипаются, прошел на кухню и сделал себе большую чашку кофе. Последнее время и так на сон времени не остается, а ближайшие сутки, чувствую, предстоят непростые. Сумеем ли не рассориться с императрицей? Сколько еще у нас времени, пока альянс четырех не начнет боевые действия? Ох, боюсь, счет идет на дни. Еще и революционные движения нельзя сбрасывать со счета. На территории Сибири вряд ли случатся теракты, после сегодняшней заварушки, точнее, уже вчерашней, у Анзора и мышь близко к нам не подберется. Готов побиться об заклад, что мой советник сейчас не у Симы под боком спит, а по городу носится и раздает приказания, в том числе и по телефону. Поднимает свои связи в криминальном мире, а вес у него немалый, объясняя, чем для них может аукнуться бездействие.

— Братец, ты же обещал ночами не пить кофе! — вошла в запахнутом халате на кухню Катерина.

— А то тебе неизвестно, что произошло, — отмахнулся я. — Небось Марта все рассказала, в том числе и про ранение Ларионова. Кстати, как он там?

— Вениамину Николаевичу повезло, рана не опасна, — зевая, ответила сестра, а потом спросила: — Это все очень плохо и серьезно?

— Сама-то как думаешь?

— Да непонятно ничего, — пожала та плечами и села за стол. — Сделай и мне кофею, он и в самом деле мозги заставляет лучше работать.

Не стал спорить, знаю, что сестрица не успокоиться, пока не разузнает все подробности. Кстати, а как это она прием, который организовала подруга, пропустила? Сразу этот вопрос и задал, сестрица объяснила свое отсутствие тем, что была вынуждена посетить семью брата, у которого еще один ребенок родился. Уточнять ничего не стала, да и я не спрашивал. Макар, да и остальное семейство, за исключением младшей названной сестры, делают вид, что меня знать не знают. Уже посчитал, что вопрос закрыли и Катька не продолжит, но та, смотря в чашку с кофе, неожиданно, спросила:

— Братец, а ты меня, в случае чего, защитишь?

— Конечно, — пожал я плечами. — А ты про что?

— Батя решил, что в девках я засиделась, — закусив губу, сказала она.

— И? — не совсем понял я ее ход мыслей.

— Он мне подыскал какого-то жениха, говорит, замуж тебя дочка отдам, готовься.

— А ты, значит, волю родителя исполнять не желаешь, — хмыкнул я.

— Вань, ну пожалуйста, — заныла сестрица и сделала «большие глаза», как бы показывая, что собирается заплакать.

— Ой, это меньшая из проблем, — отмахнулся я, мысленно взвешивая, чтобы с Катьки потребовать за ее отмазывание от жениха.

За последнее время сестрица расцвела и стала притягательной молодой барышней. Офицеры, которые часто бывают у меня в доме по долгу службы, с удовольствием отвешивают хозяйке комплименты и не прочь бы «атаковать» девушку, да наличие моей персоны их сильно смущает. Промышленники и купцы всех мастей также проявляют к Катерине Макаровне не дюжий интерес. Одно остается загадкой! Ни одного предложения руки и сердца никто не сделал и сестрицу не сватал. Как так-то?

— Кать, а чего у меня никто тебя не сватал? — смотрю на сестрицу, а та плечиком дернула и заявила:

— Так сперва со мной говорят, а я скромно предупреждаю, что брат у меня деспот и не отдаст любимую сестру тому, кто ему не ровня.

— Вот же ты нахалка! — восхитился я. — А у самой на примете никого?

Тема скользкая, после гибели моего адъютанта, которого Катька вроде бы и не любила, но слез немало пролила, ни с кем она на прогулки не отправлялась. Ну, не считая мою персону или подруг.

— Молода я еще! — усмехнулась девушка. — Думаю, не следует мне вперед любимого брата семьей обзаводиться! Так что там насчет происшествия у Марты?

Хм, настроение у моей сестрицы улучшилось, она успокоилась, понимая, что слово свое сдержу и отец ей не страшен. В нескольких словах рассказал Катьке о происшествии в ресторане. С Анжелой сестра не знакома и восприняла ранение певицы не близко к сердцу, что в общем-то понятно.

— Иван Макарович, к вам профессор, — зевая, сказала Надежда, войдя на кухню.

— Хм, странно, что звонка не слышал, — удивился я и пошел к Портейгу.

Семен Иванович уже сам ко мне спешил, держа в руках неизменный саквояж.

— Иван, у раненой развивается странный синдром! — заявил профессор. — Ничего не могу понять!

— И какой же? — озадачился я, мысленно взвыв, так как сейчас совершенно нет времени, а зная Семена Ивановича, тот хрена с двух просто так отстанет.

— Рана не опасна, анализ крови не выявил ядов, а Анжелу с завидной периодичностью рвет. После того, как она пришла в сознание и приняла лекарства и поела ничего необычного не случилось. Два часа назад началось! Боюсь, как бы это не отторжение лекарств или аллергическая реакция.

— Но я-то что могу сделать? — развел руками. — Если уж вы не можете поставить диагноз…

— Иван, требуется различные варианты! Пусть даже идиотские! У меня фантазия закончилась, — признался Портейг.

— На еду? — предположил я, но профессор отрицательно махнул рукой. — Стресс? Беременность?

— Ваня, рвота от стресса? Беременность без мужа… — он осекся и губами зашевелил. — Вот же я болван! — рассмеялся. — Действительно, просто и элегантно, если срок небольшой, а мамаша еще ни сном, ни духом. Вот! — поднял он указательный палец, — Говорю же, что вдвоем думается легче. Все, я в больницу, нужно определенный тест сделать и певицу обрадовать. А то без меня как бы ей дежурный врач не стал желудок промывать!

Портейг развернулся и скорым шагом на выход направился. Задерживать я его не стал, зато мысленно покостерил Марту, которая мне чуть-чуть подлянку не устроила. Вернулся в кабинет и стал рассматривать тактическую карту границ империи, пытаясь прикинуть как там сейчас с дорогами и решится ли Германия с союзниками начать боевые действия. Генеральный штаб и правителей вражеской стороны не стоит недооценивать, не сунутся они по распутице, да и покушения устроены именно в данный момент, чтобы в России назрело внутренние противостояние между тремя силами. Думаю, на это отведен месяц или чуть больше, но если начнем в друг друга стрелять, то могут и раньше начать военные действия. Закурил и прищурился, да, никто меня или императрицу убивать не планировал, это невыгодно. Лучше пусть мы друг другу глотки сами рвать начнем. А вот с революционерами ситуация другая, терактов не избежать, фанатики начнут мстить.

— Да, — коротко сказал я, подняв трубку затрезвонившего телефонного аппарата.

Со мной пожелал переговорить господин Салибов, он скороговоркой зачитал подготовленную статью. Пару правок я внес и два предложения предложил исключить, которые прямо обвиняют во всем немецкую сторону.

— Уважаемый Борис Ефимович, выводы делать нам рано, намеки – пожалуйста, — пояснил свою позицию.

— Понял, — коротко ответил тот. — Так статью в набор могу отдавать?

— Да, народ нельзя в неведении держать, — нахмурился я, глядя на зашедшего без стука в кабинет Анзора.

— Спасибо, — пробормотал владелец газеты.

Попрощавшись с Салибовым, я спросил Анзора:

— Ты где так извазюкался? Сапоги и штаны в глине, а на улице подморожено!

— Хочу попросить разрешения на штурм одного дома на окраине Екатеринбурга, — широко улыбнулся мой советник. — Нашли-таки паскуду, которая оружие нападавшим предоставила.

— Только при мне! — встал я с кресла и вытащил наган, проверяя патроны в барабане.

Глава 3. Разбирательства

Нужно признать, верхом в такую погоду ездить то еще удовольствие, лучше бы на автомобиле, но есть несколько нюансов. Анзор категорично заявил, что добраться до места мы не сможем, если только на грузовике, да и то его придется в паре мест выталкивать. Увы, дороги еще не везде отстроены. Вторая причина и вовсе основная – спугнуть врага рев движков может. По заверению осведомителей, в домишке на окраине Екатеринбурга, обосновалась революционная ячейка непонятной принадлежности. Сперва думали, что это воры-гастролеры прибыли и вопросов у местных криминальных кругов не возникало, да и вели себя гости тихо. Ходят в ближайший трактир за едой и выпивкой, женщин избегают, «беленькую» не употребляют, ни с кем не общаются. Странно! Щипача местный авторитет послал, боясь, что это какие-то конкуренты по его душу. Однако, пара листовок в портмоне у заезжего расставила все на свои места. Текст обращения к жителям Екатеринбурга и всей Сибири, что деспота и самозванца, поднявшего руку на императрицу, необходимо изничтожить.

— Анзор, а где они оружие взяли? — поравнялся я с советником.

— При наличии денег, это не так сложно, — пожал тот плечами. — Могли и с собой привезти, что маловероятно.

— Живыми их брать необходимо, — вздохнул я. — Как бы твои люди приказа не ослушались.

— Иван, мы все равно лично на штурм не пойдем, — хмыкнул бывший вор. — Прости, но я слово твоей сестре давал, что понапрасну не дам тебе рисковать и голову под пули подставлять.

— Это давно было, — пожал я плечами.

— И что изменилось?

— Ты так и не сказал, где перемазался, — решил я сменить тактику.

— Окрестности осматривал с одним пареньком и решал с какой стороны штурмовать.

— И тем самым нарушил слово, подставляя под пули свою голову, — покивал я. — Помнится, Катька поддержала просьбу Симы, чтобы ты их не бросал, под нож и пули не лез. Боюсь, придется мне на тебя пожаловаться, — печально покачал я головой.

— Так я штурмовать не собираюсь, — усмехнулся Анзор. — Господа офицеры и без нас справятся. Иван, их там пятеро всего, нападения не ждут.

Ну, не удалось размяться. Впрочем, ответственность перед доверившимися мне людьми и в самом деле огромная. Слови пулю между глаз и страшно представить, что в Сибири начнется. Определенные распоряжения на этот счет давно отданы. Катерине и ближайшим друзьям следует бежать за границу, где на нескольких счетах в разных банках есть вклады. Денег на счетах в Швейцарии немного, на прожить хватит, но без блеска и шика. Катерина инструкции получила, сперва долго ругалась, разговор непросто сложился, когда я вернулся из похода на мятежников и вплотную занялся путями отхода. Как ни крути, а подстраховка необходима. Вспыхнет восстание, двинут на нас имперские войска и что? Все коту под хвост или пулю в висок? Опять-таки, мне хорошо известна судьба большинства белогвардейских офицеров и их жен, которым удалось эмигрировать без гроша в кармане. Вдали от родины их никто не ждал и никому они не были нужны. Князья и графья устраивались на грязную работу, гордые и красивые княгини становились официантками во второсортных кабаках. Увы, участь молоденьких и хорошеньких женщин, за которых никто не мог заступиться, оказывалась на самом деле еще печальнее, если те не могли найти себе богатого любовника. Известная эмигрантская песня того времени «Институтка» или, как еще ее называли «Черная моль», если не ошибаюсь, там был такой припев:

Пытаюсь всеми силами этого не допустить, чтобы не пошла история по пути моего мира. Конечно, попал в другую реальность, от того, что мне известно о царской России Николая Второго тут и близко нет. Однако, внешние враги никуда не делись, как и смутьяны, будь они неладны. Печально, что предпосылки имеются, а власть того и гляди начнет совершать роковые ошибки. Слава богу, в Сибири точно этого не позволю, но, черт возьми, речь про всю империю.

Бес недовольно всхрапнул, когда мы замерли в пятистах метрах от цели нашей «прогулки». Стоим, в какой-то небольшой роще, через которую проходит дорога.

— Господа офицеры, спешивайтесь, — приказал Анзор, — коней привяжите к деревьям, дом крайний у обрыва. Стрельбу открывать в крайнем случае, действуйте тихо и аккуратно. Возможно, кто-то стоит в дозоре. Вопросы?

Хм, вводную он дал не очень-то хорошую, ну, да ладно, офицеры не первый день служат, сами понимают, что к чему. Коротко посовещавшись между собой, поручик Чалов заявил, что все сделают в лучшем виде, а на захват супостата им понадобится минуту сорок. Трое моих охранников остались с нами, а семеро, сняв с себя шинели, чтобы не мешались, повесили за спины автоматы, проверили револьверы и вытащив ножи пешком отправились в сереющую дымку. До рассвета еще пару часов, начинает подмораживать и стоять на одном месте не комфортно. С Анзором мы негромко переговариваемся, мой советник рассказал, что ему удалось узнать за столь короткое время. Увы, ситуация в столице пока непонятная. В резиденции императрицы превалирует настрой отправить войска и покарать наглеца (речь про меня). Сторонников у нас мало при дворе, Ольга Николаевна требует расследования и доказательств, что покушение организовано с нашей подачи.

— Боюсь, ей такие данные предоставят, — тяжело вздохнув, поморщился я. — Уж что-что, а сфабриковать и подтасовать факты не так сложно. Ничего, прорвемся.

Выстрелы прозвучали неожиданно, хотя мы были к ним морально готовы.

— Черт! — ругнулся Анзор. — Что-то пошло не так.

К одиночным револьверным присоединились короткие автоматные очереди и все стихло. Минут через пять прибежал подпоручик и доложил:

— Дом штурмом взяли, к сожалению, нарвались на сопротивление.

— Потери? — уточнил я.

— У нас все целы, взяли двоих, трое заговорщиков погибли. Один стоял в дозоре, двое что-то в запертой комнате обсуждали. Дверь вышибли, а они за револьверы схватились, — рассказал подпоручик.

— Одевайтесь подпоручик и хвалю за службу, — поблагодарил я и тронул Беса по направлению к дому, который только что штурмом взяли мои офицеры.

Конь изменился, признал меня хозяином и уже не норовит при встрече укусить или копытом вдарить. Когда вернулся из похода на мятежников, без своего коня было как-то неуютно, его пришлось оставить. Негоже бросать своего друга, с которым врага атаковали. Беса переправили чуть позже из Ростова друзья Анзора. Во сколько встала эта операция я не спрашивал, думаю, обошелся моему советнику такой приятный для меня сюрприз недешево.

Перед домом, возле крыльца, лежит один из смутьянов. На вид совсем молодой парень, ему бы жить да жить. И чего встал на кривую дорожку?

— Паспорта, листовки, бомбы и оружие, — указал на стол поручик Чалов. — Всех взять живыми не удалось…